1994 год
2 июля 2019 г., 05:40
Boy, don't you worry… you'll find yourself. Follow you heart and nothing else. And you can do this if you try. All I want for you my son, Is to be satisfied. And be a simple kind of man. Be something you love and understand. Be a simple kind of man. Won't you do this for me son, If you can? Lynyrd Skynyrd — «Simple man»
Они выглядели настоящей дворовой бандой. Мама строго просила обходить стороной задиристых мальчиков, но Мишу магнитом тянуло в опасный омут захватывающих приключений, которые происходили сейчас, прямо в эту минуту, за стеклом. Он зачарованно наблюдал из окна дома, как мальчишки гоняют визжащих девочек по всему двору, и завидовал этой примитивной средневековой игре — дернуть за косичку первую несчастную неумеху и со смехом смотреть, как она плачет. Скорее от обиды, чем от боли. Под руку всегда попадалась толстушка Катя, самая медлительная и стеснительная. Она краснела как рак и даже не пыталась убежать. Максим ее не трогал, ему было интересно поймать самую шуструю из всех девчонок. Уже в свои десять лет он был чересчур азартен и вынослив. Миша всегда знал, что главный атаман двора обязательно догонит жертву, и «болел» за него до тех пор, пока между мальчиком и девочкой не сокращалось расстояние. Испуганный визг и победный хохот оповещали весь двор о том, что Максим снова выиграл. — Ах ты паразит! Прекрати эти издевательства! Где твоя мамаша?! — кричали со всех окон разозленные матери обиженных и ревущих девочек, грозя кулаком, а Максим только задиристо показывал им всем язык и, смеясь, удирал в соседний двор вместе с личной свитой из таких же малолетних забияк. — Мама, я погуляю? — Миша спрыгнул с подоконника и торопливо побежал в коридор натягивать новые ботиночки. — Ты же сказал, сегодня за тобой никто не зайдет? — мама выглянула из кухни. — Ну я сам погуляю. Можно? — Иди, только недолго. И держись подальше от Максима и его команды. Судя по визгу девочек, он снова здесь ошивался пять минут назад. И куда только его мать смотрит? Миша знал, что мама Максима очень сильно пила, и это было плохо. Все так считали. Он не знал, что это значит, но не раз замечал, как женщина часто шатается из стороны в сторону, когда возвращается домой через их двор в соседний, где она жила вместе с Максимом. Все мамы и бабушки были возмущены ее распутством и пьянством и постоянно шептались, когда видели ее вдалеке. Миша выскочил из подъезда, для вида покатался на качелях, нетерпеливо поглядывая на окна своего дома и чувствуя, что мама присматривает за ним. Вот минут через десять она успокоится, потому что пойдет смотреть «Тропиканку», и на час Миша будет свободен от ее пристального внимания. Всех женщин со двора как ветром сдуло, значит, серия началась. Миша спрыгнул с качелей и торопливо направился в соседний двор, где он был решительно настроен познакомиться с главарем местных мальчишек. Он мечтал, чтобы у него был такой друг, как Максим. Он не видел в нем трудного ребенка и будущего беспризорника, как все взрослые вокруг. Он видел в нем энергичного уверенного в себе смельчака, не знающего страха и границ. Непризнанного героя. Мальчишки что-то сооружали из досок поломанной песочницы — это походило на шалаш, но досок явно не хватало. Они тащили к будущему строению сухие ветки и бревна, кто-то шумно копошился в кроне полусухой березы и с хрустом ломал ветки, бросая их на землю. — Привет. Мальчишки обернулись на Мишу и замерли. Миша часто вспоминал потом этот судьбоносный момент в своей жизни: момент, когда Максим впервые посмотрел на него. Дерзкий взгляд озорных карих глаз. — Хочешь поиграть? — Миша протянул ему свой тетрис. Наивный, он свято верил в то, что Максим заинтересуется игрушкой и с легкостью примет его в свою компанию, но он не учел, что мальчик может не знать, что Миша держит в руках. Максим подошел ближе, и Миша обратил внимание, что клетчатая рубашка озорника уже давно ему мала и порвана в