В активном поиске не себя

      — Формула этанола.       — Цэ Два … — тяжелый вдох, — Аш Пять… — тяжелый выдох, — О Аш.       — Что означает уравнение Эйнштейна?       Максим замер на ладонях и спросил:       — Это которое Е равно Эм Цэ Квадрат?       — Да.       Максим продолжил отжиматься и натужно произнес:       — Оно описывает связь между энергией и массой.       — Как?       — Каждой массе соответствует определенная энергия и наоборот.       — Что такое естественный отбор?       — Это то, что я с тобой сделаю, когда перестану отжиматься. Сильный убьет слабого, закон природы, черт подери!       Миша расслабленно рассмеялся в ответ:       — А ты мог бы не отжиматься, когда мы занимаемся? А?       — Не могу, — по лбу бежали капли пота, но парень совершенно не обращал внимания на столь мизерное неудобство, по сравнению с которым умственная деятельность казалась ему настоящей каторгой. — Меня бесят эти дурацкие вопросы! — выдохнул он тяжело, злобно смотря перед собой и медленно опускаясь на ладонях к полу. — Меня бесят эти дурацкие предметы! — мышцы на руках натягивались как канаты. — Меня бесит, что эти знания нахрен мне не сдались! — он снова выдохнул, сжав челюсти. — А еще больше меня бесит, что именно ты заставляешь меня заниматься всей этой ерундой!       Он резво подскочил с пола и взмахнул руками, пытаясь расслабить натруженные мышцы.       — Время от времени нужно напрягать не только мышцы, но и мозги, — парировал Миша.       — Это просто твоя месть за мои игры на твоем компьютере.       — Нет, это просто развивает твой кругозор, — Миша раскрыл конспект и отвернулся от друга. — А теперь давай все-таки готовиться к экзамену. Разминка удалась. И я безумно горд тобой.       — Хей-хей! — Максим ловко вырвал у него тетрадь из рук. — Погоди, Майк! Я тебе вопросы еще не задавал.       Миша изящно приподнял бровь:       — Чего я могу не знать из того, что знаешь ты?       — Моя любимая музыкальная группа?       Миша прыснул смехом и выпалил:       — Энигма.       — Кто основатель?       — Мишель Крету.       — Мой любимый фильм?       — Эээ, — парень лихорадочно вспоминал. — Матрица? — неуверенно проговорил он.       — Ладно, один угадал. Засчитаем.       — По каким параметрам ты засчитываешь? — нахмурился Миша. — Ответом на твои вопросы может быть что угодно.       — Неправда, ты прекрасно знаешь мои вкусы.       И это была чистейшая правда. Все, что Максим узнал о разносторонней жизни в мире, парень познал в гостях у Миши: музыка, кино, книги. Первые вместе прослушанные песни, первые вместе просмотренные фильмы. Как-то быстро Максим разорвал все связи с остальными сорванцами двора, а Миша вдруг почувствовал, что общения с Максимом ему хватает с лихвой, и не стал утруждать себя другими знакомствами. Они поступили в один университет, но на разные факультеты: Мише хотелось изучать информатику и компьютерные технологии, Максим тяготел к строительству и проектированию зданий. Именно Миша в свое время разглядел в нем талант к рисованию и черчению и заставлял его делать разрез любого увиденного объекта, сооружения или даже здания. Максим внимательно вглядывался в предмет пару минут, брал карандаш в руку и кропотливо чертил, а Миша с искренним интересом изучал его чертеж и поражался воображению друга. Порой казалось, что озорные карие глаза друга обладают рентгеновским зрением: они видели все до мелочей, обращали внимание на самые мелкие детали.       Жизнь Максима, конечно же, изменилась после знакомства с Мишей, но ненамного. Его мать на какое-то время образумилась и стала браться за любую даже самую тяжелую работу, но после дефолта 1998 года она очередной раз потеряла работу, встала на биржу труда и занималась лишь подработками, которые изредка попадались ей в поле зрения. Максиму пришлось несладко: он едва не забросил последние годы учебы, пытаясь сам найти себе хоть какое-то применение и заработать денег. Разносчик газет, уличный продавец сигарет, уборщик в подъездах, расклейщик объявлений и многое другое. Наконец, его приметил один механик и предложил подработку в автомастерской по вечерам и на выходных, и Максим крепко ухватился за предоставленный шанс. Он прятал заработанные деньги, чтобы мать не спустила их на водку, но она умудрялась найти себе компанию, в которой ее смогут угостить горячительным. Миша старательно отпаивал друга чаем с конфетами в такие суровые дни и говорил, что все когда-нибудь придет в норму.       — Все придет в норму, когда она умрет, — огрызался Максим, пряча слезы досады и боли.       Ему было стыдно за нее, стыдно, что его считают сыном алкоголички, а значит недостойным членом любого общества. Миша видел, что в минуты отчаяния его присутствие действует на парня успокаивающе. Максим злился, рычал, кричал, швырял книги и тетради, но потом садился на пол, обхватывал колени руками и тихо бормотал «Спасибо, что еще не сбежал от меня». Миша молча усаживался рядом и сидел до тех пор, пока не было достаточно, затем они поднимались с пола и приводили комнату в порядок.       Сегодня Миша ночевал у Максима: мать друга нашла ночную подработку, и парень смог очередной раз пригласить к себе друга с ночевкой. Максим продолжал стесняться познакомить ее со своим лучшим другом. Однажды в один из тех безнадежных дней, когда мать уходила в запой, парень признался, что мечтает о такой дружной и сплоченной семье, как у Миши.       — Майк, у тебя замечательные родители, — бормотал он, с трудом сдерживая слезы. — Они ни за что на свете не заставят тебя страдать, они до безумия любят тебя. Я так хочу, чтобы и у меня все было также. Хотя бы на минуту почувствовать, как меня ждут после университета, расспрашивают об оценках, радуются пятерке, готовят обед. Максим перечислял, казалось бы, такие простые вещи, но именно этого он был лишен все годы. И Миша часто приводил его домой, заставляя участвовать парня в семейных посиделках.       — Мама, папа, подыграйте, пожалуйста! — умолял едва не на коленях Миша и с надеждой смотрел на родителей. — Просто посидите с нами за ужином, спросите у него про успехи в университете… Ну еще что-нибудь. Все, что угодно. Любые вопросы.       Родители шли навстречу: они сидели за одним столом в зале, включали телевизор для фона и ужинали, с завидным усердием интересуясь делами друга своего сына. Максим даже спустя столько лет продолжал первое время зажиматься, а потом вопрос за вопросом раскрывался и начинал с легкостью общаться с сидящими рядом взрослыми. Какое-то время он всегда принимал приглашение посидеть вместе с родителями Миши, но однажды, после очередного ужина, когда Миша пошел проводить его до подъезда, Максим вдруг нахмурился и произнес:       — Майк, не приглашай меня больше на подобные вечера.       Миша удивленно уставился на него:       — Почему? Мне казалось, тебе нравится быть в кругу моей семьи.       — Нравится, вот только… — он тяжело вздохнул, а потом поглядел на друга как-то чересчур виновато. — Пойми меня правильно, Майк, я благодарен тебе за твою заботу, но эти посиделки вызывают во мне плохое чувство. Я… завидую тебе в такие дни. Очень сильно, до изжоги. И мне тошно оттого, что я такой неидеальный и испытываю подобное недостойное чувство по отношению к тебе. Я знаю, ты приглашаешь меня к себе не для хвастовства. Я же не дурак, в конце концов, — улыбнулся он ласково. — Я вижу, почему ты это делаешь. Ты хочешь, чтобы я тоже ощутил прекрасное чувство — быть причастным к узам нормальных полноценных семейных отношений. Но твои родители никогда моими не станут, пойми. Для меня они навсегда тетя Вика и дядя Юра, замечательные добрые понимающие родители моего лучшего друга. Я долго не решался тебе сказать все это, боялся обидеть, но чую, что скоро… или меня это вконец достанет, и я взорвусь от едкой ненависти, которую ненароком обрушу на тебя и буду потом сильно жалеть об этом, или просто начну избегать тебя, что тоже мне совершенно не нравится. Мне действительно необходимо… твое присутствие в моей жизни. Пусть звучит грубо, но ты — мой контраст. Твоя, по большей части, идеальная жизнь не дает мне окончательно ожесточиться.       Миша не на шутку испугался:       — Что ты имеешь в виду? Ожесточиться? Из-за меня? Я не понимаю… — мысли скакали в разные стороны, он даже не мог правильно сформулировать волнующий его вопрос. Максим вздохнул:       — Я попробую объяснить, хотя даже самому себе не смог ни разу. Был бы я психологом, возможно, понимал бы себя лучше, но… — он запнулся и взглянул на друга. — Я зол на этот мир, Майк. Очень зол, — наконец, начал он. — Я ненавижу жизнь, ненавижу то, как она со мной обошлась. И если бы не ты… если бы однажды ты не показал другой мир… доброжелательный что ли… — он замолчал, по всей видимости, с трудом подбирая слова. — Когда я познакомился с тобой, я понял, что не над всеми жизнь любит поглумиться. Ты же видел, как я любил всем портить настроение, потому что внутри сам был испорчен.       — Неправда, Макс, это все твои предрассудки! — перебил его Миша, но Максим строго взглянул на него.       — Правда, Майк. Думаешь, мне так уж хотелось дружить с тобой поначалу? — надменно прищурился он, и Миша растерянно замолк. — Ты пришел в мой двор с искренним намерением подружиться, весь такой сияющий, одетый с иголочки, дал свою классную игрушку, а я что сделал? Я сбежал с ней, фактически украл.       — Но потом же пришел и принес ее, — проговорил Миша.       — Конечно, потому что сели батарейки, а играть хотелось до боли в печенке, — невесело усмехнулся Максим и вздохнул, почесав макушку. — Внутри меня порой кипит настоящий вулкан эмоций, и те периоды депрессии, которые ты порой наблюдаешь, это только верхушка айсберга. Я хочу уберечь тебя от знакомства с тем гавнюком, который на самом деле сидит во мне. Я часто сдерживаю себя, потому что боюсь тебя разочаровать. Все эти девять лет я привыкал к тебе и пытался понять, на кой черт я тебе сдался? Что я дал тебе за то время, что мы дружим?       — Общение с тобой! Вот что ты мне дал, идиот! — вдруг разозлился Миша. — Почему ты считаешь, что обязан мне чем-то? Мы ничего друг другу не должны. У меня были игрушки, книги, эти чертовы солдатики с танками, и я просто хотел, чтобы ты без задней мысли приходил в гости и играл вместе со мной в войнушку, потому что мне не с кем было это делать. И я не привыкал к тебе и не изучал, черт тебя дери! Я просто хотел общаться с тобой. И я это делал так, как умел.       — Майк, я знаю, — тихо отозвался Максим.       — И эти ужины с моей семьей… — продолжил Миша негодующе. — Да, я каждый раз намеренно делал это, даже родителей уговорил, чтобы они подыграли мне, но не со зла же! Просто хотел, чтобы тебе уютно было… — он вдохнул поглубже, стараясь успокоиться. — Если бы я только знал, что это вызывает в тебе зависть… Знаешь, твое отношение к этой ситуации действительно очень сильно меня обижает, но ты прав. Кажется, я понимаю, что ты хочешь до меня донести. Я вел себя, как эгоист. Я сам решил, что для тебя будет лучше: снабжал конфетами, потому что был уверен, что тебе это нужно, заставлял сидеть за столом вместе с родителями, потому что тоже был уверен, что это пойдет тебе на пользу. Мне казалось, я хорошо знал тебя и твой характер, но, по всей видимости, грубо ошибался. Знать человека от и до невозможно, а я и не пытался копнуть глубже. Я не замечал, что для тебя это так серьезно. Чувствую себя последним придурком.       — Брось, Майк, — вопреки всему Максим так тепло улыбался ему, что Мише сразу полегчало после такого напряженного диалога: друг не злится на него, а это самое главное. — Прости меня за этот разговор, но я просто хотел быть честным перед тобой. Для меня это очень важно. Не хочу, чтобы между нами была недосказанность, и уж точно не хочу поссориться с тобой в один прекрасный момент. Просто обещай мне, что если тебе снова захочется сделать для меня нечто, на твой скромный взгляд, хорошее и особенное, попробуй для начала встать на мое место и понять, а надо ли мне это? А вообще, — Максим вдруг хлопнул друга по плечу и рассмеялся, — на самом деле мне хватает и того, что ты постоянно мельтешишь перед моими глазами. Тебе даже напрягаться не надо, чтобы меня порадовать. Просто будь ежедневно приставучим занудой.       — Ну здорово! — пропыхтел Миша. — Теперь я еще и «приставала».       — Без обид, — предупредил веселый парень. — Если я скажу, что большая часть из того, что я умею и делаю, это твоя заслуга, это выдавит из тебя хотя бы тень самодовольной улыбки?       Миша не сдержался и ухмыльнулся:       — Так уж быть.       — Вот и славно, — Максим протянул руку для прощального пожатия. — Бывай. И не куксись. Тебе это не идет.       — Отвали, — парировал Миша, уже порядком развеселившийся.       Максим вдруг увалился на свою постель и подложил под голову ладони:       — Майк, я готовился к экзамену вчера, и позавчера, и позапозавчера. Я не узнаю ничего нового, если снова сяду за конспект, — он смачно зевнул и закутался в одеяло. — Я буду спать. Потуши потом свет и ложись в зале на диван, я положил тебе там комплект белья. Мамы все равно не будет сегодня, так что… ну в общем ты меня понял…       «Спать он надумал, я ведь тоже устал», — нахмурился Миша, сидя над ненавистным ему конспектом, который он тоже уже изучил вдоль и поперек, но чувство перфекционизма не давало ему покоя.       — Засранец, — выпалил Миша.       — Ботан, — отозвался Максим, бросил на него задорный взгляд одним глазом и с улыбкой отвернулся, зарывшись в подушку.       Миша еще раз прочитал конспект, жалея, что привычка зубрить не позволяет совести написать шпоры и не мучиться по вопросу сдачи экзамена. Спустя час он все-таки решил написать пару шпор по самым сложным вопросам и честно потратил на это целых два часа. Максим к тому времени уже сладко сопел в своей кровати, за окном было темно. Когда на часах стукнуло два ночи, в замочной скважине заскрипел ключ. Миша замер на мгновение, думая, что ему это чудится, но когда открылась входная дверь, он понял, что это происходит на самом деле. Быстро хлопнув по выключателю ладонью, он забрался в кровать к другу и спрятался под одеялом. Максим не хотел, чтобы мать знала о дружбе сына с отличником из соседнего двора. Парень не объяснял причину своего нежелания их знакомить, но Миша догадывался, что ему стыдно показывать ему свою вечно пьяную мать. «Она же на подработке?» — подумал Миша, едва не дыша от шагов по квартире.       — Макс… Ты спишь.? — послышалось на пороге.       Миша зажмурился. Судя по голосу, этим вечером она снова прогулялась к своим собутыльникам. «Господи, хоть бы Макс не проснулся!» — это единственное, что крутилось в его голове, пока мать друга укладывалась спать на диване в зале. Он даже не задумался о том, где будет спать сам. Страх попасться сковал тело и душу. Он боялся, что парень проснется от ее шорохов, узнает, что она не работала, и снова сорвется с катушек. Миша долгое время смотрел на его спокойное лицо, а потом прикрыл веки от усталости и сам задремал.       — Какого хрена!!!       Сначала Миша услышал возле уха громкий вскрик, потом получил резкий удар в живот. Просыпался парень уже в свободном падении. Резкая боль пронзила локоть и затылок: испуганно подскочив на полу, на который он неудачно приземлился, он поморщился и схватился за ноющий локоть.       — Ах, черт!       С кровати на него смотрел возмущенный Максим, который и спихнул его:       — Совсем охренел?! Ты чего ко мне в койку полез?!       — Тихо ты! — шикнул на него Миша и прошептал. — У тебя мать спит в зале. Я спрятался в твоей постели, когда она пришла.       — Мама? — удивленно пробормотал парень и удивленно приподнял брови. — Когда она вернулась?       Миша молчал, пытаясь оттянуть неизбежное.       — Когда она пришла? — требовательно переспросил Максим. Когда говорят подобным тоном, лучше ответить сразу.       — Часа в два ночи. Я еще не спал.       — Ясно. Собирайся, — парень поднялся с кровати и подошел к шкафу, переодеваясь для экзамена. Миша видел, что он зол, но благоразумно промолчал, собрал свои конспекты и учебники со стола в сумку, натянул куртку и принялся ждать его у порога комнаты. Они неслышно вышли из квартиры и поехали в университет. Максим молчал, задумчиво смотря в окно автобуса. Миша не трогал его, он обещал не лезть не в свое дело и честно держал слово. Сдавать экзамены они пошли с первой партией студентов: Миша писал ответы на свои вопросы по билету и тревожно наблюдал, что Максим витает в облаках, периодически отвлекаясь и рисуя что-то на полях своего черновика, потом он все-таки сорвался с места и сел к преподавателю. Раньше он никогда не сдавал первым, Миша уставился на него во все глаза: «Господи, Макс! Я же видел, ты ничего толком не написал по билету!» Взволнованный, он даже забыл о своем билете, с беспокойством наблюдая за происходящим за столом экзаменатора. Максим что-то говорил, отвечая на вопросы. «Хоть не молчит! Это хорошо!» — думал Миша, кусая губы. Экзаменатор что-то поставил ему в зачетку, парень поднялся со стула и сделал Мише знак, что будет ждать его в коридоре. Тот вяло кивнул, взглянул на свой исписанный листок и подорвался со стула. Ему хотелось быстрее узнать, все ли с другом в порядке, а на вопросы билета он постарается ответить по ходу дела. «Сосредоточься! — думал он, садясь на стул напротив преподавателя. — Тебе нужна пятерка!» Он усердно отвечал на вопросы, с трудом сдерживая беспокойные мысли о друге. Как только преподаватель с довольной улыбкой нарисовал ему «Отлично» в зачетке, парень выскочил из кабинета, выискивая друга тревожным взглядом. Максим сидел на корточках в дальнем углу коридора, откинувшись и закрыв глаза.       — Все нормально? — спросил Миша, подлетев к нему. — Ты в порядке? Что получил?       Максим поднялся с пола и выдохнул:       — Удовлетворительно.       — Что? Трояк??? Как же так? — Миша был расстроен так сильно, будто сам получил эту недостойную оценку. — Мы же занимались всю неделю! Что не так? Какие у тебя были вопросы? Сложные? Почему ты первый-то пошел? Может, пересдать?       — Майк, умолкни уже, — поморщился парень и осторожно подтолкнул его в коридор. — Пошли в столовку. Будешь проставляться.       — В столовке? Чем?       — Кофе и булочкой. Чем же еще? Мы же не завтракали, а я только на экзамене понял, как же дико я голоден. Вот и пошел вперед всех.       Он открыто врал, привычно отводя взгляд в сторону, и Миша не знал, почему он скрывает настоящую причину своего безрассудного поступка. Они спустились на первый этаж в полупустую столовую и заняли свободный столик у окна. Миша как всегда угощал друга после экзамена — договоренность есть договоренность. Тот, у кого оценка выше, платит. Мише это было только на руку: в конце концов, ни с деньгами, ни с оценками у него никогда не было проблем. Расстраивало лишь то, что оценки Максима всегда были ниже его собственных. Парень как будто специально не старался, боясь, что ему придется платить за будущий обед. Миша был согласен всегда оплачивать ему булочку и кофе, да хоть полноценный комплексный обед, лишь бы тот радовал его пятеркой за каждый экзамен.       Они уминали пирожки с повидлом, когда к их столику подошла Вера — одна из немногочисленных девушек в группе Миши на факультете информатики.       — Привет, Миша. Что получил за экзамен?       Парень растерялся на мгновение, подняв на нее наивный взгляд:       — «Отлично». А ты? — он решил быть вежливым.       — Тоже.       Миша бросил на сидящего напротив притихшего друга быстрый взгляд: Максим исподлобья разглядывал их двоих, скрывая чеширскую улыбку за кружкой кофе и скверно делая вид, что ему абсолютно неинтересно происходящее за их столиком.       — Макс, а ты как справился? — без видимого энтузиазма полюбопытствовала девушка.       — Трояк. Я не изменяю своим привычкам, — оживился парень и лучезарно улыбнулся ей. Девушка поправила длинные светло-русые локоны и мягко усмехнулась:       — А пора бы им изменить, Максим. Уже третий курс за спиной, скоро пойдут профильные предметы. Будет сложнее. И Мишаня тебе не поможет.       Шокированный взгляд Максима выдал его пошлые мысли с потрохами: «Что за розовые сопли? «Мишаня»? Я не ослышался???» Миша злобно сжал челюсти: «Умолкни!!!» Они читали друг друга по глазам без слов.       — Миша, какие планы на лето? Никуда не уедешь?       — Да нет, буду в городе.       — Может, позвонишь мне? В кино сходим. Как минимум три комедии обещают показать за лето.       — Эээ, хорошо, — замялся парень.       — Вот мой сотовый, — она вырвала листок из блокнота. — Позвони только. Буду ждать.       — Хорошо, обязательно позвоню.       — Увидимся.       Она развернулась на небольших каблучках и направилась на выход. Максим жадно сверлил ее обтянутые узкой юбкой ягодицы, за что тут же получил по макушке ладонью.       — Ну-ка перестань пялиться! — Миша смерил его строгим взглядом. — Это неприлично.       — Так ведь задница у нее отменная! — он мотнул головой и рассмеялся. — Ладно, я не о том. Что это было? «Мишаня». «Позвони».       — Отвали! — буркнул Миша и уткнулся в кружку с остывающим кофе.       — Да она тебя клеила сейчас, ты в курсе? — задиристо смеялся Максим. — Давай колись, горе-любовник. Как давно между вами витает этот мощный заряд взаимного притяжения? — он бесцеремонно схватил листок с номером телефона и глубоко вдохнул его аромат. — Духами пахнет. Обалдеть! Что это? Шанель? Диор?       — Дай сюда, — Миша хмуро вырвал листок из рук друга и спрятал в кармане куртки.       — Так как давно? — не отставал Максим.       — Да вот только что при тебе все и началось, — ответил Миша и махнул рукой. — Все, перестань меня терроризировать. Мне нужно подумать, под каким предлогом ее пригласить на свидание.       — Чего тут думать? — опешил парень. — Да она тебе сама все раскидала по полкам — три комедии. Три похода в кино как минимум. Умная самочка тебе попалась.       — Не называй ее самкой!       — Воу! — Максим с теплой улыбкой поднял руки, сдаваясь. — Ладно тебе. Я же не со зла. Кажется, у кого-то будет жаркое лето.       Этот листок с телефоном изменил всю его жизнь: Миша позвонил девушке спустя две недели, и то лишь после мощного словесного «пинка» от Максима. В кинотеатре действительно вышла новая комедия, и Миша практически под суфлерство лучшего друга пригласил Веру на свидание. Она, конечно же, приняла его приглашение, и с того самого дня Миша вдруг потерялся во времени. Они прощались с Верой после очередной вечерней прогулки, он провожал ее до дома, сам ехал в автобусе и, еще не доехав до дома, начинал ей звонить. И они снова болтали о разной ерунде, а Миша постепенно искоренял в себе зажатость и страх показаться для девушки чересчур простым или наивным. Максим не тревожил его, и, в конце концов, наступил тот переломный в жизни обоих парней значимый момент, когда Миша все же вспомнил об одиноком лучшем друге. Максим встретил его с понимающей улыбкой, даже вида не показал, что обижен.       — Да ладно, Майк, я же тоже парень, — высокомерно ухмыльнулся он. — У меня тоже не было бы времени на тебя, если бы такая цыпочка постоянно крутила передо мной такими «высшими образованиями», — он бесцеремонно обвел ладонями воображаемые формы девушки.       — Извращенец! — с улыбкой буркнул Миша.       — Зануда! — как всегда отозвался Максим и по-хозяйски пригласил его в комнату.       — Знаешь, — Миша взволнованно сунул вспотевшие ладони в карманы, — я на самом деле … к тебе за советом пришел…       — Ага, внезапно вспомнил о существовании лучшего друга, когда вдруг понадобилась помощь? — обидчиво прищурился парень и покачал головой. Миша виновато поджал губы, но Максим тут же примирительно рассмеялся. — Ладно, забей. Дашь мне пару раз погонять в «Need for speed», и тебе все простится. Что там у тебя стряслось? — парень ловко запрыгнул на свою кровать и сел в позу лотоса в ожидании разговора.       — Эммм, — Миша прошелся по комнате, пытаясь подобрать слова, а потом тяжело выдохнул и выпалил. — В общем, Вера зовет завтра к себе с ночевкой.       Максим присвистнул и расплылся в многозначительной улыбке, которая привычно выявила его скрытые ямочки на щеках.       — Ну нифига ж себе, как у вас все быстро. Сколько вы встречаетесь? Три недели? Ну, ты попал, Майк! Она в тебя втрескалась по уши, ты в курсе? Девчонок в постель угрозами не затащишь, а эта сама зовет.       — Да, я сам в шоке, — нервно усмехнулся Миша и замолк, Максим выжидающе приподнял брови:       — Так чем я могу тебе помочь?       