Не заставляй себя

Нервно теребя серёжку в левом ухе, Мин пытался найти ту самую несостыковку в поставленной продукции и деньгах, которые заплатила компания. Вчера ему позвонил босс, одновременно говоря что-то в сторону, он пытался объяснить Юнги суть проблемы. Повозмущавшись о испорченных последних днях отпуска, темноволосый пообещал посмотреть всё завтра и сбросил трубку. Уже вечером ему пришла нужная информация. Как и сказал, Мин начал работу на следующий же день. Теперь он хотел прибить своего босса. Несколько раз перечитав всё «от корки до корки» он не мог понять, что не сходится. С мыслью о звонке боссу черноволосый снял очки и, потерев переносицу, встал с кресла, направляясь в сторону кухни. Шоркая ногами, он подошёл к кухонному гарнитуру и щелкнул кнопкой на чайнике. С тяжёлым вздохом Юнги достал из навесного шкафчика чашку и кинул в неё горсть листового чая. Двигаться совсем не хотелось. Медленно поворачиваясь в стороны, парень искал глазами посудину с сахаром. Голова буквально кипела от цирф и, непривычных в последнее время, терминов. Чайник закипел и темноволосый, забив на сахар, налил в чашку воды. Садясь за стол, единственной его мыслью было: «нужно заняться зарядкой, иначе скоро я без хруста в теле и наклониться не смогу». Теребя ручку чашки, Юнги вспоминал как, отправляя в студентскую жизнь, мама дала ему её. Обычная чашка — жёлтая с чёрными вставками и завитками, но сейчас она была самой дорогой его вещью. Как и старый баскетбольный мяч, который он всё ещё почему-то хранил. Вывел парня из задумчивости звук открывающейся входной двери. Мин, вытащив листья, плавающие на поверхности чашки, резко хлебнул чая, от чего тут же закашлялся — почти кипяток. Подняв голову в сторону входа, он ожидал своего сожителя. Мысленно представляя, как тот, скинув обувь, поставит её аккуратно в угол, проходят потом мимо, споткнётся, вываляв в середину коридора, пока будет вешать куртку. Накинет на плечо, сброшенную ранее, сумку и, залетая в свою комнату, громко оттуда поприветствует старшего. Сегодняшнему дню, в принципе, не суждено было стать нормальным. Сегодня была слышна вдвойне усиленная копошня. Два, тихо бормочащий, голоса. Спустя минуту показались две макушки. Чимин, заводя под ручку девушку, немного неуверенно шёл вперёд. — Доброе утро, хён, — радостно прикрикнул Пак, будто его хён и спокойным тоном не услышал бы. Девчушка глубоко поклонилась, чем немного рассмешила Мина. Дело не в том, что он не уважает традиции, но большинство пассий Чимина, которых ему посчастливилось встретить, высокомерно задирали нос, смотря на столь «домашнего» темноволосого, забивая на какие-либо манеры и правила приличия. Нынешняя молодёжь стала слишком безразличной и неуважительной. Остальных он просто никогда не видел. Эта же при встрече проявила уважение, это уже что-то, да значило. — Доброе… это? — Моё имя Чон Хёнси, — робко, но уверенно сказала девушка, осторожно заглядывая Мину в глаза. — Мин Юнги, — немного грубее, чем собирался, ответил он. Он внимательно изучал её. Она довольно хорошо одевается, невысокая, на внешность милая, но не до приторности. Возможно, если бы у Мина была другая ориентация, он сам бы её подцепил. — Эм, хён, — привлёк Чимин к себе внимание. — Я хотел сказать, что мы встречаемся с Хёнси. И познакомить с тобой. Я думал, — покусывая губы, за что сразу же ухватился Юнги, — что мы можем сходить куда-нибудь вместе или посидеть тут. — Извини, мелкий, — сдавливая чашку, — у меня преждевременная работа, такая же неприятная и порой раздражающая, как девушка в период ПМС. — Мин ухмыльнулся, вгоняя и словами, и мимикой девушку в краску. На подобное Пак никак не отреагировал и продолжил: — Ну, пожалуйста, хотя бы тут, это важно для меня. Твоё мнение важно для меня, — Хёнси послушно молчала, ожидая, когда её парень уговорит мрачного старшего. По правде говоря, она немного побаивалась его. Но он выглядел больше грустно, чем злостно, она доверяла словам Пака о том, что этот хён просто ворчливый, а в душе добрый. Ухмылка Юнги плавно перешла в нервную натянутую улыбку. — Хорошо. Не долго. Девчушка и Чимин были разными. Не