passive-aggressive

Джено сидит, обвив руками тело Джемина, в то время как тот уплетает сладости за просмотром очередного диснеевского мультфильма. Последний полностью поглощен телевизором, то и дело хихикая над какой-то банальной сценой, а вот первый смотрит куда-то в угол комнаты, задумчиво и озадаченно. – Ты меня любишь? Слова вырываются будто неосознанно, тихо и неуверенно, как будто Джено вопрошает сам себя. Однако, все же Джемин, откидывает голову назад, удивленно глядя на Джено. – Что за вопрос? Люблю конечно. Джено совсем не меняется в лице, и как только младший снова приступает к просмотру мультика, он снова задает вопрос, уже осознанно и решительно. – Зачем тогда трахался с моим хеном и с тем пацаном? Джемин замирает, перестав жевать печенье, и немного убавляет громкость. – Я думал мы уже обсудили этот вопрос. Старший отцепляет руки от него, чтоб скрестить на груди, недовольно вздыхая. – Ты так легко признаешься мне в любви, и так же легко этому противоречишь. Он берет пульт от телевизора и выключает его, вызвав у Джемина недовольное выражение лица. – Я свободный человек, а не твоя собственность, не забывай об этом. Джено прикрывает веки, отчаянно пытаясь сохранять спокойствие. – Есть большая разница, между свободой и психопатией, Нана. Боюсь, что ты склоняешься ко второму. Рука Джемина прокрадывается под его майку, медленно скользя вниз к опасной области. – Я псих, - он прикусывает нижнюю губу, томно глядя ему в глаза, - твой псих. Джено не дает ему продолжить, убирая его руку из штанов и отодвигаясь назад. – Завтра же сходим к психологу, и никаких ‘нет’. Джено нервно постукивает костяшками пальцев по ручке стула, пока ждет Джемина, который уже полчаса ведет беседу с доктором за белой дверью. Он всматривается в нее, поглощенный мыслями и переживаниями, пока она наконец не отворяется. На лице Джемина спокойная улыбка, а врач чуть обеспокоен на вид, подзывая его к себе. – Мистер Ли, теперь время поговорить с вами. Джено с кивком следует в светло освещенный кабинет и садится на стул напротив чужого. – Вы знаете, я обнаружил у этого прекрасного юноши довольно много расстройств. Джено звучно сглатывает, неуверенно проговаривая. – Например? Доктор спокойно и задумчиво собирается с мыслями, затем поднимает большой палец вверх, как бы начиная перечислять. – Во-первых, у него прогрессирующий нарциссизм. Он считает, даже уверен, что он лучше всех, что вот этот мир, - он рисует круг в виде земного шара руками в воздухе, - должен крутиться вокруг него. Джено медленно кивает, в знак согласия с данным высказыванием. – Во-вторых, у него ярко выраженный нигилизм, то есть, это продукт первого недуга. Он думает, что многие люди это ничтожества, не стоящие его внимания и отдачи. Джено многократно моргает, шокированный столь категоричным диагнозом. – И еще одно, у этого молодого человека, вне всяких сомнений, абсолютная нимфомания, вы же понимаете значение этого слова? Парень кивает, совершенно не удивленный от этого диагноза, прекрасно зная, что сексуальные аппетиты Джемина не имеют предела. – У него есть постоянный партнер, он встречается с кем-то? Джено смущенно опускает глаза, уже в который раз кивая доктору. – Да, со мной. Врач, посмеиваясь, потирает очки платочком, по всей видимости, изумленный этим фактом. – Я ведь прав? Вы ежедневно вступаете в половой акт? Джено густо заливается краской, предпочитая исследовать свои коленки, нежели встретиться глазами с доктором. – Да, и в последнее время он склоняется к измене, оправдывая себя тем, что это разбавит скучный обычный… ну понимаете… Доктор берет бумажку с понимающим видом и начинает что-то на ней расписывать. – Да, все сходится. Он думает, что вы не отвечаете его сексуальным потребностям, вовлекая в это дело других. Он просто многое себе позволяет, эгоистично, самовлюбленно. «он охуел, грубо говоря» мысленно соглашается Джено. Приходя домой Джемин плюхается на диван, лениво потягиваясь и зевая, а Джено стоит возле него с минуту, обдумывая что-то. Поток его мыслей обрывает капризно-кокетливый тон младшего. – Давно твой хен не приходил. Джено встречается с ним глазами, и видя как они горят хитрым и похотливым огоньком, чувствует как сердце пропускает удар и что-то в голове щелкает. Следом кровь вскипает в венах, он хватает Джемина как куклу, закидывает на плечо и быстрыми шагами направляется в спальню. – Эй, пусти меня! Джемин колотит его кулаками по спине, он бросает его на матрац, так сильно, что тело младшего отскакивает несколько раз. – Ты охуел? Джемин возмущенно оглядывает его, пытаясь встать, но старший грубо толкает его в грудь, заставив упасть обратно. – Завали свой рот, шлюха. Ловкими движениями рук, Джено вытаскивает кожаный ремень из пояса, и сверля младшего взглядом полным угрозы, чуть ли