люди умирают, но ты умрёшь завтра / people die, but you die tomorrow

— 2 —

Мама учила меня помогать другим, но сколько я себя помнила — я была эгоисткой.

— Что значит «пропали»?! — слышу голос Юнаса Ноа Васкеса, который стремительно приближался к началу салона автобуса. — Они не могли просто взять и пропасть! Кудрявый растолкал Кристофера Шистада и Вильяма Магнуссона, но когда он и сам увидел пустующее сиденье водителя, то потерял дар речи. — Пф, да бросьте… — воскликнула Сана Бакуш, сидя прямо передо мной. — Теперь нельзя и в туалет сходить? Должно быть, мы просто все уснули и не заметили, как те вышли, — все уставились на эту прямолинейную девушку, активно кивая головами, видимо, всё-таки находя в её словах какой-то смысл. — Именно поэтому они не свернули автобус к обочине? Они что же — выпрыгнули из окна? — спрашивает напряжённая Нура, озвучивая мои собственные мысли. И тут, словно по команде, гробовую тишину шока сменил разговорный гул, что ситуацию никак не улучшало, а делало только хуже. Люди говорили свои доводы, свои предположения, свои мысли и это пугало остальных ещё больше. — Блять, здесь нет связи! Нет связи! — кричала Сара Норштлин, которой было уже совсем не до шуток. — Тогда я пойду на улицу и позову водителя вместе с учительницей, — наконец, Вильям Магнуссон пришёл в себя, принимая уже хоть какое-то решение. Он потянулся к маленькой красной кнопке, и открыл дверцу на улицу, после чего все сразу же замолкли, в ожидании чего-то. Неожиданно, стоило двери открыться, как в салон автобуса медленно, словно живое существо, подул тихий и до жути холодный ветер. Не прошло и минуты, как изо рта стал выходить пар, а всё тело продрогло до костей. Даже Вильям теперь не решался выйти на улицу, с каким-то откровенным недоверием смотря в тёмную чащу леса. Повисла какая-то неестественная тишина, закладывающая уши… — Закройте дверь! — вскрикнула Крис Берг, находясь к выходу ближе всех, и Магнуссон, на удивление, моментально послушался её. Полненькая девушка вскочила с сиденья и бросилась к концу автобуса, где было больше людей. Однако Сана Бакуш — её соседка, оставалась на месте, посмотрев на меня и Нуру через щёлочку между сиденьями. — Давайте так поступим: ждём тех двоих пятнадцать минут и если они не вернутся, то мы уедем, — предлагает Крис Шистад и с ним соглашается податливая Ибен. — Это очень хорошая идея! — лепечет та, обнимая пенетратора. — Мы не можем бросить их в лесу! Это неправильно! — неожиданно заговорил Исак Вальтерсен, и пару других голосов, поддержали его. — Извини, Шистад. Но я согласен с ним. Мы не можем оставить их в лесу только потому, что все испугались темноты и холода, — серьёзно разъясняет Юнас, скрещивая руки на груди. «А как же эта тишина, которая закладывала уши?» — пронеслось в моей голове, но я промолчала. — У меня есть фонарики, — кричит с задних сидений Ингрид Гапсет: девочка стерва, которая прячется под натурой милой отличницы. — Блять, другое дело! Аллилуйя! — Вильям вновь возрастает посередине салона автобуса. — Но фонарики в том отсеке, где рюкзаки… — добавляет Ингрид менее смело. Краем глаза, мне кажется, что на дороге что-то промелькнуло: что-то огромное и тёмное, и оно не прошло и не перебежало, а именно промелькнуло, словно маяча вокруг автобуса, в котором все находились. Я нервно сглатываю, и машинально ближе подсаживаюсь к Нуре. «Может, какая-нибудь птица или зверь?» — успокаиваю я себя, вновь переводя всё внимание на двух пенетраторов, которые пока что занимали позиции негласных лидеров. — Тогда пошли за твоим рюкзаком, — говорит Вильям, указывая на выход. — Я не пойду туда! — сразу отмахивается Ингрид. — Мне страшно! — Нет, пойдёшь! Возьми себя в руки! — Магнуссон быстрым шагом приближается к запуганной девушке. — Вильям, полегче! — благородствует Крис, направляясь в туже сторону; а раз уж Крис пошёл туда, то и Ибен направилась следом. Юнас, который тоже стоял во всей этой компании, посмотрел на нас с Нурой: — Как вы? — спрашивает