люди умирают, но ты умрёшь завтра / people die, but you die tomorrow

— 1 —

Прежде чем отец ушёл из семьи, он всегда говорил, что монстров не существует

      Сегодня была слишком пасмурная погода, чтобы радоваться поездке в другой город. Серое небо, которое плотно закрывали тучи, не давая пройти солнечному свету; холодный асфальт, сырая земля. В такую погоду хорошо сидеть дома под одеялом, но уж точно не выезжая в Берген. — Да-а… Холодновато будет для июля, — заметила мама, чуть дрожа в своей кофте на молнии. — Ты поступила мудро, надев эту безразмерную толстовку, — добавила мама, оглядывая меня с ног до головы. — Будет удобно спать прямо в салоне автобуса, — я пожала плечами, будто это было обычным делом. — Другие ребята оделись холоднее, — мама указывает на других учеников Хартвиг Ниссен, которые тоже отправлялись в поездку: на ком-то была лишь одна майка, на ком-то шорты, а на ком-то даже юбка. По сравнению с другими девчонками, я выглядела как человек, собирающийся на Северный полюс. — Ох, ну это уже их проблемы, — прошептала я, переводя взгляд на ярко-жёлтый автобус, который мирно ждал опаздывающих учеников. — Лучше бы я вообще не ехала, — нехотя признаюсь я, чувствуя, как мама обвивает меня руками. — Ну, бро-ось! — протянула та. — Ты планировала поехать в Берген ещё тогда, когда не было летних каникул. Что же сейчас за проблема? И это самая проблема только что подъехала к автобусу на большом чёрном джипе. Из него вышло двое самых популярных мальчиков всего Хартвиг Ниссен: Кристофер Шистад и его лучший друг Вильям Магнуссон. Эти двое входили в местную компанию, называвших себя пенетраторами. Они были, словно воплощением фантазии любой девчонки: у обоих смазливые лица, оба очень богаты (хоть это и деньги их родителей, а не их собственные). Как их различить? Очень просто. Кристофер Шистад — это душа компании, и, может, он и избалованный придурок, по которому сохнет большая половина школы, но в отличии от своего друга Вильяма, он был ещё хоть как-то терпим. Магнуссон же был закрытым, каким-то даже странным, и я всегда удивлялась как он так легко нравился другим девчонкам. Крис — это совсем другое дело, даже я с этим соглашусь; при желании, к нему можно было даже испытывать симпатию. Дело в том, что Шистад был очень общительным и отзывчивым парнем, чем зачастую пользовался, зная, что людей к нему тянет, как мух на мёд. — Привет, — с огромным рюкзаком, ко мне подходит Нура Амалие Сатре. — Здравствуйте, миссис Мун! Как у вас дела? Мама отпускает меня из объятий, дружелюбно кивая моей подруге. — Привет, Нура, — говорю я, заметив, что впервые в жизни, та завязала свои красивые светлые волосы в высокий пучок. — Я как увидела огромную чёрную кофту, так сразу подумала, что это Эва, — пролепетала Нура, криво улыбнувшись. — На мне ведь точно такая же, — она указала пальцами на идентичную одежду: чёрные обтягивающие джинсы и огромная чёрная кофта-oversize. — Ого, вы специально так решили одеться? — удивилась мама, смотря на нас, как на небрачных близнецов. — Нет, но вышло неплохо, — я смотрю на свою подругу, а та на меня. — Зато будет удобно, — хором сказали мы, заливаясь смехом уже через секунду. Неожиданно из компании тех самых «холодно-одетых», послышался ещё более громкий смех, и моя троица повернулась к ним. Пенетратор Крис что-то всем увлечённо рассказывал, а другие с обожанием его слушали. — А почему вы не с ними? — спросила мама у меня и Нуры. Я цокаю языком: — Просто так вышло. — Да, миссис Мун, так вышло. Тот парень, которому все смотрят в рот — не такой уж и хороший, — поддержала меня светловолосая, поправляя свой пучок на затылке. Можно было бы добавить, что Шистад меняет девушек почти каждую ночь, пользуясь их чувствами к нему, но в последний момент, я передумываю. — Ладно, ладно, это ваше дело, — мама, сдаваясь, поднимает руки вверх. — Итак, всем подойти к