В активном поиске не себя

      Потолок еще некоторое время вращался, а потом встал на место: Миша проморгался, жмурясь, и приподнял голову, оглядевшись по сторонам, а потом тихо простонал и уронил голову обратно на подушку. «Боже!» Ему не приснилось: он на самом деле у Максима дома. А это значит…       — Боже! — на этот раз он сказал это вслух и потер глаза пальцами, прислушиваясь. В квартире было тихо, но в данные минуты тишина действовала на парня чересчур устрашающе и угнетающе. «Мне придется поглядеть ему в глаза». Если бы у Максима не было решеток на окнах, которые парень поставил после одного ограбления несколько лет назад, Миша сбежал бы к себе домой тотчас же — прямо через окно. Отключил телефон, заперся на семь замков и спрятался под одеялом к чертям собачьим. Ему было стыдно. «Ты-то нажрался и без особого труда вывалил на него всю эту бесполезную информацию, а он-то наверняка в шоке думал об этом всю ночь и пытался выкрутиться из неловкой ситуации». Миша спустил ноги на пол и медленно пригладил лохматую шевелюру. Что ж, наломал дров, надо пройти этот путь до конца. За окном все еще было темно, на кухне горел свет, и Миша смиренно направился туда, словно на эшафот. Максим сидел за кухонным столом, в футболке и штанах, в которых встретил его этой ночью. Перед ним стояла ваза с печеньем и конфетами. Он осторожно пил горячий кофе и лениво ковырял печенье пальцами одной руки. Задумчивый, как всегда привлекательный, такой близкий и такой далекий одновременно. Завидев на пороге скромного Мишу, он ласково улыбнулся и спросил:       — Выспался? Как себя чувствуешь?       Миша опустил кроткий взгляд:       — Ненамного лучше, чем вчера, — он вздохнул и все же осторожно посмотрел на спокойного друга. — Макс, позволь мне уйти. Мне ужасно стыдно за свои слова… Если еще ничего не потеряно, давай просто забудем обо всем…       — Ты сказал, что даже наутро не передумаешь, это правда? — Пытливый гипнотический взгляд лучшего друга заставил его покраснеть.       — Макс, — он почти взмолился. — Не надо, прошу тебя…       — Скажи мне прямо сейчас! Я действительно нужен тебе настолько, насколько ты это обрисовал? Все, что ты говорил, это правда?       Ноги снова стали подкашиваться, сердце заколотилось, дыхание сбилось. «Ну зачем ты это делаешь, Макс?»       — Я говорил правду, — выдохнул он, наконец.       — Тогда мы сейчас обсудим это. Но прежде я кое-что сделаю, чтобы твои скрипящие шестеренки в голове встали на место и не мешали мне говорить, — Максим поднялся из-за стола, направившись к перепуганному парню на пороге кухни.       — Да, — с неизбежностью пробормотал Миша, — врезать мне надо было еще вчера. Это нормальная реакция.       Максим вдруг так расслабленно рассмеялся, что Миша недоверчиво покосился на него, растерявшись. «Почему он смеется?»       — Балбес ты, Майк!       Это была последняя реплика перед тем, как хрупкий мир перевернулся с ног на голову. Рука Максима привлекла его ближе за пояс, вторая нырнула под затылок. Какие-то доли секунд, но Мише не составило труда понять, точнее, вспомнить, что последует за такими знакомыми телодвижениями: он успел подарить улыбчивому другу обескураженный взгляд прежде, чем губы Максима коснулись его губ. Так же мягко и ласково, как и двенадцать лет назад. Только без тех несуразных «раз, два, три». Настойчиво и уверенно, они дарили ему в данные секунды то же самое сладкое наслаждение, что и по юности. Миша задержал дыхание, а потом обхватил лицо парня ладонями и прижался к нему ближе, а Максим стиснул его в руках так крепко, что не осталось никаких сомнений: этот невероятный человек никогда не отпустит его от себя. Уж теперь — точно никогда.       Губы Максима соскользнули по щеке к уху, и тихий раздраженный шепот заставил протрезветь окончательно:       — Господи, Майк, что… ты… пил вчера???       Парень быстро отвернулся, запоздало зажав рот ладонью. «Черт! От меня, наверное, перегаром несет за версту».       — Прости… — буркнул он сквозь пальцы и поднял на друга виноватый взгляд. Прищуренные озорные карие глаза строго рассматривали его, а потом Максим схватил его за руку и отвел в ванную.       — Вот новая зубная щетка, вон там зубная паста. Вот тебе полотенце, домашняя одежда и тапочки. Приведи себя в порядок в душе и возвращайся на кухню, — на пороге он задержался, обернулся на парня и укоризненно покачал головой. — Знаешь, Майк. Только мой лучший друг мог прийти ко мне признаваться в любви в пьяном состоянии, напрочь забыв о том, как сильно я ненавижу алкоголиков. И посреди ночи, зная, что мне нужно как следует выспаться после перелета. Ты — сама забота и неадекватность, — он задорно усмехнулся и прикрыл за собой дверь, оставив друга наедине с самим собой. Миша взглянул на свое отражение в зеркале: блестящие глаза, удивленные, но счастливые, на губах легкая тень улыбки. Еще вчера он понятия не имел, что будет с его жизнью после незапланированного признания, а сейчас он даже успел подзабыть противное гнетущее чувство потерянности и страха. Он еще не знал, что с ним будет, но жизнь точно уготовила иной путь, по которому ему, возможно, захочется пойти. Он постоял под горячим душем, переоделся в домашнюю одежду Максима, тщательно почистил зубы, чтобы больше не дышать на друга перегаром и, готовый вступить в новую жизнь, вернулся на кухню. Максим как раз варил кофе у плиты: несмотря на то, что у него имелась многофункциональная кофемашина, которую он купил еще тогда, когда с ним жила Катя, сам он любил кофе из турки. С корицей или шоколадом или любыми другими специями, экспериментируя, оставаясь довольным или наоборот. Он обернулся и кивнул на стул:       — Садись. Я бы покормил тебя, но у меня холодильник пустой. Не против позавтракать только кофе?       — Не против, — Миша устроился за столом и добавил, — к тому же вряд ли мой бедный желудок способен переварить что-то после вчерашних вливаний.       Максим поставил перед ним кружку с дымящимся кофе, налил кофе себе и сел за стол. Пододвинув вазу с конфетами и печеньем сидящему напротив парню, он улыбнулся ему:       — Это все, чем я могу тебя сейчас порадовать, — а потом тяжело вздохнул. — Я не спал всю ночь. Сложную задачку ты мне задал вчера, когда пришел с таким трактатом посреди ночи.       — Представляю, — Миша серьезно изучал пар, исходящий от кружки. — Наладить то, что я с таким дебилизмом разрушил. Сохранить наши дружеские отношения…       — Дружеские? — переспросил Максим, приподняв брови, и помотал головой. — Тут ты ошибся. Думаешь, несколько минут назад я поцеловал тебя, чтобы «по-дружески» успокоить? — он задорно ухмыльнулся и кивнул парню на кружку. — Выпей кофе, Майк. Ты, кажется, еще не сообразил, на что подписался, когда признался мне во всем, — он сам отпил кофе и произнес. — В какой-то степени ты прав. Я думал над тем, как сохранить наши отношения. Твой приход был неожиданным для меня, ведь то же самое я хотел тебе сказать сегодня, если мы увидимся.       Миша удивленно уставился на него: «Да не может быть!»       — Не буду тянуть кота за хвост, — Максим заметил его замешательство и продолжил. — Я вернулся не просто так, Майк. По той же причине я и уехал полгода назад. Из-за тебя. Со мной творилось все то же, что ты вчера описал о себе. Только безостановочно. Без перерыва на семью и ребенка, как у тебя. Наш первый поцелуй повлиял и на меня. Очень сильно повлиял. Уже в первый вечер, сразу же после того, как я поцеловал тебя, я почувствовал, что зря отпустил тебя к Вере, а потом подумал, что ничего страшного не случится. Ну погуляешь с девчонкой месяц-другой, опыта наберешься, а я тем временем разберусь с самим собой и решу, как поступить с тобой. С нами обоими. Но в итоге случается незапланированная беременность Веры, и все мои грандиозные планы, решения, мечты летят в тартарары. Когда ты пришел ко мне с ошеломительной новостью о будущем ребенке, я сорвался на тебя очень даже искренне. Не знаю, почему ты уже тогда не догадался, что со мной происходит. Я почти с головой себя выдал: кричал на тебя, ругая за неосмотрительность, потому что эта беременность все испортила для меня на тот момент. На твоем месте я бы спросил, почему меня это до такой степени раздражает и какое мое дело, но с другой стороны, тебя можно понять: у тебя голова была забита поиском решения проблемы. Не хватало еще в придачу меня с чувствами и отношениями. С тех самых пор я для себя четко уяснил: ты мне не принадлежишь и никогда уже принадлежать не будешь. Я старался отвлечься на посторонние предметы: смена интерьера в квартире, ремонт, покупка мебели. На других людей — сначала Катю, потом на всех тех женщин, которые у меня были после нее. Заполнить все свободное время бесконечными проектами, лишь бы лишний раз не думать о тебе и не встречаться с тобой. Я видел, насколько сильно ты был несчастлив с Верой. Тут даже твои яростные споры и искренние улыбки не смогли бы переубедить меня. Я был в твердой уверенности, что с ней тебе плохо. Ваш брак спасала только Алиса. Каждый раз, когда ты делился со мной семейными проблемами, ты почти развязывал мне руки: это были те немногочисленные мгновения, когда я мог переступить черту. Но не делал этого. Я тебя слишком уважал и не собирался рушить семью. Но мой звонок Вере из Питера… — Максим вздохнул. — Я понял, что вы больше не вместе, и сорвался, бросил все, Майк, потому что боялся опоздать. Мне там было очень хорошо. В Питере. Я смог развеяться, отдохнуть от собственных непонятных сложных желаний. Работа, о которой я мечтал, — разнообразная, многогранная, увлекательные проекты, замечательный коллектив. Красивый исторический город, в котором, я в это безоговорочно верил, у меня могло бы что-то получиться. И тут я теряю связь с тобой, узнаю намеками, что с Верой ты больше не живешь. Я как последний романтик бросил всю эту сказку и ринулся обратно в неизвестный омут с головой, не зная, что меня ждет, без гарантий и обещаний. Уже в самолете я подумал, что вернуться никогда не поздно. Если ты меня не примешь таким, какой я на самом деле, — Максим пожал плечами и грустно усмехнулся, — я улечу обратно. Опыт побега у меня уже имелся, но следующий побег, возможно, был бы окончательным. Я слишком долго был один. И мне это надоело, а тут вдруг такой немыслимый шанс переиграть сценарий жизни. Без жертв. Я не мог упустить редкую возможность заполучить тебя, наконец. И вдруг, — он тихо рассмеялся, — ночью ты врываешься ко мне, пьяный, расстроенный, такой грозный и потерянный одновременно, и начинаешь говорить мой персональный, заученный до головной боли монолог. Я не мог поверить. Слушал тебя и не верил. Ты меня опередил с признанием, но меня настораживало твое состояние — мне ли не знать, что может наговорить пьяный отчаявшийся одинокий человек. Я всю ночь не спал, выпил, наверное, литра два кофе, чтобы успокоиться и подумать над тем, как поступить, когда ты проспишься. От того, что ты сказал бы этим утром, зависело, что скажу тебе я, — Максим помолчал, сделав глоток кофе.       — То есть… если бы я соврал, что наговорил глупостей, ты бы не стал признаваться мне, что чувствуешь ко мне то же самое? — Миша в ужасе почувствовал, как волосы зашевелились на затылке. Максим кивнул:       — Не стал бы. И уехал бы навсегда, Майк. И мы бы потеряли друг друга из-за глупой недоговоренности и страха доверить самое сокровенное. Каждый божий день я надеялся, что когда-нибудь выдастся шанс окончательно раскрыть перед тобой свою душу, и если бы ты меня не принял или отказался нести ответственность, которая теперь лежит на наших плечах, это бы убило меня, Майк. Я даже сейчас боюсь, что ты успеешь передумать и изменить свое решение. Лично для меня уже нет дороги назад, — он серьезно взглянул на Мишу и снова уткнулся в свою кружку.       — Вчера я пришел к тебе без всякой надежды, — пробормотал Миша. — Я пришел, как человек, которому все равно, что с ним будет после всего сказанного. Как человек, которому просто надо выговориться. Я… понятия не имею, что хотел этим сказать.       Максим понимающе покивал головой и тепло улыбнулся ему:       — Потому что ты пришел к лучшему другу, не зная, что лучший друг сам уже готов взорваться от признания. У тебя не было времени удивиться тому, как все удачно складывается для тебя, и подумать над этой ситуацией, а вот у меня этого времени было предостаточно, — он многозначительно ухмыльнулся и добавил, — и я знаю, чего жду от своего признания, Майк. Уж я-то прекрасно знаю, что предлагаю тебе.       Он поднялся со стула, взял парня за руку и повел за собой. В спальню. Миша тяжело сглотнул, в напряжении косясь на расправленную постель, к которой они приближались с каждой секундой. Возможно, Максиму будет легко побороть собственное волнение, ведь он давно уже хотел перейти черту, мечтая об этом дне с девятнадцати лет, но…       — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — вдруг проговорил Максим и настойчиво обнял его, заглянув в испуганные глаза. — «Все слишком быстро. Надо все обсудить. Взвесить за и против. Обдумать». Не о чем тут думать, Майк, уж поверь мне, — он ласково провел пальцами по щеке парня и улыбнулся. — Хватит тянуть. Мы и так опоздали с этим на кучу лет. Я лишь хочу, чтобы ты доверился мне окончательно и бесповоротно. Потому что я хочу сделать то же самое — довериться тебе.       Максим потянулся к его губам, и время вдруг остановилось в этой комнате, как когда-то давно. За окном все еще было темно, весь дом спал. Когда начался их затяжной глубокий поцелуй, Миша не мог вспомнить да и не старался: очнулся лишь тогда, когда сам жадно поцеловал раскрытые губы лучшего друга, обхватив его лицо ладонями, поразившись собственному напору и смелости. Они все еще стояли перед кроватью, кружась вокруг своей оси и неуклюже стаскивая с себя футболки. Они прижимались теплой кожей груди друг к другу, не выпуская из крепких объятий. Возбуждение накатывало мощными волнами, туманя рассудок и заставляя хотеть большего. Одних только поцелуев стало не хватать, но Миша продолжал ласково поглаживать затылок парня ладонью, чувствуя, как Максим поддается его ласкам, подставляя для настойчивых губ шею, плечи, грудь — такой ручной, такой распаленный. Другой Максим. Таким Мише еще никогда не приходилось его видеть. Наконец, Максим ловко развернул его спиной к кровати и вдруг толкнул. Миша приземлился на одеяло и вскинул на парня удивленный взгляд от неожиданности, но Максим тут же накрыл его своим телом, обдав его сосредоточенным жарким взглядом, скользнул по его паху рукой и расплылся в довольной улыбке. Подарив ему жадный поцелуй, он медленно спустился губами по подбородку сначала на грудь, потом на живот. Его невесомые поцелуи уверенно проложили дорожку к низу живота, руки потянули резинку штанов вниз, и Миша не выдержал:       — Макс! — он нервно поддел его под руки и вернул обратно в свое объятие. Черт, не готов он еще к такому. Совершенно не готов. Его даже трясло немного — от адреналина, страсти, испуга, вожделения. Максим безмолвно поцеловал его губы и посмотрел на него так обжигающе, так гипнотически самоуверенно, что Миша с неизбежностью понял: парень уже распланировал весь их секс и сейчас решительно следовал незатейливому сценарию. Либо сейчас, либо минутой позже, но в итоге он вытряхнет его из тесных штанов, которые уже давно начали жать. И он это сделал: снова спустился дорожкой поцелуев по груди вниз, стянул с него штаны вместе с нижним бельем и устроился между ног. Невыносимо нежно и так непринужденно, он водил губами по его твердой плоти, словно делал это с ним каждую ночь, а Миша не сдерживался в насыщенных эмоциях и глубоких стонах. Это было так потрясающе приятно, так желанно. Абсолютно все, что между ними происходило сейчас, вводило его тело и разум в состояние сладчайшего экстаза. Максим был прав: нечего тут думать, это просто надо было сделать, чтобы понять, как же им обоим этого не хватало. Чтобы перестать метаться, чтобы, наконец, понять самих себя. Чтобы окончательно осознать, стать любовниками — это тот самый правильный выход из темного тоннеля потерянности, сотканного из их общего прошлого. Все эти годы судьба неотвратимо вела их к этому моменту, когда они смогут откинуть свои сомнения и примут друг друга в объятия. Объятия не двух лучших друзей, а двух влюбленных людей, которым тяжело быть врозь, словно двум половинкам единого целого, раскиданного по разным концам белого света. Руки Максима медленно поглаживали горячие бедра, нежные губы неотрывно ласкали его, и Миша инстинктивно двигался навстречу этим губам, которые дарили ему в эти секунды неописуемое наслаждение. Возбуждение было таким сильным, что Миша каждый раз сдерживал себя, боясь, что собственным оргазмом до безумия напугает парня. Вот только удовольствие с каждой секундой становилось все насыщеннее, и в какой-то момент Миша больше не смог сдержаться. Перед широко распахнутыми глазами все потемнело от мощного острого оргазма, он отчаянно ловил воздух открытым ртом, стараясь не захлебнуться от нахлынувшей волны блаженства. Какие-то секунды он не чувствовал рядом с собой парня, но потом… Максим действовал решительно и быстро: еще мгновение назад его не было рядом, а сейчас он оказался вокруг него и… внутри него. Миша вцепился в его плечи дрожащими пальцами и в замешательстве отвернулся, жмурясь и стараясь привыкнуть к незнакомым ощущениям и не потерять самообладание. Это было неожиданно, чересчур неожиданно… Вот что Максим имел в виду под доверием. Что ж, после всего, что с ними обоими произойдет сегодня, пути назад точно больше нет. «По крайней мере, для меня все кристально ясно. Я привязан к тебе, Макс. Я пойду на все, лишь бы тебе было со мной хорошо». Он чувствовал в себе его возбуждение, он ощущал в себе его яркий оргазм, с наслаждением и некоторым смущением слушая, как парень тяжело дышит ему в ухо, продолжая изредка постанывать. Наконец, Максим оторвался от него и откатился в сторону, тщетно пытаясь отдышаться:       — Как же давно у меня этого не было! — выдавил он из себя, облизнув сухие губы, и рассмеялся. — Ты в курсе, как ты попал, Майк? Я от тебя сегодня так быстро не отстану.       Он лежал на спине, совершенно не скрывая собственного обнаженного тела, а Миша не смог так легко демонстрировать самого себя и перевернулся на живот, ненавязчиво рассматривая стройное тело лежащего рядом парня — широкие плечи, узкие бедра.       — Изучаешь меня? — карие глаза хитро прищурились. Миша запоздало отвернулся:       — Прости. Пытаюсь привыкнуть к тебе, — он прикусил губы и осторожно проговорил. — Знаешь, ты показался мне чересчур опытным в этом… деле…       — На что ты намекаешь? — парень насупил брови. — Ты у меня первый мужчина, если ты об этом.       Миша бросил на него недоверчивый взгляд:       — Серьезно?       Максим помолчал, над чем-то раздумывая, а потом вдруг улыбнулся ему привычной озорной улыбкой:       — Ладно. Выдам тебе свой секрет, — он перевернулся на бок, чтобы было легче разговаривать. — Пока ты спал, я штудировал интернет. Смотрел, как это делается, изучал. Пара роликов и — вот результат. С тобой мне не хотелось идти на ощупь, как с Катей. Я должен был сделать все правильно: раскрепостить тебя, расслабить, довести до наивысшей точки наслаждения. Никаких осечек. Промах я себе бы ни за что не простил.       — Надо же, — поразился Миша. — Я тоже однажды решил ознакомиться с подобным материалом, но мне хватило пяти минут, чтобы понять, что мне это не по нраву.       Максим нахмурился и даже подался назад:       — Хочешь сказать, что тебе не понравилось то, что между нами произошло? — выдохнул он разочарованно.       — В том-то и дело, Макс, что понравилось, — Миша оглянулся на растерянного парня и ласково улыбнулся ему, чтобы тот перестал переживать. — С тобой время пролетело незаметно. Поверь, если бы мне было неприятно, я бы не стал ждать окончания. Знаешь, — он вздохнул, — я не могу причислить себя… к геям. Потому что, говоря своими словами, я — гей только с тобой. Я точно знаю, что никому не смогу настолько откровенно довериться. Никто другой не сможет вызвать во мне такого сильного отклика в душе.       — Тем лучше для меня. Не будет причин и поводов тебя ревновать, — Максим заговорщически подмигнул ему. — Я понимаю, о чем ты говоришь. У меня так же. Даже забавно, — усмехнулся он, — насколько же мы с тобой одинаково чувствуем. Наверное, потому что давно знакомы и слишком хорошо знаем подноготную друг друга.       — Почему ты был… — Миша не знал, как сформулировать вопрос, и просто выпалил, — сверху?       — Серьезно? — непринужденно рассмеялся Максим. — Тебя это заботит? Хорошо, — он согласно кивнул, — я могу сказать тебе как минимум три причины. Первая — я дерзкий, резвый и наглый, и ты это всегда знал. Вторая — я был чересчур возбужден, чтобы думать о том, как на тебя это повлияет. И третья, на мой взгляд, самая очевидная причина — я всегда пользуюсь презервативом. В отличие от некоторых.       — Ах ты… — Миша даже дышать перестал от такого бессовестного заявления: надо же, без зазрения совести напомнил парню о его давешнем промахе. Он даже соответствующих слов не смог подобрать в ответ: просто от переизбытка эмоций небольно укусил смеющегося парня за плечо. — Между прочим, я не барышня. И уж точно от тебя не забеременею…       Он запоздало запнулся, только сейчас сообразив, что ляпнул: очередной раз напомнил о бесплодии Максима. «Вот же болван!»       — Макс! Прости, я не то имел в виду…       — Я знаю, что ты имел в виду, расслабься, — спокойно улыбнулся ему Максим, снова прилег на спину и сладко потянулся. Простота, с которой он сейчас общался с Мишей, сводила на нет любое напряжение между ними.       — Ты меня совершенно не стесняешься, — покачал головой Миша. Это было так удивительно: Максим без стыда позволял разглядывать свое тело сквозь сумрак раннего утра. Он придвинулся ближе, подмял под себя парня и посмотрел ему в глаза проницательным спокойным взглядом.       — Потому что я ждал всего этого долгое время, Майк. Мне некогда стесняться. Я наслаждаюсь тобой, а все остальное неважно. Мне не важно, что о нас подумают, не важно, что, возможно, на улице на нас будут показывать пальцем и обзывать соответствующим плохим словом. Важно сейчас то, что ты лежишь рядом со мной и готов идти вместе со мной по сложному неизвестному пути, — он заботливо провел пальцами по его щеке. — Думаешь, я не понимаю, почему тебя так сильно смущает то, что мы стали любовниками? У меня нет багажа за спиной, я извечно вольная птица, а у тебя есть. Целых три. Во-первых, мать. Тебе необходимо ее одобрение, но даже я знаю, что ты его не получишь. Ей всегда нравилось понимание того, что сын женат, пристроен в жизни, имеет ребенка. Думаю, она даже не знает или не хочет знать, что ваш брак с Верой, прости за грубость, давно трещал по швам, и вместе вас держала только Алиса. Кстати, во-вторых, это Алиса. Ты до безумия любишь дочь. Она всегда была твоей отдушиной, причиной, по которой ты не бросал семейные раздоры на самотек и решал их, скрипя зубами. Ты не хотел разочаровать любимую дочь, как отец. Ты хотел стать для нее ориентиром, как когда-то для тебя был ориентиром твой отец. Тебе нужна была тогда и нужна сейчас ее неподдельная всепоглощающая любовь. Смею тебя заверить, поддержку от нее ты всегда получишь. Не нужно быть проницательным, чтобы понять, что ты для нее — больший авторитет, чем мать. И теперь, в-третьих, Вера. Уж и не знаю, почему тебе так сильно не дает покоя ее мнение, особенно после того, как она первая разрушила ваш брак и пошла на попятную. Возможно, ты переживаешь о том, что она подумает о тебе, узнав, что ты теперь предпочитаешь мужчину…       — Нет, — помотал головой Миша и грустно улыбнулся. — Выяснится не тот факт, что я предпочитаю мужчину, а то, что я предпочитаю тебя. Она всегда намекала мне на это, словно говоря: «Вот увидишь, я буду права!» Она замечала мое особое к тебе отношение. Понятия не имею, как она догадалась, но впервые она обратила внимание на мои странные чувства к тебе после той ссоры в парке. И была права, что я позвоню тебе первый, несмотря на тот факт, что этому поспособствовала Алиса. Она лишь стала хорошим поводом, чтобы снова услышать твой голос и встретиться с тобой.       — Как же хорошо наконец-то говорить с тобой о том, что раньше было под запретом.       Они снова долгое время обменивались страстными поцелуями, без намека на продолжение, но разве им требовалось слишком много времени, чтобы распалиться? Миша снова насладился невероятными оральными ласками парня и, едва успев отдышаться после полученного удовольствия, тихо пробормотал:       — Кажется, не зря я таскал тебе чупа-чупсы по детству…       Выражение лица у Максима было до безумия растерянное, Миша не выдержал и рассмеялся, и только тогда недоуменный парень понял, что это была бессовестная шутка в его сторону.       — Ах ты паразит!!! — якобы озлобленно процедил он, нервно срывая зубами обертку от презерватива. — Сейчас ты перестанешь смеяться! — он грубо перевернул все еще хохочущего парня на живот, вошел резким движением и обхватил его запястья, прижав парня к простыни своим телом. С Максимом все приобретало иной вид: близость могла стать как серьезным мероприятием, так и игривым. Он ничего не требовал и не ждал в ответ, просто наслаждался их уединением прохладным осенним утром и согревал в своих жадных жарких объятиях.       — Ты не против, если я все-таки немного вздремну? — сонно выдохнул он, прижавшись к плечу Миши и прикрыв веки, — вымотал ты меня. Кажется, еще один заход я не выдержу. По-свински усну на тебе и буду нагло храпеть.       Миша нарочито оскорбленно усмехнулся: «Можно подумать, я заставляю тебя заниматься со мной сексом!»       — Спи, — он ласково чмокнул его в макушку и по-свойски прижал к себе, накрыв обоих одеялом.       — Не уходи никуда, ладно? — он бросил на него серьезный предупреждающий взгляд. — Не хочу снова проснуться в пустой квартире. Дождись, пока я проснусь, хорошо? Или разбуди меня перед уходом. Только не исчезай без предупреждения.       В такие минуты он казался чересчур ранимым и уязвимым.       — Хорошо, не уйду.       Максим заснул почти сразу, как только согрелся в объятиях: его горячее дыхание обжигало кожу плеча, он прижимался к груди и крепко спал. Несмотря на два литра кофе, про которые он говорил этим утром. Расслабленный, спокойный, такой родной. Миша ласково поглаживал его сильную руку, перекинутую через грудь, и смотрел в потолок. Спать ему не хотелось: он просто лежал и наслаждался тишиной и их уединением. Все вокруг казалось завершенным, идеальным, таким, каким и должно было быть. Чувство, когда все встало на свои места. «Пусть мне пока непривычно быть так близко с этим человеком, но это в сто раз уютнее, чем не быть с ним совсем».       За шторами стало светать, когда Миша аккуратно высвободился из капкана рук спящего Максима и вылез из-под нагретого одеяла. Он неторопливо надевал на себя домашнюю одежду парня, которую тот дал ему в душе, и с нежностью смотрел на умиротворенное лицо спящего Максима. Это чувство ему было незнакомо. Все, что он ощущал сейчас, было ему незнакомо. Он никогда не смотрел так на Веру, он еще никогда не испытывал такого мощного прилива нежности к другому человеку. Максиму же не составило труда пробудить в нем другого человека: тонко чувствующего, воодушевленного и жизнерадостного. Одним словом, влюбленного. Во весь окружающий мир, в жизнь и, главное, в человека, который спит сейчас под нагретым одеялом.       Миша посидел в одиночестве на кухне, допив остывший кофе, и, наконец, организм запросил порцию настоящего «топлива». Он со вздохом взглянул на часы: прошло только полтора часа, как Максим уснул. Будить его не хотелось. Миша переоделся в свою одежду, которая осталась в ванной, взял ключи от квартиры с тумбочки в коридоре и закрыл за собой дверь: авось, Максим не заметит, что он уходил. По крайней мере, он будет стараться вернуться быстрее.       Прогрев машину, он вырулил на трассу и поехал в сторону ближайшего супермаркета, поймав себя на мысли, что безумно хотел бы прокатиться до магазина с нынешним любовником. Чтобы окончательно почувствовать, что теперь они вместе: тщательно выбирают продукты, обсуждают, что будет на ужин, или чья очередь готовить. Мыть посуду. Выносить мусор. Миша улыбнулся странным нелепым мыслям, понимая, что он правда хочет всего этого. Ему нужно это. Нужно пережить все это с Максимом. Но больше всего на свете Миша хотел, чтобы Максим пережил это с ним: почувствовал, что такое быть вместе, что значит быть семьей. Чтобы парень навсегда забыл об одиночестве.       В квартире все еще было тихо, когда он ввалился в коридор с двумя переполненными пакетами как готовой еды, так и продуктов, полуфабрикатов, консервов, чтобы забить пустой холодильник. Осторожно заглянув в спальню, он хотел было уйти, удостоверившись, что Максим все еще в постели, но парень вдруг обернулся на него и сощурился:       — И как это понимать, обманщик?       Миша недоуменно нахмурился, подошел к кровати и присел рядом на постель:       — Ты о чем?       — А о чем я тебя просил?       Миша виновато поджал губы и примирительно улыбнулся:       — Ты так сладко спал… Не хотелось будить тебя по такому пустяку, как поход в магазин, — он склонился к его насупленным бровям и ласково чмокнул парня в переносицу. — Не злись. Я, между прочим, еды привез, еще теплой, вкусной, — он покивал головой, как будто уговаривая парня простить за недостойный поступок. — Пойдем завтракать?       Максим все еще хмурился, но из постели все же выбрался, натянул на себя штаны и обернулся на парня, который все еще сидел на краю постели и ждал его грозного вердикта.       — Знаешь, почему я попросил тебя не уходить? — сказал он, серьезно глядя в его глаза. — Будешь смеяться, но я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Как в какой-нибудь плохой мелодраме. Собьет машина, кирпич на голову упадет или… просто какой-нибудь отморозок захочет обокрасть тебя в проулке…       Миша от неожиданности задержал дыхание, почему-то вспомнив тот несчастный случай в проулке двенадцать лет назад, когда они шли вдвоем после покупки в ювелирном магазине.       — В тот раз ты не кольца защищал. Ты не хотел, чтобы те воришки добрались до меня.       — Само собой, Майк! — поморщился Максим. — Думаешь, я не знал их мерзкие подходы? Сам таким же мог стать… если бы в нужное время не встретил тебя. Но и к кольцам я их не хотел допустить. На те деньги, за которые ты их купил, Майк, я мог спокойно жить месяц. Чтобы заработать на них, мне пришлось бы хорошенько попотеть, а эти козлы хотели получить все даром и играючи. Да я просто взбесился тогда, а ты чуть все не испортил и полез в нашу кутерьму. Я бы все равно не позволил им добраться до тебя. С кольцами или без. Проще умереть…       — Вот именно, — Миша поднялся и подошел к нему. — «Проще умереть». В этом весь ты. Ты хоть понимаешь теперь, через что я прошел, пока ехал с тобой в машине скорой помощи? Ты мог погибнуть там, прямо у меня на руках. Я бы не пережил этого, — он помотал головой, глядя в глаза молчаливого парня. — Прости, что ушел, не предупредив тебя, — вздохнул он. — Но видимо, это должно было случиться, чтобы ты смог встать на мое место. Теперь мы квиты, но давай не будем больше играть своими жизнями. Оба. Я здесь. Рядом с тобой. В полном порядке. А завтрак скоро остынет…       Максим расслабленно улыбнулся, подарил ему ласковый поцелуй и кивнул головой:       — Хорошо, пойдем, позавтракаем. Точнее, уже пообедаем, как я понимаю. Только сначала я приму душ, а ты пока можешь накрыть на стол.       Миша разгрузил пакеты, заполнив холодильник, расставил купленные готовые блюда на столе, поставил приборы на двоих, в это время раздался звонок в дверь. Парень растерянно замер, а потом подлетел к ванной и, предварительно постучав, приоткрыл дверь:       — Макс! Кто-то позвонил в дверь. Ты кого-то ждешь?       — Нет, — отозвался тот из-за занавески. — Это, скорее всего, бабушка-соседка: услышала душ и решила поинтересоваться, я ли это. Я ей с сантехникой помогал разобраться в свое время. Видимо, хочет порадоваться, что я снова под боком. Открой ей, скажи, что я зайду в гости, как освобожусь.       Миша тихонько посмеялся, вспомнив, какими только полезными талантами не обладает его любимый, подошел к двери и открыл ее. Он был готов, к чему угодно, но точно не к этому.       — Вы теперь вместе?! — на пороге стояла Алиса. Запыхавшаяся, растерянная, смущенная.       — Что? — пробормотал Миша в шоке, не поверив собственным ушам, застыв, словно каменное изваяние, и даже не удосужившись впустить дочь внутрь.       — Ты и дядя Максим. Вы теперь вместе? — повторила девочка. — Вы ведь давно любите друг друга, да? Папа, не молчи! Просто скажи, да или нет!       «Господи, как она догадалась-то? Сказать? Вот так с ходу?! — судорожно соображал тот. — Скажу, «нет», все равно ведь узнает. Скажу, «да»… Черт! Она мала еще знать такое!!!»       — Да или нет, папа?!       — Да, — выдохнул он в итоге. Алиса вдруг зажмурилась, тяжело выдохнув, а потом открыла глаза и озорно улыбнулась:       — Я всегда это чувствовала, — она вдруг перешагнула через порог и обняла сконфуженного Мишу.       — Кто там был, Майк? — из ванной вышел Максим, остановился, глядя на их обнимающуюся пару, и приподнял брови. — Ух ты! Какая неожиданность!       Алиса непринужденно стянула с себя пальтишко и отдала в руки все еще оцепеневшему папе:       — Я так рада, что ты вернулся, дядя Максим. Вы ведь не станете меня выгонять? Я теперь ваша гостья.       — Конечно, нет, — Максим вел девочку на кухню и вопросительно смотрел на Мишу, тот повесил пальто дочери на вешалку и безмолвно последовал за ними. Когда они уже уселись за стол и разложили блюда по тарелкам, Алиса вдруг проговорила, глядя на Максима:       — Я приехала к папе в гости, но его дома не было. Я знала, что найду его здесь. Еще пока ты был в Петербурге, папа почти каждый вечер проводил в твоей квартире, дядя Максим.       Миша почувствовал, как стремительно краснеет: как же легко ребенок выдал тот факт, насколько сильно он скучал по Максиму все шесть месяцев. Максим какое-то время не знал, как реагировать на данную реплику, а потом спохватился:       — Алиса, твой папа просто пришел навестить меня утром. Мы же друзья с ним.       — Он ведь ночевал с тобой! — вдруг произнесла она недоверчиво.       Максим оглянулся на молчаливого парня, но, не получив никакой поддержки, принялся отрицать:       — Нет, Алиса. Папа не ночевал…       — Она все знает, Макс, — не выдержал Миша и обреченно посмотрел на удивленного парня.       — Это когда же… — не договорил тот в шоке.       — В коридоре. Это был ее первый вопрос.       — Я так рада! — улыбалась девочка. — Папа был грустный все время, а теперь точно перестанет грустить. При тебе, дядя Максим, он всегда счастливый. У него даже глаза улыбаются, когда он смотрит на тебя.       — Алиса! — нахмурился Миша, теряя самообладание. — Я сказал тебе об этом, потому что ты застала меня врасплох! И вообще… ты откуда знаешь… про… про… — он запнулся не в силах произнести это слово.       — Про геев? — непринужденно подсказала дочь.       — Все, — Миша нервно бросил вилку на тарелку и судорожно задышал. — Я так не могу! Ну-ка быстро говори, кто тебе про это рассказал???       Алиса испуганно соскочила со стула и подбежала к Максиму, спрятавшись за его спиной и вцепившись в руку парня:       — Дядя Максим, почему папа ругается?       Максим вдруг рассмеялся и ласково прижал девочку к своему плечу:       — Он не ругается. Мне самому интересно, в кого ты такая сообразительная и осведомленная. Кто тебе рассказал?       — Да все про это знают, — буркнула Алиса. — Мы с подругой в Интернете читали про геев. В фильмах про них показывают, по телевизору — тоже. А еще они в нашем доме живут: я видела, что в одной квартире живут два дяди. И дядя Витя постоянно отзывается о них плохим словом.       — Дядя Витя? — переспросил Максим.       — Это муж Веры, новый муж, — пояснил Миша и осторожно посмотрел на дочь. — Так ты не против того, что я и дядя Максим будем жить вместе?       — Нет, — ответила девочка. — Мне не нравится новый дом, где я живу, а здесь мне нравится, потому что здесь есть вы. Два моих любимых папы.       Миша тяжело вздохнул, не зная, что на это ответить.       — «Багаж за спиной», — вдруг тепло улыбнулся ему Максим, — помнишь, о чем мы говорили? Ты хотел получить поддержку от дочери, ты ее получил. Я предупреждал, что это будет легко. Алиса, ты же очень сильно любишь папу, верно? — девочка покивала в ответ. — Тогда обними папу так, чтобы у него даже сомнений в этом не было.       Алиса подбежала к озадаченному отцу и прижалась в его груди, а Миша крепко обнял ее и бросил на Максима благодарный взгляд — «Спасибо». Тот только усмехнулся и снова уткнулся в свою тарелку, давая тем самым понять, что вопрос исчерпан.       Алиса без умолку протрещала весь обед с Максимом, не дав бедному парню поесть, как следует: сначала расспросила о незнакомом городе, в котором он прожил, а потом рассказала о достижениях в танцах и учебе. Дочь осталась довольна проведенным временем, деловито махнула им на прощание рукой и побежала в гости к подружкам, которые остались у нее в соседнем дворе. Миша закрыл за ней дверь, обернулся на Максима и оперся на дверь спиной:       — Это было нелегко, — вздохнул он.       — Не выдумывай, — Максим подошел ближе и привлек его к себе. — Алиса — само очарование. Вся в папу! — усмехнулся он, а Миша только крепче прижался к парню и положил голову ему на плечо, прикрыв веки. Всего несколько секунд, и ему стало легче. Присутствие этого человека так близко наводило покой в смятенной душе. Практически мгновенно. Максим ласково провел ладонью по его затылку и коснулся губами открытой шеи. Наверное, просто хотел успокоить и отстраниться, но непринужденное прикосновение подействовало, словно искра. «Господи, как же он влияет на меня!» — с этой мыслью Миша прижался к его губам, целуя с такой страстью, чтобы у Максима даже сомнений не возникло, чего он хочет в данный момент. На ходу стаскивая одежду и не переставая целоваться, они переместились в спальню, уже порядком раздетые, устроились на кровати, и Максим снова захотел сначала разобраться с удовольствием Миши.       — Нет! — Миша уверенно не выпускал парня из своих объятий. — Сначала ты!       — Ну окей, — без вопросов согласился тот, открыл ящик тумбочки и вытащил на свет последний пакетик. Зажав его между пальцами, он укоризненно посмотрел в глаза уже порядком распаленного парня. — Я так полагаю, ты не купил нам резинок, когда был в супермаркете.       — Черт… — протянул Миша и зажмурился.       — «Черт»! — покивал головой Максим. — Придется мне об этом заботиться.       — Тебе можно не заботиться об этом. Я тебе доверяю, Макс.       — Зато я себе не доверяю, — строго вскинул бровь парень. — У тебя была одна Вера, а у меня… Бог знает сколько женщин… Все, хватит болтать, переворачивайся на живот, мне так удобнее.       Они оба были возбуждены до предела: Максим недолго двигался за его спиной, не забывая ласкать его рукой, и Мише хватило всего нескольких минут. Незабываемые ощущения, которые каждый раз дарил ему нежный и настойчивый Максим, вводили его в состояние эйфории.       — Черт! — Максим не мог отдышаться. — Что это было вообще?       — Ты о чем? — Мише тоже не хватало воздуха.       — Там, в коридоре… Ты на меня в буквальном смысле набросился…       — Ты поцеловал меня в шею. Вот результат.       Максим приподнял голову, пытаясь заглянуть ему в лицо:       — Серьезно? Я ведь без намека это сделал.       — Зато мое тело реагирует с намеком.       — Надо же, — Максим прижался к его спине, повторив изгибы его тела. — Значит, тебя это больше не стесняет.       — Больше нет.       — И тот факт, что я постоянно овладеваю тобой…       — Тоже нет.       — Ты ведь знаешь, если ты захочешь поменяться местами, я всегда пойду тебе навстречу.       — Знаю, — Миша обернулся и посмотрел ему в глаза. — Но вряд ли мне это будет необходимо. Главное, чтобы тебе было достаточно того, что я делаю для тебя.       — Ну, в конце концов, мы всегда и все можем обсудить друг с другом. Не хочу, чтобы между нами были недомолвки и невысказанные страхи.       — Скажи, — Миша собрался с духом, — я, правда, устраиваю тебя во всем?       Максим долгое время смотрел в его глаза, словно стараясь найти подвох в каверзном вопросе, а потом тяжело вздохнул:       — Ты сравниваешь. Вот этого я и боялся. Майк, не надо равнять наши отношения и твои отношения с Верой. У нас с тобой все иначе. У нас с тобой будет лучше. Уже то, что мы искренне хотим быть вместе, ставит наше с тобой общение особняком, — Максим вдруг прижал его к своей груди и проговорил. — Я очень сильно люблю тебя, Майк. Не подумай, что во мне говорят эндорфины. Ты тот самый человек, с которым мне безумно уютно и хорошо.       Миша крепче сжал его в своих руках, боясь произнести ответные слова любви. Столько раз он говорил их Вере, что разочаровался в их глубоком смысле. Максим же сказал это настолько чистосердечно, что поверить в его признание не составило труда.       — Мне нужно съездить по делам, — Максим отстранился от него, тем самым дав понять, что ответного признания он и не ждет. По крайней мере, прямо сейчас. Или просто дает время подумать и решить, когда лучше для Миши это сделать. Это слегка разгрузило воспаленный мозг.       — Тебя свозить? — Миша хотел было подняться с постели, но тот помотал головой.       — Это рядом. Я сбегаю и вернусь, — он обернулся на Мишу и озорно прищурился. — Ты ведь переедешь ко мне?       — Думаю, да, — кивнул Миша. — Но только при одном условии.       — Это еще что за новости? — нахмурился Максим от неожиданности. — Какие еще условия?       Миша указал пальцем на окно, Максим оглянулся, какое-то время смотрел на указанный объект, а потом вдруг расслабленно рассмеялся:       — А, ты про это. Первый этаж? Плотные шторы? — предложил он. Миша отрицательно помотал головой. — Жалюзи?       — Уже лучше, — улыбнулся Миша. — Мы здесь как на ладони.       — Согласен. Еще пожелания?       — Больше никаких, — пожал плечами Миша.       — Значит, в ближайшее время займусь этим вопросом, а пока обойдемся теми шторами, что есть.       Каждый взял по связке ключей, и они разбежались по своим делам. Миша направился домой — переодеться и взять с собой несколько комплектов одежды для начала. Дверь оказалась закрыта изнутри. «Неужели мама наконец-то вернулась?» — обрадовался Миша и позвонил. Вопреки его ожиданиям, дверь открыла Вера.       — Какая неожиданность! — пробормотал Миша вместо приветствия и прошел в коридор.       — Хотела забрать детские вещи, которые остались здесь. Скоро пригодятся, — ответила Вера и вернулась в спальню. Миша последовал за ней, хотя безумно не хотелось собирать собственные вещи при ней. Он вынул из шкафа спортивную сумку и принялся медленно складывать в нее футболки, нижнее белье, джинсы. Вера украдкой следила за его действиями, но потом человеческое любопытство одержало над ней верх:       — Ты переезжаешь?       Миша молча кивнул головой, аккуратно складывая рубашки в сумку.       — К Максиму?       Он снова кивнул, стараясь не встречаться с женщиной взглядом.       — У меня смутное ощущение, что я всегда знала про вас, — нервно усмехнулась она. — Он всегда был у тебя на первом месте. Постоянно мельтешил перед глазами, привлекал к себе внимание…       — Вера! Перестань! — не сдержался Миша и метнул на нее суровый взгляд. Женщина отвернулась от него, скрыв раздраженное выражение лица:       — Ты все это время не любил меня, а значит, обманывал!       — В браке я всегда был верен тебе. Ты же нашла мне замену еще до того, как мы развелись, — парировал парень.       — Потому что я чувствовала, что тебе все равно, что я тебе не нужна. Ты постоянно был в мыслях с Максимом, но только не со мной.       — Потому что у нас с ним это началось еще до свадьбы с тобой.       — Хочешь сказать, это я влезла между вами? Я виновата, что ты был такой несчастный со мной?       — Вера! Зачем ты затеяла этот разговор? К чему все эти слова? — Миша с неизбежностью ощутил, как возвращается в ужасное прошлое, когда они ссорились по поводу и без него. — Разве ты сейчас не счастлива? Да, я любил его. Да, я тянулся к нему. Постоянно. Но при всем при этом я был всегда рядом с тобой! Сейчас ты выбрала себе мужчину, которого любишь! Должно быть, ты счастлива с новым мужем. Почему со мной не может быть того же? Почему тебя так сильно раздражает тот факт, что и я теперь нашел свое место?       — Да потому что мой бывший муж оказался геем! Вот почему!!!       Миша тяжело вздохнул, застегнул сумку и пробормотал:       — Я уверен, ты переживешь этот печальный факт.       Внутри все дрожало, как обычно после ссор с бывшей женой. На мгновение ему показалось, что сказки с Максимом длиною в сутки у него и вовсе не было, что она ему приснилась. Он стоял перед дверью в подъезд любимого человека и боялся не обнаружить ключи. «Все, Миша. Успокойся! Макс был прав, перестань каждый раз возвращаться в прошлое! Сейчас все будет иначе», — он все же вынул ключи из кармана и вернулся домой. Домой — это слово немного ослабило неприятное напряжение после встречи с бывшей женой. Квартира Максима — его нынешний дом. Надолго. Точнее навсегда.       Он мыл посуду, когда вернулся Максим — как всегда бодрый и привлекательный.       — Вижу, ты принес вещи, — он прошел на кухню и тепло улыбнулся ему. — А чего так мало? Я думал, тут будет весь коридор забит.       — Не смог много собрать. Вера была дома, — отозвался Миша, продолжая мыть посуду. Максим, судя по всему, почувствовал его раздражение и убитое настроение.       — Я так понимаю, вы пообщались.       — Пообщались, если это можно так назвать, — со вздохом кивнул парень.       — И она знает про нас.       — Знает, — снова кивнул Миша. — И искренне считает, что я ее обманывал все годы. Искренне верит, что за это я должен страдать до конца своей жизни.       — Глупости какие, — хмыкнул Максим и прижался к его спине. — Забудь, что она наговорила, — шепнул он ему в ухо. — Забудь об этой женщине, Майк, — он вздохнул и развернул его к себе лицом. — Так, снимай перчатки, выключай воду. Хотел дождаться вечера, но ты не оставляешь мне выбора. Я просто обязан исправить твое упавшее настроение. Не позволю тебе грустить на моей территории.       Он привел его в зал, усадил на диван и сам устроился рядом. Из кармана его джинсов появилась синяя бархатная коробочка. Миша тяжело сглотнул и в замешательстве заморгал, глядя то на Максима, то на коробочку: «Боже! Это то, о чем я думаю?!» Максим безмолвно вскрыл коробочку, вынул кольцо, взял ладонь парня и надел украшение на безымянный палец.       — Надо же! Кажется, подошло, — удовлетворенно проговорил он, как ни в чем не бывало, разглядывая его запястье. — Не жмет?       Миша потерял дар речи, в смущении рассматривая узорчатое золотое кольцо на пальце. «Что это значит, Макс?» — хотелось спросить у этого удивительного парня.       — Это мой подарок тебе в знак того, что ты теперь мой. Возможно, эта вещица, которая будет постоянно с тобой, заставит тебя воспринимать все происходящее с нами за реальность. Мне кажется, ты немного запутался. В прошлом, настоящем, возможном будущем. Хочу, чтобы ты знал, любое переживание, которое ты испытываешь, любую твою боль я буду делить вместе с тобой. Я безумно хочу, чтобы ты перестал сомневаться в правильности своих действий. Наших действий. Настало долгожданное время, когда мы оба можем пожить в собственное удовольствие. Ты сам вчера признался, если бы тебе все это было не по нраву, ты бы не стал ждать и отказался бы в тот же миг. Нужно признать, что мы устраиваем друг друга. Нам хорошо вместе. Разве нет?       Миша поднял на него теплый благодарный взгляд:       — Конечно, ты прав. Как всегда, черт возьми, — рассмеялся он расслабленно. — Вот только это нечестно, — он бросил хмурый взгляд на ладони парня. — У тебя нет кольца.       — Это всего лишь красивый атрибут, — отмахнулся Максим и улыбнулся. — Я и без кольца знаю, как ты ко мне относишься.       — Это не просто красивый атрибут, — Миша показал ему свою ладонь, — это значит, что красавчик, сидящий напротив тебя, занят. Хочешь ходить в холостяках? — прищурился он. — Ну уж нет! Не хочу, чтобы тебя рассматривали как потенциального ухажера и любовника. Между прочим, ты теперь тоже занят. Одевайся, пошли в ювелирный. Будем выбирать тебе кольцо.       — Боже, когда ты так командуешь, я начинаю дрожать, — томно протянул Максим и весело рассмеялся.       Выбор кольца в ювелирном магазине — это было еще более волнующее событие, чем если бы они просто съездили в супермаркет за продуктами, как об этом мечтал Миша еще утром. Максим совершенно не смущался примерять то одно, то другое кольцо, забавно дурачился у зеркала, чем веселил восхищенных молодых продавщиц, а Миша только с ласковой улыбкой комментировал каждый его образ, не забыв напомнить ему, как юный Максим смущался, когда они были здесь двенадцать лет назад и выбирали кольца на свадьбу Миши.       — Так и знал, что вспомнишь, — укоризненно взглянул на него Максим и прищурился. — Ну так какое мне выбрать? — парень поиграл пальцами в лучах яркого света.       — Я хочу, чтобы это был твой выбор.       — Значит, это, — он указал на то кольцо, которое было на его пальце в данный момент — из желтого золота со вставками белого.       — Отличный выбор, — кивнул головой Миша. — Солидно выглядит. По-мужски.       — Окей, — он обернулся на продавщицу, — мы выбрали.       Перед тем, как поехать на кладбище, они заехали в цветочный магазин и купили два букета — для матери Максима и для отца Миши. Сначала они посетили могилу мамы Максима. Миша здесь не был со дня похорон. Многое изменилось: на деньги, которые одолжили родители Миши, Максим купил самый дешевый памятник, но позже, когда начал зарабатывать хорошие деньги — он поставил гранитный памятник, металлическую оградку и небольшой столик, где можно присесть и помянуть. Парень приезжал на кладбище два раза в год — по осени и по весне, прибирался, чистил землю от листвы и мусора, менял старый букет на новый, протирал запыленную фотографию. Об этом Миша знал со слов лучшего друга, сам он никогда не участвовал в этих поездках, да и Максим всегда делал это внезапно, а потом ставил друга перед фактом, что он снова был на кладбище. Несмотря на то, что постоянное пьянство матери принесло ему столько горя и проблем по детству, он не таил обиды, и сейчас, когда они очистили могилу от высохших сорняков и старой пожухлой листвы, парень присел у памятника и ласково погладил фотографию, с которой ему улыбалась молодая красивая женщина в платье в горошек.       — Мама! Привет! Как у тебя дела? У меня — впервые в жизни все замечательно, как никогда раньше. Я пришел тебя навестить с лучшим другом. Я не успел вас познакомить, не хотел, если честно. Но в настоящий момент просто обязан, потому что мы с ним теперь больше, чем просто друзья…       Миша стоял в стороне, но ненароком слышал его теплые тихие слова. Либо Максим всегда общался с матерью вслух, либо на самом деле хотел, чтобы Миша слышал его исповедь. Для парня было волнующим событием — быть участником всех сторон жизни сильного, смелого, красивого и такого притягательного человека, как Максим. Он бы не смог передать словами, как он был благодарен ему за все, что тот успел сделать для него за такой короткий промежуток времени.       — Вот и все. Пойдем, навестим твоего отца.       Мише все еще было больно видеть знакомую могилу: прошло несколько месяцев, и он надеялся, что боль от потери утихла, но нет… Он стоял в стороне, пока Максим заботливо ставил букет в вазу, и с трудом сдерживал слезы. В отличие от Максима он рассказал обо всем отцу мысленно: «Папа, мы с Максом вместе теперь. По-настоящему вместе. Только не осуждай меня за мой выбор. Я знаю, вы с мамой хотели для меня не такой судьбы, но так, как хотели вы, у меня совсем не вышло. А с Максом мне хорошо. Очень хорошо, пап».       — Я рад, что ты согласился съездить со мной, — проговорил Максим уже в машине, — рад, что ты сводил меня к твоему отцу.       — Я тоже рад, что ты был рядом в этот раз. Без тебя на похоронах мне было очень тяжело.       — Представляю, — печально вздохнул парень, но тут же взял себя в руки и непринужденно улыбнулся. — Куда теперь?       — В выходные я обычно привожу матери на дачу продукты и вещи. К тому же, с ней мне бы тоже хотелось все прояснить.       Максим помолчал, а потом оглянулся на него:       — Поедем вдвоем?       Миша бросил на парня быстрый взгляд:       — Ты не хочешь?       — Нет, я хочу, — он снова вздохнул, глядя в окно, — просто боюсь немного. Подозреваю, что твоя мама не примет наши отношения с такой же беззаботностью, как твоя дочь.       — Вот поэтому я хочу, чтобы ты был рядом, Макс. Можешь молчать, ничего не говорить, просто будь рядом, ладно?       — Ладно, — тепло улыбнулся тот.       Они посетили супермаркет, накупив различных продуктов, и поехали на дачу. Чтобы разрядить напряженную обстановку и патологическую тишину в салоне автомобиля, Максим принялся рассказывать смешные казусы из жизни в Петербурге: как учился ездить на метро и разбираться в станциях и ветках, как впервые в жизни посетил театр, картинную галерею, чтобы окунуться в культурную жизнь северной столицы. Миша расслабился после его забавных историй и на какое-то время действительно позабыл, для чего едет на встречу к матери. Уже у ворот дачи они весело задирались друг до друга, пихаясь плечами и весело смеясь, пока несли пакеты из магазина в своих руках. Мама, безусловно, была шокирована их приездом: в тот момент она стояла за столом в дворике и нарезала овощи для салата. День выдался солнечным, хоть и прохладным: вполне можно было пообедать на свежем воздухе, что, по всей видимости, она и планировала сделать. На ней было теплое короткое пальто, джинсы и берет.       — Мама, привет, — Миша постарался вести себя непринужденно и легко, как будто впереди его не ждет серьезный разговор. — Мы привезли тебе продуктов. Ты все еще не планируешь перебраться домой?       — Нет, — она отложила в сторону нож, вытерла руки полотенцем, не переставая зондировать Максима внимательным взглядом. — Ты вернулся?       — Да, — кивнул парень. — Добрый день, Виктория Владимировна! Вы как всегда прекрасно выглядите.       Уголки ее губ лишь на долю секунды подернулись благодарной улыбкой, словно из вежливости, затем она перевела озадаченный взгляд на сына и тихо произнесла:       — Миша, можно с тобой поговорить?       — Да, я за этим и приехал.       — Максим, — она холодно посмотрела на него, — посиди здесь, пожалуйста.       — Хорошо, — он послушно присел за стол, провожая их беспокойным взглядом, пока Миша вместе с мамой шли в коттедж. «Я бы хотел, чтобы он присутствовал при нашей непростой беседе», — вздохнул парень, но просьба матери все испортила.       — Вы с ним вместе теперь? — сразу в лоб спросила женщина, едва они успели зайти внутрь теплого, нагретого камином зала. Мише снова пришлось непроизвольно удивиться: неужели всем настолько заметны их трепетные отношения друг к другу?       — Да. Мы приехали, чтобы сообщить тебе об этом.       Она нервозно выдохнула, медленно присев за стол и бросила на парня тревожный горестный взгляд.       — Миша, это ведь не шутки…       — Вот именно. Не шутки, — подтвердил кивком парень. — Поэтому мы и здесь.       — Сообщить мне эту нелепую новость?       — Получить твое одобрение, мама.       Она помотала головой и вскинула на него прищуренный взгляд:       — Одобрение на то, чтобы ты испортил себе жизнь? Одобрение на то, чтобы мой сын стал посмешищем в глазах его дочери?       — Она приняла наши отношения. Алиса рада за нас.       — Господи, ты ей сказал об этом?! — в шоке выдохнула она. — Она же ребенок, Миша!!!       — Она вынудила меня признаться и осталась довольна полученным ответом.       — Она не ведает, чему радуется! — женщина прикрыла лицо ладонями, а потом провела пальцами по глазам и сделала глубокий вдох. — Я знала, что ваше общение не доведет до добра. Я чувствовала незримую угрозу от него, видела, как ты прикипел к нему всей душой, и надеялась, что никто из вас не осмелится оступиться. Перейти черту. Ты всегда бежал к нему. По любому поводу. Когда тебе хорошо и когда плохо. Эта… патологическая близость не сделала вам обоим чести. Сначала я боялась, что он наставит тебя на неправильный путь озорника или двоечника, а потом… — она испытующе посмотрела на сына. — Что-то произошло между вами, ведь так? Давно. По университету. Ты изменился именно тогда. Я не спрашивала ни о чем, все искренне надеялась, что мне показалось, но между вами появилась какая-то слишком… интимная связь. Как только ты женился, я успокоилась на этот счет, но все еще чувствовала странную притягивающую вас друг к другу силу. Потом он уехал в Петербург, и я смогла вздохнуть спокойно. А сейчас… Ведь не зря же он вернулся, когда ты развелся. Может быть, я старая глупая женщина, но я знаю все эти манипуляции. Все это складывается в некрасивую порочащую вас картину.       — Мама, я первый перешел эту чертову черту! — не выдержал Миша. — Не успел он приехать, как я ворвался к нему домой с признанием! Ты права, это началось у нас обоих еще в университете. Ты права, он приехал для того, чтобы мы, наконец, смогли быть вместе. Знаешь, если бы Макс был таким подонком, каким ты его считаешь, он бы давно разрушил мою семью и завладел бы моим вниманием, но он держался до последнего. И в Питер он уехал только из-за того, что боялся не сдержаться и ненароком все испортить. Он вернулся тогда, когда я развелся, чтобы не сделать никому больно. Мама, — он взял ее за руку, — я ведь счастлив с ним. Ты же этого всегда хотела — чтобы твой сын был счастлив.       Она задержала взгляд на его руке:       — Это обручальное кольцо? От него?       — Да.       Женщина убрала его руку от себя и зажмурилась:       — Боже, вы просто заигрались. Вы как потерявшиеся дети. Это неправильно, Миша! Как ты не понимаешь! Ты только представь, какие поползут слухи по району…       — Да плевать мне на слухи! — взмахнул ладонями парень и негодующе прорычал. — Мама! Мне нужно лишь твое одобрение! Ничье больше!!! И Максу, как ни странно, оно тоже нужно. Наверняка, он весь издергался там, пока мы тут с тобой препираемся.       — Зачем вам одобрение с моей стороны? Все равно ведь, даже если его не получите, вы не прекратите, так?       — Нет, не прекратим, но мы оба будем спокойны и перестанем переживать по этому поводу.       — Нет, — она мотнула головой, глядя в окно, — я не могу, Миша. Не такой участи я тебе желала. Я не вижу вас вместе. Даже представить не могу. Это противоестественно. Настоящий абсурд. Ты запутался. Помешался от потери Веры, отца, а Максим этим воспользовался.       — Может быть, ты выслушаешь его точку зрения на этот счет?       — Нет. Я не готова его слушать. И видеть.       Миша тяжело выдохнул и покивал головой:       — Ладно. По крайней мере, я попытался. Моя совесть чиста. Я переехал к Максиму, поэтому наша квартира пустует. Советую тебе вернуться: скоро совсем похолодает. Я беспокоюсь о твоем здоровье, — он направился на выход, а потом задержался и обернулся на мать. — Если надумаешь, приходи к нам в гости. Мы оба будем рады увидеть тебя.       Максим спокойно рассматривал ухоженные клумбы с осенними цветами, которые распространяли вокруг едва уловимый аромат, напоминающий о прошедшем лете. Миша присел рядом с ним и тоже посмотрел на цветы.       — Как все прошло? — поинтересовался парень, не глядя на него.       — Не совсем так, как я на это рассчитывал, — ответил Миша, а потом тяжело сглотнул и покивал головой. — В чем-то мама права. Мы с тобой нестандартная пара: проявить нежность друг к другу на людях нам, увы, не удастся. К тому же, как бы мы с тобой ни были осторожны, осуждение со стороны людей — коллег, друзей, тех же соседей — неизбежно. Сумеем ли мы все это выдержать, зная, что осуждение отразится не только на нас, но и на наших близких? На моей маме, на Алисе. Я не могу не думать об этом. Я должен беречь их от всех горестей и бед, — он взглянул на Максима, который к тому времени совсем поник — бедный парень смотрел в землю стеклянным взглядом, из грустных карих глаз вот-вот могли брызнуть слезы. Он нервно теребил манжет своего пальто, не в силах остановиться. На пальце, в лучах яркого октябрьского солнца, сверкало обручальное кольцо. «Это ведь я его купил, сознательно надел тебе его на палец. Я выбрал тебя!» Миша прижался к его руке и уткнулся подбородком ему в плечо. — Но я ни за что на свете, ни за какие проклятия мира, не откажусь от счастья быть с тобой, Макс.       Парень вдруг нервно выдохнул, зажмурившись на секунду, и бросил быстрый укоризненный взгляд на улыбающегося парня:       — Черт, Майк! Неужели так уж необходимо было делать такое долгое страшное вступление?! Я чуть… с ума не сошел, пока ты был в доме, и едва не помешался от ужаса, что ты можешь бросить меня после всех этих вступительных слов!!!       — Испугался? — рассмеялся Миша, продолжая всматриваться в любимые глаза. — Неужели ты реально боялся, что я тебя брошу?       — Родители всегда были твоим авторитетом. Конечно, я боялся, — нахмурился парень.       — Я не могу от тебя отказаться. Я только-только начал приходить в себя после твоего приезда. Наконец-то смог высвободить свои чувства по отношению к тебе. Не хочу отказываться от всего этого. Мне все еще мало тебя. Я до сих пор не пресытился.       Довольный его словами Максим расслабленно улыбнулся, снова переключив внимание на яркие цветы, а Мише не хотелось отрывать взгляда от его горделивого величественного профиля. Хотелось отпечатать в памяти его взгляд и улыбку, чтобы они ему снились каждую ночь, чтобы даже во сне он не смог расстаться с любимым желанным человеком, которого так крепко держит сейчас в своих руках.       — Я люблю тебя, Макс.       Слова легко слетели с губ, но то, что испуганный Миша ощутил в тот момент в своей смятенной душе, не было похоже ни на что до этого. Вихрь, ураган, настоящий взрыв эмоций! Несчастное сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым и частым. Совсем другой смысл, совсем другое значение и совсем другие чувства, когда говоришь слова любви действительно любимому человеку. Единожды испытав на себе яркое чудесное ощущение после признания, больше никогда и ни с чем его не спутаешь. Максим с лукавой улыбкой оглянулся на него и усмехнулся:       — Я думал, никогда не услышу от тебя эти слова. Долго же ты меня мурыжил. Целых три дня. Я тоже люблю тебя, засранец, но ты и так об этом знаешь, — весело посмеялся задиристый парень, а потом задержался жадным взглядом на его губах и произнес. — Я бы с удовольствием сейчас поцеловал тебя. Ты даже представить себе не можешь, как сильно мне этого хочется.       — Целуй, — ответил Миша.       Глаза Максима недоверчиво прищурились.       — Я затылком чую, как твоя мама сверлит нас суровым взглядом. Может быть, не стоит испытывать ее терпение?       — Она должна понять, что мы серьезны в своих намерениях. Если это поможет ей осознать, что мы на самом деле влюблены и счастливы друг с другом, то целуй.       — Я же так и сделаю…       — Слова-слова, — нарочито разочарованно протянул Миша. Максим усмехнулся и вдруг склонился к его губам. Мягко, ласково и тепло. Миша притянул его к себе ближе, прикасаясь ладонью к его прохладной от ветра щеке. «Я правда люблю тебя. Очень сильно, безумно. Так, как никого еще не любил».       — Здорово целоваться с человеком, которого сам этому научил, — произнес Максим и заговорщически подмигнул. — Ты делаешь это так, как мне нравится. Двойное удовольствие. Страшно подумать, что ничего бы этого не было, если бы я не решился вернуться обратно.       — Ничего бы этого не было, если бы я не приперся к тебе посреди ночи пьяный, — парировал Миша.       — Если бы я не поцеловал тебя у себя в спальне.       — Если бы я не пришел к тебе за советом из-за Веры.       — Если бы я не согласился дружить с тобой по детству.       — Если бы я не дал тебе свой тетрис.       Лицо Максима стало почти багровым — так натужно он пытался придумать очередную причину, а потом негодующе прорычал и рассмеялся:       — Черт! И ведь не поспоришь!       Миша только победно улыбнулся в ответ.       Всю рабочую неделю Максим просидел дома, решив устроить себе небольшой отпуск, но потом не выдержал и принялся просматривать объявления по работе.       — Трудоголика во мне уже не убить, — грустно вздыхал он, — привык всю свою сознательную жизнь быть в напряжении и при деле.       Однажды вечером Миша принес два джойстика, подключил компьютер к широкой плазме в зале Максима и установил несколько игр. Максим вышел из душа, вытирая полотенцем мокрые волосы, и озадаченно уставился на счастливого Мишу.       — Я тут решил вспомнить старые добрые времена, — пояснил парень. — Тетрис — это уже прошлый век, а вот Мортал Комбат тогда и сейчас популярен как всегда. Ну так что? Сыграем раунд-другой? Может, даже сможешь меня победить.       Затеять все это можно было просто ради того, чтобы снова увидеть этот манящий азартный блеск в карих глазах Максима. Он надменно откинул полотенце в сторону и уселся рядом, взяв один джойстик в руки.       — Победить? Тебя? Это ж надо такое ляпнуть! — ухмыльнулся он и фыркнул. — Ты что, уже забыл, как я играл в тетрис? Готовься к поражению, малыш. Хотел сначала поужинать, но в воспитательных целях придется проучить тебя парой битв. Миша задорно рассмеялся, заметив, как парень рядом оживился, нетерпеливо кусая губы и комментируя каждый удар на экране: он радовался как ребенок, когда побеждал, даже не догадываясь, что Миша бесстыдно поддается ему.       — Майк! Если не начнешь играть в полную силу, я тебя отшлепаю, как непослушного любовника, — наконец, не выдержал он.       — Я и так играю в полную силу! — возмутился Миша, пряча хитрый взгляд.       — Я что, по-твоему, не вижу, как ты вяло жмешь кнопки? Я тебе сейчас устрою «фаталити» в реальной жизни, если будешь мне поддаваться. Мне, знаешь ли, тоже хочется проиграть пару раз. Для поддержания азарта.       Максим все еще продолжал давить на кнопки, когда Миша медленно прижался к его руке и мягко обхватил губами мочку его уха.       — Майк… Ты играешь или нет? — тихо шепнул парень, выпуская из рук джойстик.       — Может, ты сегодня действительно проиграешь мне разок-другой?       — О чем ты?       Именно сейчас Миша чувствовал, как безумно сильно хочет завладеть телом своего любовника. Максим не сразу понял, чего от него хочет настойчивый и возбужденный Миша, но потом, когда Миша повторно опрокинул парня на обе лопатки, не позволяя собой овладеть, тот окончательно расслабился под его руками, отвечая на поцелуи и ласково поглаживая его спину горячими ладонями. Он тихо постанывал ему в ухо, жмурясь с непривычки от странных незнакомых ощущений и крепко сжимая в крепком объятии, а Миша жадно впивался губами в его кожу за ухом, стараясь держать себя в руках и не причинять парню лишнего дискомфорта. «Я люблю тебя», — шептал он ему в ухо и сразу же замечал, как действуют его слова на лежащего под ним смущенного парня: Максим переставал жмуриться от непривычной боли, расслаблялся в его руках и становился раскрепощенным, отвечал ему на поцелуи, сжимал его ягодицы дрожащими пальцами и запрокидывал голову, кусая губы и постанывая. Это было начало чего-то нового. Миша наблюдал его экстаз от происходящего, чувствовал собственное возбуждение, и это ни на что не было похоже. Так самозабвенно он ни разу не занимался сексом. Овладеть телом любимого для него было равноценно тому, чтобы принять их отношения окончательно и бесповоротно. Максим не раз повторял, что пойдет ему навстречу в постели, если тот пожелает поменяться ролями, но это всегда были лишь слова. Миша знал это, знал, что эти слова — не пустое обещание, и ради него Максим на самом деле пойдет на многое. Но когда это происходит прямо сейчас… Быть внутри, двигаться в нем и видеть, как это приносит ему непередаваемое наслаждение… Мише не хотелось останавливаться, хотелось слиться с ним в одно целое, хотелось продлить восторг от близости настолько, насколько это возможно. Максим судорожно дышал, подрагивая от каждого мощного толчка, до тех пор, пока не задержал дыхание и не вцепился в бедра парня мертвой хваткой, от которой у Миши все сжалось в паху. Он крепко стискивал в своих руках расслабленного после яркого оргазма парня, пока его самого отпускало от невероятного наслаждения.       — Необычно… но… вполне себе… — произнес Максим, когда они уже лежали под одеялом и рассматривали потолок, все еще пребывая в некотором шоке от только что происшедшего с ними акта.       — Это значит «Майк, мне понравилось. Может быть, будем делать так почаще?»       Максим рассмеялся и повернул голову, с искренней любовью во взгляде рассматривая его лицо:       — Не знаю насчет «почаще», но то, что «понравилось», скрывать не буду, — он продолжал смотреть ему в глаза, а потом с интересом спросил. — Что с тобой произошло за эти полчаса? Я чувствую что-то, но не могу понять, что это.       Миша придвинулся ближе и осторожно погладил парня по щеке кончиками пальцев.       — Это уверенность, Макс. Стопроцентная готовность вступить в новую жизнь. Все эти дни у меня была адаптация к нашим отношениям. Не пойми меня неправильно, но мне требовалось время, чтобы к тебе привыкнуть, несмотря на тот факт, что мы с тобой кучу лет знакомы, — Максим понимающе покивал в ответ, и Миша продолжил. — А сейчас… Наверное, я должен был сделать это, должен был почувствовать твое искреннее доверие мне. Теперь я знаю, что для нас с тобой нет ничего невозможного. Теперь я в этом уверен.       Максим подарил ему счастливую улыбку в ответ. Он что-то хотел сказать ему, но вместо этого просто притянул его ближе и поцеловал так, как мог поцеловать только человек с искренней любовью в сердце.       — Мама! Ты же обещала! — возмущенно прошептал Миша и нервно провел по волосам рукой.       — Я обещала подумать над твоим предложением, — ответила в трубку женщина. — Я не обещала прийти.       — Он готовил весь день. С самого утра. Мама, ты не представляешь, как для него важен твой приход. Не буду говорить, насколько это важно и для меня самого. Ты ведь одна. Кто-нибудь еще позвал тебя праздновать Новый год? Я уверен, что никто. Приходи к нам. Тебе нужно всего лишь пересечь двор и позвонить в нашу дверь. Макс ждет тебя. Если бы ты только видела его новогодний стол! Он превзошел себя. Не подпускал меня к плите, наготовил кучу салатов, жаркое, даже пирог испек…       — Миша… — нервно выдохнула женщина, пытаясь его остановить.       — … елку купил, настоящую, мы ее почти сутки наряжали, — продолжал парень. — Ты должна заценить его старания. Мама, приходи. Не хочу, чтобы в этот Новый год ты осталась совсем одна.       — Миша, дай мне время.       — Прошло три месяца, как мы вместе с Максом.       — Мне нужно больше времени.       Миша зажмурился и закусил губы:       — Все равно мы будем ждать тебя. Хоть до утра. Не сиди в одиночестве. Я люблю тебя, мам. Приходи к нам. Обещаю, будет весело.       — Спасибо, Миша, — женщина повесила трубку, а Миша вернулся в зал, где его ждал Максим. Покрутив в руках стакан с соком, он все же поднял на парня понимающий взгляд и спросил:       — Не придет?       Миша присел на соседний стул, сделал глоток шампанского и пожал плечами:       — Не решается.       Максим покивал головой, опустил взгляд и свел брови. «Ну уж нет, — подумал Миша, вынимая на свет сотовый, — не позволю ему расстраиваться в наш первый совместный Новый год!»       — У меня есть одна безумная идея, но понадобится непосильная помощь одной милой особы. Убью двух зайцев одним ударом, — подмигнул Миша удивленному парню и набрал дочь. — Привет, детка! С наступающим! Хочешь поучаствовать в безрассудной афере?       По мере того, как Миша выкладывал дочери свой безрассудный план, губы Максима расплывались в бесподобной широкой улыбке. К тому времени, как Миша положил трубку и заинтересованно посмотрел на него, парень уже смеялся:       — Да ты у меня тот еще интриган, любовничек!       Миша только смущенно пожал плечами. План был прост: Алиса должна раскапризничаться перед Верой и уехать на такси к бабушке, а потом уже привести ее домой к Максиму. Алисе это было на руку: она честно призналась любимому отцу, что ей скучно и одиноко в этот Новый год. За столом в квартире новоиспеченного отчима собралась именно его семья — сестры, племянницы, бабушки, дедушки, а на Алису никто не обращал внимания. Сбежать — это был именно тот выход, которого она так ждала последние часы перед наступлением Нового года.       Часы показали половину двенадцатого ночи, когда в дверь настойчиво позвонили. Миша переглянулся с Максимом, и они молча поднялись с дивана и направились в коридор.       — Привет, папы!!! — Алиса засветилась от счастья, бросившись парням в объятия. За ней в коридор скромно пробралась Мишина мама. — Я бабушку привела. Она дома сидит и грустит в одиночестве, представляете? — девчушка без обиняков подмигнула Мише, так чтобы никто этого не заметил.       — С наступающим! — тихо пробормотала мать Миши и протянула Максиму пакет. — Здесь пара моих салатов. Вдруг пригодится к столу.       Максим принял от нее пакет: было заметно, что он немного нервозен и растерян, но это длилось недолго.       — Я разогрею горячее, — он быстро метнулся на кухню, громыхая посудой и хлопая дверцей микроволновки.       — Проходите, — Миша с улыбкой пригласил долгожданных гостей в зал, усадил их за стол и сам присел рядом.       — Это немного нечестно, Миша, — использовать дочь, чтобы привести меня сюда, — строго проговорила женщина. Миша благоразумно промолчал. — Не стоит на меня давить.       — Я сама хотела сюда прийти, бабушка, — вдруг пробормотала Алиса, — мне совсем не нравилось дома. Я бы сбежала, если бы папа мне сам не позвонил, а так без последствий уехала оттуда. Не ругай папу. Он сделал только лучше. Зато мы с тобой теперь там, где нас очень ждали.       На пороге зала появился Максим с блюдом:       — Жаркое. Сейчас принесу тарелки. Майк, поставь гостям бокалы. Может, включить телевизор для фона?       Он так мило суетился, что Миша не смог сдержать удовлетворенной улыбки, которую тут же заметила мать, но при Максиме стеснялась заговорить на эту болезненную для нее тему. Миша искренне порадовался тому, что мама сидит ближе к нему, а Алиса — к Максиму: не стоит давать парню лишнего повода для волнений. Он и так чересчур старается не потерять самообладание.       Алиса в мгновение ока смела с тарелки все, что ей положил заботливый хозяин дома, и запросила добавки.       — Очень вкусно! — облизнулась она и беспардонно спросила. — А кто готовил?       — Я, — смущенно улыбнулся ей Максим, заполняя тарелку болтливой крестнице очередным салатом.       — Ну теперь понятно. Папа бы так не смог, — она игриво показала нахмуренному отцу язык и весело хихикнула.       — Мясо, правда, немного пересушено. Ты также не пьешь? — спросила мать Миши, бросив беглый взгляд на стакан с соком рядом с Максимом.       — Нет, — помотал головой парень. — У вас пустой бокал. Может быть, шампанского?       — Думаю, мне бы чего покрепче.       — У нас есть коньяк. Но понижать градус потом нельзя, — предупредил Максим.       — Ты льстишь мне. Я много не выпью.       Миша замер, осторожно пожевывая салат: мама заговорила с Максимом, и это требовало особого внимания с его стороны. Нельзя допустить, чтобы тема разговора случайно повернула не в то русло. Максим откупорил бутылку, поставил стопку и налил женщине коньяк.       — Уже решил, чем займешься?       — Тем же, что люблю и умею делать — проектирование дизайна квартир, помощь в ремонте, строительство коттеджей и все в таком духе.       — В Петербурге не удалось применить свои умения?       — Да нет, наоборот. Я нашел там отличную компанию, которой понравились мои законченные проекты.       — Почему же вернулся?       Максим замер, опустив взгляд, в дрожащих пальцах застыла вилка. Миша зажмурился: это был опасный вопрос. «Мама, зачем же ты все портишь? Он ведь и так напуган до смерти!»       — Прости, Максим, — вдруг выдохнула женщина и приложила ладонь к голове. — Я капризничаю. Я же знаю, что специально начала наш разговор. Я чувствую, как во мне все кипит, и не в состоянии сдержаться. Я просто до ужаса… до безумия нервничаю, пока сижу за одним столом с вами…       — Вы нервничаете? — удивленно пробормотал Максим, уставившись на нее. — Я-то думал, меня одного потряхивает…       — Зря вы все это затеяли. Я еще не готова видеть вас вместе… — она отложила салфетку на стол. — Мне лучше уйти…       — Мама! Мы никуда тебя не отпустим! — запротестовал Миша. — Ты не должна оставаться одна в эту ночь.       — Бабушка! Не уходи! Мне здесь с вами так хорошо, — девочка заплакала, схватившись за ладонь женщины. — А там мне плохо! Они меня не замечают! У мамы будет ребенок, которого мама и дядя Витя будут любить. А меня любите только вы. Я хочу быть тут! Не ссорьтесь! Пожалуйста! Вы самые лучшие для меня. Я не хочу домой! Дядя Максим! Папа! Ну сделайте что-нибудь!       Парни застыли, в шоке смотря на растроганную девочку, пока та размазывала слезы по щекам. Все разом забыли, из-за чего начался этот тяжелый напряженный разговор. Максим сидел ближе всех: быстро усадил Алису на колени и прижал к груди:       — Ну чего ты, Алиса! Новый год, а ты плачешь! Никто никуда не уйдет. Мы все проведем этот праздник вместе. Всей семьей. Майк, — он вскинул серьезный взгляд на парня. — У нас ведь фейерверки прикуплены. Может, пойдем, подышим? Освежимся. Алиса, хочешь сама запустить фейерверк?       — Конечно, хочу! — оживилась та.       — Через мой труп! — строго процедила мать Миши. — Это же опасно!       — Вы тоже запустите фейерверк, Виктория Владимировна! — вдруг отрезал Максим, как ни в чем ни бывало. Женщина даже дышать перестала от такого заявления. — Все запустят, чтобы никому не было обидно.       Казалось, Максиму надоело церемониться и бояться каждого острого слова в его сторону, и он решил контролировать ситуацию и показать всем вокруг, кто здесь хозяин.       — Все на выход! Майк, собирайся. Чего застыл? Или тебя одеть? Я могу!       Парень запоздало очнулся от сумбурных мыслей: «Вот так номер!» Но ему безумно нравился такой решительный Максим.       Они по очереди оделись в коридоре и вышли в прохладную морозную ночь. Мать Миши перестала сопротивляться и боязливо приняла от Максима сверкающий фейерверк, направив его в небо, наблюдая за яркими вспышками и тихонько охая от треска. Максим стоял за ее спиной и мягко успокаивал возбужденную порцией адреналина женщину.       — Я никогда еще этого не делала, — восхищенно улыбнулась она, когда потухшая палочка затихла в ее руках.       — Здорово же, Виктория Владимировна! Правда? — подмигнул ей Максим и обернулся на Алису. — Теперь давай с тобой.       Пока он возился с девочкой, Миша осторожно взял мать под руку и повел по кругу по тихому темному двору.       — Ты весь светишься.       Миша загадочно улыбнулся и перевел ласковый взгляд на мать.       — Я таким тебя еще не видела, — вздохнула она. — Что в нем тебя так привлекает?       Парень неуверенно пожал плечами:       — Я не могу точно ответить на твой вопрос. Меня все в нем привлекает.       — Тебе нравится, что он сильный.       Миша снова взглянул на мать, задумчиво прищурившись:       — Сильный? — он покивал головой. — Неплохое объяснение. Наверное, так и есть.       — Ты сказал так двадцать лет назад. Когда я спросила, почему ты хочешь дружить с Максимом.       — Правда? — удивленно рассмеялся Миша. — Я не помню.       — Зато я помню. Тебе… уютно с ним?       — Очень уютно, мам.       — Вы ведь… занимаетесь… этим…? — едва уловимо прошептала она.       — Да, мам, — спокойно покивал Миша. — Мы занимаемся сексом.       — Не понимаю. У меня до сих пор в голове это не укладывается. У тебя ведь была женщина. И у Максима тоже. Много, насколько я могу судить по собственным воспоминаниям. Он так отлично ладит с Алисой. Я всегда думала, что у него будет большая семья. Много детей.       — Он бесплоден, мам. У него не может быть детей.       Женщина даже остановилась, все еще держась за руку сына, а потом с беспокойством во взгляде обернулась на беззаботного Максима, который гонялся со снежками за визжащей Алисой и хохотал на весь двор.       — Боже, да за что ему все это?! Что еще я должна знать об этом несчастном парне? Как так случилось? Почему?       — Он не хочет выяснять, не хочет лечиться, а я больше не поднимаю эту болезненную для него тему. С Катей он расстался именно по этой причине. Это долгая история, мама. Он был разбит. Он очень хотел ребенка. Я и крестным-то его сделал, потому что хотел хоть немного отвлечь его от боли, которую он испытывал, — Миша вздохнул и продолжил. — Мы с ним много говорим. За завтраком, за ужином. В основном перед сном. Я всегда считал, что очень хорошо его знаю, но за эти три месяца я узнал о нем больше, чем за двадцать лет. И со стыдом понял, что я никогда его не слышал. Каждый раз я прибегал к нему со своей проблемой, он терпеливо меня выслушивал, давал по обыкновению дельный совет, и я, довольный и счастливый, возвращался домой, оставляя его наедине с его персональными вопросами и страхами, которые ему приходилось преодолевать в одиночку. Без посторонней помощи. Ты права, он сильный. Выносливый и закаленный жизнью. Он искренне любил меня все эти годы и благоразумно не встревал в мою личную жизнь, смирившись с тем, что я женат, имею семью и ребенка. Он порядочный, смелый и надежный. Он нравится мне таким. Но еще больше он нравится мне, когда доверяет мне самое сокровенное, а в такие минуты он становится ранимым, уязвимым, открытым. И знаешь, что меня подкупает в этом? То, что такой он — только для меня. Только мне он может показать свою слабость, и только я никогда не осужу его за это.       Женщина молча слушала его, а потом произнесла:       — Что ж, значит, счастье имеет огромное количество обликов. С самой твоей юности я надеялась, что ошибалась на ваш счет. Молилась, чтобы вы не оступились, не испортили себе жизни необдуманным решением. А сейчас понимаю, что все, что происходило с вами, необратимо вело вас обоих к этой точке. Не знаю, почему, но я впервые так остро ощущаю, как ты счастлив. Прямо здесь и сейчас. Немыслимо! С Верой такого не было. Я никогда не видела блеска в твоих глазах при взгляде на нее. Да, у вас все слишком быстро произошло, но поверь: наше поколение именно так и создавало семьи. Даже ты у нас с отцом получился до свадьбы. Ты это знаешь. Но мы прожили счастливую жизнь, и я всегда знала, что люблю его и никого больше не могла представить на его месте. Поэтому я безоговорочно верила, что и у тебя получится наладить отношения с Верой. Со временем. Вот только у вас обоих плохо это выходило. Каждый раз после ссоры с ней ты бежал к Максиму, и я ужасно боялась, что он уговорит тебя все бросить и начать с чистого листа. Мне было так страшно, что хотелось запереть тебя дома и не отпускать к этому опасному человеку, который так мощно на тебя влиял. Но стоило тебе сходить к нему, как по мановению волшебной палочки ваши хрупкие отношения с Верой сами собой налаживались, ты снова был верен семейным узам, как будто бы громких скандалов не было и в помине. Мне всегда было интересно, что он тебе говорил.       — Он всегда говорил одно и то же: «Все наладится, Майк. Скоро все будет хорошо», — улыбнулся Миша. — Вот только секрет здесь не в словах, мам. Я бежал не за советом. Я бежал, чтобы просто увидеть его и побыть с ним рядом. Ему даже говорить не требовалось. Мне было достаточно его присутствия, чтобы снова воспрянуть духом.       — Я бы очень хотела, чтобы вы оба были счастливы, — проговорила, в конце концов, женщина.       — Будем. Обязательно будем. Но нам нужна твоя поддержка.       Она покивала головой и потерла щеки пальцами в меховых рукавицах:       — Кажется, я замерзла. Надо согреться.       — Пойдем в дом, — он оглянулся на своего любимого, увлеченного погоней за крестницей. — Макс! Мы домой!       Запыхавшийся и потерявший бдительность Максим обернулся на его голос, за что тут же получил от заигравшейся Алисы снежком в открытый затылок.       — Ах ты зараза, — прошипел он, смеясь и вжимая пострадавшую шею в воротник пальто. — Майк, мы сейчас вернемся! Я же должен отыграться! Она меня побеждает!       — Понятно, — протянул ухмыляющийся Миша, — пойдем, мам. У них это может быть надолго.       Вопреки всему Максим с Алисой заявились домой еще до того, как вскипел чайник, чтобы согреться горячим чаем с тортом. Алиса убежала в зал закинуть в себя очередную порцию салата после продолжительного энергичного бега по всему двору. Миша вытаскивал из кухонных шкафчиков сервиз, его мама суетилась над тортом, а потом отложила нож в сторону и тихо позвала:       — Максим. Ты не мог бы подойти?       Все еще не отдышавшийся после погони за крестницей, лохматый и румяный Максим появился на пороге кухни и послушно подошел к женщине.       — Дай мне свою руку.       Миша замер, смотря на их пару: озадаченный Максим осторожно протянул женщине холодную пятерню, ладонью вверх, а мама Миши обхватила его запястье и обернулась на сына:       — И ты. Дай мне руку.       Миша протянул свою руку, и женщина вдруг соединила их ладони:       — Я правда… очень сильно… хочу, чтобы вы были счастливы. Оба, — она обернулась на Максима. — Я доверяю тебе своего сына, Максим. Своего единственного и любимого сына. Я не собираюсь стоять у вас на пути, я постараюсь принять ваши отношения, обещаю. А пока я вас прошу — если вы действительно друг друга любите, пройдите этот путь до самого конца. Вместе. Никогда не ссорьтесь. Прислушивайтесь друг к другу. Берегите себя. Я верю, что у вас все получится. Не разочаровывайте меня, — она заглянула в удивленные глаза Максима. — Пообещай мне, что ты позаботишься о Мише.       Парень какое-то время не двигался, а потом очнулся от анабиоза, в который его ввел внезапный монолог матери Миши и усиленно закивал головой:       — Конечно, Виктория Владимировна. Я обещаю.       Она крепко обняла его, смущенно отстранилась, затем обернулась на сына, ласково погладила его по щеке и вышла из кухни, оставив парней переваривать произошедшее. Миша с улыбкой смотрел на лицо изумленно улыбающегося Максима, а потом подошел ближе и заключил его в свои объятия. Последний, завершающий штрих. Мише еще никогда не было так хорошо и спокойно на душе. Они прижимались лбами, прикрыв глаза и держа друг друга в руках. Тепло и уютно. Миша нежно коснулся губ парня, подарив ему легкий поцелуй. Максим сейчас выглядел счастливым и довольным. Они одновременно глубоко вдохнули и выдохнули, словно говоря тем самым — «Наконец-то все встало на свои места». Они вместе. Мать Миши и Алиса приняли их отношения и в данные минуты празднуют с ними Новый год, сидя в соседней комнате. Максим вдруг покрыл его лицо невесомыми поцелуями — воздушно и нежно.       — Макс?       — М-м-м, — промычал тот, не отрываясь от своего занятия.       — Что ты делаешь? У нас гости за стеной.       — Хочешь, чтобы я начал это делать при них? Стой и терпи.       Миша зажмурился, удовлетворенно подставляя свое лицо под поцелуи.       — Папы! — раздалось из зала. — Вы долго там? Принесите мне еще газировки!       — Да, милая!       — Да, милая!       Парни переглянулись, прыснув смехом. Кто бы сомневался, что их мысли уже давно стали на двоих.       — Не повторяй за мной!       — Сам не повторяй!       — Засранец!       — Ботаник! — Максим показал ему язык и расплылся в неподражаемой улыбке, обнажив привычные ямочки на щеках.