кардинально, конечно, но вкусы, характер, взгляды на жизнь их отличались. Даже, опираясь на это, Мин не видел шансов для себя. Во первых, он прекрасно помнил слова, сказанные светловолосым перед Чхусоком. Во вторых, было видно, что они действительно нравятся друг другу. Это было не навязчиво и не наигранно. Юнги не знал куда себя деть под счастливыми взглядами парочки. Также, куда деть умирающие внутренности. С каждым услышанным планом на будущее чёрноволосого скручивала безысходность. Он был готов сказать: «вскройте уже меня, хочу сам взглянуть: неужто внутри хоть что-то осталось?» Мин холодел всё больше, уже не чувствуя как согревает чашка в руках. Медленно снова уходя в себя. «Сколько можно», — сказали бы люди. «Пошли нахуй», — ответил бы Юнги. На следующий день Чимин привёл её снова. И сбежал спустя десять минут: — Я скоро вернусь, мне нужно передать записи. Его не было около сорока минут. По-началу Хёнси не трогала втыкающего в одну и ту же страницу книги Мина, а потом просто поинтересовалась у того: «как дела?», и задала ещё множество бесполезных, на взгляд Мина, вопросов. Он отвечал не охотно, пока сам не спросил: — Чего ты ожидаешь от отношений с Чимином, — девушка, занятая мытьём чашек, резко повернулась. — Мм. Что вы имеете ввиду? — Говорю, почему ты с ним? — Ну, потому, что он мне очень нравится, — как ребёнку добродушно объясняла Хёнси. — Ясно, — Юнги встал из-за стола и направился в свою комнату, как девушка окликнула его. Он остановился и, не поворачиваясь, принялся ждать. Было заметно, что ей немного неловко говорить, но она спросила: — А то, что вы нетрадиционной ориентации — это правда? — С чего ты взяла? — Мне Чим-Чим рассказал, — «Чим-Чим» — усмехнулся про себя парень. — И много он тебе рассказал? — спросил Мин, сжимая челюсть. — Ну, не очень, ещё про парня одного. Зовут его Хон… Хоур… Хоу… — Хоуп. — Да. Вы не подумайте, я не осуждаю вас или что-то подобное. Мне просто стало интересно, — по голосу было слышно, что она не врёт. И её в ёбаном любопытстве он не обвинял. Он не понимал, почему Пак_взгляд_преданного_щенка рассказал об этом. Кивнул, мол всё нормально, Юнги пошёл дальше, куда изначально собирался. Ему было глубоко поебать, чем она будет заниматься. Пусть хоть разнесёт весь дом. Весь оставшийся день Мин удачно игнорировал Чимина. Вернее, в размышлениях над действиями Пака, и над работой, и всё ещё не состоявшимся звонке боссу, у него совсем не было времени отвечать на глупые ежедневные вопросы соседа. Такое отношение не осталось незамеченным, но младший упорно делал вид, что понимает загруженность своего хёна работой и не обижается. Однако, как и всегда, светловолосый не мог долго молчать, поэтому перехватил Юнги вечером, когда тот, возвращаясь из магазина, пытался сбежать к себе. — Хён, что-то случилось? — Нет. — Пытаясь уйти, пробормотал Юнги. — Я знаю, что ты мне врёшь. И это началось после того, как я оставил вас с Хёнси вместе. Что-то произошло. Может она сказала… . — Мин втянул воздух через зубы, пытаясь успокоить, ходящую от нервов, челюсть. — Сказала. — Отрезал старший. — Меня больше не это волнует. Ты совсем недавно говорил, что всё связанное со мной будешь хранить в тайне. И, что? Нашла, блять, любовь, как ты растрепал практически незнакомому человеку информацию не то, чтобы о себе, так о других. — Но, хён, — младшему было стыдно за это, но он не понимал, почему Юнги разозлился так сильно, ведь сам особо не скрывал факт отношений с Хоупом. — Она не незнакомый человек. Я уверен, что люблю её. К тому же, ты и сам не держал это в секрете. — Ты не понимаешь. Чимин, скажи мне, ты слепой? —Ч-что? Нет. Хён, я не понимаю. Я серьёзно не понимаю тебя в последнее время. Ты странно себя ведешь. Тебе стоило сразу мне всё сказать. И. — Пак замялся и пытался разглядеть в полутьме кухни лицо Мина. Он видел лишь всдувшуюся вену на его шее. Беспокойно бегающий кадык и, накинутую чёлкой, тень на лице. — Если это как-то связано с вещами, что вы делали с тем парнем, и ты хотел предложить это мне… — Боги, нет. — Слушая своё, беспокойно бьющееся, сердце, Юнги успокаивал себя, сжимая ручки пакета. Он пытался не