не рычит. – Раздевайся, нахуй. Не то привяжу к кровати пока не подохнешь. Напугавшись от такой перемены в нем, Джемин немедля начинает избавляться от одежды. Джено неотрывно наблюдает за ним, пока он не остается в чем мать родила. – Растяни себя, - как только Джемин протягивает руку к тумбочке у изголовья, он резко хватает ее, больно впиваясь в кожу ногтями, - Всухую. Джемин издает судорожный вздох, сморщив лицо, хватая свою кисть, но все же слушается ложась обратно на кровать. Раздвинув ноги пошире, он приставляет к своему входному отверстию указательный палец, медленно вводя его внутрь. – Не тяни резину, блять. Давай сразу два. Джемин глядит на него в неверии, и в ту же секунду вздрагивает от того, с какой агрессией тот смотрит на него. Зажмурившись, он проталкивает в себя два пальца, попутно растягивая стенки и ища простату, чтоб отвлечься от боли наслаждением. Но не тут-то было. – Если будешь себя трахать пальцами, сломаю их к чертям. Только растягивай, блядина. Джемин добавляет третий палец, как можно шире раздвигая ноги и ягодицы, чтоб потом было немного не больнее, чувствуя, что Джено задумал нечто жесткое. От этой мысли его член чуть набухает, соски затвердевают, по всех коже бегут мурашки. – Достаточно. Забравшись на кровать, Джено отбрасывает свой ремень в сторону и опускает джинсы с бельем до бедер. Резко и грубо надрачивая себе, он устраивается меж ног выжидающе смотрящего Джемина. Он наклоняется к его уху, обжигая кожу горячим дыханием. – Возомнил себя принцессой? Заруби себе на носу, ты – никто. Дешевая шлюха максимум. – шепчет низко и холодно, от чего младший вздрагивает, часто дыша, - Я твою смазливую мордашку и узкую дырку выебу до потери пульса. Во все дыры тебя выебу, будешь умолять о пощаде. Он жадно впивается в пересохшие губы поцелуем, оттягивая их и вылизывая рот парня, который тщетно пытается отвечать с тем же рвением. С грубым толчком он проникает внутрь, до конца, пока яйца не шлепаются об ягодицы. Джемин изнывает ему в губы, а тот ни на секунду не перестает терзать чужие. Джено и не думает быть осторожным. Он сразу же начинает вдалбливаться в напряженное тело, ловя болезненные стоны ртом. Чем больше младший завывает от боли, тем беспощаднее он становится, ускоряя движение, беспрестанно насилуя простату, кусая ему шею, губы, грудь. Переворачивает на живот, заставив выпятить задницу вверх. Плюет в растраханную дырку, снова в нее вколачивается, одной рукой до посинения сжав талию, а другой впечатав младшего головой к кровати. Джемин срывает голос, хватает воздух ртом, дрожит от чрезмерной стимуляции внутри и снаружи. Ткань простыни стирает соски в кровь, голова неоднократно бьется об твердое дерево изголовья кровати, что скрипит от грубых движений старшего. Член сочится семенем, но он не в силах прикоснуться к себе, ожидая приближение разрядки без участия рук. Джено рычит, шлепая его по бедру, на что эрекция наконец взрывается, покрывая шелковые простыни. Обмякшее тело снова переворачивают, и закинув щиколотки себе на плечо, Джено продолжает втрахивать его в кровать. У Джемина перед глазами темнеет, больно настолько, что невозможно дальше вынести. Ноги будто атрофировались, в заду саднит с каждым толчком, легкие сжались в комок от недостатка кислорода. – Хватит, я умру. Ему еле удается выговорить слова, голос звучит слабо, на грани шепота. На краю сознания он улавливает рыки Джено, тот цедит сквозь зубы. – Ты никчемная шлюха, повтори за мной. Джемин с трудом выговаривает это, и физически, и морально. Он чувствует себя униженным и ничтожным, точно тем, кем его назвал Джено. – Я… никчемная шлюха. Джено ни на миг не прекращает свои быстрые движения в его теле. – Ты моя вещь, моя собственность. Джено наконец останавливается, но в тот же миг закручивает твердые растертые в кровь соски пальцами. Джемин корчится в агонии и жалобно скулит, вмиг очнувшись от полусознательного состояния. – Я в-вещь, твоя… ваша собственность… Джено грубо хватает его за подбородок, шлепая по саднящей заднице. – Я твой папочка. – Па-папочка. – Только я могу тебя трахать, дрянь. – Только ты… вы… трахать меня… Джено наконец вылезает из него и приблизившись к вспотевшему, раскрасневшемуся лицу, убирает прилипшую ко лбу розовую челку. Он надрачивает себе пару секунд, после изливаясь на лицо, рот и шею младшего, с судорожным вздохом издав глубокий вой. Напоследок мягко чмокнув младшего в истерзанные в кровь губы, он накрывает их одеялом, вытирая влажной салфеткой сперму с лица парня. Он обнимает того за талию, пододвигая к себе, и Джемин хнычет от боли, сморщив нос. – Ты любишь меня? Задает вопрос в висок, и Джемин мгновенно кивает. – Люблю, п-папочка. Джено утыкается носом ему в мокрые волосы, приглушенно бормочет. – Теперь мы оба самые что ни на есть психи.