Love Comes Face to Face

В течение следующих нескольких долгих недель Винсент позволял Ледибаг, нет, приглашал, иногда умолял ее присоединиться к Адриану в его фотосессиях. К большому огорчению Габриэля и восторгу Ледибаг, Винсент позаботился о том, чтобы все они были закрыты для публики, убедившись, что ни одна душа не видела их вместе, кроме него самого. Причина её присутствия, была весьма проста: она была удивительной помощницей. Адриан был гораздо внимательнее во время съемок, его улыбка становилась легче, она была ярче, которую он когда-либо видел с тех пор, как начал работать с юношей. Это приносило общее чувство мира на съёмке, и со всем, что они должны были сделать для предстоящих благотворительных мероприятий, у Винсента не было времени, чтобы заниматься играми его отца.

***

Итак, вот как она оказалась там, в скрытой, закрытой части городского парка, сидя на соседней скамейке, где они поставили барьеры. Фотограф Адриана, возможно, был немного… общительным человеком, сумасшедшим и веселым, но он серьезно относился к её личной жизни и знал, что она не хочет, чтобы мир знал, что она и Адриан встречаются, убедившись, что это большая предосторожность. Поскольку Адриан был в разгаре своей съемки, Ледибаг решила взять с собой альбом для рисования (убедившись, что стерла все «Маринетт» на нем) и начала зарисовывать маленькие идеи, которые у нее были в течение дня— в то время как она время от времени поднимала глаза, чтобы посмотреть на съемку с ее небольшого расстояния— даже добавляя к старым рисункам, которые она думала, что нужно подправить. Было сделано несколько изменений в ее будущем свадебном платье, она обычно обновляла или слегка изменяла его, когда ее вкус менялся со временем. Часы, казалось, ползли ползком, когда карандаш царапал по бумаге. — Что ты задумала? Ледибаг чуть не спрыгнула со скамейки, услышав голос, нарушивший ее сосредоточенность. Адриан стоял перед ней с веселой улыбкой, которая вырисовывалась на его лице при виде того, как она размахивала руками. Быстро соображая, она поймала все свои письменные принадлежности, прежде чем они упали на землю. Она бросила на парня быстрый взгляд. — Просто работаю над кое-чем. Его ухмылка стала язвительной, когда он подошел, чтобы сесть рядом с ней. — И? Над чем же ты работаешь, Лавбаг? Она прижала книгу к груди, призывая его посмотреть в лицо последствиям, если он хотя бы попытается приблизиться. — Ничего такого, что нужно было бы увидеть твоим красивым глазам. Он надулся, направляя свои лучший кошачий взгляд, и она знала, что ее сопротивление не продержится долго с этим взглядом. Глупые парни с их глупыми милыми кошачьими глазами. Он мог бы позволить Коту поспорить на деньги. После нескольких минут он не ослабил хватку, не выпуская её из своих кошачьих глаз, поэтому она испустила сокрушенный вздох и уронила блокнот на колени. Хотя она уже не часто краснеет рядом с Адрианом, когда его глаза начали сканировать страницу за страницей, считывания содержание, она не смогла бороться с жаром, который проскользнул и собрался вокруг её лица. К счастью, она была достаточно умна, чтобы не рисовать себя в платье— это будет тогда, когда она окажется подальше с рисунком, и сделала мысленную заметку, убедиться, что он не увидит этого, пока она не покажет себя. И когда его колено-точнее, все тело-начало подпрыгивать от возбуждения при виде того, что он увидел, она поняла, что ему понравилось то, что он увидел. — Это потрясающе, — Он выдохнул, не в силах придать голосу большую громкость, так как был слишком глубоко погружен в то, что держал в руках. — Если хочешь, — сказала она, играя пальцами, — Ты можешь взглянуть на остальные. В этом блокноте нет ничего слишком пугающего, поскольку в нем есть моя личность. Она была так счастлива, что принесла с собой другой альбом. Он посмотрел на нее, оценивая, действительно ли она не испытывала неудобств. — Ты уверена? Левая сторона её губ приподнялась