ляпнуть случайно что-то ненужное. — Это так выглядит? Так действительно кажется на самом деле? — Хён… . — Мин, уже не контролируя себя начал срываться в тихую истерику. — Да, это так выглядит. Словно ты хочешь мне предложить, но не знаешь как. — Пиздец. — Юнги, смахивая волосы с глаз, нервно, скрипяще просмеялся. — Единственное, что я мог тебе сказать и не решался. Я думаю, что ты мне нравишься. Даже не так. Я уверен, что одержим тобой. Твоим голосом, твоими выпирающими ключицами. Пухлыми, с виду невероятно сочными, как спелая черешня, губами. Яркими, выразительными глазами и, с небольшими пальчиками, но невероятно сильными руками. Охуенным телом, и откуда у тебя, бедного студента, деньги да время на безвылазное нахождение в спортзале. Твоим высоким, иногда срывающимся в низкий и хриплый, голосом. Знаешь, когда ты спишь, иногда стонешь. Даже, если тебе ничего не снится, ты выгибаешь поясницу, приоткрывая рот. Мне нравится твой почерк. Твой приторный порой, иногда стервозно-дерзкий характер. — Ю-юнги-хён. — Нервно перебирает пальцами по рукаву лёгкой кофты Чимин. — Ты… . «Давай, Мин, напугай его. Говори. Испорть ситуацию ещё больше. Наслаждайся его безысходностью на лице. А потом режь себя внутри. За то, что конченый идиот. За то, что сам проебал всё. Это лучше, чем вечность молчать.» — Ты понял всё. Я не знаю, что ты скажешь на это, но, если тебя это сильно волнует, мы можем забыть и… — Ты сошёл с ума. Юнги. Я серьёзно. Тебе нужно, подумать, нужно… Хён. — Отступив ранее, но сейчас улыбаясь, как тяжело больному. — Я думаю, что ты ошибся. Тебе стоит ещё раз подумать. Юнги-хён, давай завтра поговорим, всё снова обсудим. — Мин понял, что Пак имеет ввиду. Он не принял. Испугался, как маленький зверёк и сбежал в свою норку. Нервно дёргаясь, Чимин собирался двинуться в сторону своей комнаты. — Да пошёл ты. — Юнги оттолкнул младшего. И быстрым шагом направился к выходу. Он не услышал ни одного слова протеста. Светловолосый молчал. Выскочив на улицу, Мин судорожно осматривался, пытаясь вытолкнуть из головы диалоги. «Пришел бы пьяный в дрова — и разговора бы не было. А так испортил жизнь себе, ему. Теперь мелкий будет всю ночь об этом думать. Не уснёт и утром, как бухой комар, поплетётся в универ. А ему нельзя так. Он ведь не снимает свой образ идеальной сучки практически круглосуточно. Остальное время занимают разговоры со мной. Занимали. Сука.» Одиннадцать вечера — «не знал, что наш диалог занял так долго, учитывая, что пришел домой я чуть позже десяти.» — семь процентов зарядки на телефоне. На Юнги лёгкая водолазка и толстовка. Сделаем вывод: полчаса, и темноволосый станет мини-айсбергом на этой земле. Январь. Десятое. А в Сеуле непривычно холодно. Эдак, —15. Рука автоматически набрала старого друга: — Алло, Намджун? Я могу перекантоваться у тебя? Через минут 10 жди. Намджуна он знал класса с первого старшей школы. Учителя говорили, что Ким хоть и толковый парень, но с таким отношением к учебе ему никогда не добиться высоких результатов. А Мин и рад бы. Тогда ему не пришлось бы ползти к элитным многоэтажкам. Чёртов толковый парень. Зато, есть время подумать. Лучше вообще не думать. Нам не спрашивал ни о чём. Не идиот, и по лицу старшего понял, что что-то случилось: — Хён… Есть/пить будешь? — Где мне лечь? — Я постелил в зале. — Сколько я могу у тебя пожить? — Джун смотрел на, нервно сдёргивающего одежду, Мина и невесело усмехался про себя: — Пока не женишься. Юнги, замерев над диваном, потряс головой: — Спасибо… — Обращайся, Шуга. — От старого прозвища в груди разлился адреналин вперемешку с потрёпанными кусками счастья. Воспоминания с детства напомнили о тех временах, когда хрупкого белокожего, но дерзкого подростка, крашенный в фиолетовый, одноклассник назвал Шугой. Тогда единственное, что хотелось сказать — что-то между мудак, и педик. Кто бы знал… Сдёргнув наконец мешавшую водолазку, старший лёг спать. На утро Мина разбудил звонок. Утро никогда не давалось Юнги легко, после вчерашней тихой истерики — тем более. Поэтому, дребезжащий по низкому столику, телефон ужасно действовал на нервы ещё не до конца проснувшемуся парню. Первое, что