автобусу!!! — крикнула учительница, с которой мы должны были отправиться в Берген. Миссис Джанин Кроули — высокая женщина сорока лет; стрижка под мальчика, жемчужные серьги, но доброе выражение лица. Именно миссис Кроули вела у нас математику до каникул. — Всё, пока! Я позвоню, как доеду до Бергена, — говорю маме, забирая у неё свой надутый, и до жути тяжёлый, рюкзак. Та целует меня в щёку, а затем махая рукой мне и Нуре, уходит к своей припаркованной машине. Все приблизились к ярко-желтому автобусу, и миссис Кроули сделала сосредоточенное выражение лица: — Сначала я проверю все ли на месте. Всего вас должно быть пятнадцать, включая меня и водителя, — учительница достала из-за спины небольшой список. — Джонатан Вульф — это наш водитель и он уже на месте. Джанин Кроули — это уже я, и я тоже на месте, — она ненадолго улыбается, будто хорошо пошутив. Я перекладываю рюкзак в другую руку, потому что та, в которой он был до этого, начала нещадно неметь. — Крис Берг! Здесь? — слышится тихое «да» от полненькой девочки с первого курса. — Кристофер Шистад! Здесь? — ещё одно «да», но куда более громкое и уверенное. — Сара Норштлин? Ингрид Таус Гапсет? Магнус Фосбаккен? Юнас Ноа Васкес? Исак Вальтерсен? Ибен Лакрен? Эва Квиг Мун? Вильям Магнуссон? Вильде Хэлеруд Линн? Нура Малие Сатре? Сана Бакуш? Все были на месте, что означало только одно — скоро мы все сядем в автобус и поедем всю ночь до Бергена. — Что ж, тогда кладите свои рюкзаки в специальное отделение, и садитесь на места в автобусе, — миссис Кроули даёт знак водителю, и тот, словно волшебник, открывает большое отделение сбоку от автобуса. Я и Нура, кое-как таща рюкзаки, дошли от отделения. — Наверное, тяжело? — неожиданно ко мне обратился мягкий голос Шистада. И только я хотела возразить, как тот с лёгкостью подхватил мой рюкзак и положил его в отделение. — Не благодари, — отзывается тот, уже проходя мимо. — И чем же я теперь буду тебе должна? — говорю ему вслед, а тот лишь ненадолго смотрит на меня через плечо, закусывая нижнюю губу. — Что это было? — удивляется Нура, без чьей-либо помощи кидая рюкзак в общую кучу. — Как бы тебе не досталось от его фанаток... — Какой-то приступ доброты, — замечаю я, и во всей этой суматохе, к нам в разговор влезает симпатичная брюнетка Ибен Лакрен. — А ты смотри, чтобы его доброта не повернулась против тебя, Мун, — говорит та, очевидно, метя на расположение Шистада. — Рот-то не раскрывай. Ибен относилась к тем девушкам, которые считали парней, по которым сходили с ума, своей собственностью. — А всё-таки здорово же ты подслушиваешь чужие разговоры! — приторно-сладко сказала я, улыбаясь уголком губ. — Что ты там рявкнула? — переспросила та, вставая на дыбы. — Хочешь поговорить обо мне? Другие девочки, а точнее крашенная блондинка Сара Норштлин и кудрявая Ингрид Гапсет, с интересом стали смотреть на эту небольшую заварушку. — Она сказала, что хочет побыстрее в автобус, — вмешалась Нура, вставая передо мной. — Эва, идём, — тише добавила та, и мы вдвоём подошли к двери, а затем и вовсе забрались в салон. Выбрав места где-то у самого начала, мы сели по правую сторону от водителя, которого, как нам сказала учительница математики, звали Джонатан Вульф. Спереди меня и Нуры села полненькая Крис Берг вместе с мусульманкой Саной Бакуш, которая была в длинном чёрном хиджабе и тёмной помадой. Сзади сел Магнус Фосбаккен — парень с проблемной кожей, и его девушка Вильде Хэлеруд Линн — активистка, маленького роста, плюсом крашенная блондинка (когда-то я вычитала в одном журнале, что все крашенные блондинки в детстве были с очень низкой самооценкой; интересно это правда?). И не прошло и минуты, как позади стали слышны поцелуи той парочки… Я и Нура с сомнением переглянулись. — Может, сказать им? Нам ведь всю ночь ехать… — шёпотом говорю Сатре, и та приподнимает брови. — Не нужно. Мы и так успели вляпаться в