Строптивая (бывш.Наперекор)

      Несколько раз за ночь Эрик просыпался, ощущая, как под боком непривычно елозит девушка. Он крепче обнимал её обеими руками, прижимая к своей груди и целуя в светлую макушку. Такое забытое и непривычное ощущение спокойствия и счастья. Не существовало никакого Бесстрашия, не существовало Макса с его заданиями, не существовало Джанин с её планами по захвату власти, не существовало никаких проблем за пределами этой квартиры. Не существовало ничего, кроме этих двоих, лежащих в теплой кровати после сладкой и такой долгожданной ночи.       Под утро надоедливая вибрация телефона заставила Колтера выбраться из кровати, чтобы дотянуться до мобильного устройства — звонил Фор.       — Ты в курсе, что у меня выходной? Впервые за всё гребаное время инициации! — тут же проговорил Лидер, на последней фразе срываясь на крик, но тут же одергивая себя. Мия же спит.       Мужчина обернулся на свою кровать, но она была пустой. Где она? Странное чувство разочарования, от которого он только избавился, снова легло на его плечи. Может быть, он просто был слишком пьян и всё, что он помнит, это плод его больной фантазии и его снова настигли галлюцинации? Или это просто был сон? Или эта девчонка решила сбежать?       Фоном что-то говорил инструктор.       — Эрик, ты меня слышишь?       — Да, что нужно? — он не разозлился, это было разочарование и, кажется, впервые за такое долгое время, бессилие.       — Хотя бы к ужину объявись где-нибудь, нужно кое-что обсудить.       — Часам к семи подойду к тебе в квартиру, — ответил Колтер, тут же сбрасывая звонок.       Он отбросил телефон в сторону, усаживаясь на кровать и упираясь подбородком в сложенные в замок руки. Всё так хорошо началось и так паршиво закончилось, разбив остатки надежды на то, что в этой фракции может происходить хоть что-то хорошее.       Мужчина несколько минут провел, пытаясь понять, что произошло и к чему это привело. Он бывал груб с Эванс, но вчерашний вечер остался в его память, как самое чувственное событие за всю его жизнь. Настолько нежен и аккуратен он никогда не был даже с Беллой. В жизни Мии и так хватало жестокости и бесстрашия, так же как и у Эрика, поэтому момент, когда можно было отбросить это всё, стал для него свежим глотком воздуха. Глотком воздуха, который тут же выбили из его легких ударом под дых.       Наверное, он это заслужил. Да и в общем-то сам у себя этот воздух и забирает.       Когда Лидер уже собирался вставать и идти в душ, он услышал, как к электронному замку прислонили ключ. Он тут же схватил пистолет и пробрался к двери, направляя оружие прямо туда, где должен был появится незваный гость. Замок глухо пропищал, загораясь зеленым и в щелке появилась светловолосая голова. Глаза девушки тут же округлились, когда ей в лоб уперлось дуло пистолета.       — Я, конечно, замечала, что у тебя меняется настроение довольно часто, но я не думала, что настолько резко, — Эванс проскользнула в комнату, улыбающимися глазами смотря на мужчину.       В её руках был пакет, который она оставила на столешнице. В это время мужчина вернул оружие на свое место.       — Я думал, ты сбежала от меня, — ему так сильно хотелось подойти к ней, схватить в охапку и столько всего сказать. Настолько же сильно, насколько это всё было чуждо ему.       Но Эванс сделала это за него. Приблизившись к мужчине, она хитро сощурила глаза:       — Ты же не думаешь, что я позволю тебе воспользоваться мной, как одной из тех девушек, которых ты бросал после первой ночи?       — Я даже не думал об этом, — улыбка облегчения появилась на его лице.       Мия протянула ладонь к лицу мужчины, осторожно касаясь его щеки и поглаживая. Эрик прикрыл глаза не в состоянии сопротивляться нахлынувшей нежности, крепче прижимаясь к её руке.       — Эрик Колтер, я и не думала, что внутри тебя сколько тепла. Мне кажется, ты сейчас замурлычешь, — тихо произнесла Эванс, не отрывая взгляда от его глаз.       — Я такой же, как и всегда, не надумывай себе чего-то, что впоследствии не оправдает твоих ожиданий, — немного ворчливым тоном произнес Лидер.       — Ты в курсе, что ты абсолютно голый и ничего не скрывает твоего возбуждения? — девушка коротко глянула на его эрегированный член.       — Ты в курсе, что я даже не пытаюсь это скрыть? Идем в душ.       Колтер потянул девочку с собой в ванную комнату, по пути стягивая с нее майку и штаны. С нижним бельем она справилась сама.       По стройному телу Бесстрашной стекались струйки воды. Она откинула волосы назад, оголяя свои ключицы и плечи. Эрик заметил почти затянувшуюся ссадину, которая постепенно уже превращалась в шрам. Останется на всю жизнь — слишком глубокий. След его ножа. Он нахмурился, сглотнув.       — Болит? — негромко спросил он.       — Почти нет. Если не трогать.       Колтер наклонился к девушке ближе, осторожно целуя это самое место, где виднелся красноватый след.       — Извини меня, — эти слова дались Лидеру с трудом, наверно, можно было на пальцах одной руки сосчитать, сколько раз он говорил их за свою жизнь. Ему хотелось сказать о том, что он никогда больше не сделает Мии больно и не позволит этого никому другому. Но это бы означало, что он дал слово, которое он боялся не сдержать в итоге. И ему было действительно страшно от понимания того, сколько еще боли придется пережить девочке в этой фракции. И рядом с ним.       — Ничего страшного, я тебя не виню в этом, сама напросилась, — усмехнулась Бесстрашная и провела рукой по волосам Эрика. — Не будем сейчас об этом, — Мия прижилась всем телом к мужчине, крепко его обнимая и ощущая его сильные руки на своей спине. Он ее никуда не отпустит. И каждое его движение и жест говорили об этом.       — И зачем ты так рано уходила, говоришь? — Когда молодые люди, закончив все свои водные процедуры и одевшись, сели за стол, Эрик с лёгкой улыбкой посмотрел на Строптивую.       — Я подумала, что мы не успеем на завтрак в столовой, так что спустилась туда, чтобы взять кое-какие продукты и сам завтрак, — Мия, словно ранняя пташка суетилась на кухне, накрывая скромный стол.       — Я выпью только кофе, редко завтракаю, — Колтер не отрывал взгляда от девочки, так суетливо ворвавшуюся в его холостяцкую квартиру с овсяной кашей, булочками, жареными колбасками и яйцами, которые она одно за одним ловко разбивала на сковородку.       — Вообще-то, завтрак это самый важный приём пищи за весь день, — девочка, прищурившись, бросила короткий взгляд на Эрика и продолжила заниматься своими делами.       — Это что за взгляд такой был сейчас?       — Это взгляд «я сказала, что мы будем нормально завтракать, значит, мы будем нормально завтракать». Отказы не принимаются.       Всё это выглядело настолько неестественно и непривычно для Лидера, для его обычного уклада жизни, что он не знал, как себя вести. Но так боялся спугнуть идиллию, что даже не сопротивлялся.       — В моей семье было так заведено, — дальше Мия рассказывала что-то про свою маму, что-то про их совместные завтраки, про непослушную сестрёнку и про какой-то секретный рецепт самой вкусной в мире яичницы. Но Эрик слушал в пол-уха. «В моей семье было так заведено», кажется, этих слов было достаточно, чтобы его сердце из стали загорелось, словно папирус. Сейчас, здесь, рядом с Колтером, она пыталась воссоздать ту картинку мира, в которой ей было хорошо и спокойно. Воссоздать семью.       — Завтра вас будут распределять по отрядам. Так что сегодня вечером мне нужно будет отлучиться, обсудим всё с Фором, — складывая посуду в раковину, проговорил Эрик.       — Хорошо, я поняла, — несколько расстроенно ответила девушка, что не укрылось от взора Лидера.       — Что ты поняла?       — Что я сегодня вечером возвращаюсь в общую комнату.       — Как эти две вещи связаны друг с другом? — мужчина нахмурился, кажется, теряя терпение.       — Разве не связаны?       — Никаким образом.       — Что ж, тогда завтракай, а то сейчас все остынет.       Мии хотелось задать столько вопросов о том, кто они теперь друг другу, что будет дальше, как ей вести себя рядом с ним, где жить, и еще не меньше сотни вопросов, но она жутко боялась. Вызывало ли у нее страх в этой фракции что-то ещё, кроме взаимодействия с Эриком? Ответ был однозначный — нет и никогда.       — Мия, — Лидер тяжело выдохнул, чувствуя напряжение в воздухе между ними, — я понимаю, что тебе хочется какой-то определенности, засыпать меня вопросами и так далее, но я не готов что-то обсуждать и говорить об этом. Но я не хочу, чтобы ты уходила отсюда. — Очень хотелось вернуться в квартиру и очутиться действительно дома, в спокойствие, тепле и уюте.       Девочка кивнула. Прямо сейчас она была один на один со своими мыслями, наблюдая за тем, как мужчина уплетал приготовленный ею завтрак, никто не знал и не мог даже подозревать о том, что сейчас здесь происходило и уж тем более о том, что было прошедшей ночью. Даже сама Мия ещё несколько дней назад не могла об этом подозревать. Она и не думала, что жизнь может повернуться таким образом… Время шло настолько быстротечно, что, казалось, Эванс даже не успела бы представить, что однажды будет вот так завтракать в квартире самого молодого Лидера Бесстрашия, купаясь в рассветных лучах январского солнца, которое пробивалось внутрь сквозь светлые занавески. Но в то же время она чувствовала себя такой спокойной и беспечной прямо здесь и сейчас, словно маленький желтый утёнок в пенной ванной, когда вокруг в грязной речной тине мутная вода кишела мертвой рыбой.       — Кажется, ты хотела сходить в Искренность к родителям? — когда Эрик сел за свой рабочий стол, чтобы разобраться с документами на неофитов, девушка расположились на краю стола, играясь с волосами Лидера. Ей так нравилось его касаться, что она не могла оторваться.       — Да, если можно, — мужчина в ответ молча достал небольшой листочек, начеркав там имя девушки и поставив свою подпись, и протянул его Мии. — Это что такое?       — Пропуск.       — И с каких пор у нас выход из штаба по пропускам?       — С тех пор, как отсюда начали сбегать строптивые неофитки, — без злобы сощурился Эрик.       — Как много внимания моей скромной персоне, — Мия улыбнулась, облизывая губы и не сводя глаз с мужчины. Может ли она его поцеловать, потому что просто так захотела? Имеет ли на это право? С каких это пор она стала задумываться о том, можно ли ей что-то сделать? Без лишних слов Мия прильнула губами к Лидеру, ощущая уже знакомый и такой приятный терпкий вкус губ мужчины, который тут же ответил, сплетая их языки воедино.       — У тебя уже получается более умело, — улыбнулся Лидер, когда девочка сама от него отдалилась.       — Эй, я вообще-то умею целоваться, — Эванс покрылась румянцем, спрыгивая со стола.       — Ну конечно. Кто тебя научил, помидоры? — Эрик рассмеялся, кажется, без намека на издевку, и взял девушку за руки. — Я видел тебя обессиленной, злой, веселой, уставшей, напуганной, возбужденной и обнаженной. Ты правда думаешь, что осталось что-то, что ты должна от меня скрывать или стесняться?       — Я и стеснение — это две параллельные прямые, — она усмехнулась, отведя взгляд.       — Пусть будет так. К вечеру вернись.       — Так точно, мистер Колтер.       — Вытрахаю однажды из тебя всю дурость, — голос звучал ниже прежнего и завязывал тугой узел внизу живота. — А пока иди в Искренность, занимайся своими делами.       В родительский дом Мия хотела сходить не только для того, чтобы побыть с родными в честь своего дня рождения, но и должна была выяснить хоть какую-то информацию про Эвелин. Она сбежала из Отречения, но никакая другая фракция ее бы не приняла, особенно учитывая тот факт, что она была женой действующего Лидера фракций. А это могло означать только одно: она точно была в числе изгоев. Возможно, даже была одной из зачинщиков конфликта.       