пришло в голову, это мысли о том, что вчера как бы его телефон выключился раньше, чем темноволосый дошёл до дома Намджуна. Логично предположить, что технику поставил на зарядку, а после и включил, заботливый Джун. Хоть он и выглядел брутально, но в душе был тем ещё добряком и помочь был готов в любой ситуации. Все мы не такие, какими кажемся. Ещё логичней было бы предположить, что Мину трезвонит Чимин. Но, подведя телефон к лицу, старший увидел совсем неожиданный номер для себя. С фотографии, прикреплённой к номеру, на Юнги смотрел хитро улыбающийся рыжеволосый. Чёрноволосый должен был признать, что за всеми своими самокопаниями и думать забыл о Хоупе. Пока тот не напомнил о себе: — Алло, — голос страшего звучал просто ужасно. В хрипах было тяжело разобрать даже одно слово. — Юнги? Ты ведь Юнги? — По другую сторону трубки была слышна проезжая часть и громкий голос рядом с позвонившим. — *причмокнув* Да. А ты… . — Я Хоуп, может ты не помнишь меня, — без тарахтения и, не отвлекаясь на другого говорящего человека, четко произнёс рыжеволосый. — Я помню. Ты же уехал в Германию. — Я рад на самом деле, что ты помнишь меня. Да, я работаю на фирму по изготовлению и усовершенствованию современных технологий. — Я понял, — перекатился с боку на спину Шуга, раскидывая свободную руку. — Что ты от меня хочешь? — Хёоо-он, а ты груб, как всегда. Хотя, нет, у тебя слишком голос убитый. Что-то случилось? — Спустя столько времени было непривычно слышать это по-своему задорное «хён». — Признался человеку, а меня послали. — Почему-то Хоупу захотелось рассказать всё. Сначала, в красках. Сказывалось ли на этом почти полное доверие в прошлом, старший не был уверен. Но Юнги понимал, что у того своих проблем достаточно, а его дела никого не ебут. — Ооо, хён, и ты так просто сдался? — Этот человек уже влюблён. Похоже, что серьёзно, — хотелось, как в детстве, разныться, но Мин давно вырос с тех времён. Сейчас от реальности так просто не сбежишь. — Ясно, — Повисла неловкая тишина. — Хён, я чего звоню. Помню, ты говорил, что хочешь сменить локацию. Так вот, у меня есть свободное место, вернее, у фирмы. — И? Вы не можете найти квалифицированного сотрудника во всей Германии? — пробубнил Мин, прикрывая глаза от солнца, прорывающегося сквозь шторы. — Не в этом дело, просто здесь проходит конкурс и место свободно пока. А я видел, как ты работаешь. Ты ответственно относишься к делу и всё перепроверяешь. Компания корейская — один из филиалов. Поэтому с языком проблем не будет. Подумай сначала, а потом перезвони, пока~. Хоуп отключился первым. Мин замер в одном положении, держа телефон на щеке. Он давил неподъёмным грузом. Мысли сбились в клубок. Хотелось уснуть, а проснувшись не увидеть в телефонной книжке недавний звонок, который запутал ещё больше. В голове всё крутилось вокруг вчерашнего разговора, перемалывалось несколько раз, отбирая самые болезненные моменты. Они переплелись со словами рыжеволосого не давая найти начало мотка. Предложение на самом деле было заманчивым. Да и с Хоупом они были достаточно близко знакомы, чтобы в чем-то подозревать. Однако, мысли о том, что это сумашествие — уехать в другую страну с совершенно незнакомыми людьми и чужим языком, не покидали темноволосого. Уйдя в себя, Мин не заметил уже несколько минут стоявшего у порога зала Джуна. — Хён. Хён! — Ким уже было хотел потрясти старшего, как тот медленно повернул голову в его сторону. — Доброе утро. Ты вставать будешь? Мин отвёл телефон и, щуря глаза, пытался разглядеть время: — В шесть утра. Серьёзно? — Мне на работу пора, поэтому хотел предупредить о том, что вернусь около семи. Еда в холодильнике, микроволновая печь на кухне, чайник там же. Дальше разберёшься. — Ты стебёшь меня сейчас? — Голос Юнги звучал хрипло и грубо, а выражение лица и правда было угрожающим. Но Нам видел такое сотни раз: — Ха-ха, совсем немного. Я пойду. Запасные ключи в прихожке. Если нужно, можешь взять мой ноут. — Не боишься, что я узнаю о каких-то твоих тайнах. — Страший уже знал ответ, но был не прочь повозмущаться. — Всё важное запаролено. Смотри на окошко ввода, сколько душе угодно. Я