ссору, — также тихо отвечает Нура. И всё-таки мы выбрали не лучшее место. В самом конце автобуса расположились все остальные: пенетраторы Вильям и Крис, их свита из девушек, во главе которых стояла безумно ревнивая Ибен Лакрен; и просто мои хорошие знакомые (кстати говоря, с моего же потока) в лице Юнаса Ноа Васкеса и Исака Вальтерсена. Всё было готово к отъезду. — Сейчас семь вечера, а значит, что при хороших обстоятельствах мы прибудем в Берген уже в час ночи, — сопровождающая учительница встала в проходе. — Ну что, все готовы? Послышалось протяжное, но не очень-то весёлое «да». — Тогда поехали! — сказала миссис Кроули и с улицы послышался первый раскат грома, после чего на стекле стали появляться маленькие капли дождя. Не знаю почему, но я сразу же покрылась мурашками. Появилось странное чувство, что могло что-то случиться. Например, могло упасть дерево на дорогу или ещё что-то в этом духе. — Ты чувствуешь, м-мм, это?.. — хмурясь, я обращаюсь к подруге, которая уже в который раз поправляла свой и без того идеальный пучок. — Ты про что? — она изгибает одну из бровей. Автобус отъезжает с места, выезжая на дорогу к общему стройному ряду машин. — А, неважно. Показалось… — я глупо улыбаюсь, заправляя выпавшие пряди волос. Спустя час, с конца автобуса, впрочем, не за чем и удивляться, стали слышны заразительные разговоры ребят со второго и третьего курса: они обсуждали предстоящий выпускной, где можно было бы хорошенько отметить и какой алкоголь вкуснее всего. Прекращая смотреть в окно, я обратила внимание и на Нуру, но как оказалась, та крепко спала, облокотившись об собственную руку (а ведь прошёл только час…) Выдохнув, я пыталась отвлечься от всего и сразу: от разговоров и особенно от причмокиваний сзади. Как эта Вильде и Магнус могли так долго целоваться? Положив голову на холодное стекло, я прикрыла глаза, почти сразу же засыпая. И это не было странным — сну многое располагало: дождь на улице, стремительно темнеющее небо, приятная прохлада и уютная безразмерная кофта, в которой я буквально тонула… Резкий неприятный звук, и я с силой бьюсь лбом об стекло. — Чёрт! — сонно ругаюсь я, хватаясь за голову. Вяло открываю глаза, и вижу через окно, что на улице была беспросветная ночь, хотя… где-то проглядывались очертания густых высоких деревьев. В салоне тоже было темно и все ругались, не понимая причину резкой остановки (должно быть, не я одна уснула, а после ударилась обо что-то головой). — Что случилось? — тихо шепчет Нура, устало всматриваясь в окна. — Почему мы остановились? — Блять, да что там случилось?! — по салону летит разозлённый Вильям Магнуссон, и я успеваю заметить, что у него рассечён лоб. Готовлюсь услышать замечание от миссис Кроули, что тот так громко заматерился, но та почему-то молчала, впрочем, как и сам Вильям. — Ну, что там?! — с конца автобуса слышится развеселённый голос Сары Норштлин, и казалось, что та была готова рассмеяться. Так как я и Нура сидели практически вначале, то мы с ней одновременно выглянули в проход, но увидели лишь спину Магнуссона, которая закрывала водителя автобуса. — Миссис Кроули, что случилось? — крикнула сзади Вильде, и я вздрогнула от неожиданности. Никто не отвечал. Даже пенетратор Вильям Магнуссон молчал. Следом за своим другом, к началу автобуса подбегает Кристофер Шистад: он ободряюще хлопает Вильяма по плечу, но увидев тоже, что и видел его приятель, он также замер. Я хмурюсь, чувствуя неладное. — Крис, что такое? Что не так? — к своему возлюбленному семенит Ибен, но не проходит и секунды, как она вскрикивает, чего-то испугавшись. Я уже в какой раз покрываюсь мурашками, сразу же прекращая смотреть в проход, будто это было опасно для жизни. Первым с силами собирается Кристофер Шистад. Он оглядывает салон своими зелёными глазами, а затем громко, чтобы его все услышали, говорит: — Миссис Кроули и наш водитель пропали. Их нет.