Мама Мии не знала. Но рассказала много об их отношениях, о дружбе этих двоих, показала фотографии, а когда дошла до изображений со своим мужем, произнесла:       — С твоим отцом мы познакомились, когда я перешла из Отречения в Искренность, почти сразу же все и закрутилось. И тебя в Бесстрашии наверняка ждет прекрасная история любви, — и снова покраснела. Черт, да что же это такое? Неужели та самая Мия, которую ни единым словом нельзя было смутить, которая выдерживала самые напряжённые взгляды Эрика во время их гляделок на глазах у половины штаба, сейчас стеснялась от одного упоминания романтичных отношений с этим мужчиной. Кажется, нужно было брать себя в руки. — Кажется, какая-то история уже намечается? — женщина улыбалась.       — Мне хочется в это верить, — Мия выдохнула, настраиваясь на разговор. Мама однозначно была единственным человеком, с которым можно было поделиться переживаниями такого рода.       — Ты сомневаешься в ответных чувствах?       — Нет, не во взаимности, но в том, что с этим человеком можно выстроить… надежные отношения. Нет, он наверняка очень надежный… Я не знаю, как правильно сказать.       — Он из новобранцев? Или Бесстрашный?       — Он один из командиров.       — Это неожиданно, — после небольшой паузы раздумий ответила мама. — В таком случае — построить обычную крепкую семью.       — Что «построить обычную крепкую семью»?       — Ты боишься, что с ним будет трудно сделать это, выстроить нормальные, спокойные отношения.       — Именно, — это было чистейшей правдой. Мия не сомневалась в своих чувствах и в том, что она не безразлична Эрику, но страшно боялась, что он мог разбить ей сердце.       — Я не так много знаю о Бесстрашии и уверена, что ты и без наших советов со всем можешь справиться, — в этот момент к разговору присоединился отец, — но вступая в такие отношения, не позволяй всем остальным видеть твои истинные чувства и сеять в твое сердце зерно сомнения. Пускай они делают тебя сильнее и увереннее. Понятно, что тебе рано говорить о семье, но и даже просто отношения — это источник поддержки и силы. И пока тебе хорошо с этим человеком — наслаждайся. Когда будут вставать более серьезные вопросы и возникать трудности, тогда уже вы будете с ними разбираться. А сейчас зачем тебе об этом думать? Ты замуж собралась? Семью создавать, детей рожать?       — Да нет пока.       — Вот и не забивай голову проблемами, которых пока нет и которые, возможно, даже не случатся. Ты сейчас даже в ссорах поведение свое не сможешь предугадать, потому что это все набивается с опытом, но никак не иначе.       — С каждым разом убеждаюсь, что ты абсолютно гармонично и справедливо занимаешь свое место в судебной системе Искренности, — чуть легче и свободнее выдохнула Мия с улыбкой.       Пробыв у родителей еще пару часов, Мия вышла с гложущим ее чувством незавершенности и недостаточности информации. В голове пульсировала фраза «поселение южнее ферм Дружелюбия». Что же там в этом поселении могло быть такого интересного? Учитывая ту потасовку в вагоне поезда, девушка опасалась не выбраться самостоятельно, если бы сунулась туда одна. Но ведь поглядеть издалека ничего криминального не подразумевает.       Следующей остановки юной Бесстрашной стала конечная на фермах Дружелюбия. Вот здесь на ее военную экипировку смотрели еще более настороженно, чем где-либо в другом месте — они здесь были редким явлением. Было сложно не обращать на это внимание и сдерживать порыв сделать хоть что-то с этими настороженными взглядами. Сначала Мия даже думала, что можно обратиться к кому-то из Дружелюбных, чтобы уточнить, где есть поселение изгоев, но она быстро передумала. Наверняка еще и доложат лидеру фракции о снующей в окрестностях Бесстрашной, и тогда беды в штабе не миновать.       