локтях, синие спортивные штаны в затяжках, а некогда белые кроссовки покрыты толстым слоем засохшей грязи. Толпа замерла, и ее послушание действовало на Мишу возбуждающе: все вокруг наблюдают, как поступит их лидер. Они с интересом смотрят на него, они отмечают каждый его жест. Только в рот не заглядывают. Максим осторожно взял тетрис из его рук и посмотрел на него с таким чувством собственного достоинства, что у Миши перехватило дыхание. — Ты кто такой? — проговорил Максим. — Я с соседнего двора. Меня зовут Миша. — Макс, он со двора тех девчонок! — загалдели вокруг мальчишки. — Он тебе тетрис дал… Что ты стоишь?.. Побежали играть… Пусть валит, Макс!.. Это теперь твоя игрушка! — Я принес ее поиграть, мне ее подарил папа. Я не могу ее отдать, — проговорил Миша как ни в чем ни бывало. Максим мгновенно нахмурился после его слов и вдруг грубо пихнул его рукой, так сильно, что Миша не удержался на ногах и упал на спину прямо в песочницу. Когда он открыл глаза, рядом никого уже не было: все мальчишки бросились наутек. И Максим бежал быстрее всех, держа в руках тетрис и весело хохоча. Миша поднялся с песка и отряхнулся, потом с грустью посмотрел вслед убегающему атаману и мысленно попрощался с игрушкой. «Папа обязательно спросит, где тетрис. Скажу, что потерял», — придумывал по дороге домой огорченный Миша, зная, что отец частенько просил у него игрушку — отдохнуть на балконе перед сном. — Как погулял? — крикнула ему из зала мама, не отвлекаясь от экрана телевизора. — Хорошо, — якобы весело ответил мальчик и скрылся в своей комнате. Сев на подоконник, он продолжил созерцать свой двор с безопасного расстояния, потом включил лампу, взял книжку в руки и принялся читать, стараясь отвлечься от унылых мыслей о неудавшемся знакомстве. Беспокойные мысли не давали толком сосредоточиться на сюжете книги, и Миша только больше устал, постоянно перечитывая куски, которые почему-то не откладывались в памяти. — Эй! На окне! Майк! Мальчик не сразу понял, что зовут его: повернул голову и увидел внизу у клумбы Максима. За окном уже было темно, и Миша узнал его только по голосу, открыл окно нараспашку и высунулся вниз. Все-таки третий этаж. — Максим? — удивленно шепнул он, чтобы не дай бог не услышали родители. — Твоя игрушка сломалась, — он потряс тетрисом в руках, тоже стараясь не кричать. — Я хотел ее выбросить, но ты вроде говорил, это подарок папы. — Она не сломалась, — тихо, как только мог, отозвался Миша, — там батарейки сели, наверное. Их надо поменять. — Какие батарейки? — Подожди! — Миша спрыгнул с подоконника, сунул руку в ящик стола и нащупал спасительные батарейки, потом подлетел обратно к окну и посмотрел вниз. — Вот! Лови! Мальчик подошел ближе к стене дома и протянул руки вверх, готовясь поймать. Миша сбросил упаковку, и Максим ловко поймал их, а потом снова, как и тремя часами ранее, бросился наутек. Уже на середине двора, он все-таки оглянулся на его окно и побежал обратно. — Я наиграюсь и верну, — пообещал он запыхавшимся голосом. — Можно я буду с вами гулять? — спросил Миша на удачу. — Нет, — усиленно помотал головой мальчик, — тебя никто не примет. Ты ведь маменькин сынок. — Это неправда, — обиделся мальчик. — Можно тогда я буду дружить только с тобой? Мальчик направился прочь со двора, но снова обернулся на его окно и кивнул: — Только никому не говори. Или не верну тетрис. — Почему ты позвал меня Майк? — Потому что я буду звать тебя именно так. Он пустился со всех ног прочь из пустого тихого двора. Миша слушал утихающий стук его кроссовок об асфальт, уже когда силуэт растворился во мраке позднего вечера, и счастливо улыбался этой темноте. Максим принял его, хоть и неохотно, но принял. Этот самоуверенный заносчивый вожак диких дворовых волчат. Уж теперь-то Миша от него ни за что не отстанет. Максим пришел к его окну на следующий вечер. Миша как раз играл в войну с настольными солдатиками. У него была важная напряженная битва, но когда в окно