Частная жизнь мистера Призрака.

— Угх… Влад мученически вздохнул, пытаясь собрать конечности в кучку. Получилось не сразу. Но получилось. Глаза пришлось напрягать отдельно. А затем с тихими матами пробираться к окну и раздвигать створки, чтобы с шипением оступиться и грохнуться на пол. Звук открываемой двери он даже не услышал.  — И тебе доброго утра. Тема наслаждался трепыханиями одиннадцатиклассника, даже не пытаясь скрыть своего удовлетворения. Вредности хватило минуты на три, потом начала робко подавать признаки жизни добросердечность.  — Держи, горе. — Бутылку с приятно прохладной минералочкой торжественно водрузили на чужой лоб. Влад чуть не застонал от удовольствия. Следом за водой ему в руки опустилась и еще пачка таблеток.  — Воскреснешь — приходи на кухню. Тема с трудом подавил желание провести рукой по темному ежику волос и коротко почесать за ухом. Влад был похож на кота. На большого, опасного, страдающего похмельем дворового кота. Котов Тема любил. Они его — не очень. Влад выполз на запах вкусненького минут через двадцать. Подозрительно прищурился на безмятежную улыбку Темы. Осторожно устроился за барной стойкой, борясь с желанием протереть себе глаза. Белый кружевной передничек в радостную розовую ромашку никуда не делся. На поверхность со стуком опустились две одуряюще пахнущие чашки кофе, корзинка со свежим хлебом и тарелка с поджаренными до аппетитной корочки сосисками.  — Горчицу? Баварская, сладкая. Темный аккуратно намазал чуть подтаявшее масло на хлеб, обмакнул сосиску в охристые катышки и с наслаждением отправил себе в рот. Влад последовал примеру коротышки. Замер. Подумал. И зажевал активней. Дальнейшая трапеза проходила в молчании. Котов задумчиво рассматривал хозяина квартиры. Тот задумчиво читал что-то в планшете, то и дело срываясь в намек на улыбку. Улыбка Теме шла. Даже слишком.  — Выглядишь, как счастливый идиот. Зря он это ляпнул. Лицо Темного моментально застыло. Будто и не было у него никогда эмоций. Как мираж, о котором Влад на секунду пожалел.  — Допил? Проваливай. Голос тоже стал тише, с привычно-морозными нотками. Пустая кружка со стуком опустилась на столешницу. Возникать Котов почему-то не решился. Дверь за ним закрылась с нетерпеливым хлопком, едва не прибавив ускорения. Совесть начала грызть с новой силой, потому что Владлен Котов мог быть хулиганом, скотиной и полным придурком, но за добро обычно платил той же монетой. А тут… в памяти некстати всплыло, что именно эта худощавая козявка на своем горбу тащила вхлам упитого Влада к себе домой, несмотря ни на разницу в габаритах, ни на то, что за большую часть синяков Теме стоило благодарить все того же Влада. Разворачиваться и тарабанить в дверь было бы слишком тупо, так что задабривать недовольно грызущего внутренности судью пришлось обещаниями Темного потом отблагодарить и в течении аж целого месяца не трогать. Совесть недоверчиво поворчала, но улеглась. Жизнь сразу стала немного прекрасней. Ровно до того момента, как оживший телефон не высветил имя отца.  — Привет, пап…  — Живой? Ни во что не вляпался? Владу послышался облегченный вздох и отголоски заботы в прокуренном низком голосе.  — Пока да. Меня… друг к себе переночевать пустил. И это… Прости. На том конце на секунду опустилась тишина.  — Чего уж там. Я был слепым дураком, когда поверил той… женщине. А ты — мой сын, как бы та ни отпиралась. Возвращайся, нам стоит поговорить.