Еще около тридцати минут в пути и Эванс заметила скопление бараков. Оставаясь на безопасном расстоянии, чтобы быть незамеченной, она наблюдала за происходящим. Несколько изгоев занимались какими-то делами на улице, дети бесились и игрались друг с другом, пачкаясь в сыром грязном снеге, а внутри сооружений тускло горел свет. Кто из этих людей мог оказаться Эвелин, не было даже малейшего предположения. Что же касалось воинственного настроения против Бесстрашных — от него тоже, казалось, не было и следа. Никаких автомобилей, техники или хоть чего-то, что могло напоминать вооружение. Да и сами боевые действия проходили совсем в другой стороне отсюда, а это поселение явно пользовалось покровительством Дружелюбия.       Однако люди здесь не были похожи на других изгоев. Они не носили серых обшарпанных платьев и костюмов — напротив, их форма больше напоминала облачение Бесстрашных: черные костюмы, но без каких-либо нашивок или надписей; не выглядели попрошайками, которые еле сводят концы с концами и должны бороться за каждый кусок хлеба, но здесь скорее всего постаралось Дружелюбие. Тем не менее, все это по-прежнему выглядело пугающе: нищий районе с — как бы то ни было — обозленными на весь мир людьми, у которых забрали шанс на нормальное существование в системе фракций.       Размышляя над всем этим, Мия добиралась домой, в штаб-квартиру Бесстрашных. Не покидало ощущение, что об этом поселении обязательно должен узнать Эрик, только вот как ему все объяснить… Он слишком многого не знал о девушке, а вываливать всю информацию за раз было не время, поэтому в первую очередь стоило все обсудить с Фором.       Мия уже который час проводила в квартире командира, споря со старшим братом о своих самовольных действиях.       — Хорошо, давай так, — девушка хлопнула руками по своим коленям. — Я тебе рассказала все, что видела, все свои мысли. Дальше сам решай, что с этим делать с точки зрения всей этой вашей войны с изгоями…       — Нашей войны. Уже нашей. Не думай, что тебя это обойдёт стороной. Не обойдет. Не теперь.       — Хорошо. Нашей. Но с другой стороны — только нашей с тобой — неужели тебе никогда не хотелось узнать, что на самом деле сейчас с нашей родной матерью? Почему все произошло именно так?       — Для меня она всегда была мертва. Я похоронил ее много лет назад, и у меня всегда были только теплые воспоминания. До момента, пока я не узнал, что она просто бросила, между прочим, нас обоих, — Фор сощурился, глядя на Эванс, в его душе тугим комом сгущалась обида, переплетенная с болью. — Ты не знала ее ни дня в своей жизни. Почему ты так озабочена этой темой вообще?       — Я не знаю… Мне просто интересно. И кажется, что она может помочь нам разобраться с изгоями.       Эванс пожала плечами. Ей и правда было все равно на то, почему в глубоком детстве она оказалась в другой семье. Разве что в ней играло любопытство. И желание помочь Бесстрашию. Но она и подумать не могла, что вся эта ситуация так сильно задевает Фора. Он был абсолютно прав: Мия не знала Эвелин нисколько, счастливо жила со своей семьей в Искренности, и сейчас ей было ни горячо, ни холодно от того, что ее родная мать совершенно другая женщина. Ей и в голову не пришло, что для Фора данная информация стала тем, что разрушило все то, на чем когда-то строилась его личность после «смерти» самого близкого человека.       — Извини, просто я правда думаю, что она может оказаться для нас полезной. Если ты не захочешь в этом участвовать, я все пойму.       — Я подумаю, что мы можем сделать с этой информацией, ладно. Но пытаться найти ее я не готов. И тебе соваться туда одной запрещаю, — Фор угрожающе нахмурил брови, не сводя глаз с блондинки.       — Вообще-то я больше не неофит, ты не мой командир и не можешь больше мной командовать.       — Я командую на правах твоего старшего брата, так что все я могу, понятно? — взгляд, кажется, стал мягче и на лице проскользнула короткая, еле заметная улыбка.       — Понятно, понятно, — Мия ответила встречной улыбкой.       — Эрик знает?       — О чем?       — Да хоть о чем-то из этого. Или ты только меня решила всем нагрузить?       — На правах старшего брата, — Эванс невинно пожала плечами. — У нас с Эриком как-то не было повода обсудить, что связывает нас с тобой кроме тренировок, которые ты вел.       — Ну да, вчера, вероятно, большую часть вечера заняло обсуждение того, что связывает вас двоих. Кроме тренировок, естественно.       — Именно.       — Мой тебе совет: лучше не затягивай с этим. Мне не очень хочется становится свидетелем или — того хуже — участником сцен ревности.       — С чего ты вообще решил, что между нами что-то есть? — Мия неожиданно спохватилась, что обсуждает что-то подобное с мужчиной.       — Ты не забывай, что я командир разведки.       — Точно, забыла. Ладно, спасибо тебе, что поговорил и выслушал все. Надо встретиться с ребятами еще.       Остаток вечера прошел в компании бывших неофитов и их миллиона вопросов о том, где все это время была Эванс, от которых оставалось только отнекиваться и отшучиваться. Никто пока не знал, что ждет их дальше. Все новые члены фракции оставались в общей комнате в ожидании дальнейших распоряжений, каждый мечтал о том, что попадет в тот или иной отряд, получит свою квартиру — ну или хотя бы комнату — и заживет полной жизнью, наполненной опасными заданиями от командиров, встанет на стражу спокойствия целого города.       На ужине всем объявили о том, что завтра утром всех новобранцев направят в их новые группы и отряды в зависимости от тех результатов, которые они показали во время тренировок, каких успехов достигли в том или ином роде занятий. Больше никакой информации не сообщили, поэтому всем только и оставалось ждать следующего дня.       — Какая татуировка была у тебя первой? — пока Эрик снова заполнял документы за компьютером, Эванс пальчиком провела по шее, покрытой черными чернилами, по которой тут же побежали мурашки, а Колтер тяжело выдохнул, прикрывая глаза от удовольствия.       — Вот эта, — Лидер переместил ладонь девушки на свои предплечья, отодвигаясь от стола и усаживая блондинку к себе на колени. — Набил ее в первые дни во фракции.       — Видимо, это местная традиция.       — Ага, традиция. Знаешь откуда пошла?       — И откуда же? — Мия рассматривала каждую черту лица мужчины, жадно запоминая все, словно кто-то мог отнять у нее Колтера.       — Чтобы трупы опознавать проще было.       — Умеешь ты испортить момент, — Эванс тут же встала, отходя в сторону.       — Я разве разрешал уйти?       — А я разве спрашивала разрешения?       Девочка хитро улыбнулась, направляясь в сторону кровати, практически сразу ощущая, как на ее талию улеглись требовательные руки мужчины. Он стал покрывать лицо и шею Мии поцелуями. Добравшись до ее ушка, Эрик строго прошептал, в секунду разгоняя кровь по всему телу:       — Может быть, расскажешь, что делала сегодня у Фора в комнате полдня?       — Откуда ты знаешь?       — В этой фракции без моего ведома даже муха не пролетит. Я внимательно слушаю, — всю нежность Лидера как рукой смыло.       — Боюсь, что ты не сразу примешь правду, которую я тебе расскажу, — Эрик не отдалялся, но смотрел серьезно и обжигающе холодно прямо в глаза.       — По крайней мере, я попытаюсь. Или думаешь, сам у себя в голове я придумаю более правильное объяснение?       Как же сложно оказалось сказать простую фразу «Мы брат и сестра» — настолько несуразной она казалось во всех действительных условиях.       — Моя семья из Искренности — приемная для меня.       — Но ты знаешь, кто твоя родная семья?       — Да.       — Мия, я начинаю выходить из себя. Продолжай, — Лидер сильнее сжал черную водолазку девушки, кажется, распуская под пальцами фиолетовые синяки.       — Моя родная мать — Эвелин Итон, та самая, как все думали, умершая жена Маркуса Итона. И они были не только моими родителями.       — Фора… Почему ты мне сразу все не рассказала?       — Я не знала, как тебе это рассказать, и подходящего момента не было, — девушка обвила шею мужчины руками, пытаясь разрядить обстановку, но Эрик лишь убрал с себя руки.       — Интересно, а какой должен быть подходящий момент для этого? Чтобы я случайно заглянул к Фору, пока вы там по-братски обжимались бы?       — Я не знаю, какой бы он был. Да и с чего бы мне было тебе это вообще рассказывать до вчерашнего вечера? Или мне нужно было рассказать об этом перед сном? — разговор переходил в формат повышенных тонов.       — Ну да, до этого я же вообще никто был!       — Знаешь, мы как-то не слишком много по душам болтали, чтобы о чем-то таком рассказывать!       — Конечно, именно поэтому я узнаю об этом последний!       — Да об этом никто и не знает! Это вообще никакого значения не имеет, почему мы об этом вообще спорим?! — девушка сделала шаг назад, непонимающе глядя на Эрика.       — Раз это никакого значения не имеет, то что же тогда ты полдня делала там?       — Это вообще никакого отношения к нам с Фором лично не имеет!       — А к чему же имеет?       Мия резко замолчала: вот он момент, когда, казалось бы, нужно все объяснить и рассказать. Всё-таки Фор был прав, нужно было делать все постепенно, а не вот так за один вечер, когда все еще не успело толком наладиться, а уже начинается рушиться.       По итогу, полночи прошли в разборках с примесью ссор и криков, к чему позднее еще и Фор присоединился, на которого Эрик наорал еще больше за то, что тот ему ничего не рассказывал, вернее рассказывал, но ни разу не упоминал в этих рассказах Мию.       Ближе к утру все обсуждения и разбирательства наконец закончились. Колтер даже, кажется, уже не так сильно злился, по крайней мере на девушку точно, его обнаженная грудь под ее ладошкой вздымалась уже не так часто и раздраженно. Мужчина в своих мыслях пытался принять новые факты и связать их с тем, что происходило вокруг. И на фоне того, каким спокойствием он был окутан в объятиях блондинки, которая молча лежала у него на груди, выводя узоры своими тонкими пальчиками, в это же время Эрик понимал, что близится война против Эрудиции, при чем война, в которой половина Бесстрашия будет на стороне именно эрудитов. Нужно было к ней готовиться. А еще защищать Мию во всем этом безобразии, в которое она бросится наперекор всем словам и запретам.       — Доброе утро, уважаемые Бесстрашные! Сейчас я могу с гордостью назвать всех вас именно так, — на следующее утро громогласное обращение Макса разнеслось над всей столовой. — Сегодняшнее утро значимо для всех нас и в первую очередь для наших новобранцев, которые успешно прошли все этапы инициации и адаптации в нашей фракции. Гордо и с честью несите звание Бесстрашных. Впереди вас ждут подвиги и ежедневный героизм. Добро пожаловать! После завтрака объявляю сбор в Яме, где вас распределят по группам и отрядам. До встречи!       Речь Макса была встречена ликованием и общим одобрением. Опытные и урожденные Бесстрашные громко поддерживали новобранцев, приветствуя их в своих рядах уже официально. На последующей встрече их распределяли по группам в зависимости от результатов и успехов, в Яме уже ждали командиры некоторых отрядов: разведывательного, снайперского, пограничного, медицинского, а также представители учебных классов инженерного, авиационного и некоторых других отрядов.       Мия была уверена в том, что ее имя окажется в списке снайперской группы, но когда ее не оказалось ни там, ни в какой-то другой, Эванс настороженно посмотрела на Эрика, который молча обводил глазом всех новобранцев, пока Фор и Макс озвучивали списки. Когда его взгляд чуть дольше положенного задержался на девушке, он еле заметно кивнул, давая понять, что все под контролем. Под его контролем.       — Некоторые из вас не услышали своих имен в этих группах, — огласил Макс, когда большая часть Бесстрашных уже разошлась за своими командирами. — Это значит, что вы будете распределены в учебные классы для продолжения своего обучения в том или ином направлении. Итак, Мия Эванс — класс стратегического обучения.       Что говорили дальше, она уже не так внимательно слушала. Учебный класс означал только одно: ее хотели как можно дальше оттеснить от активных действий, от практики, в которой, как ей думалось, она могла принести гораздо больше пользы. И когда по завершении мероприятия девушка сделала шаг к Эрику, чтобы задать единственный интересующий ее вопрос «Почему?», Лидер покачал головой, одним этим жестом останавливая ее от приближения к себе.       После собрания всем Бесстрашным показали места их обитания в ближайшее и, возможно, все последующее время. А также выдали ключи от собственных комнат в общежитии. Совместное проживание наконец-то закончилось и у каждого появился свой уголок. И пока все изучали свою новую реальность, Мия направилась в квартиру Эрика.       — Что это вообще значит? — она буквально влетела в пространство Лидера, позволяя всему своему негодованию и злости выплеснуться наружу.       — Твоя реакция слишком предсказуема для Бесстрашной, — даже не отрываясь от своего кофе и каких-то бумаг, ответил Колтер.       — Эрик!       — Дай угадаю, ты можешь быть более полезной в активных действиях, да?       — Вот именно. Чёрт возьми, хотя бы глаза на меня подними! — мужчина тяжело выдохнул, откладывая все свои дела. — Почему так?       — Я не обязан объяснять тебе свои решения. На данный момент именно так будет лучше.       — Я согласна. Как Лидер, ты не обязан мне что-либо объяснять. Но как… — Эванс сперло дыхание, и она замолчала.       — Как кто? — Эрик чуть склонил голову, ожидая ответа девушки. Ты же Бесстрашная, озвучь это.       — Но как мой мужчина ты можешь мне это объяснить, — сердце бешено заколотилось в ожидании реакции и ответа: уголки губ чуть дернулись вверх.       — Я не отстраняю тебя от активных действий. Наоборот. Сейчас идет война, которую ты видела. И активные, самые серьезные действия еще впереди. Мне нужен соратник, Мия. Умный, образованный соратник, который понимает свои действия и знает, что к чему может привести, а не просто бросается в бой. Я не хочу, чтобы ты была пушечным мясом, твои данные позволят тебе занимать более важные места. Но наберись терпения. Не бывает всего и сразу. Выдохни, а то мне кажется, что я слышу, как у тебя сердце колотится. А сейчас мы заканчиваем обсуждение моих решений. Лучше расскажи мне, была ли ты уже в своей комнате в общежитии?       — Еще нет.       — Значит, сейчас самое время. Идем.       Общежитие находилось в соседнем здании, находилось под охраной, вход по пропускам, в общем, все так же строго, как и в штаб-квартире. Местные жители, очевидно, не привыкли видеть в своих стенах Лидера, поэтому довольно удивленно приветствовали его.       — Не боишься, что слухи поползут? — негромко спросила Эванс, когда они поднимались на третий этаж, где располагалась нужная комната.       — Слухи всегда были и будут, а я уже не в том статусе, чтобы прятаться и пытаться конспирироваться от любопытных глаз и языков. Мне все равно.       На этаже располагалось несколько больших комнат с общей кухней и общим пространством, откуда вело еще несколько дверей в маленькие комнаты на одного человека. Открыв нужную, Мия увидела довольно скудную обстановку: светло-серые стены, двухместная кровать, тумбочка, шкаф и деревянный стол со стулом. И больше ничего.       — Небогато, — усмехнулась девушка, привыкшая к переполненной общей комнате в штабе, заполненную всевозможным визуальным шумом, или довольно богато обставленной квартире Эрика.       — Все мы с этого начинали, — Колтер запер за ними дверь на ключ, выдыхая и кладя свои руки на плечи блондинки.