ударился маленький камешек, Миша мгновенно бросил на произвол судьбы свою армию, распахнул окно и высунулся наружу, улыбнувшись счастливой улыбкой: — Привет! Наигрался? — Батарейки снова сели, — пробурчал мальчишка. — Почему их так ненадолго хватает? — А ты весь день играл? — И почти всю ночь, — отозвался тот. — Но никак не могу научиться. И постоянно проигрываю. Было заметно, что Максим раздосадован в пух и прах. — Научишься, — примирительно улыбнулся Миша. — У меня папа тоже играет, у него хорошо получается. Это он меня научил в нее играть. — У меня нет папы, — тихо пробормотал Максим, а потом поднял на него привычный озорной взгляд. — Дашь еще батареек? — Сегодня не смогу. Нету. Попрошу папу их купить, только отдай мне игрушку. Вдруг он попросит ее. — В окно закинуть? — мальчик отошел на пару шагов назад и собрался размахнуться. — Нет!!! — выпалил Миша и боязливо обернулся на дверь спальни: хоть бы родители не услышали его вопль. — Поднимись на мой этаж, я открою тебе дверь. Миша неслышно вышмыгнул из комнаты: родители в зале что-то увлеченно обсуждали и не заметили, как сын вытащил из хрустальной вазы горсть конфет и проскользнул в коридор. Тихонько отодвинув щеколду, он приоткрыл дверь: Максим стоял на темной, освещенной тусклой лампочкой площадке — лохматый, испуганный, в той же одежде, что и вчера. — На, — он быстро просунул ему тетрис в узкий дверной проем и прошептал, озираясь по сторонам. — Я побежал. Не хочу, чтобы меня тут увидели. — Почему? — Потому что тут живут злючки и бабки-ёжки, — огрызнулся мальчик. — Моя мама — хорошая, — свел брови Миша. — А гулять со мной не разрешает, — парировал мальчуган. Мише даже показалось, что он обижен этим весьма печальным фактом. Будто будь его воля, Максим бы не был таким известным задирой, тоже читал бы книжки и учился на одни пятерки. И дружбу водил бы только с приличными мальчиками. — Ну и что? Мы же дружим уже, — и в доказательство собственных слов он просунул руку с конфетами в дверной проем и раскрыл ладонь. — Держи! Они вкусные. Глаза мальчика засверкали в полумраке подъезда, он быстро выхватил горсть конфет с ладони Миши и побежал вниз, потом оглянулся на него и смущенно буркнул: — Спасибо. По площадке разлетелся стук его кроссовок. Миша мягко прикрыл дверь, обернулся и застыл как вкопанный: в проеме коридора стоял отец и спокойно смотрел на него. — Кто это был? У Миши перехватило дыхание. — Ты будешь ругаться, да? — спросил он испуганно. — Не знаю. Зависит от того, что услышу, — безмятежно ответил мужчина. — Давай только быстрее, а то мама может нас потерять. Вот она точно будет ругаться. — Это был Макс, — быстро отчеканил он. — Ну тот мальчик, с соседнего двора. У него еще мама пьет. Он взял у меня поиграть тетрис и вот, — он показал ему игрушку, — вернул. — Взял? — недоверчиво спросил отец. — Просто взял? — Ну… — замялся мальчик. — Да… Вернул же! — буркнул он в конце концов. И чего так выпытывать?! Отец кивком указал следовать за ним. — Батарейки сели, наверное. Вот и вернул, — мужчина открыл сервант и протянул ему новую упаковку батареек. — Маме только не говори о Максиме. Сам знаешь, как она к нему относится. — Он хороший, — Миша улыбнулся отцу, с радостью в глазах принимая от него новенькие батарейки. — Мы даже друзьями стали. — Это здорово, — вздохнул отец. — Но если твой друг сломает или не вернет тетрис, не проси у меня купить его снова. — Он не сломает. Я обещаю. — Да кто так играет! — Максим нервно выхватил тетрис из рук Миши и начал сам складывать фигурки. — Влево! Вправо! Переверни! Еще переверни! — едва не кричал Миша, заглядывая в экран через его плечо. — Да не мельтеши ты, — злобно пыхтел Максим, быстро перебирая пальцами по корпусу игрушки. — Ах ты…! Все из-за тебя! — разгневанно подскочил он со скамьи, проиграв очередной раз. — Это была моя очередь. Это я проиграл, — пытался успокоить его Миша, а сам весело смеялся, щурясь от яркого солнца. Каждый день, когда