в кривой улыбке. — Определенно. С её разрешения он листал страницу за страницей. Оба подростка краснели, смеялись или дразнили то, что было найдено. Планы на будущее были сильно затянуты. Например, какая у них будет мебель, как бы безумно это ни звучало, наряду с другими вещами, такими как домашние животные— она была счастлива узнать, что Адриан одобрил домашнего хомяка— где они хотели жить, не слишком большое и причудливое, но достаточно места, чтобы создать хорошую семью и прожить жизнь, которую они хотели. Она не стала вдаваться в подробности своей карьеры, просто сказала, что интересуется модой и попросила оставить все как есть, на что он, конечно же, согласился. Он все еще не был уверен в том, что хочет сделать, но, как она сказала ему раньше, не было какой-либо большой спешки, и некоторые вещи, которые она перечислила как возможные варианты карьеры для него, были просто мыслями, которые были вызваны тем, к чему он, казалось, имел интерес, и не более чем идеями. Она позаботится о том, чтобы он делал для карьеры все, что захочет, лишь бы это было то, чего он хочет. Он поцеловал её за это, чуть отстранившись и прошептав: — Спасибо. Мне всё нравится. Все они созданы с твоими желаниями. Она ответила ему тем же: — Конечно. Он снова повернулся к альбому, лежащему у него на коленях. Еще несколько страниц, еще несколько смешков и разговоров обо всем, что она планировала с тех пор, как начала влюбляться в него. Так много идей и диких мечтаний, которые время от времени ускользали от нее, но выглядели красиво на странице, но Адриан, казалось, наслаждался ими. Затем он добрался до последней страницы, которую она знала наизусть, даже не думая об этом. Страница, на которой жили Эмма, Луи и Хьюго. Она смотрела, как сердце Адриана подпрыгнуло в его глазах, и он боролся со слезами, которые хотели вырваться из его глаз, когда он изучал страницу. Его лицо покраснело, а нижняя губа задрожала мелкими волнами, но она знала, что это было от счастья, а не от печали. Его пальцы несколько раз прошлись по странице, как будто он пытался схватить их, как будто он хотел вытащить их прямо со страницы. Она даже придумала для них наряды. На Эмме была толстовка с капюшоном в стиле Кота Нуара, маленькие кошачьи ушки вшиты в капюшон и зеленый отпечаток лапы спереди. Мальчики тоже обнимались в очевидных толстовках с божьей коровкой. С основным материалом, являющимся красным с черными горошинами, вышитыми повсюду. Это должна была быть ее любимая страница, и, очевидно, это была любимая страница Адриана, и он подавил рыдания, которые хотели вырваться наружу. — Знаешь, — ее собственный голос тоже был не очень громким, ее эмоции тоже были слишком высокими. — Я держу этот альбом уже почти год, и бог знает, сколько у меня там ластиков, но они всегда кажутся менее испорченными. У нее было так много фантазий о нем, о них в течение года. Так много безумных мыслей и мечтаний, которые она хотела. Но одно всегда оставалось неизменным, это были он и она, несмотря на бесчисленные возможности. Затем они начали встречаться, и все изменилось, и Ледибаг обнаружила, что она действительно не имела ничегопротив этого, потому что, когда они изменились, они также выросли и стали лучше, и реальными, и чем-то большим, чем просто фантазия. Взяв его за руку, она провела пальцами по всей длине его челюсти, пока та не обхватила его, прося молча посмотреть на нее, что он и сделал. — Но знаешь что? Он вдохнул и выдохнул. — Что? — Я не знаю, как все может измениться в будущем, мы можем измениться, и мы будем продолжать меняться. Все будет не так, как раньше. Это доказывает, что это возможно.- Она указала на альбом, — Я не знаю, как наша любовь изменится через двадцать лет, потому что мы будем другими. Наши отношения не будут такими же, как сейчас, но на протяжении всего этого времени я могу сказать только одно. — Что же? Она наклонилась ближе. — Я буду рядом с тобой, когда это произойдет.