люди умирают, но ты умрёшь завтра / people die, but you die tomorrow

— 6 —

Люди познаются в страхе.

      Я бежала медленнее всех. Впереди был Вильям Магнуссон, а потом и раздражённая Ибен, ведь рядом со мной бежал Крис, поглядывая в мою сторону каждые две-три минуты. Чувствуя, как разогреваются мои ноги, шея и голова, а всё остальное, к сожалению, нет, я понимала, что долго не протяну. Было такое ощущение, что все мои внутренности стремительно замерзали в ледышку. Я никому не говорила о том, как плохи мои дела, иначе бы меня бросили умирать, но по взгляду Шистада, я видела, как он всё прекрасно понимал. — Постарайся продержаться, — прошептал тот, одновременно обхватывая меня за талию, помогая не замедлять темп. Но у меня болела голова, горели глаза, помутнялся разум… — Я больше не могу, — слабо произнесла я, оседая на землю, но Крис всё равно пытался поднять меня на ноги. — Вставай, а то Вильям… — начал Кристоффер, но не договорил. — Что происходит?! — остановился Магнуссон, а за ним и Ибен Лакрен. Они подошли ко мне и Шистаду, смотря на меня таким взглядом, будто у меня выросла вторая голова. — Я больше не могу, — тихо повторила я. Ибен тянет ко мне свою ладонь: — Блять, да у неё же жар!.. — Тогда уходим. Крис, пошли, — Магнуссон кивнул своему другу, который продолжал держать меня. — Идите, а я вас догоню, — сказал пенетратор. — Мы тебя с ней не оставим! — взревела Ибен. — Я сказал: идите! — строго скомандовал Крис, вызывая во мне чувство откровенного удивления. «Зачем он помогает мне?» — думала я, находясь в каком-то отстранённом состоянии. — Лакрен, пошли, — согласился Вильям, кладя руку на плечо девушки. — Он нас догонит. Ибен металась, не зная что и делать, но всё-таки пошла с Магнуссоном (возможно, она тоже боялась гнева этого пенетратора). Повисло молчание, и я устремила взгляд к звёздам. — Оставь меня, — прохрипела я. Тот кладёт ладони на мои руки, медленно продвигая их к моим пальцам, после чего я с ужасом понимаю, что чем ближе к ним приближается ладонь Криса, то тем менее отчётливо я чувствую его прикосновение. Я не чувствовала пальцы. Боже, я совсем не чувствовала пальцы! Захотелось плакать от собственной безнадёжности, но я лишь громко выдохнула, высвобождая густой пар изо рта. — Это я, — твёрдо сказал Крис, и я с вопросом перевожу на него взгляд. — Я был нужен тому существу. Я трус, что не признался, и получается, что это я виноват, что Вильям сломал тебе пальцы. Моя челюсть вновь начинает дрожать. То, что успело разогреться, стало вновь замерзать. — С чего т-ты в-взял, что т-ты нужен? — тихо спросила я. Его лицо хмурится от боли и сожаления: — В прошлом году, когда у меня ещё не было прав, я… Я ехал в Берген на машине отца поздней ночью, так как утром там должен был пройти один концерт… И я не знаю откуда, но… — Крис начинает качать головой вправо и влево. Было видно, что ему было тяжело рассказывать о произошедшем. — Откуда не возьмись взялась какая-то женщина… Она просто переходила дорогу, а я не успел заметить её… И я сбил её. Насмерть. Это случилось где-то неподалёку отсюда. И мне жаль. Очень жаль. Но я испугался. Испугался, что меня посадят в тюрьму… Я должен был поступить в университет после Хартвиг Ниссен… Я не мог подвести родителей, — Шистад закрывает глаза, крепче прижимая меня к себе. — Я просто уехал. Я оставил её умирать. Мне ещё никогда не доверяли секреты малознакомые люди. Однако эта исповедь Кристофера Шистада не вызвала у меня никакого сожаления. Я умирала, и мне было жаль только себя. — Ты виноват, — шепчу я, прекращая смотреть на Криса. Я не чувствовала злость, но за то я чувствовала обиду. Двенадцать человек умерло из-за него, а скоро умру и я. Сбивчиво дыша, я вновь задерживаю взгляд на ярких серебристых звёздах. — И мы все в умрём из-за тебя. — Но мне очень жаль!!! Я бы теперь всё отдал, чтобы вернуться в тот день и спасти ту женщину. Я бы сделал всё, что необходимо! — Шистад вновь пытается быть заботливым, хорошим парнем; он берёт мою обессиленную голову, которую всё стремительнее затуманивал жар: ныли виски, а веки, казалось, и вовсе опухли. — Я тоже мечтала поступить в университет… — мои слова повисают в воздухе. — Эва, пожалуйста, мне нужно твоё прощ… — я перебиваю его, будто не слушая. — Хочу увидеть м-маму в последний раз, — глаза начали закрываться. Холод стал подступать к горлу: всё ближе и ближе к сердцу. — Не х-хочу умирать… Крис неожиданно начинает тихо плакать надо мной: — Прости меня, мне так жаль!.. — Оставь меня… — прошу я, когда небо вдруг стало опускать на нас. Оно словно хотело притянуть меня к себе, и я тоже безумно захотела этого. Я потянула руку вверх, будто звёзд можно было коснуться. — Крис, — рядом послышался строгий голос Магнуссона. — Ты… Ты всё слышал?! — ужаснулся пенетратор, продолжая держать меня в руках. — Слышал. — И я слышала, — вмешался голос Ибен, но я всё ещё тянула руку к звёздам. Я хотела, чтобы они забрали меня; хотела перестать чувствовать жар в голове и холод во всём остальном теле. Я устала испытывать всё это… Моё сердцебиение значительно замедлилось, но я всё ещё дышала. — И что вы теперь со мной сделаете? — обречённо спрашивает Шистад. — Отдадите меня тому существу? — Нет, уже поздно что-то менять, — сразу отвечает Вильям. — Нужно избавиться от Мун… — Зачем? Она ведь и так умирает! Небо становилось всё ближе и ближе, и мне вдруг показалось, что я услышала голос Нуры. Я потянула руку выше, будто оттуда в любой момент могла появиться рука подруги, чтобы вытащить меня из этого кошмара. Ко мне подходит Вильям и со всей силы бьёт ногой по лицу. Я не умираю сразу, но зато моя рука сразу же опускается, а из носа начинает течь горячая кровь. — Прекрати! — взревел Крис, оберегая меня от очередного удара ногой. — Сделай это! — поддерживала Магнуссона одна единственная Ибен. «Не бойся…» — шепчет тихий голос Нуры, и я прикрываю глаза. Очередной удар ногой по голове, и меня накрывает темнота, тянущая куда-то вверх, вырывая из собственного же тела.