опаздываю, поэтому поговорим вечером. Кстати, кто звонил? — Джун не собирался лезть в дела Мин, но слишком уж он стал задумчивым после звонка. — Вечером. — Хорошо, давай. Чимин бы растерян и обескуражен. Он знал о предпочениях хёна, но не ожидал, что выбор падёт на него самого. Должен был признать: его это пугало. И сам Пак не понял, как мог рассказать о секрете старшего. Ведь тот, хоть и выглядел безразличным, дорожил воспоминания. И всерьёз доверил их младшему. Чимин любил эту девушку, но не уверен он, что она дороже Мина. Он хотел извиниться за те вещи, которые наговорил. Но не мог. Даже сказать банальное: «прости», да и просто посмотреть в глаза. Мин хотел слишком многого. Ожидал слишком много. Привязался слишком сильно. И к чему это привело? Юнги решил проверить всё же информацию о компании. Успел выпить пол литра кофе и разбить телефон. Несчастная техника продолжала служить. Но ему легче не стало. Сама компания не была большой, но имела весомое влияние на экономику Германии. Так как это был лишь филиал, туда часто принимали иностранцев, обычно японцев или корейцев. Это дало хоть какое-то доказательство официальности этой организации. На самом деле сложного ничего не было. Он обязался в электронном виде отправить свои документы. После чего ему должны прислать письмо с ответом. В течении недели он обязуется прибыть в здание компании для собеседования. При себе иметь оригиналы. Так же компания предоставляет для иностранцев специальное общежитие, которое, судя по картинкам, выглядит, как дорогостоящий отель. И Мин не знал, что делать. Он не был готов так просто уехать, сбежать из города, от людей и проблем. Однако, его душила эта привязанность. А больше факт того, что об этом узнали, и так резко отреагировали. Хотя, на что мог надеяться Мин? Знал ведь о Паковской черте характера: «бабник». И никакой хуй не мог этого изменить, как и мрачный, как небо над разгневанным Зевсом, хён. Весь оставшийся день Юнги болтался по квартире. Шёл на кухню, заваривал который раз чай или кофе и возвращался к ноутбуку, чтобы снова перечитать прочитанное. В психах закрывал вкладки, а потом терпеливо искал ссылки заново. Сказать бы, кто не рискует — тот не пьёт вина, только вот здравый смысл останавливал от совершения поступка, достойного подростка. Оставалось ждать вечера. Когда входная дверь открылась, Мин уже задремал за каким-то старым ужастиком. Вздрогнув, он захлопнул крышку ноутбука и поплёлся на встречу. Быстрое приветствие и, переодевшийся в домашние шорты и футболку, Намджун присоединился к, ушедшему в зал, другу. Не видя смысла тянуть певца за яйца, старший неторопливо рассказал Киму всё в деталях. Тишина длилась уже пару минут. На лице шатена можно было увидеть тщателную обработку информации. Ещё немного обдумав, Джун начал: — Это, конечно, в твоём духе, хён — попасть в такую ситуацию, — на что Юнги недовольно пробухтел. — Я считаю, что тебе стоит уехать в Германию. — Совсем ёбнулся? Просто кинуть тут всё и свалить? Охуенный совет, друг. — Блять, перестань вести себя, как влюблённая, неуверенная в себе школьница, — потёр переносицу Джун. — Просто подумай, что у тебя нет шансов, признай, чувак. — С такой манерой речи он совсем не был похож на успешного бизнесмена. Но и позволял себе так разговаривать только в кругу близких друзей. — С этим парнем тебе ничего не светит, раз у них там любовь, цветочки и голуби. — Голуби? — М… да, — завис младший с смешным выражением лица. — Которых ещё на свадьбе отпускают. Похуй, не забивай мне голову. Но у тебя есть реальный шанс хотя как-то выбраться из заебавшего тебя тутешнего социума. — Будто там он другой, — скептически поднял бровь. — Во-первых, там другой менталитет, традиции, взгляды на те или иные вещи… — Я понял, не продолжай. Ты сейчас серьёзно? — Как никогда. Ты всегда можешь вернуться обратно и запереться в своей мрачной квартирке заядлого холостяка. Так уж и быть, я прослежу за ней. К тому же, может твой сосед захочет в ней пока остаться. Вот пусть и следит за ней. — Нахуй, сам говоришь, у них любовь. Они, блять, не будут жить в моей квартире, — прозвучало, как угроза. — Пока в