уроки в школах подходили к концу, они сбегали на часок-другой в городской сквер и по очереди играли в тетрис. Время с новым другом летело незаметно. Миша честно и заботливо берег их тайное общение, скрывая дружбу с местным озорником и троечником от школьных друзей и собственных родителей. Иногда ему казалось, что лично Максиму давно наплевать на тот факт, что они дружат уже несколько месяцев. — А конфет не принес? — Максим уселся обратно на лавочку, собираясь снова начать играть. — Нет, вот, — Миша вынул чупа-чупс из кармана куртки, — пойдет? Максим быстро сдернул упаковку и сунул леденец в рот: — Пойдет, — деловито пробубнил он. Миша чувствовал, что все сладости, которые он приносит с собой, подкупают самодовольного мальчика. Вряд ли он где-то еще мог перебить аппетит вкусной карамелью или песочным печеньем. Миша безбожно крал из домашней вазы «Одуванчики», «Ромашку» и любимые мамины шоколадные трюфели, лишь бы порадовать сурового друга, который на самом деле каждый день с нетерпением ждал его у ворот школы у запасного выхода. Миша сбегал по лестнице и со всех ног несся к этим воротам, на ходу доставая первую, попавшую в руки конфету, словно пропуск в запретный мир дружбы с Максимом. Он вручал ее мальчику, и они теперь уже вместе неслись в городской сквер. Обмен был произведен: Максим наслаждался шоколадом, а Миша — общением с Максимом. — Что по русскому получил? — Трояк, — небрежно обронил Максим. — Трояк? А что так плохо? — Ничего не плохо. Не двойка и хорошо. По теме оценок Максим всегда придерживался одного правила: если оценка выше двойки, то значит, он хорошо постарался. — Хочешь, поучу тебя? Максим бросил на него недоверчивый взгляд и фыркнул: — Еще чего! Ты сам-то что получил? — Пятерку! — гордо ответствовал Миша. Максим снова фыркнул, отчего его отросшая челка небрежно отлетела в сторону. — Ботаник! — Сам ты ботаник! — тихонько бурчал Миша, а сам заинтересованно поглядывал через плечо друга, как он играет. — Миша! Это что такое?! Мальчик подскочил, затаив дыхание. Рядом стояла мама: в ее глазах был такой ужас, что Миша испугался за ее состояние здоровья. — Мама, все нормально. Максим медленно поднялся с лавочки, настороженно рассматривая строгую женщину. — Он у тебя игрушку отобрал? — жестко произнесла мама. — Ну-ка быстро отдай ее моему сыну! — потребовала она. Максим медленно передал тетрис Мише, продолжая исподлобья поглядывать на женщину. — Ты и леденец у него отобрал? Кто тебя учил так общаться с друзьями? Совсем мать не следит за тобой, оборванцем! — Не трогайте мою маму!!! — вдруг огрызнулся озлобленный мальчик, схватил портфель и, не дожидаясь пока мать друга придет в себя, сиганул прочь из сквера. — Мама! Зачем ты так? Я сам дал ему чупа-чупс! И игрушку! — Миша печально смотрел, как обиженный друг удаляется от него и, ни секунды не задумываясь над своим поступком, бросился вслед за ним, забыв и про портфель, и про игрушку, которые остались на лавочке. — Миша! Стой! — кричала позади мама, но он не слышал, стараясь не выпускать Максима из поля зрения. Он нашел его у озера: мальчик свирепо закидывал камнями ребристую поверхность озера и рычал от негодования. По щекам текли слезы. Миша подскочил к нему и мягко обхватил его локоть, но тот вырвался и прошипел: — Отвали от меня! Иди к своей заботливой мамаше! И чего ты ко мне привязался? Не видишь, меня все ненавидят? Никто не хочет, чтобы со мной дружили. И они все обзывают мою маму! Даже твоя мама. Уходи! Не хочу тебя видеть! Лучше быть одному, чем с таким другом, как ты! У меня нормальная мама… — всхлипывал он, — она любит меня!!! Любит! Он замер, завидев мать Миши, и даже всхлипывать перестал — отвернулся от нее, словно она была недостойна видеть его горькие слезы. Запыхавшаяся и удивленная женщина молча стояла в стороне после произнесенных слов мальчика, потом отдала портфель сыну и спросила: — Вы голодные? Миша поднял на нее расстроенный взгляд: — Я не очень, а вот… — он