люди умирают, но ты умрёшь завтра / people die, but you die tomorrow

— 5 —

С самого рождения я встала не с той ноги.

      Холод. Темнота. Страх. Три составляющие становились чем-то обыденным, как бы отвратительно это не звучало. Я дрожала от холода, прижавшись к кроне дерева. Мои зубы стучали друг об друга, а всё тело потрясывалось, словно в припадке. А помимо всего этого, я чувствовала ужасную ноющую боль в пальцах: я посмотрела на них, близко приблизив их к лицу, и увидела, как они потемнели, а некоторые даже скосились чуть в бок. И это всё Вильям Магнуссон. Он настолько желал выкинуть меня из автобуса, что когда я пыталась ухватываться за сиденья, то он без раздумий бил по ним ногой. Я попыталась пошевелить перекошенными ноющими пальцами, но те сразу же отдались лишь ещё большей болью, после чего я тихо застонала от ужасного ощущения, попутно отбивая зубами чечётку. Нура сидела неподалёку — лишь в расстоянии десяти сантиметров. Она также дрожала, сжавшись у кроны дерева в позе эмбриона. — Н-н-надо б-было ос-с-статься… — тяжело проговорила подруга, не в силах унять дрожь челюсти. «Наверное, она права. То, что я чувствовала сейчас — было одним из самых ужасных ощущений», — рассуждала я, пряча больные пальцы под кофтой (будто это могло мне помочь, ну да, ну конечно). Сейчас я бы предпочла быструю смерть, нежели такие мучения. — С-с-скоро ут-т-тро, — также отрывисто ответила я. — К-к-когда в-взойдёт солнце, то м-мы пойдём д-дальше, — я чуть прикрываю глаза, чувствуя подступающую сонливость. — М-мне так х-х-холодно… — говорила та о своём, будто совершенно не слушая меня. Может быть, она в бреду? Я не знала этого. — Я-я-я не чувствую н-ног… — продолжала она, затихающим голосом Я стала пытаться бороться со сном, чтобы ответить Нуре, но у меня это очень плохо выходило. Я продолжала дрожать, как тоненький лист на ветре, пока не уснула окончательно. Мне ничего не снилось, но я знала, что сплю. А когда я проснулось, то мне показалось, что я лишь прикрыла глаза на мгновенье, потому что вокруг ничего не изменилось: всё таже темнота, всё тот же холод — солнце и не думало выходить, зато звёзды загорелись ярче раз в десять. Я посмотрела на Нуру, собираясь сказать, что при таком, хоть и скудном, освещении, мы могли бы продолжить наш путь. — Н-нура, — окликаю её, приближаясь поближе, желая разбудить. Однако та не пошевельнулась и даже не дрожала. «Должно быть, крепко уснула», — подумала я, коснувшись её плеча, избитыми Вильямом, пальцами. — П-проснись… — громче сказала я, всё ещё запинаясь. Я стала трести подругу за плечо, но та даже не дёрнулась. Не желая думать о худшем, я принялась будить Нуру уже двумя руками, громко, насколько позволял голос, окликая её по имени. — Н-нура, ну д-давай же. Нура… Начиная чувствовать помимо боли физической, боль душевную, я убрала с лица Сатре её светлые волосы, которые растрепались из когда-то красивого пучка, и увидела, как крепко та сомкнула глаза и губы… Её лицо казалось фарфоровым, напоминая очертания кулы. Подсознание подсказывало мне, что та умерла, но мне не хотелось в это верить. Трясущейся рукой я коснулась щеки Нуры, но та никак не отреагировала. — П-п-прошу тебя, — мои глаза жгло до боли, но слёзы не выходили, в связи с тем, что холод был просто невыносимым. — Н-не оставляй м-меня, — из моего рта доносились всхлипы. — П-п-пожалуйста!.. — громко просила я, будто Нура всё это время притворялась. Что вот-вот, и она встанет с ледяной земли, обопрётся рукой об дерево, улыбнётся своей фирменной улыбкой и скажет, что разыграла меня. Я бы поругала её, что шутка совсем не смешная, а затем мы бы пошли дальше в лес, ища хоть какие-нибудь толики цивилизации. — П-прошу