твоей. Ладно, это не важно. Ты решил? Юнги сверлил взглядом противоположную стену, будто она должна была сейчас дать ему ответ. Он всё ещё не был до конца уверен. Можете назвать его импульсивным идиотом. Но так будет лучше: — Я соглашусь. Шум аэропорта перебивала громкая музыка в наушниках. Брюнет, коих тут было десятки, стоял возле одной из колон и оглядывался, от скуки зевая. До его рейса оставался практически час. На гладких деревянных сидениях Мин уже отсидел и задницу, и ноги. Прошло три дня с того момента как он решился на этот глупый поступок. Прошлые два дня были заняты сборами. Разговор с Чимином так же пришлось провести быстрый, чему Юнги был рад. Держались они холодно, решив, что посуда и часть вещей останется в квартире, а младший пока будет жить здесь. Было ощущение, что это не они общались уже пару лет, как давние друзья, не они делились секретами и проблемами. Хоть больше это делал Чимин. Сейчас они словно два незнакомца даже не смотрели друг другу в глаза. Вещи собрал Юнги так же сумбурно, иногда чувствуя извиняющийся сверлящий взгляд на своем затылке. Он старался не думать о своих чувствах и своем состоянии, на автомате выполняя односложные действия. Голова разрывалась от противоречивых мыслей. Шуга думал, что не стоит так обрывать их общение, оставляя неприятный осадок в душе для обоих и разворошенную душу для одного, но так и не набрался сил поговорить. Нормально они так и не попрощались. Спустя год. — Юнги-я! Ах ты старый гад, — по коридорам неслось орущее нечто. Растрёпаный шатен, взглядом несущий ужас, огромными шагами направлялся к другу, минуя столы других работников. Прибыв на место назначения, Хоуп упер руки в бока, делая эту ситуацию ещё более комичной, и с негодованием посмотрел на ныне блондина: — Почему о твоём возвращении в Корею я узнаю самый последний?! — Потому что тебя не было там в тот момент, когда решался этот вопрос, — собеседник медленно потянулся в кресле, всем своим видом выказывая незаинтересованность в возмущениях шатена. — Мин Юнги, ты бука, — и не скажешь сразу, что у этого человеку возраст переваливал отметкой к 25. — Не вопи так, ты все равно бы узнал. — Да, но я тоже скоро поеду в Корею, — старший щуря один глаз, вопросительно взглянул на Хоби: — Зачем? — Ну так, — хмыкнул тот, — у моей сестры свадьба. Я не могу пропустить такое событие! Помолчав несколько секунд, Юнги задумчиво ответил: — Ты очень хороший брат. — Я вообще во всем хорош! — Мин неопределенно улыбнулся. — Кстати, когда ты улетаешь? — Через две недели. Меня переводят на филиал в Корею, вернее я сам попросил меня перевести. — Скучаешь по дому? — На удивление, да. Я и не думал, что так сильно захочу обратно. Но, если честно, понимаю, что здесь мне находиться тяжелее. — Оо… — многочисленно изрёк Хоуп, — давно я от тебя не слышал таких длинный и открытых предложений, обычно ты молчишь как сурок. — Пошел нахуй, тебе заняться нечем? — шутливо разозлился Мин. — Как вам не стыдно, Мин Юнги, так выражаться! — Блондин поднял скептический взгляд на друга, на что тот рассмеялся. — Всё-всё, злючка, уже ухожу. Нужно ещё разобраться с временным переездом. Не скучай, пока! Устало вздохнув, парень поднялся и, собрав вещи, направился домой. Работа была закончена, сегодняшний день был последним в рутинных буднях корейца. Несмотря на то, что большинство его сотрудников были азиатами, как только Юнги выходил на улицу, терялся среди коренных жителей Германии, некоторые из которых до сих пор смотрели вслед блондину, как диковинному животному. Мин не определял это ни как хорошее, ни как плохое. Он просто не любил такое внимание к своей персоне. Вернувшись в общежитие, парень сразу рухнул на диван, издав мученический стон. Его очень напрягал ещё один переезд. Несмотря на то, что прошло уже чуть больше года, Юнги все ещё не мог принять перемены глубоко в душе. Он с трудом признавал, что хочет увидеть Чимина, снова услышать его голос, смех, увидеть улыбку. Даже уже не говоря о том, чтобы прикоснуться к нему. Сердце разрывало от противоречивых чувств. Он как сейчас помнил во всех красках тот день, когда все пошло под откос, день, который