взглянул на друга, — Максим точно голодный. — Не голодный я! — отозвался мальчик. — Тут шашлычка недалеко. Прямо в парке. Наверное, еще работает. По запаху чувствую. Пойдемте, поедим мяса. Отпразднуем вашу дружбу. Максим недоверчиво обернулся. Миша даже позже, когда подрос, не мог объяснить самому себе, почему его каждый раз покорял этот озорной злой взгляд. Он полагал, что ребенок не должен иметь такой взгляд, он должен всегда смотреть на мир, словно через розовые очки, видеть его неизвестность, которая пробудит самое жадное любопытство. Мише же хотелось продраться сквозь дебри души стоящего перед ним друга: он хотел понять, что надо ощущать, чтобы одаривать таким уничижительным взглядом, полным ненависти и предосторожности. Он вел друга за мамой и был счастлив тому, что Максим согласился на предложение мамы отобедать вместе. Почему она вдруг пошла на попятную, он не знал, но знал точно, что теперь его жизнь будет постоянно под присмотром. Было бы нелепо полагать, что она вдруг решила доверить жизнь сына в руки главного разбойника двух соседствующих дворов. Они сидели втроем за пластиковым столиком: мальчики рядом друг с другом, а мать — напротив. Максим боязливо оглядывался по сторонам и зажимал ладошки между коленями. — Ты кого-то ждешь? — спросила мама. Максим опустил глаза: — Нет. — Мне кажется, ты от кого-то прячешься. — Я не хочу, чтобы меня видели с кем-то. Могут маме передать. Она ругается, когда… — он настороженно посмотрел на женщину. — Она не хочет, чтобы я общался с другими взрослыми. Говорит, они только и умеют, что осуждать и обижать. Все нас с мамой не любят. Маму увольняют, а меня постоянно выгоняют с вашего двора. — Потому что ты постоянно таскаешь девочек за косички. — Я их потому и таскаю, чтобы разозлить этих злюк, которые обижают мою маму, — буркнул тот. Миша благоразумно промолчал: сам не раз был свидетелем того, как мама с кем-то шушукается о внешнем виде и поведении родительницы Максима. Когда им принесли шашлыки, Максим тут же растерялся: перед ним поставили целую тарелку горячего дымящегося мяса и тарелку нарезки из помидоров и огурцов. Миша взялся за вилку и нож, деловито нарезая себе маленькие кусочки, как учила мама. Максим же нерешительно смотрел в свою тарелку, не веря, что все это — для него, и стеснялся приступить к трапезе. — Ешь, это твоя порция. Очень вкусно, — женщина напротив ласково улыбнулась ему. Он протянул руки к столовым приборам, поглядывая, как друг наворачивает шашлыки за обе щеки и жмурится от удовольствия, а потом вдруг жадно схватил кусок мяса рукой и откусил от него, потом снова и снова. Второй рукой он подхватил нарезку и засунул помидоры в свой уже порядком набитый рот. Миша удивленно разглядывал его, перестав жевать, с волнением заметил, как мама привычно нахмурилась, и решил подыграть Максиму, пока не произошло нечто непоправимое. Он отбросил вилку и нож в сторону и тоже схватил кусок мяса пальцами, кусая его со всех сторон и хитро поглядывая на Максима: словно наперегонки — кто быстрее слопает всю порцию целиком. Тот весело прыснул смехом, и они оба захихикали, не забывая при этом наводить на столе полнейший беспорядок. — Я надеюсь, вы в первый и последний раз ведете себя за столом так некультурно, — тихо пробормотала мама и принялась за шашлыки, строго наблюдая за развеселившимися мальчиками, которые старательно превращали обычный, казалось бы, прием пищи в хаос и безудержное веселье. Пока мама несла их портфели после того, как все наелись, мальчики носились друг за другом по тротуару, играя в догонялки и периодически сшибая людей, идущих навстречу. Маме делали замечание, что она не следит за двумя проказниками, она лишь вежливо просила прощения и все также медленно брела вслед за ними. Миша опасливо поглядывал в ее сторону, безнадежно понимая, что вечером его ждет первый в его жизни серьезный разговор с родителями. Когда мама молчит, это был первый признак того, что она