***

      Я резко раскрываю глаза, хватаясь за какие-то поручни по бокам. — Тише, тише, — меня касается мягкая рука, и я, повернув голову в бок, вижу рядом с собой Нуру, на которой была бинтовая повязка и больничный костюм. Мои глаза наполняются слезами, и я раскрываю рот от удивления. — Нура?.. — спрашиваю я, не в силах поверить своим глазам. — Да, это я, — она улыбается мне. Я оглядываю помещение вокруг себя, и вижу, как Вильде, в такой же больничной одежде, разговаривала со своим парнем Магнусом. Сана и Крис Берг сидели рядом друг с другом, что-то рисуя в блокнотах; и на них тоже была эта больничная одежда… В этом помещении были все те, кто были в том ужасном автобусе… Они все были живые. Или всё-таки не все? Я оглядела каждого, пока не нашла Кристофера Шистада, Вильяма Магнуссона и Ибен Лакрен без сознания. К ним были подключены капельницы, и прочие приборы, позволяющие следить за их состоянием. — Что происходит? — я обращаюсь к Нуре. — Автобус попал в аварию. Был сильный дождь… Я теряю дар речи. Авария? Я этого совершенно не помнила — этот момент будто бы был стёрт из моей памяти. — Как же?.. А ты?.. Ты помнишь?.. — я даже не знала с чего теперь начать, отчётливо помня ту панику в автобусе. Нура кивает: — Я помню, — она тише добавляет. — Все помнят… Я вновь смотрю на бессознательных Вильяма, Крис и Ибен. — Значит они всё ещё там, — заключаю я, вдруг вспомнив весь тот холод, и то, как я умирала на руках Шистада. — Прости за вопрос, но ты не помнишь как я умерла? Просто единственное, что отложилось в моей памяти, так это ужасный холод, вонючая сырая земля и то, что я уснула… Мне было больно вспоминать всё это, но я всё-таки ответила: — Так и было, — я горько улыбаюсь сквозь слёзы. — Ты умерла во сне. Когда я очнулась, то ты уже не дышала. Нура опускает голову, рассуждая над сказанным, а затем добавляет: — А как ты умерла, Эва? — осторожно спрашивает подруга. Холод, боль, высокая температура, которая не грела, а медленно убивала… смертельные удары по голове. — Меня убил Вильям Магнуссон, — тихо отвечаю я, заметив врача, который ходил между пострадавшими. Мне захотелось сменить тему. — А что это было? — сразу же задаю очередной вопрос. — Что это было за существо? Нура, всё ещё потрясённая от моего заявления, сбивчиво отвечает: — Я не знаю. Никто до сих пор не может этого понять. Неожиданно от больничной кровати Кристоффера начинает исходить странный писк, после чего к нему стали сбегаться обеспокоенные врачи. — Раньше такого не было, — говорит Нура, наблюдая за тем, как Шистада стали осматривать врачи. — То есть другие, включая меня и тебя, просто очнулись? — Да. Меня моментально осеняет: — Нужен был лишь один… — О чём ты? — удивляется Сатре, хмурясь, так как врачи не понимали что делать с зеленоглазым пенетратором. Они делали Крису электрические разряды, но тот никак не реагировал; ему делали и уколы, и массаж сердца, но всё безуспешно. — Послание. Помнишь? — Да… — Этому существу нужен был Крис. — Откуда ты знаешь? — спросила Нура, сводя брови к переносице. — Он сам сказал мне об этом, и теперь оно всё-таки забрало его, — добавляю я, когда врачи опустили руки. — Ему было жаль… — очень тихо произношу я так, чтобы светловолосая не смогла меня услышать. В это же время резко просыпаются Ибен Лакрен и Вильям Магнуссон, а значит, что теперь мы все были в безопасности… Или же нет? Я встречаюсь взглядом с пенетратором Вильямом, и понимаю, что история ещё не закончилась.

— THE END —