стал границей между до и после. Юнги боялся возвращаться. Дни летели с сумасшедшей скоростью. Сегодня ночью он уже должен был вылетать, но не спешил ехать. Который раз прошёлся по уже бывшей "квартире", заторможенным взглядом обводя опустошенные комнаты. Перелет дался легко, так как Мин проспал всю дорогу и проснулся тогда, когда механически усиленный женский голос объявил о посадке. Ещё час заняла поездка до бывшей квартиры. Год назад они обговорили, что в случае возвращения Юнги обратно, квартира так же перейдет на его содержание, если Чимин не съедет раньше. Однако, она встретила его тишиной и несколько сантиметровым слоем пыли. Блондин решил сразу же позвонить владелице и уточнить на счёт того, проживает ли сейчас кто-то здесь. На все вопросы озадаченного парня старая женщина ответила лишь тем, что студент, живший в квартире до этого, съехал, но деньги продолжали поступать. Распрощавшись с хозяйкой, он медленно осел на пыльный диван, и задумчиво закусил нижнюю губу. Неужели это Намджун проплачивал все это время? Нет, он не мог знать, что Чимин съехал. Тогда кто? Сам Пак? Откуда бы у него появилось столько денег. У студента-то? Да и зачем это ему? Просто трата и так не многих сбережений. Все оставшееся время до вечера он занялся уборкой и распаковкой вещей. Перевел деньги за этот месяц на счёт владелицы и связался с его теперешним боссом через какао ток, согласовав дату и время выхода на работу. Созвонился с Хоупом и обсудил его приезд в Корею, прослушав полчаса бесполезного речевого поноса. Они решили встретиться на днях. Ностальгия била по мозгам, а картины прошлого проносились перед глазами, вызывая нотки то радости, то грусти. Юнги скучал за этой атмосферой, которую создавал младший вместе с ним в квартире. Кухня всегда была наполнена светом и уютом, от чего Мин любил часами сидеть в ней, потягивая уже остывший чай. Чимин приходил с пар, тут же задавал безумное количество вопросов и рассказать о своём дне, успевал упрекнуть хёна за то, что тот вчера лег поздно, что ничего не ел весь день, что всё ещё сёрбает остывший невкусный чай. На всё это в бывшем брюнет лишь улыбался, щурясь от света, который шёл от Пака, его внутреннего света. Последний отбирал чашку, выливал остывшую жидкость и делал новый напиток, за одно готовя и для себя. Грел на автомате еду на двоих и, несмотря на ворчание старшего, ставил вторую тарелку перед ним. Суровый взгляд Минни не оставлял выбора, хоть Юнги больше просто поддавался, наслаждаясь такой ненавязчивой заботой. Комната самого Юнги была, пожалуй, полной противоположностью. Тут всегда был полумрак и тишина, прерываемая четкими ударами пальцев по клавиатуре. И ничего общего с той яркой атмосферой, создаваемой младшим. Он не часто заходил к Мину и на это могли быть разные причины. Занятость, отсутствие, боязнь помешать, ведь Юнги всегда старался создать видимость того, что безумно занят, только, чтобы глупый тонсен не мелькал часто перед глазами, или просто нежелание заходить. Ведь возможно, что его ярый интерес быль лишь показушничеством. Хоть в это и не хотелось верить, вероятность была велика. Мин думал о том, что теперь вряд-ли сможет с ним пересечься, возможно, что они больше никогда не встретятся. Наверное, это был знак, что стоит начать все сначала. Конечно, блондин не верил в знаки, но другого объяснения для себя у него не было. Собираясь на встречу с другом, Юнги испытывал какое-то дежавю. Он как и в первый день не знал куда они пойдут и снова отдавал это в руки Хоби. С малым различием — сейчас они как братья. Смешно должно быть: от любовников до братьев. Только вот Юнги совсем не смешно, так как судьба может предоставить какой угодно итог, и не всегда ожидаемый или желаемый, чаще непредсказуемый. День был на редкость холодный, но солнечный. Люди сновали по дорогам, создавая невероятный шум и хаос. Ветер, разбивающийся о высотки, поднимался с новой силой, гонимый такими же спешащими людьми. Юнги неспешно ступал по асфальту, вдыхая прохладный воздух и оглядываясь. Даже лица стольких незнакомых людей грели сознание. Свернув на улицу Мёндон, блондин затерялся в толпе и пытался высмотреть