Миша насильно заставил себя сесть, понимая, что уже накрутил километр по скромной маленькой спальне друга, и попытался сказать вслух то, что крутилось в голове, но из горла вырвались только мычащие звуки. Максим не был бы другом, если бы не понял причину его волнения.       — Да ладно, Майк! — шокировано рассмеялся он. — Ты все еще девственник???       — Будто ты нет! — огрызнулся Миша и нахмурился, чувствуя, как уши краснеют и пухнут от стыда.       — Уже полгода как нет, — загадочно расплылся в улыбке Максим. Миша удивленно уставился на него:       — Как это? И ты молчал? С кем? Когда ты успел? Ну ты и гавнюк! — негодующе заключил он, наконец. Лучший друг вроде, а о таком важном событии умолчал.       — Да я не по своей воле держал это в секрете, меня Катька попросила не говорить.       — Какая Катька?       — Ну, Катька. С твоего двора.       — Толстушка Катька? — выдохнул Миша, не веря ушам.       — Ну как сказать, — Максим улегся на постель, подложил руки под голову и с мечтательной улыбкой посмотрел в потолок. — Она уже давно не толстушка, так — местами. Лучшими ее местами, — он подмигнул другу и довольно рассмеялся.       Миша не мог поверить: та самая Катька, которую в детстве команда озорников Максима постоянно дергала за волосы. Катька, которая ревела в голос на весь двор, неповоротливая и забитая.       — Она сейчас на фитнес ходит, — продолжил Максим, — весит не больше полтинника при своих метр шестьдесят пять. Татушку сделала на бедре, с внутренней стороны. Любит мне ее демонстрировать. Вообще рисковая девчонка, ничего не боится. Поймала меня во дворе после универа еще в конце зимы, сказала, что долго решалась подойти и предложить… — Максим усмехнулся, глядя на опешившего друга, — предложить спать с ней, представляешь? Сказала, никого не представляет рядом с собой, хочет, чтобы я был ее первый. Я тогда тоже охренел, но вида не подал. Сам был девственником, но ей это знать было необязательно. Она таскала презервативы из коллекции родителей и приходила ко мне или ночью, или днем, или перед университетом. В общем, в такое время, чтобы мы оба не спалились. Никто об этом не знает, ее родичи все еще думают, что их дочь невинна и неопытна, — парень закрыл глаза и томно выдохнул. — Ох, если бы они только знали, как она работает ртом…       — Все! — Миша зажал уши и глубоко вдохнул. — Это уже лишняя информация для моего перегруженного мозга, — он сурово нахмурился и посетовал. — Как же я-то не заметил? В конце концов, я ведь мог прийти к тебе в любое время и застать вас.       — Вряд ли, — надменно усмехнулся Максим. — Катя была готова на все, лишь бы никто об этом не узнал. Она была в курсе, что ты мой лучший друг. Сказала, даже если случится такое, что ты придешь, когда она у меня, она с окна спрыгнет. Благо, я на первом этаже живу.       — Вот как даже, — выдохнул Миша и пытливо взглянул на друга. — Ну и как… Как ты преодолел стеснение в первый раз?       — Да никак, — Максим серьезно посмотрел на друга. — Просто делал с Катькой то, что хотелось. Вот и все. Ей вроде нравилось. А тебе чего переживать? — вдруг возмутился Максим. — У тебя же модем дома. Подключись к интернету, посмотри соответствующие картинки, почитай чужие рассказы. То ли дело я: на ощупь двигался.       — Да нет, предки спалят, компьютер-то общий, — снова смутился парень.       — Я тебе говорю, это несложно, — Максим поднялся с постели и подошел к шкафу. — Вот! Держи, — он вытащил с книжной полки маленький квадратный пакетик. — Последний остался. Для лучшего друга ничего не жалко. Прекрасно знаю, что в аптеку ты за ними не пойдешь. Сам бы постеснялся.       Миша смотрел на друга с таким ужасом, как будто впервые пришел на прием к урологу. Максим нервно вздохнул, видя ступор парня, схватил его за руку и настойчиво вложил презерватив ему в ладонь.       — Потом спасибо скажешь, — тепло подмигнул он и присел обратно на кровать. Миша застенчиво спрятал подарок в карман и опустил взгляд. — Ты главное не кипишуй, — наставлял друг. — Вы друг друга уже три недели знаете, это хорошо. Повстречались, за руки подержались, пообнимались, наверное. Прикосновений уже не боитесь. Вот с этого и начнешь, когда наедине останетесь, а потом сам не заметишь, как оно все понесется. Поцелуй ее. Крепко, взасос, это сразу возбудит… И тебя, и ее… — он замолчал, видя как Миша совсем зажался в плечи. — Так, только не говори мне, что за три недели… вы ни разу…       Миша бросил на него мимолетный взгляд и тихо пробормотал:       — Я не такой резвый, как ты, Макс…       — То есть… вы еще даже не целовались? — выдохнул он удивленно. Ответа и не нужно было. Максим даже поднялся с постели и сам начал взволнованно вышагивать по комнате, а потом вдруг нервно посмеялся и тихо проговорил. — О, нет. Только не это, Макс, — сказал он, будто разговаривая сам с собой. — Черт! Мне не верится, что я вообще об этом подумал.       — О чем? — Миша оглянулся на него.       Максим смотрел на него как-то чересчур серьезно и задумчиво, а потом махнул ему рукой:       — Подойди.       Миша поднялся со стула, а потом резко замер, вскинув на друга дикий взгляд:       — Ты… что задумал?       — Что-что, — передразнил его парень. — Сам тебя научу.       — Чему… научишь?       — Целоваться.       — Что?! — вытаращился на него парень.       Максим задернул шторы на окне и встал напротив друга, явно нервничая:       — Думаешь, мне это нравится? — поморщился он. — Самому тошно от одной только мысли. Покажу тебе, как это делается, и забуду, словно страшный сон. Так что давай сделаем это по-быстрому, пока я не передумал. Практика никогда с теорией не сравнится.       — Макс, я… — замешкался парень.       — Считаю до трех, если не встанешь напротив меня, считай, моего безрассудного предложения и в помине не было. Раз! Два!..       Миша недолго раздумывал: один шаг, и он, напуганный собственным поступком, встал напротив друга.       — Ну что ж, значит, сделаем это, — тяжело вздохнул Максим, осторожно приблизился и обнял парня. Миша вцепился в его руки дрожащими пальцами, и Максим мягко проговорил. — Успокойся. Я тебя не съем. Сам волнуюсь, если честно. Сначала покажу без поцелуя. Обнимешь Веру одной рукой вот так, — он прижал парня к себе за пояс, — а другой рукой поддерживай ей голову. Вот так, — он осторожно положил ладонь ему на затылок. — А потом немного склоняешь голову набок, чтобы носами не стукаться, и прижимаешься к губам. Вот так, — он медленно не до упора приблизил свое лицо к лицу друга. Миша энергично кивнул, дав знак, что понял. — Теперь с поцелуем. Готов?       — Понятия не имею, — взволнованно прошептал Миша. Максим отстранился от него, все еще держа в своих объятиях.       — На счет три. Раз!.. — он вдруг склонился к его лицу и прижался к губам. «Это не на счет три…» — быстро пронеслось в голове Миши и тут же выветрилось. Поцелуй был мягким, теплым и влажным. Пока Миша приходил в себя и жмурился, Максим бережно прикасался к его губам своими, а потом осторожно лизнул их, и губы Миши сами собой раскрылись, пропуская язык вперед. Максим обхватил его лицо ладонями, продолжая жадно целовать, и Миша инстинктивно склонил голову набок, чтобы было удобнее обоим, обнял парня и сжал его в своих руках. Ощущения были чересчур волнительными: парни неторопливо изучали губы друг друга, на время забыв, для чего делают это. Раньше они никогда не были так близко. Миша ощущал сквозь ткань рубашки тепло его тела, Максим ласково поглаживал его кожу на лице кончиками пальцев. Наконец, он в последний раз скользнул губами по губам Миши и замер. Они все еще касались лбами, не выпуская друг друга из объятий. Миша медленно приоткрыл глаза, чувствуя теплое прерывистое дыхание друга и неизбежно понимая, что у самого дыхание далеко от безупречного. Максим нехотя выпустил его из рук, и наваждение мгновенно схлынуло. Миша зачарованно смотрел в глаза лучшему другу: воздух вокруг был наэлектризован их страстным поцелуем. Они оба испытывали непреодолимое смущение: слишком хорошо было секунду назад. Это было чертовски… приятно. С такой выгодной позиции они друг друга еще не знали и по-хорошему не должны были узнать. Миша зачем-то попятился, неуклюже споткнулся о кровать и резко приземлился на нее. Максим очнулся от этого стука и подлетел к окну, распахнув шторы, как будто бы для того, чтобы случайно не продолжить то, что они так беспечно начали. Посередине этой комнаты они запустили какой-то неведомый для обоих опасный процесс, напоминание о котором поселилось в уголках души каждого. Нечто ошеломляющее и обжигающее медленно растекалось по их венам, не позволяя переключиться на другие мысли.       — В общем… как-то так, — проговорил Максим, стараясь разрядить накалившуюся обстановку, и нервно поправил волосы, которые и так неплохо были уложены. — Надеюсь, тебе было понятно. Или может… нужно повторить?       Он посмотрел на друга так затравленно, что Мише стало неуютно. «Он тоже это чувствует…»       — Нет, — пробормотал он тихо. — Я понял. Видимо, действительно нужно сделать это раз, чтобы понять принцип. Кажется, при всем желании я уже не разучусь целоваться. После такого… первого опыта…       Они смотрели в глаза друг друга без смущения, скорее, изучая. Скорее пытаясь понять, что думает каждый из них. Смотрели и видели то, что до поцелуя ни за что бы ни разглядели. Сейчас они одновременно старались найти общие мысли и обнаружить, что их взаимоотношения не изменились. Или все же нет? Судя по обоюдному ступору, они даже не подозревали, куда их может привести показавшееся на первый взгляд обыкновенное стремление помочь лучшему другу.       — Я… наверное пойду, — Миша поднялся с постели. Если после поцелуя он едва держится на ногах, то что будет, если он продолжит развивать тему своей неопытности. Он даже представить боялся, чем все может закончиться. Им нужно побыть врозь. Срочно. Осмыслить произошедшее и смириться с тем, что этот феерический фрагмент их жизни уже никуда не денется.       — Не теряйся, — сказал ему напоследок Максим. — Расскажи потом, как все прошло, — вдруг подмигнул он непринужденно и по-дружески. Миша кивнул ему:       — Возможно, расскажу, но не уверен, что это будет тебе интересно. Спасибо тебе за… — он запнулся, — ну ты понял…       — Не за что. Цени, на что я могу пойти ради лучшего друга, — ласково усмехнулся парень.       Миша шел домой и даже не старался отвлечься от воспоминаний: слишком сногсшибательно. На что он рассчитывал, когда шел к другу за советом? Каким образом можно помочь, когда дело касается секса? Это физическое ощущение. Конечно же, Максим сделал не то, на что надеялся беспечный парень. «Привет, друг. Мне нужна помощь. Я не умею целоваться. Помоги советом!»       — Ну ты и придурок! — укорил он себя и стукнул для пущей достоверности себя по виску кулаком. Ситуацию спасло непосредственное отношение к ней самого Максима. Миша был уверен: сам бы он еще долго не смог и рта открыть, а вот друг не растерялся. Вел себя естественно. Как и раньше, с одной лишь оговоркой: его карие глаза даже при прощании продолжали блестеть от невесомой эйфории, которая накрыла их обоих во время поцелуя. И этот, казалось бы, недвусмысленный намек странным вопросом — «Ты понял? Или… нужно повторить?» Миша знал наверняка: скажи он «Повтори», Максим ни секунды бы не колебался. «Почему же я так уверен в этом?!» Парень мотнул головой: нужно прийти в себя. Завтра важный день, точнее, ночь. Звонок сотового отвлек его от тяжелых мыслей: звонила Вера. Он ухватился за разговор с ней, как за спасительную соломинку и проболтал с ней не меньше часа. Никогда он не был таким разговорчивым: вспоминал, как она смело подошла к его столику, как они впервые сходили в кино, как столкнулись ладонями в одном стакане с попкорном во время сеанса. Вера была растрогана до глубины души его внезапно проснувшейся впечатлительностью их отношениями, поблагодарила его дрогнувшим голосом и напомнила, что будет с еще большим нетерпением ждать следующего вечера. Только ради него она отказалась от поездки с родителями в Петербург и осталась одна в большой квартире на неделю. Миша неожиданно перестал волноваться перед предстоящим событием. Он верил в свои силы, да и Максим вселил в него большой процент уверенности. Если уж друг без всяческой помощи со стороны справился с этим нехитрым делом, то и он обязан. Он проворочался с бока на бок всю ночь, утром выпил литр кофе, чтобы чувствовать себя бодро, весь день провел в пешей прогулке по своему кварталу, не заметил, как ноги привели его к дому Максима, и встал как вкопанный посреди двора. Намерение зайти в гости он сразу же отбросил, быстро развернулся и пошел домой. Закрывшись в ванной, он принял, наверное, самый долгий за всю его историю душ, переоделся для свидания в синюю клетчатую рубашку с короткими рукавами и серыми джинсами, проверил наличие презерватива в кармане, вызвал такси и поехал к Вере. Девушка встретила его с взволнованной улыбкой, приняла из его рук букет белых роз и пригласила в зал. Вопреки ожиданиям парня стол был накрыт на славу: судя по знакомым домашним блюдам, Вера готовила сама.       — Я не знала, что ты предпочитаешь, поэтому приготовила абсолютно все, что умею.       — Мы ведь… не съедим все это, — восторженно улыбнулся Миша.       — Значит, останется на завтрак, — с жирным намеком пояснила девушка.       Они смотрели какую-то мелодраму по телевизору, периодически болтая о разной подростковой ерунде, не заметив, как за окном стемнело. Вера встала из-за стола, чтобы включить свет, но Миша вдруг почувствовал, что вот прямо сейчас удобный момент, чтобы начать.       — Не включай свет, — проговорил он, вставая из-за стола. Девушка замерла, удивленно обернувшись, и нервно сжала в пальцах подол своего платья. Не было счета на «раз, два, три». Он сократил расстояние между ними в одну секунду, обхватил одной рукой ее талию, другой рукой затылок, как и учил Максим, и склонился к губам. Вера тут же доверчиво прижалась к его груди, словно ждала этого всю свою жизнь, и ответила на его нежный поцелуй. Миша целовал ее так уверенно, как будто делал это вместе с ней каждую ночь. Они покинули зал и, не отрываясь от губ друг друга, переместились в спальню девушки. Поцелуй на самом деле подействовал возбуждающе, в одежде стало жарко и неуютно. Раздевались они второпях, без единой капли стеснения. Парень не забыл о пакетике, который ждал своего звездного часа несколько дней. Ощущения от близости были настолько умопомрачительными, что Мише не составило труда понять, что нужно делать. Словно это уже когда-то с ним было: он мягко целовал дрожащие губы Веры и шептал ласковые успокаивающие слова, зная, что для девушек первый раз всегда очень важен. Сейчас ему хотелось, чтобы Вера всегда вспоминала первый раз с благодарностью и без смущения. Он понимал, что теперь навечно останется в ее памяти, как парень, лишивший ее девственности. Да и она для него тоже останется первой в жизни девушкой, с которой он получил первый в жизни оргазм. Они стали полноценной парой, связали свои жизни, запечатали друг друга в своих сердцах.       — Миша, я люблю тебя, — едва слышно прошептала Вера, прячась в его руках.       — И я люблю тебя, — ответил Миша, мягко поцеловав ее в висок. Вера счастливо улыбнулась и прикрыла глаза, а Миша ничего не почувствовал после сказанных слов, только испуганно зажмурился. «Так и должно быть? Мне было хорошо с ней, это правда, но хватает ли этого для слов любви?» Тогда он был слишком молод, чтобы ответить на этот суровый вопрос.       «Максим! Только будь дома! Господи! Макс, просто будь дома, умоляю!!!» — он кинул в стекло еще один камешек, нервно вышагивая под окном его спальни:       — Макс! — позвал он негромко. Сверху на него уставился взъерошенный изумленный лучший друг.       — Майк? Ты чего тут делаешь так поздно?       — Макс, ты один? Мне срочно нужно с тобой поговорить!       — У меня Катя, Майк, — уныло шепнул парень. — Может, завтра придешь? У нас тут все в самом разгаре.       Миша лишился дара речи на мгновение, удушье, которое мучило последние два часа, едва не завершило свое дело. Воздуха стало не хватать: последний шанс решить внезапно возникшую проблему испарялся на глазах. «Боже, что мне делать?!»       — Господи, Майк, на тебе лица нет, — испуганно пробормотал Максим. — Поднимайся. Я впущу тебя.       Парень скрылся в окне, а Миша завернул в темный подъезд и в ожидании встал напротив заветной двери. Он был до безумия благодарен парню, теперь уже зная, как приятен секс и как досадно от него отказываться в угоду другу, который посмел заявиться совсем в неподходящее время.       Дверь распахнулась, и на пороге появилась Катя:       — Он там… комнату в порядок приводит, — сурово сказала она, пропуская его в коридор. — Проходи. Он ждет тебя.       Девушка напоследок бросила на него взгляд, полный недовольства, и скрылась в темноте подъезда. Парень нырнул в квартиру, закрыл за собой дверь и прошел в спальню лучшего друга. Полуодетый Максим как раз заправлял постель, обернулся на него с улыбкой и проговорил:       — Умеешь же ты выбрать время для прихода в гости, — он натянул на себя футболку, уселся на край кровати и жестом пригласил его сесть на стул напротив. — Вижу, ты снова вспомнил обо мне спустя ровно три недели. Это входит в привычку.       — Я же хотел купить тебе сотовый в подарок, а ты отказался, — Миша приземлился на стул и посмотрел на друга.       — Конечно, отказался, — пожал плечами парень и фыркнул. — Ты бы вообще обо мне забыл, кидал бы мне изредка свои короткие смски «Привет, как дела?» и был бы доволен такой непродуктивной дружбой на расстоянии, а мне такое общение не по нраву, знаешь ли, и не по карману, кстати говоря.       — Ты… прости меня, — виновато пробормотал Миша, — что оторвал тебя от такого… важного занятия.       — Да ладно, — безразлично махнул рукой Максим и усмехнулся. — Мне и пары оргазмов хватит. Переживу недельку как-нибудь. Говори, что там произошло у тебя?       — Вера беременна.       Он не стал тянуть кота за хвост, быстро отчеканил эти странные два слова, которые до сих пор никак не вязались с его жизнью, и в ожидании уставился на лучшего друга: «Господи, Макс! Сейчас мне нужна твоя поддержка как никогда раньше! Я не могу ни с кем поделиться подобной информацией. Только с тобой!»       Максим в ужасе вытаращился на него, а потом сглотнул и пробормотал:       — Я же… дал тебе презерватив… Ты что, забыл о нем?       — Нет. Не забыл…       — Тогда… я не понимаю… — выдохнул Максим и помотал головой.       — Я его использовал. В первый раз. А потом…       — Что значит потом?!       — Ну… в первый раз мы предохранялись, — пояснил расстроенный парень, — а потом… так разошлись… Я вспомнил, что можно заниматься… прерванным…       — Твою ж мать, Майк! — парень вдруг подскочил с кровати и нервозно зашагал по комнате. — Да это же ноль защиты! Ноль!!! О чем ты думал, черт возьми??? — буйствовал Максим. — Даже я этим методом не пользуюсь, хотя порой нам с Катькой не хватает резинок, а продолжить охота до безумия! Ты уверен, что все правильно сделал?       — Как видишь… уже не уверен… — дрогнувшим голосом пробормотал Миша и опустил глаза, из которых еще немного и брызнули бы слезы отчаяния. Максим тяжело дышал от негодования, нависая, словно скала, над лучшим другом, а потом провел по лицу ладонью и спросил:       — Как вы узнали про беременность?       — Она сказала, что у нее случилась задержка, и сделала тест…       — Вдруг она намеренно это сказала. Ты уверен, что она не ошиблась?       — Уверен, я… сам не поверил по началу, заставил ее сделать тест при мне. Дважды. Сомнений нет. Оба теста положительные.       Максим вернулся на кровать и опустил взгляд, кусая губы, а потом поднял спокойный взгляд на парня и тихо спросил:       — Зачем ты пришел ко мне?       — Потому что мне не с кем это обсудить, — чуть слышно проронил парень. — Я узнал об этом два часа назад и сразу, не задумываясь, полетел к тебе. Вера еще не сказала родителям. И я еще не сказал, даже домой не заходил. Захотел узнать твое мнение. Узнать, как бы ты поступил на моем месте. Вера говорит, она сделает так, как я посчитаю нужным, но… на аборт… боится идти, потому что опять же… ей придется признаться во всем родителям. О, Господи! Макс, что нам делать теперь? — он схватился за голову и зажмурился. — Я ведь… еще даже университет не закончил, да и Вера… тоже… Если бы я только знал, что так может случиться, я бы… — он судорожно выдохнул, не в силах совладать с беспощадной одышкой. — Не осуждай меня только, ладно? Сам знаю, что натворил, но я должен взять на себя эту ответственность. Я должен что-то сделать. Что-то правильное. Обязательно найти выход… Вот только… не соображаю совсем… Страшно боюсь… Какой может быть ребенок?.. Мне ведь… только девятнадцать… Макс, не молчи… Прошу тебя, скажи что-нибудь…       Максим вдруг подошел к нему, поднял со стула и обнял.       — Для начала успокойся, — проговорил он тихо. — Все уже сделано. Процесс запущен. И ты прав: ты обязан взять на себя ответственность. Это первое.       Он еще немного подержал парня в своих руках, пока не понял, что достаточно. Миша на самом деле успокоился: сейчас ему было плевать, как выглядит со стороны это крепкое дружеское объятие. От Максима с самого первого дня знакомства веяло силой и уверенностью, которыми тут же переполнялся и сам Миша. Он знал, почему всегда летит к нему за помощью: Максиму даже не требовалось говорить. Одно его присутствие делало мир вокруг дружелюбным, безмятежным и надежным местом. Максим усадил его на свою кровать и сам сел рядом.       — Прости. Я не должен был так бурно реагировать, просто… — парень запнулся и тяжело вздохнул, посмотрев в окно вдумчивым немигающим взглядом. — Я вдруг осознал, что все мои личные планы порушились. Я так ждал, что закончится эта чертова учеба, и мы, наконец, сможем насладиться всякой веселой чепухой: посетить кучу баров, перезнакомиться с разными девчонками, смотаться вдвоем куда-нибудь… Я ведь нигде никогда не был. В конце концов, получили бы права, я бы даже за компанию сходил на курсы, хотя уверен, что у меня, скорее всего, никогда не будет машины. Татухи бы сделали. Вон, у Катюхи и то есть, а у нас нет. Не порядок. Я постоянно что-то придумывал, предполагая, что с высшим образованием найти работу станет проще. Я смогу зарабатывать и обеспечивать себя и мать. А тут приходишь ты и сбрасываешь на мою беспечную голову ошеломительную новость, больше похожую на водородную бомбу, — парень повернулся к Мише и вдруг стал таким серьезным, каким еще никогда не был за всю историю их дружбы. — Сейчас это все уже не важно. Ты хотел знать, что сделал бы я на твоем месте. Но поверь, я бы ни за что в жизни не допустил такой промах, а если бы и допустил, тебе бы не понравилось то, как я решил бы эту проблему. Я не ты, во мне нет и не может быть рыцарства и самоотверженности, как у тебя. Я не могу позволить себе ребенка в свои девятнадцать, а ты можешь. Гнев родителей? А ты уверен, что он будет? Твои родители — самые настоящие фанаты своего дела. Твоя мать, наверное, спит и видит себя в окружении пары десятков внуков. Мне кажется, ты зря беспокоишься по этому поводу. Сейчас я скажу тебе три важных слова, и тебе совершенно не понадобится мой совет. Не важно, осознаешь ты их сейчас или на это потребуется время, но ты поймешь, что я хотел сказать, — парень взял его за плечи и заглянул в его глаза. — Ты… станешь… отцом, Майк. Отцом!       Миша смотрел ему в глаза, пытаясь постигнуть произнесенные слова: «Отцом. Я буду отцом». Это прозвучало удивительно и мощно. Он сразу же забыл про аборт. «Как только я мог о нем подумать?!» Он ни за что его не допустит, ведь это его ребенок.       — Вижу, ты уже знаешь, что должен сделать, — ухмыльнулся Максим, наблюдая его многочисленные эмоции, отразившиеся на лице.       — Я сделаю предложение, — выдохнул Миша и быстро затараторил. — Скажу родителям, что у нас с Верой будет ребенок. И добавлю, что я сам хочу этого. Вере скажу, чтобы она больше не боялась и не плакала от страха. Все наладится, а я ее ни в коем случае не брошу и помогу во всем. Она возьмет академический отпуск, после родов восстановится. Ты прав: родители нам помогут в первое время, а потом я сам пойду работать и отблагодарю их за помощь.       — По крайней мере, периодами ты отлично соображаешь. Хотя бы так, — глаза Максима ехидно прищурились, парень удовлетворенно покивал головой и хлопнул друга по плечу. — Тебе лишь нужен верный стимул двигаться вперед. Ты будешь отличным папашей, я уверен.       — Макс, ты не представляешь, что сейчас сделал для меня! — глаза Миши засияли в полумраке комнаты.       — Вряд ли, это уж точно, — согласился парень.       — Ты будешь моим свидетелем на свадьбе, — прозвучало скорее как констатация факта, а не вопрос.       — А это обязательно? — опасливо поинтересовался парень. — Ты же знаешь, я не любитель семейных посиделок.       — Впервые в жизни это обязательно, Макс, — Миша поднялся с кровати и улыбнулся другу. — Ты будешь моим свидетелем, и это не обсуждается, а теперь я пойду домой и сообщу о своем принятом решении родителям, успокою Веру и, наконец-то успокоюсь сам. А то места не находил последние часы. Спасибо тебе, Макс. Возможно, когда-нибудь я смогу отблагодарить тебя соответствующе.       — Забудь, — пренебрежительно отмахнулся парень, — я всего лишь потрепался с тобой десять минут. Конечно, мне нравится это делать на более отвлеченные темы, но и такой опыт полезен, судя по всему. Уж теперь-то я даже близко не подумаю заняться с Катькой прерванным актом. Ни за какие коврижки!       Миша рассмеялся так расслабленно, что с души тут же свалился самый тяжелый валун и рассыпался у ног. Не размениваясь по мелочам, он обнял друга на прощание, вложив в свое объятие всю свою признательность и благодарность.       — Кстати, рекомендую не затягивать со свадьбой, — намекнул парень, тоже обнимая его — по-дружески крепко. — Во-первых, сейчас теплое время года, во-вторых, живот может вырасти быстро, а я не думаю, что Вере хочется выходить замуж с очевидной полнотой. Лучше пусть все будет скромно, зато ей не придется постоянно перешивать платье.       — Ты прав, — Миша оторвался от него и кивнул. — Так и сделаю. Найдем ближайшую дату и сыграем скромную свадьбу.       — Несмотря на обстоятельства я все же искренне поздравляю тебя, друг. Зная твою патологическую нерешительность и серьезное отношение ко всему происходящему с тобой в жизни, я подозревал, что ты заведешь семью не раньше тридцатника, но ты обскакал меня не только со свадьбой, но и с ребенком. Уму непостижимо.       — Хоть в чем-то я оказался проворнее тебя, — подмигнул ему Миша.       — Не могу признать, что отцовство в девятнадцать лет — это подходящий повод для гордости, но тем не менее — один ноль в твою пользу, — пожурил его парень. Возле двери они попрощались, и Миша со всех ног побежал домой, на ходу печатая смс Вере: «Мы поженимся. Я хочу, чтобы мы стали родителями». Тут же пришло ответное смс: «Мишаня, я так сильно люблю тебя. Спасибо, что не бросил меня. Я так этого боялась». «Я бы так не поступил. Теперь мы связаны. Навсегда».       — Майк, — тихо шепнул Максим и смущенно поморщился. — Ну какого хрена? Не мог взять кого-то другого?       — Родители работают, а Вера сегодня как раз у гинеколога на приеме. Так что выбор пал на тебя.       — Блин, ну не обручальные кольца же выбирать с лучшим другом?! — сокрушенно пробормотал парень. — Ты только оглянись, как на нас смотрят эти холеные работницы. Наверное, уже несколько раз нас с тобой поженили.       Миша усмехнулся, глядя на сконфуженного друга, а потом подозвал девушку:       — Мы выбрали!       Максим закатил глаза и шикнул:       — «Мы»??? Видит Бог, я придушу тебя, как только мы выйдем из магазина…       Миша задиристо показал ему язык и указал продавщице на выбранные кольца.       — А как ты Вере выберешь? — Максим с интересом рассматривал кольца, которые Миша по очереди примерял на безымянном пальце. — Ты знаешь ее размер и предпочтения?       — Мы уже тут были, только без денег. Она выбрала, а я запомнил размер и форму, просто куплю его и все, — ответил Миша и встряхнул запястьем. — Ну что? Какое выберем? Какое тебе нравится?       Девушка-продавец скромно улыбнулась внезапно покрасневшему Максиму, якобы понимающе и толерантно.       — Майк. Серьезно. Кончай придуриваться, а то уйду, — буркнул он хмуро.       — Какое, я спрашиваю? — настойчиво повторил Миша и посмотрел на него. Максим все также угрюмо рассматривал кольца:       — Первое бери. Солидно выглядит. По-мужски.       Миша довольно кивнул:       — Так и знал. Самому приглянулось. Заверните вот это кольцо, — обратился он к девушке, — и еще вот это. Размер шестнадцать с половиной.       Пока Миша оплачивал покупку, Максим все-таки от греха подальше вынырнул из магазина и со скучающим видом топтался у входа, щурясь от ярких солнечных лучей. Миша еще разок взглянул на купленные кольца, довольно улыбнулся и спрятал коробочку в карман. Родители в шоке выслушали его рассказ о беременности Веры, раза три, не меньше, переспросили, точно ли это его ребенок. Миша терпеливо, тоже трижды, подтвердил, что отец — именно он и никто иной. Вера — девушка приличная, обманывать его ни в коем случае не стала бы. Родители озадаченно переглянулись, как показалось Мише — весьма удовлетворенные нестандартной ситуацией, и выделили из семейного бюджета деньги на кольца и свадьбу.       — Ничего не хочу слышать про скромную свадьбу, — сразу же возмутилась мама. — Я найду как минимум достойное кафе и сама выберу меню. Мой сын женится!!! Я хочу запомнить этот день на всю жизнь и хочу, чтобы и ты повеселился, — обратилась она к Мише. — Ты станешь отцом. Через девять месяцев покой тебе будет только сниться.       Миша вышел из магазина в духоту лета и кивнул другу:       — Все, пойдем домой.       — Значит, банкет все же будет, — скривился Максим, шагая рядом. — Я так надеялся, что позориться мне придется только пять минут в зале регистрации. Твоя мама наверняка тамаду закажет, и плакал мой внутренний интроверт. Миша усмехнулся:       — О да! Скорее всего, так и будет. Она все держит в секрете. Видел бы только, как она расцвела. Ты был прав, мое раннее отцовство пробудило в ней раннюю бабушку. Она превратилась в настоящую юлу. На месте и пяти минут не сидит… Он продолжал самозабвенно трещать до тех пор, пока вдруг не заметил, что лучший друг приостановился и вдруг одной рукой настойчиво оттащил его к стене. Несколько секунд назад они нырнули в узкий проулок, чтобы сократить путь. Сквозь плечо Максима он разглядел трех парней.       — Они шли за нами от самого магазина… — сквозь зубы процедил Максим, сверля каждого подростка внимательным настороженным взглядом. — Дам знак — беги со всех ног.       — Ты чего, Макс? — Миша старался не выпускать из виду парней, которые с каждой секундой сокращали расстояние между ними. — Я тебя тут одного не оставлю.       — Не перечь мне! — шепнул друг и мгновенно подобрался. — Ты что, не понимаешь, что сейчас будет?! Все. Насчет три… Раз… Два… Три. Беги!       Все произошло мгновенно: вот Максим только что закрывал его своей спиной, а в следующее мгновение уже скрылся в толпе подонков, которые сыпали на него без остановки многочисленные удары. Каждый раз, когда какой-нибудь парень из своры хотел подлететь к остолбеневшему Мише, Максим разъяренно хватал его за волосы и тащил к себе, не позволяя ему приблизиться к лучшему другу. Он бил их наотмашь и руками, и ногами, иногда почти падая на землю под их напором, бровь и губа разбиты, рубашка порвалась на правом рукаве. «Да они же убьют его!» — пронеслась безумная мысль, и он, не раздумывая о последствиях, сам ринулся в этот клубок сгустившейся злобы.       — Куда ты… дурак…? — послышался злой голос Максима. Миша пытался оттащить от друга хотя бы одного парня, но Максима уже было не остановить: он превратился в смертоносную машину убийства. Остервенело, словно дикий волк, отвечал на кулак каждому. Нападающие начинали заводиться после мощной порции адреналина. «Да что же вам нужно, сволочи?!» — Миша сам начинал постепенно терять терпение. В проулке появились прохожие, и парни вдруг отступили и бегом скрылись за углом. «Будет вам уроком на будущее — нашли, на кого напасть!» Миша проводил их ненавистным взглядом, пытаясь отдышаться, обернулся на Максима и тут же забыл, как дышать. Максим, весь избитый и ободранный, зажимал бок, по ткани рубашки растекалось алое пятно. Максим поднял на Мишу испуганный взгляд и упал на землю, не держась на ногах.       — Макс!!! — Миша быстро подлетел к нему и мягко прижал к себе. — Что случилось?!       — Нож случился, Майк… — нервно пробормотал парень и сплюнул кровь на землю. — Ты же при сотовом, да?.. Вызывай скорую… Кажется… я не дойду сам до больницы… Не теряй времени, Майк… Я могу быстро истечь тут кровью…       — Да-да!!!       Миша вынул из кармана сотовый телефон и дрожащими пальцами набрал номер скорой. Пока он прояснял ситуацию оператору, Максим почти потерял сознание. Миша упорно не давал ему спать, уложив его голову себе на колени и периодически давая парню легкую пощечину. Максим в ответ обещал отомстить ему за подобное оскорбление: даже в такой ситуации он не забывал отшутиться. Сняв с себя футболку, Миша сам зажал ему рану, которая кровоточила, не останавливаясь. Он мысленно молился, чтобы машина скорой приехала скорее: багровое пятно под Максимом растекалось во все стороны, вся футболка мгновенно пропиталась его кровью. Когда появились врачи, Максим уже перестал реагировать на пощечины друга. Миша ехал внутри машины, наблюдая за действиями врача и медсестры, которые пытались реанимировать его лучшего друга. «Макс, не сдавайся. Я тебя умоляю, — Миша сжимал липкие пальцы в кулаки и жмурил мокрые глаза. — Я же без тебя не смогу… Пожалуйста… только живи…» Он смотрел на бледное лицо друга и сам едва не терял сознание: за эти годы он ни разу не представлял себя в такой ситуации. Он даже не задумывался о том, что их может что-то разлучить. И уж тем более смерть.       — Скажите… что с ним? — сдавленно пробормотал Миша.       Медсестра обернулась на него:       — Давление низкое, потерял много крови. Ему срочно нужно переливание и операция. Если у тебя есть контакты его родителей, позвони им сейчас же. Пусть прибудут в больницу.       Миша на мгновение растерялся: контакты матери Максима он, разумеется, не знал. Вынул сотовый из кармана и на автомате позвонил своей маме:       — Мама, мне нужна твоя помощь, — проговорил он металлическим голосом. — Макс… при смерти, — шепнул он и вдруг заплакал, не сдержавшись. Слова «Макс» и «Смерть» совершенно не вязались в его мыслях. — Мама… помоги… пожалуйста.       — Он защитил тебя? От банды? Сам на них бросился? Господи! — мама приложила ладонь к губам и зажмурилась. Миша только кивнул головой, не отрываясь от холодной руки спящего после наркоза друга. Максим дышал так тихо, что Миша каждый раз придвигался ближе, прислушивался, удовлетворялся глубоким ровным сопением и возвращался обратно на стул.       — Он ведь уже должен очнуться? — переживал он. — Почему он все еще спит?       — Потому что… не хочу снова видеть твою перепуганную рожу… — вдруг пробормотал Максим и медленно приподнял веки, зыркнув на друга озорными карими глазами. — Черт! Что ж так хреново-то? — поморщился он.       За спиной Миши послышался расслабленный выдох мамы и смешок отца.       — Ты как? — Миша снова придвинулся ближе и забросал парня вопросами. — Как себя чувствуешь? Болит что-нибудь?       — Голова кружится, — Максим облизнул потрескавшиеся губы, — и пить хочется…       — Это после наркоза, — мама быстро налила в стакан воды и передала Мише. — Напои друга.       Миша поднес стакан к губам парня и не торопясь напоил его. Максим положил голову обратно на подушку и пробормотал:       — Что случилось? Кажется, я еще в проулке отключился. Ничего не помню.       — Я вызвал скорую, тебя привезли в больницу, прооперировали, сделали переливание крови. Теперь ты лежишь в палате и отдыхаешь. Сказали, скоро будешь как новенький, но тебе нужен покой.       — Операция? — Максим настороженно рассматривал родителей парня. — Это ведь… платно?       Мама подошла к кровати и вдруг улыбнулась ему:       — Ты спас нашего сына. Это меньшее, что мы могли сделать для тебя после такого смелого поступка.       Максим на мгновение растерялся, а потом тяжело сглотнул и ответил:       — Я… верну… потом… когда заработаю.       — Я не приму, — помотала головой женщина. — Даже не думай, что должен нам что-то.       — Спасибо вам! — Максим был растроган до глубины души. — Я… просто не хотел допустить этих воров до Майка. Они ведь видели, что мы кольца купили. И шли за нами, чтобы обокрасть. Я старался не допустить этого.       — Что?! Кольца??? — Миша подскочил со стула и тут же взорвался. — Макс!!! Какие кольца?! Да мы еще раз купили бы их, черт возьми!!! Боже!!! Я сам бы их отдал, если бы знал, что они тебя пырнут! О чем ты думал только?! О чем я только думал!!!       — Так, — отец с улыбкой подтолкнул мать к двери. — Тут сейчас будет мужская дружеская драма. Присутствовать не обязательно. Сами разберутся.       Когда дверь за родителями закрылась, Миша тут же подлетел к кровати и присел на край, нависнув над другом:       — Никогда не делай так больше. Никогда, Макс! Мне плевать, что ты обо мне сейчас подумаешь, но… я не хочу тебя терять… Никогда, слышишь? Никогда! Ты мой лучший друг, ты для меня почти как брат. Когда тебя везли в машине скорой помощи, я почти помешался от ужаса, что ты не очнешься. Мне и сейчас страшно. Я уверен, что не скоро приду в себя.       — Скоро, Майк, — расслабленно улыбнулся Максим, смотря ему в глаза теплым дружеским взглядом. — У тебя свадьба через пару дней.       — Вот именно! — нахмурился Миша. — А тебя на ней не будет… Как же я теперь без свидетеля?       — Выбери другого. Эх, — вздохнул парень, — не зря я так сильно не хотел присутствовать на свадьбе. Пусть теперь тамада измывается над другим бедным подростком, — ухмыльнулся он задиристо, а потом свел брови и тихо добавил. — Майк, ты не мог бы не сжимать мою ладонь… Твои родители могут войти в любой момент, еще поймут неправильно…       Миша удивленно уставился на их нечаянное пожатие и оторвал руку, силясь вспомнить, когда он успел прикоснуться к ладони друга. Максим смотрел без осуждения, но так серьезно, будто только что произошло нечто важное. Миша испуганно сглотнул:       — Прости… я машинально. Честно признаться, я весь час тут сжимал твои пальцы, боялся, что не почувствую пульс и… — он запнулся. — Это ничего, что я…?       — Ничего, — только ответил Максим, продолжая внимательно всматриваться в его глаза. — Ты любишь Веру?       Миша моргнул несколько раз, не понимая, причем здесь его девушка.       — Да. Почему ты спрашиваешь?       — Просто хотел удостовериться, что ты сознательно идешь на этот шаг, и из вас действительно получится счастливая пара. Должен же твой несостоявшийся свидетель быть уверен, что отдает лучшего друга в хорошие руки, — непринужденно улыбнулся парень и опустил взгляд. — Мне, правда, жаль, что я не увижу, как вы распишетесь и будете лобызаться на радость публике. Буду лежать тут и плакать. Честное пионерское!       — Балбес! — вдруг расслабленно рассмеялся Миша. Напряжение схлынуло легкой волной, сейчас он знал наверняка: с этим бронебойным парнем всегда и все будет хорошо.       — Муженек! — задиристо ответил Максим и тоже посмеялся.       — Горько! Горько! Горько! — скандировала толпа. Миша устало поднялся со стула, развернул теперь уже жену к себе лицом и склонился к ее губам. Было заметно, что Вере это уже порядком надоело, но они оба усиленно играли по правилам, которые были установлены еще до их рождения.       — Раз!       — Два!       — Три!       Толпа продолжала подсчитывать годы их будущей счастливой жизни, а Миша думал о том, что это поистине глупая примета. Словно какое-то издевательство. «Неужели кто-то целуется до пятидесяти-шестидесяти раз? — думал парень, прикасаясь к губам Веры. — Мало того, что наши губы в вареники превратятся, так еще и толпа заскучает. А я ведь могу это выдержать, да Верку жалко…» После одиннадцати он сжалился над девушкой и отстранился, заметив, как она с нескрываемой благодарностью посмотрела на него и присела обратно на стул. Одиннадцать за этот вечер обещал стать их рекордом. Тамада суетилась вокруг родителей молодоженов, разыгрывая с ними какой-то новый конкурс, Вера в очередной раз скрылась в туалете, чтобы прочистить желудок, избавившись не только от того, что было съедено за вечер, но еще и от вчерашнего ужина. По крайней мере, так казалось парню. Миша поражался ее частыми отлучками: «Неужели человека может так сильно мутить?» Беременность заставила ее похудеть на пару килограммов, токсикоз начался спустя полтора месяца и мучил девушку едва ли не каждый божий день. Вера ходила бледная словно смерть. И это в жаркие летние деньки.       Миша со скучающим видом поковырялся в тарелке до тех пор, пока кто-то настойчиво не постучал по его плечу. «Господи! Неужели опять тамада?!» Парень поднял изможденный взгляд и в шоке подскочил:       — Макс!!!       — Ч-ч-ч!!! Осторожно, — парень поморщился после крепкого объятия, в которое его тут же заключил обрадованный Миша.       — Ой! Прости! — парень резко отстранился. — Все нормально? Надеюсь, тебе не было больно?       — Все нормально, — вяло улыбнулся Максим.       — Ты как тут оказался? — забеспокоился Миша. — Тебя ведь еще дня три должны были наблюдать в больнице. Как тебя отпустили?       — Я отпросился, — озорно подмигнул Максим. — Рана больше не беспокоит, буду наведываться раз в неделю для проверки швов. Вот и все, — он оглянулся. — А где Вера? Я ей букет притащил.       — Да снова рыгает в туалете, — поморщился парень и отмахнулся. — Токсикоз или как его там. А вообще… Зачем ты тратился? Сам знаешь, что от тебя мне важно получить только присутствие на моей свадьбе. Ты это точно исполнил. Присядь сюда, пока свидетеля нет. Все равно это твое законное место.       — Это тебя моя физиономия во всем устраивает, а Вере нужны цветы. Эгоист! — с улыбкой буркнул парень и присел на рядом стоящий стул. Миша отнес букет друга в общую вазу и вернулся за стол:       — Как себя чувствуешь?       — Да вроде сносно, — покивал Максим и озорно взглянул на него. — Что, гости беснуются, как погляжу: на губы скоро пластырь придется клеить.       — Не то слово, — Миша невзначай провел по своим многострадальным губам и с тяжелым вздохом пожаловался. — Знаешь, когда мать говорила, что будет весело, я лично надеялся, что весело будет нам с Верой. На деле же веселятся все, кроме нас. Регистрация была в девять утра, другого времени при нашей спешке не нашлось. Вера, по-моему, вообще спать не ложилась, по крайней мере, ее парикмахер приехала в четыре утра, следом приехала визажист, потом был маникюр… Б-р-р-р, — потряс головой парень. — Я поспал максимум часа три. Как только присяду закинуть в себя хоть немного еды, все начинают горланить «Горько!». Я еще не сдавал ГОСы и не защищал диплом, но почему-то уже сейчас уверен, что лучше десять раз пройти студенческий ад, чем свадебный.       — Ой-ой-ой, можно подумать, — недоверчиво рассмеялся Максим. — Состоявшийся муж сетует на свою горькую судьбу. Тут есть оператор? Такое надо записать!       — Иди ты… — отмахнулся от него Миша и сам рассмеялся. — Уже и пожаловаться нельзя.       — Человеку с дыркой в боку точно нельзя, — подмигнул парень.       — Миша!!! Танец жениха и невесты!!! — кто-то окликнул Мишу, и тот с нервным рычанием поднялся со стула:       — Друг! Никогда не празднуй свадьбу! По крайней мере, вот так бездарно, как я. Считай, я тебя предупредил! — он оживленно улыбнулся Максиму. — Я безумно рад, что ты пришел. Не уходи никуда, ладно? — попросил он теперь уже с серьезным видом. — Я попляшу и вернусь.       — Не отдави ноги невесте! — со смехом крикнул ему вслед друг.       Миша танцевал с порядком подуставшей Верой: девушка почти спала на его плече, а он заботливо поддерживал ее за талию. Кто пришел в паре, присоединились к их танцу, и на танцполе сразу же стало тесно. Он не чувствовал себя мужем и уж тем более будущим отцом. Он смотрел на счастливые лица своих родителей, танцующих неподалеку, но не разделял их восторг. «Рано, это случилось со мной слишком рано, — беспокойно думал парень. — Я словно играю в покер: про игру вроде слышал, но каковы правила и комбинации, не знаю. И каковы ставки? Счастье? Будем ли мы счастливы с Верой, если наш союз начался с моей непреднамеренной ошибки? Может быть, если она будет любить меня всегда, я смогу полноценно принять ее чувства и ответить взаимностью». Он скользнул взглядом по столу, но Максима среди гостей не оказалось. «Неужели ушел?!» — он искал глазами силуэт лучшего друга и увидел, как Максим медленно пробирается к выходу. Как только песня подошла к концу, он ласково поцеловал жену и выскользнул из кафе. Максим сидел на лавочке у входа и смотрел на звезды.       — Ты зачем ушел? Я же просил… — обиженно начал Миша, но Максим его перебил:       — Там душно, Майк, — он глубоко вдохнул и зажмурился от удовольствия. — А тут хорошо.       Миша присел рядом и взглянул на звездное небо:       — Перекусил хоть?       Максим помотал головой:       — Не хочется.       — Может, хотя бы шампанского выпьешь?       — Мне нельзя. Наверное. К тому же я не пью, ты же знаешь.       Миша покивал головой: Максим ни разу за всю историю их дружбы не прикоснулся к алкоголю. По крайней мере, Миша никогда не видел его пьяным. Даже с бутылкой пива. Видимо, сказался наглядный пример пагубного пристрастия матери. Максим терпеть не мог попойки, презирал пьяных на улицах. Отвращение явственно читалось по его лицу, если ему навстречу попадался алкоголик.       — Мы ведь будем видеться? — спросил Максим. Миша удивленно приподнял брови:       — Конечно. Скоро ведь учеба.       Максим нервно покусал губы и прищурился:       — Я имею в виду, когда ты станешь отцом? — он обернулся на него и проговорил. — Не забывай, что в соседнем дворе живет твой лучший друг.       Миша даже растерялся: в словах парня слышалось прощание.       — Макс, я ведь сам буду жить в соседнем дворе. Никто не запрещает тебе самому приходить в гости. Мама после этого несчастного случая в проулке встретит тебя с распростертыми объятиями. А я — так тем более. Я до сих пор не имею ни малейшего представления, на что подписался сегодня в ЗАГСе. Кажется, я пребывал в каком-то анабиозе, пока не увидел тебя у своего стола. Скоро мне понадобится твоя поддержка. Даже не думай, что раз я женился, то сразу же перестану мозолить тебе глаза. Даже не мечтай. Надо же мне кому-то изливать душу, когда между мной и Верой начнется стандартная бытовуха.       — О нет! С этим дерьмом сам разбирайся, — фыркнул Максим и бросил на друга лукавый взгляд. — В этом я не специалист. Научить целоваться — это пожалуйста, а в остальном такой же профан, как и ты.       Ненужные воспоминания заставили сердце забиться чаще. «Зачем он напомнил про поцелуй?» — Миша тяжело сглотнул. Максим запоздало скользнул по его лицу смущенным взглядом: кажется, в тот момент он тоже почувствовал, что зря заикнулся об этом. Они сидели молча, думая каждый о своем. Обычно они никогда не молчали так долго, находясь рядом, только во время выполнения домашних заданий: каждый сопел над своей тетрадью и начинал говорить, только если нужна была помощь. А сейчас в воздухе повисла напряженная тишина, разрываемая периодическим хохотом, который доносился из приоткрытых дверей кафе.       — Я, наверное, поеду, Майк, — Максим с тяжелым вздохом поднялся с лавочки, поддерживая себя за пострадавший бок. — После операции все еще ощущается слабость, а ведь скоро уже надо быть готовым к новому учебному году. Буду отсыпаться последние недели.       — Хорошо, — Миша протянул ему ладонь, — был рад повидаться. Я передам Вере твои поздравления.       Максим крепко пожал его пятерню и искренне улыбнулся:       — Скажи потом, кто у вас должен родиться. Жутко интересно. Надеюсь, девочка.       — С чего это? — изумился Миша. — Я вот надеюсь, что мальчик.       Парень самодовольно помотал головой из стороны в сторону:       — Нет-нет, нельзя тебе сына.       — Почему? — теперь пришла очередь обижаться на слова друга.       — Да потому что из тебя получится чересчур заботливый папаша с гипер-опекой, — серьезно пояснил Максим. — Только испортишь пацана. Лучше дочь. Ее можно баловать, сколько душе угодно, вреда не будет. Так что желаю тебе девчонку! — парень задиристо высунул язык и подмигнул ему, разворачиваясь и махая ему рукой на прощание.       — Ну ты и… — выдавил из себя Миша, не в состоянии подобрать подходящего слова.       — Сам такой!!! — отозвался парень, даже не обернувшись. Миша проводил его теплым взглядом и вернулся в кафе. Тамада тут же подцепила новоиспеченного мужа и потащила на танцпол, и Миша, покорный судьбе, поплелся вслед за настырной женщиной. Он выполнял какое-то очередное глупое задание, все вокруг смеялись от души, а он подарил матери взгляд, полный безнадежности и крика о помощи, но та лишь нахмурилась и так же взглядом пояснила, что этот ужас скоро закончится. «Что ж, — вздохнул парень и смирился с судьбой, — смейтесь надо мной, пока есть возможность. Мне вот скоро будет не до смеха. Очень скоро».       