тебя, в-в-вставай… — я перенесла руки на туловище светловолосой, пытаясь приподнять её, и даже игнорируя ужасную боль в пальцах, которые, казалось, могли даже отломиться, всё равно продолжала пытаться растолкать подругу. — П-проснись же… Но Нура молчала и не шевелилась, всё также замерев в одном положении. В горле застыли слова прощания, и я, просто напросто, устало ложусь на землю рядом с подругой. Я перестала смотреть на неё и предпринимать какие-либо попытки разбудить её. Я просто уставилась в небо полное звёзд, думая, что если где-то с неба за мной и наблюдает Нура, то я бы хотела оказаться рядом с ней. Везде было лучше, чем здесь. Прекратив сжиматься в комочек, я расправила руки и ноги… Затем широко распахнула глаза, и просто начала ждать смерти в любом её проявлении. Неожиданно послышался приближающийся шум травы, и я плотно сжала челюсть, чтобы та, наконец, прекратила дрожать. «Вот и смерть», — думала я, в любой момент готовясь почувствовать резкую боль. Однако звуки шелеста травы прекратились прямо перед нашими с Нурой головами. Существо, которое нас преследовало, резко замерло. — Они умерли? — послышался тихий голос Ибен Лакрен, но я, застывши, продолжала смотреть в небо. «Не знаю с кем она… но пусть идёт дальше», — решила я. — Кажется, да, — это уже был голос Кристоффера, и он становился всё ближе. Надо мной нависло его лицо и мы встретились взглядами. — Эва?.. — он нахмурился, сразу же в охапку поднимая меня с земли. — Она жива, проверьте Сатре. — Мертва, — сказал голос Вильяма Магнуссона. — Н-не трогайте её, — прошипела я, слабо отталкивая от себя почему-то тёплого Криса. — П-почему ты такой т-тёплый? — поражаюсь, оглядывая тяжело дышащего Шистада. — Мы всё это время бегали, не давая себе замёрзнуть, — ответил за него Вильям Магнуссон, и я злобно посмотрела на него. — Ты! — уверенно сказала я, стремительно направляясь к нему. — Ты х-хотел уб-бить меня!!! — мои глаза всё-таки наполняются слезами. — Т-ты сломал мне п-пальцы! Мои пальцы... они... — я приподнимаю руки перед его безэмоциональным лицом. Неужели ему настолько всё равно на чужую боль? Вот он смотрит прямо на мои перекошенные, темнеющие пальцы, но у него не шевелится ни один мускул на лице! — Это было необходимостью. Ты сопротивлялась, — твёрдо сказал тот, переводя взгляд мне на лицо. — Просто не рассчитал свои возможности. — Тварь! — выкрикиваю я с новыми силами, ослаблено кидаясь в его сторону. Сзади меня обхватывает Крис, но я всё равно продолжаю пытаться броситься на Магнуссона. — Чтоб ты сдох! Чтоб ты сдох! — кричала я совершенно отчётливо. — Как ты мог?! Тварь! — Тихо, теперь мы должны держаться все вместе, — удерживая меня, вкрадчиво говорил Крис. — Подумай: Сара умерла... Ингрид и Исака убило оно. Удивившись, я оглядела Ибен и Вильяма. Неужели, это все кто выжили? — Да, Мун, нас осталось четверо, — прочитав мои мысли, сказала Ибен, одновременно скрещивая руки на груди. — Так что усмири свой гнев на милость, и будь душкой! Дрожа в удерживающих объятьях Криса, я почувствовала как он обхватил своими относительно тёплыми руками мои дрожащие ладони. Почему-то я уверена, что Шистад хотел взглянуть на проделанную Вильямом работу, но я лишь молчала. — Мы бежим дальше в лес. Предположительно, там будет небольшой населённый пункт. Ты с нами? — Магнуссон подходит ко мне и Кристоферу. Я медленно перевожу взгляд на мёртвую Нуру, и моё сердце сжимается от боли потери. Я не хотела оставлять её здесь одну: сжавшуюся, на холодной сырой земле, у какого-то там неизвестного дерева посреди ночи. Да, душой она была уже далеко отсюда, но мне всё равно было неимоверно тяжело. Я прикрываю глаза, и борясь сама с собой, говорю: — Я с вами…