тщательно обдумывает слова, которые скажет ему позже. И Миша не отрывался от беззаботной игры с оживленным Максимом: ведь уже этим вечером ему запретят видеться с ним, и он больше не увидит этой озорной улыбки и не сможет соревноваться с ним в игре в тетрис. «И я стану маменькиным сынком, как Макс и говорил. Они не дадут нам гулять вместе, а если я буду нарушать их запрет, они будут наказывать меня». Уже во дворе они попрощались друг с другом, Максим скромно поблагодарил маму за обед, взял из ее рук портфель и направился домой. — Мама, можно я ему подарю тетрис на прощание? Женщина удивленно уставилась на него и переспросила: — На прощание? — Ну… — Миша с грустью смотрел вслед уходящему другу, — я же знаю, что вы с папой не хотели, чтобы я с ним общался, а я вас не послушался. Сейчас ты все расскажешь папе, и он запретит мне гулять с Максом. — Скажи, почему ты так хочешь с ним дружить? Ведь он не сможет научить тебя ничему хорошему. У него неблагополучная семья, я тебе уже об этом говорила, в школе он учится из рук вон плохо, но про это ты тоже знаешь. Что в нем такого, что тебе так нравится? Миша помолчал и ответил: — Я хочу быть таким же сильным, как он. — Сильным? — не поверила ушам мама и ласково рассмеялась. — Он ведь всего лишь маленький мальчик, как и ты. — Ты не видела, как мальчишки слушаются его. Он всегда знает, куда они пойдут и во что будут играть, — он тяжело вздохнул. — И я хочу ему помочь. Поучиться с ним. Он сможет получать хотя бы четверки. Он не старается, ленится. А если я буду рядом, то сам смогу многому его научить. И он исправится. Женщина была потрясена до глубины души: — Знаешь, мне не очень хочется запрещать вам видеться. — Правда? — Миша вскинул на маму безумно радостные глазища. — Мы сможем дружить? — Сможете. При условии, что ты не запустишь учебу и не станешь дергать за косички соседских девочек. — Спасибо, мама! Я сейчас! — и он бросился за Максимом, который почти скрылся за углом дома. — Макс! Мальчик обернулся и тепло улыбнулся ему: — Чего тебе? — Мы сможем гулять с тобой! — ликующе сообщил Миша. — И завтра тоже. Вообще всегда. Мама разрешила. Максим свел брови, а потом недоверчиво взглянул на друга: — Почему? — Не знаю, — Миша пожал плечами. — Да и ладно. Может быть, я даже смогу приглашать тебя в гости. Я бы показал тебе свою армию солдатиков и коллекцию машинок. А еще у меня есть много других интересных игрушек. У Максима загорелись глаза привычным блеском, который появлялся у него каждый раз, когда он слышал или видел нечто пока еще неизвестное для него. Он был по-детски любопытен, а Миша этим бесстыдно пользовался. — Ну не знаю, — протянул Максим. — Вдруг я буду занят. — Будешь, — покивал головой Миша и рассмеялся. — Мы будем гулять с тобой, но перед этим ты будешь делать вместе со мной все уроки. — Еще чего! — поморщился мальчик. — Не буду я с тобой учиться. — А еще у меня дома всегда есть конфеты и печенье, — как бы между прочим проговорил Миша, — мы можем делать уроки и пить с ними чай. Задумчивый Максим нервно прикусил губы, облизнув их, и Миша почувствовал себя настоящим победителем. Впервые в жизни рядом со своим храбрым другом. Он уже знал, что мальчик не сможет отказать себе в удовольствии есть сладкое каждый день. Мише даже ответ не требовался: по глазам было видно, что притихший Максим уже на все согласен. Что может быть лучше, чем абсолютная уверенность в постоянном доступе к тому, что в обычной жизни не достижимо. — Держи, — Миша незаметно вытащил из кармана еще один чупа-чупс. — Все равно я их не очень люблю, — соврал, глазом не моргнул. Максим как шпион-профессионал спрятал конфету в кармане и вдруг улыбнулся ему широкой озорной улыбкой, обнажив ямочки на щеках. — Ладно, я буду с тобой учиться. Если там будут конфеты, — снисходительно проговорил он, продолжая улыбаться. — Сладкоежка! — в свою очередь улыбнулся Миша. — Ботан! Так было положено начало их длинному запутанному общению.