Вера начала учебный год вместе с Мишей: всем семейством решили, что академический отпуск она возьмет ближе к родам. Девушке было тяжело: судя по постоянным отлучкам к гинекологу, беременность протекала не самым лучшим образом. Вера постоянно боялась выкидыша, иногда плакала навзрыд, и Миша успокаивал ее, как мог. И словами, и объятиями. Она приходила к нему в гости, но ночевать не оставалась. Ее родители боялись, что они могут не сдержать свою юношескую страсть, а Миша никак не мог донести до них тот факт, что даже поцеловать ее боится — такой хрупкой она казалась сейчас в его глазах. Девушка округлилась, стал заметен небольшой животик. Миша с сожалением осознал, что уже не видит в ней милую стройную веселую сокурсницу. Скорее, замученную расстроенную жизненными обстоятельствами женщину, с которой ему еще предстояло познакомиться и изучить. Это изводило парня, но он молчаливо терпел: вся эта кутерьма началась из-за него. «Теперь расхлебывай это!» — корил он себя ежедневно. Иногда он жалел, что поступил, как выразился Максим, по-рыцарски. Возможно, стоило быть жестче и сделать выбор в пользу аборта, но мягкому характеру Мише претило быть подонком, равнодушным и холодным к судьбе невинной девушки. Он навсегда уяснил, что в любой ситуации возьмет удар на себя, даже если не будет виноват.       Максим ходил в университет вместе с ним: ждал его у подъезда утром и расставался с ним у главной лестницы, которая разделяла их ученические аудитории. Миша провожал парня взглядом, полным тоски и одиночества. Стало не хватать их дружеского общения: Вера занимала в его жизни практически все время. Они вдвоем возвращались домой, садились за уроки и расходились только тогда, когда задания на следующий день были сделаны. С лучшим другом они перекидывались парой слов по утрам и расставались до следующего утра. Максим не требовал внимания, сам справлялся с заданиями, которые отличались от заданий Миши, так как пошли профильные предметы. Парень стойко терпел их вынужденное редкое общение, хотя было заметно, что Максиму безумно не хватает их игр у компьютера или простых прогулок в парк, чтобы погонять мяч. «У нас еще будет время, — уверял себя Миша, — когда-нибудь оно должно появиться».       После очередной решенной задачи Вера запросилась домой: заболела спина от долгого сидения за компьютером. Миша вызвал ей такси, проводил до машины и махнул на прощание рукой. Вера пообещала позвонить или скинуть смс, как приедет. Машина тронулась с места и скрылась за углом в клубах пыли. Миша тяжело вздохнул и развернулся к подъезду, но замер на мгновение, как только в голову пришла безумная мысль. Не раздумывая, он пересек двор, остановился на углу дома и оперся на стену плечом: в окне спальни Максима горел тусклый свет. «Не спит еще?» Он хотел было напроситься в гости, даже сделал пару шагов в сторону подъезда, а потом передумал и вернулся за угол: «Вдруг у него Катя». Он взглянул на часы — 21-25. Поздновато для непрошенных гостей. Парень просто стоял и наблюдал за оранжевым светом, который падал из окна на клумбу у подъезда. Не хотелось уходить: почему-то этот свет успокаивал его в данные моменты. Где-то там, за занавесками, находился человек, по которому он дико скучал последние дни и к которому так непреодолимо сильно тянулось его сердце. «Что со мной творится?» В окне погас свет, и Миша, подарив прохладной осенней ночи очередной тяжелый вздох, направился домой. «Нужно отдохнуть».       Миша проснулся от громкого стука в дверь: сначала он решил, что ему кажется, но когда в дверь настойчиво позвонили, не осталось никаких сомнений: кто-то упрямо требовал открыть дверь. Миша включил ночник и выглянул из спальни, и в этот момент родители, накидывая халаты, вышли из своей комнаты.       — Миша! — отец жестом показал, чтобы он не приближался к коридору. — Стой с мамой тут. Я узнаю, кто это.       Миша осторожно подошел к беспокойной маме, наблюдая, как в коридоре зажегся свет, и громкий голос отца спросил «Кто там?»       — Это Максим, — послышался за дверью срывающийся голос. — Пожалуйста… откройте… я не знаю, к кому обратиться…       Миша тут же бросился в коридор, услышав голос лучшего друга. Голос, который был сейчас знаком и не знаком одновременно. Отец щелкнул замком и впустил в коридор Максима: на нем была тонкая домашняя футболка, джинсы с расстегнутым ремнем и незашнурованные кроссовки. И это поздней октябрьской ночью.       — Я не знал, к кому идти… — пробормотал он срывающимся захлебывающимся голосом. — Проснулся от стука… встал… а мама… лежит на полу… я проверил пульс, но… кажется, его нет… или я не умею это делать… и по-моему… она не дышит… помогите… а вдруг она…       Он замолк и вдруг сполз по стене на пол, пытаясь отдышаться, но получалось скверно.       — Миша, — отец быстрым кивком указал на друга. — Отведи его к себе, напои чем-нибудь горячим. У парня шок. Мы сходим, проверим.       Миша быстро поднял отрешенного парня с пола и увел в спальню. Максима трясло: он обнимал себя руками и все еще пытался привести дыхание в порядок, но никак не мог успокоиться. Миша стащил с него кроссовки и кивнул на свою расправленную кровать:       — Макс, ложись в постель.       Парень, словно в бреду, присел на кровать и лег на простыню, а Миша заботливо накрыл его одеялом, а сверху добавил теплое покрывало, чтобы парень смог быстрее согреться.       — Я принесу тебе горячего чаю.       Он встал с кровати, но рука Максима крепко ухватила его за запястье:       — Нет! Стой! Не уходи! Останься тут! — бормотал он, смотря на него безумными глазами, полными слез.       — Так я… на кухню только… — Миша понял, что не сможет и на секунду оставить в таком состоянии лучшего друга. Он послушно присел на кровать, но Максим так и не выпустил его руку из своих цепких пальцев — сжимал его ладонь и смотрел в одну точку.       — Я думаю, все обойдется. Может, твоя мама в обморок упала… — пытался подбодрить словами Миша.       — Она не дышала, Майк, — дрогнувшим голосом ответил парень и шмыгнул носом. — Я думал, она прямо на полу уснула, пытался растолкать, кричал, но она не двигалась, — он сглотнул комок слез и зажмурился. — Я не могу остаться один сейчас. Я не должен остаться один, Майк. Я пропаду, — из глаз снова побежали слезы, и они больно резали по живому. Мише было невыносимо смотреть, как страдает его лучший друг. «Господи, я ничего не в состоянии сейчас сделать! Я не могу ничем его утешить!» Он сжимал в своей руке холодную ладонь и молчал. Они провели так полчаса, пока не услышали звук открывающейся двери. Максим резко приподнялся, обнял колени и в ужасе уставился на дверь в спальню Миши в ожидании вердикта. На пороге появилась мама Миши, взглянула на перепуганного парня сочувствующе и печально:       — Максим. Мне очень жаль. Прими наши соболезнования.       Парень только едва уловимо охнул, опять судорожно задышав от услышанной новости, а потом уткнулся в колени лицом и разрыдался так громко, что Миша тут же растерялся. В таком жутко подавленном состоянии видеть лучшего друга ему еще не приводилось. Он оглянулся на мать в поисках поддержки, но та лишь жестом подсказала обнять расстроенного парня, а сама неслышно скрылась за дверью. Миша не стал медлить: быстро схватил парня за плечи и привлек к себе. Максим доверчиво уткнулся в его грудь лицом и обхватил его одной рукой, сжав в своем крепком объятии и продолжая плакать. Миша мягко раскачивал его из стороны в сторону, словно пытаясь убаюкать. Без слов. Сейчас они ничем не помогут его горю. Парень должен выплакаться: это облегчит боль, расслабит воспаленный разум, выпустит чувства наружу, позволив на некоторое время успокоиться. Он сжимал его в своих руках так крепко, чтобы у парня даже в мыслях не было считать себя одиноким. Теперь Миша всегда будет рядом, переедет к другу домой, если понадобится, но в одиночестве Максим ни за что на свете не останется.       Всхлипы прекратились, объятие ослабло: казалось, Максим задремал от переизбытка чувств. Миша осторожно уложил его на подушку и накрыл одеялом, пригладил его взъерошенные волосы и вытер тыльной стороной ладони остатки слез со щек парня. Именно в эту секунду он осознал, как мог бы успокоить расстроенного парня, окончательно доказать ему, что всегда будет рядом. Ведь приоткрытые губы были сейчас так близко… Миша медленно встал и в шоке попятился от собственной кровати: «О чем я думаю.?»       — Миша, — сзади раздался тихий шепот матери, который мгновенно привел его мысли в порядок. Парень обернулся, едва сумев совладать с эмоциями, которые беспощадно читались по его лицу после мыслей о поцелуе. Женщина махнула ему рукой, и Миша выскользнул из спальни, притворив за собой дверь. Родители сидели за столом, и парень присоединился к ним.       — Миша, — проговорила мама, тяжело выдохнув. — Когда мы пришли, мама Максима действительно была мертва. Машина скорой помощи увезла ее в больницу, там проведут вскрытие и установят причину смерти. Она была сильно пьяна перед смертью, это чувствовалось в воздухе. Думаю, ее организм в конечном итоге не справился, — рукой женщина подвинула конверт к рукам Миши. — У Максима, скорее всего, нет средств на похороны. Все-таки это недешевое мероприятие. Мы держали этот конверт на черный день. Для себя, но, видимо, пришел тот самый час. Максиму нужно помочь, и мы поможем. Мы знаем, насколько сильно он привязался к нашей семье. Бросать в подобной ситуации человека нельзя, мальчик еще слишком молод для такой трагедии. Он остался один в свои девятнадцать, не представляю даже, что он сейчас чувствует. Помоги ему справиться, Миша. Мы пытались с ним сблизиться, ты сам это знаешь, но он не принимает нас, а тебя он всегда будет слушаться. Теперь ты — самый близкий для него человек. И ему нужна твоя поддержка, а мы поможем всем, чем сможем.       Мама ласково поцеловала сына в висок, отец молча похлопал его по плечу, и родители оставили его одного. Парень равнодушно смотрел на оставленный конверт, а сам готов был расплакаться. «Поддержать?! Но что я могу теперь?» Ему захотелось все сломать, разрушить и разбить вдребезги: превратиться в бешеный вихрь и взорваться в итоге. Как последний сумасшедший он грубо схватился за волосы и едва не взвыл от душевной боли: внутри разливалась обжигающая едкая ядовитая лава. От бессилия, собственной беспомощности и непригодности. От мысли, что сейчас от него мало что зависит, а время не повернуть вспять, чтобы исправить роковую ошибку судьбы. Максим не заслуживал такого удара: этот парень слишком много настрадался и до смерти матери. «Почему с ним это случается? Неужели он постоянно должен проходить сквозь самые жесточайшие испытания в жизни?»       Миша просидел всю ночь у кровати: все смотрел, как беспокойно спит его друг, и боялся той минуты, когда он проснется и нужно будет придумать для него причину, чтобы продолжать жить. Непосильная ноша ответственности на юных мальчишечьих плечах. «Это ведь ты всегда был сильным, Макс. Это я всегда смотрел на все твои успехи и даже промахи с немым восторгом. Только потому, что они принадлежали тебе, — парень опустил голову и прикрыл веки. — Со мной что-то происходит, Макс. Сейчас я безумно боюсь дать тебе повод усомниться в моем дружеском авторитете. На нас обоих свалилось слишком много всего в этом году, и кажется, я все-таки запутался немного. Я должен поддержать тебя, как друг. И я буду стараться. Правда. Ты только не меняйся, ничего не бойся и не думай о плохом…»       — Ты так и не поспал этой ночью? — хриплый голос заставил его вскинуть изумленный взгляд. Максим сидел на краю постели и потирал глаза пальцами.       — Ты как? — Миша поднялся со стула и присел рядом с другом на кровать.       — Лучше чем вчера, — вздохнул парень, а потом взглянул на друга и грустно улыбнулся. — Даже встать боюсь. Это будет означать, что мне нужно что-то сделать, а я понятия не имею, что это должно быть, — он похлопал по простыни ладонью. — Это место успокаивает меня. Ты успокаиваешь меня. Твои родители. А там, — он кивнул на окно, — мне придется самому принимать все решения и на этот раз ни в коем случае не облажаться, потому что за моей спиной больше нет опоры.       — Я во всем помогу тебе. Все, что попросишь, Макс, — проговорил Миша, преданно заглядывая ему в глаза. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня. И моих родителей, — парень вынул из кармана конверт и протянул его другу, тот принял подарок, заглянул внутрь и шокировано уставился на Мишу:       — Что это?       — Это на расходы, Макс, — пояснил Миша и тяжело вздохнул. — Нам всем придется пройти через это. И вряд ли у тебя достаточно средств, чтобы оплатить похороны.       — Родители дали, да? — из глаз Максима снова побежали слезы, он быстро их вытер и ласково улыбнулся Мише. — Они у тебя классные, Майк. Береги их. А это, — он указал на конверт, — я обязательно верну. Позже, когда встану на ноги. Если встану, конечно. Еще вчера я знал, что со мной будет через месяц, полгода, год, а сейчас даже не знаю, что со мной будет завтра.       — С тобой все будет в порядке, Макс. Я обещаю.       Дальше началась больничная и похоронная суета. Родители взяли на себя все тонкости, Максиму лишь требовалось присутствовать и подписывать нужные бумаги, как единственному родственнику. Миша постоянно был рядом: стоял за спиной друга и наблюдал, как тот изо всех сил сдерживает слезы, пытаясь воспаленным разумом осмыслить то, что ему втолковывает патологоанатом. Когда необходимые нюансы были соблюдены, все, наконец, смогли разойтись по домам. Миша ходил туда-сюда по залу, игнорируя беспокойные взгляды родителей: сердце было не на месте из-за лучшего друга. После того, как они вернулись домой, Миша с отчаянием наблюдал из окна спальни, как Максим неохотно бредет в сторону своего двора домой, в пустую квартиру, где произошла самая ужасная трагедия в его короткой жизни. На часах стукнуло десять вечера, когда Миша понял, что не в состоянии ни о чем думать.       — Я к Максу, переночую у него, — быстро отчеканил он, хватая куртку и надевая ее на бегу. Родители не стали препятствовать его решению, да и если бы попробовали, парень точно не стал бы слушаться. Сейчас его мысли были далеко отсюда. Миша выскочил из подъезда и со всех ног побежал к дому друга. Прошло совсем мало времени со смерти матери, вряд ли друг успел оправиться и прийти в себя. Подбежав к подъезду, Миша резко притормозил: Максим дремал прямо на лавочке, съежившись от холода и пряча руки в карманах куртки.       — Макс! — Миша быстро растормошил его. — Ты что здесь делаешь?! Так и заболеть недолго. Холодно же!!!       Парень спустил ноги на землю и потер себя руками.       — Не могу набраться храбрости… — пробормотал он дрожащим голосом, едва ворочая бледными губами. — Храбрости зайти в квартиру, где она… — он шмыгнул носом. — Майк, ты не подумай, я не трус. Это не трусость. Просто… не могу решиться… Знаю, что ее там нет… Но… Не могу…       — Пошли, — Миша поднял его с лавочки и повел в подъезд. — Все равно тебе придется сделать это. Рано или поздно. Сделаем это вместе.       — Ты не обязан, Майк.       — Обязан, — твердо отрезал Миша. — Я останусь с тобой сегодня. На всю ночь. Если потребуется, и на весь следующий день. На неделю. Месяц. Пока тебе не станет лучше. На улице спать я тебе не позволю.       Они прошли в темный коридор, не включая свет, на ощупь пробрались в зал, и Максим задержался на пороге, зажмурившись и отвернувшись. Где-то здесь он пытался привести мать в чувство, и сейчас воспоминания нещадно набросились на бедного парня со всех сторон. Миша прижал его к себе, провел в спальню и прикрыл за ними дверь.       — Вот и все. Не так и страшно, правда? — он заботливо снял с него куртку, усадил на кровать и присел у ног.       — Спасибо, — парень с благодарностью во взгляде смотрел, как тот стаскивает с него кроссовки и укладывает в постель.       — Не за что, Макс.       Миша накрыл его одеялом и пересел на стул.       — Ты же не будешь спать на стуле? — вдруг отозвался Максим из темноты.       — Я не буду спать вообще, — Миша попытался удобнее устроиться, но получилось неубедительно.       — Иди сюда, — парень зашелестел одеялом, освобождая пространство.       Миша свел брови:       — К тебе? — он усмехнулся. — Ты меня однажды грубо спихнул с кровати. Это было весьма невежливо с твоей стороны.       — Знаю, — парень тоже усмехнулся. — Теперь не спихну, при условии, что ты никому не расскажешь, что мы лежали вместе в одной кровати. Это не тот вид плохой репутации, который мне нужен. Ложись.       Миша с тяжелым вздохом переместился на расправленную постель: Максим набросил ему на плечи край одеяла, повернулся к нему спиной, а потом вдруг схватил его за руку и настойчиво потянул ее на себя, заставив Мишу поневоле прижаться к его спине.       — Так ты не упадешь, когда заснешь, я буду держать тебя, — пояснил Максим. — Все-таки кровать не предназначена для двоих. Да и мне так будет спокойнее. Если я буду знать, что ты рядом, я точно смогу хоть немного отдохнуть.       Миша крепче прижался к теплой спине друга и обнял его одной рукой: раз сам позволил, значит, не испытает по этому поводу особых неудобств, а для него — это лишний повод побыть чуточку ближе к лучшему другу. В этой квартире никто не узнает про их тайное уединение, поэтому здесь можно не прятать истинные чувства и желания. И Максим не прятал, дав ясно понять, что это объятие ему сейчас жизненно необходимо. Для Миши этого было вполне достаточно, чтобы беспрекословно исполнить желание парня.       Потом были скромные похороны, на которых присутствовали четверо: Максим, Миша и его родители. Миша хотел спросить про Катю, но вовремя передумал: раз они скрывают отношения от посторонних, возможно, парень не хочет, чтобы она тут находилась. Возможно, Максим не хочет, чтобы она видела его слабым. Причин для ее отсутствия было много, но самому Мише, как ни странно, было бы намного спокойнее, если бы девушка все же присутствовала здесь: она могла бы держать за руку расстроенного парня, пока он проходит через это ужасное испытание. Мише же приходилось стоять в стороне: он молча разглядывал мрачную обстановку серого осеннего кладбища, молча наблюдал, как Максим тихо плачет, бросая горсть земли на гроб матери. Парень держался до конца: он неотрывно смотрел, как опускают гроб, как закапывают яму, устанавливают памятник, кладут венки. И в эти минуты он снова стал тем сильным и храбрым Максимом, которого знал все эти годы Миша. В мокрых, покрасневших от холодного ветра и слез глазах стоял дикий ужас от потери единственного члена семьи, но эту боль он мужественно терпел.       Мама накрыла на стол в зале, отец откупорил бутылку коньяка и разлил по рюмкам:       — Вы как знаете, — вздохнул он, — а мне нужно выпить.       Миша мгновенно отодвинул стопку подальше от Максима, прекрасно зная, что парень не любит алкоголь.       — Макс не пьет.       Отец перевел озадаченный взгляд на друга своего сына, и Максим снисходительно улыбнулся, возвращая рюмку назад:       — Я выпью с вами, — он перевел взгляд на удивленного друга, — ничего со мной не сделается от пары стопок.       Он взял рюмку в руки, с интересом изучил, как пьют старшие, и опрокинул содержимое себе в рот. Миша обеспокоенно прикусил губу, видя, как тот поморщился с непривычки, изо всех сил пытаясь не закашляться.       — Поддержи друга, — отец кивнул на его рюмку, и Миша с тяжелым вздохом опустошил ее, тут же осознав, почему Максиму так тяжко: напиток обжег горло, из глаз с непривычки проступили слезы.       — Мощно, — просипел он. Отец хмыкнул и налил им еще по одной.       Какое-то время они ужинали молча, деликатно стуча вилками по тарелкам и не поднимая глаз. Родители протянули руку помощи Максиму с помощью финансовых средств и решения всех проблем в связи со смертью матери, Миша помог справиться неизменным присутствием ежесекундно. Казалось, слова больше не нужны. Каждый принес свои соболезнования, как умел.       — Она забеременела от женатого мужчины, — вдруг пробормотал Максим, смотря в пол. Взгляд был спокойный и внимательный, от выпитого коньяка слегка заплетался язык, но парень продолжал говорить без остановки. — То, что он женат, она узнала слишком поздно. Она только окончила институт, еще даже работу не успела найти, а тут вдруг на горизонте появляется мужчина, солидный красивый состоятельный, везет ее в кафе на собственной машине, угощает коктейлями, говорит комплименты. Мама… она ведь красивая была… — парень достал из кармана пиджака старое потертое фото и положил на стол: с черно-белого снимка улыбалась худенькая блондинка в летнем платье в горошек. — Я не знал ее такой, но именно такой хочу помнить. Когда она призналась тому мужчине, что беременна, он пропал. Зато тут же объявилась его жена и стала сворачивать кровь молодой девушке. Маму все осуждали, считая, что она влезла в чужую семью, чтобы разбить. Ей пришлось переехать после родов. Вместе с бабушкой. Мне было два года, я не помню всего этого. Мне казалось, мы жили в нашей нынешней квартире всегда. И бабушку смутно помню: она умерла, когда мне стукнуло пять. Кажется, тогда мама начала пропадать сутками: не ночевать дома, приходить пьяной. Одно счастье — она никогда не пила при мне, — парень тяжело вздохнул. — Она столько раз рассказывала о своей несчастной судьбе. После литра водки у нее развязывался язык. Какое-то время мне было интересно, кто мой отец, почему он нас бросил, где он сейчас. Но позже мама стала сбиваться в историях, каждый раз она придумывала что-то новое или действительно верила в то, что все произошло именно так. Никто уже этого не узнает. И мне больше не хотелось ее слушать. Она ругалась, обижалась и обзывала меня черствым. Иногда жаловалась, что вся ее жизнь полетела под откос из-за меня. Я психовал, убегал из дома, пропадал на сутки, а когда возвращался, она в слезах просила прощения за свои грубые слова. Если в тот момент у нас были деньги, мы шли в магазин, покупали продукты и вместе готовили обед. В такие дни я ее особенно любил: она становилась обычной мамой обычного ребенка. Но такие дни были редкими. Порой мне казалось, что их и вовсе не было, что они просто приснились тому измученному парню, который просто желает иметь полноценную семью. Как у всех, — он поднял на родителей Миши печальный взгляд и пробормотал. — Я очень благодарен вам за все, что вы сделали для меня. Я знаю, что в трезвом состоянии точно такого бы не сказал, и вы, скорее всего, подумали бы, что я нелюдимый и бессовестный, но на самом деле я просто… очень сильно вас стесняюсь. Потому что вы первые взрослые на моей памяти, которые от меня не отвернулись. Не отвернулись от моей мамы. А еще… я… очень вас боюсь… Потому что для Миши вы являетесь авторитетом, и одно ваше слово — и я его больше не увижу. А мне очень нужно было и нужно сейчас, чтобы Миша оставался моим другом. У меня должен быть хотя бы один стимул двигаться дальше… Жить дальше…       Мама пересела со стула на диван, ближе к расстроенному парню, и осторожно прижала его голову к плечу:       — Тебе не нужно нас бояться. Миша всегда будет твоим другом. Мы не собираемся рушить вашу дружбу. Об этом можешь не беспокоиться, — она отстранилась и кивнула Мише. — Пора отдыхать. Максим, оставайся у нас сегодня.       Пока Миша с отцом прибрали со стола столовые приборы и остатки блюд, мама уложила парня прямо на диване и накрыла пледом. Максим что-то бормотал, засыпая, а потом затих, тяжело дыша во сне. Когда родители закрылись в спальне, Миша присел у дивана на пол и обнял колени. Успокоительное действие коньяка все еще продолжалось, слегка кружилась голова, на душе стало немного легче, вот только уходить в спальню не хотелось. Максим никогда раньше не оставался у него с ночевкой. Не было надобности: даже если они засиживались допоздна за компьютером, Максим все равно прощался с другом и убегал домой.       — Опять будешь сторожить мой сон? — тихий вздох за спиной.       — Просто посижу тут, — отозвался Миша, не оборачиваясь. «Я очень скучал по тебе. Мне тебя не хватает. Не хватает нашего частого общения. Поэтому я сижу здесь и слушаю твое дыхание», — скорее вот так нужно было ответить. Честно, правдиво и искренне. Но разве можно говорить подобные слова лучшему другу?       Теплая рука сжала его плечо.       — Хорошо, что ты у меня есть, Майк.       Миша накрыл ладонь Максима своей:       — Да, это действительно хорошо.       За спиной послышался грустный смешок:       — Зазнайка!       — Балбес…