тот, ближе подходя к нашим сиденьям. — Лучше бы сидели дома… — абсолютно невесело говорю я, с тяжёлым ощущением беды на сердце. Затем в проходе вновь появляется Вильям, но уже в сопровождении Ингрид. Получается, пока Юнас секундно интересовался нашим состоянием, Магнуссон смог уговорить пай-девочку выйти на улицу за рюкзаком. — Погодите-ка, я с вами, — за головку моего сиденья крепко схватился Магнус Фосбаккен, прежде чем подойти к Ингирд и Вильяму. — Мне тоже нужен мой рюкзак: там просто одна мазь необходимая лежит. — Котя, не надо пожалуйста! — пищит Вильде сзади, но тот лишь улыбается и пожимает плечами. — Малыш, мне нужна эта мазь. Это ведь для моей кожи. — Хватит ёбаных нежностей, пойдёмте уже! Но на этот раз выходим сразу и недумая, — рокочет Вильям, вновь нажимая на кнопку. И, как он и сказал, эта троица сразу же вышли в густую темноту. Все прильнули к окнам, чтобы проследить за их действиями, но пока всё шло относительно спокойно. Да, был опять этот отвратительный… обволакивающий холод, однако, что хорошо — мне больше не мерещились никакие тени. Вот они подошли к отсеку, где должны были лежать рюкзаки, но понимая, что они забыли открыть этот отсек, нажав на ещё одну кнопку, Вильям быстро возвращается в автобус. — Ну что? — интересуется Крис, что интересовало абсолютно всех. Некоторые даже охотно отлипли от окон, чтобы увидеть лицо пенетратора, побывавшего на улице. — Пока ничего, — с этими словами Магнуссон выходит на улицу, наконец, не забыв нажать долгожданную кнопку. Я и Нура вновь прислоняемся к стеклу, видя, как Ингрид и Магнус Фосбаккен уже рылись в рюкзаках. Затем девушка достала один из фонариков, и быстро включила его: она посвятила сначала на дорогу, а затем и в сторону леса... Я быстро покрылась толстыми мурашками от ужаса, как и все, кто наблюдали за действиями Ингрид. Я даже успела почувствовать, как Нура дёрнулась рядом со мной, словно от удара плетью. Лес по прежнему чёрен и непрогляден, но вот ветки деревьев, которые были к дороге ближе всего, были видны просто прекрасно… На двух острых ветках, словно на огромных шипах, были наколоты две изуродованные, будто восковые, белые головы — это были головы миссис Джанин Кроули и нашего водителя. По салону автобуса раздались оглушающие крики ужаса, кто-то стал громко плакать, кто-то не мог даже пошевелиться и я относилась к последним. У меня не дрогнул ни единый мускул, но зато я отчётливо слышала своё учащённое сердцебиение, которое постепенно заглушало все другие звуки. Вот я видела, как Вильям первый бросился обратно к автобусу, а Ингрид вторая… Магнусу же повезло гораздо меньше — он был последним. Неожиданно тот спотыкается на абсолютно ровном месте, и я, продолжая смотреть в окно, словно вкопанная, вижу, как что-то невидимое свернуло его шею до неестественного положения и поволокло в живую темноту густого леса. Не было ни крика Магнуса, ни паники: тот успел только упасть, в надежде ещё забежать в автобус, как вдруг что-то невидимое человеческому глазу, попереломало ему шейный позвонок. Прошло около минуты, как я поняла, что в моих ушах звенит, а мне в плечо уткнулась плачущая Нура. В автобусе творился полный хаос, многие послезали со своих мест и опустились на пол, в страхе, что с улицы за ними наблюдают через окна. Наконец, ко мне постепенно начал возвращаться слух и привычное восприятие мира. И теперь, помимо криков и одних и тех же настойчивых расспросов: «что это было?!», я слышала громкий плач Вильде. Возможно, я слышала её стоны и слёзы отчётливее других только потому, что она сидела прямо позади меня, но я тщательно старалась отвлечься. Однако каждый раз, когда я собиралась это сделать, то я вспоминала закатанные к черепу глаза тех ужасных голов на ветках дерева, и мне вновь становилось плохо. Я в ужасе обнимаю плачущую Нуру, и начинаю плакать сама, словно ребёнок. — Магнус!.. Его больше нет! Оно убило его! Убило! Его нет! — кричала Вильде, трясясь в истерике, но никто даже и не пытался успокоить её.