в потоке лицо друга. Рука, облаченная в рукав ярко-красной толстовки, интенсивно махала с левого бока улицы, громкий задорный голос кричал имя блондина, от чего прохожие оглядывались друг на друга, пытаясь тоже найти этого человека. — Ты чего вопишь?! Это же тебе не Германия, забыл уже? — Прости-прости, — широко улыбаясь, ответил Хоуп, — как-то непривычно видеть всё это снова. Они пошли по улице, негромко разговаривая: — Когда собираешься ехать домой? — Мм… уже на следующей неделе уезжаю, пробуду там примерно месяц, думаю, может чуть меньше. Мой отпуск всё-таки не вечен. — После ты вернёшься в Германию? Хоби задумчиво посмотрел на небо, отмечая медленно плывущие ватные облака: — Да. — Не планируешь тоже вернуться сюда? — А ты уже скучаешь по мне? — Громко рассмеялся шатен. Они свернули к переходу, спускаясь и ёжась от смены температуры. — Не говори ерунды, я просто спросил. — Я понял тебя, Юнги, — Хоуп редко обращался конкретно по имени, предпочитая заменять какими-либо прозвищами. — Не знаю, мне нравится там, и я уже нашел студию с танцевальной командой, которые набирают людей. Возможно я бы мог присоединиться к ним, освободив немного своего времени. — Шуга резко остановился, удивлённо посмотрев на друга: — Это ведь мечта всей твоей жизни. И ты же раньше занимался танцами! — Эх, когда это было, — они возобновили шаг. — Но ты прав, это моя мечта. Несмотря на то, что в юности я этим занимался, не смог продолжить занятия и связать свою жизнь с танцами. — Немного помолчав, продолжил. — А ты думал, откуда у меня такая хорошая растяжка?! — Хоби лукаво улыбнулся, Мин вторил его улыбке. Забавно, когда есть вещи, которые могут понимать только они и о которых могут шутить только они, не боясь того, что для одного из них тема может быть болезненной. — Ты не разговаривал с тем парнем? — Блондин скептический посмотрел в соседние глаза и ответил: — У меня не было времени и возможности. — Ты же сам понимаешь, что это лишь глупая отмазка. — П… понимаю. Но это не та тема, которую можно опустить и спокойно обсудить. Не для меня. Я не знаю что ему сказать. Да и захочет ли он вообще разговаривать со мной? Шатен резко остановился, положив ладони на плечи Юнги: — Хён, я тебя не узнаю. Ты всегда краток и несколько категоричен, а сейчас разошелся как влюбленная школьница. Ты должен понимать, что разговор хуже тебе не сделает. Если он забыл о тебе даже как о друге, то и ему особой погоды не сыграет. Просто иди и выясни все раз и навсегда. Я верю, что у тебя все получится, потому что ты сильный. Даже я бы не смог всё это так пережить, а ты ведь знаешь меня! Шуга стоял и не знал что сказать на поток из слов друга. Пожалуй, это единственное, что он слушал полностью и очень внимательно: — Да, такой радостный идиот как ты… . Он не успел договорить, как со стороны раздался громкий удивленный вскрик: — Юнги-хён?! — Они оба резко повернули головы, после чего глаза Мина стремительно расширились: — Ч-чимин? — В душе эмоции взорвались, словно красочный рисунок на стекле калейдоскопа. Он не сразу смог понять, что почувствовал в тот момент. Но больше всего это был какой-то страх от неожиданной встречи. Он не хотел, чтобы они увиделись так. Но у жизни был свой взгляд на эту ситуацию. Хоби медленно отстранился от старшего и удивлённо прошептал: — Так это он?! — Его лицо комично вытянулось, от чего Юнги, на секунду обративший внимание на него, прыснул со смеху. Чимин, пораженный увиденным: изменившимся внешним видом его соседа, друга и любимого хёна, да и самим появлением, застыл на пару секунд, после чего резко ринулся к нему, буквально набрасываясь с широкими объятьями. — Я так рад тебя видеть, — моментально затараторил Пак, — прости, что я так вел себя тогда и после, мне было очень стыдно от того, что я наговорил тебе в тот день. Я обдумал все после и понял, что не думаю на самом деле так, как выразился. Юнги медленно приобнял Чимина в ответ, вдыхая практически забытый родной запах. — Ты вырос, Чим. — Единственное на что хватило блондина. Пак отстранился и обратил внимание на рядом стоявшего парня: — Привет, я Пак Чимин, — протянул руку младший, — ты ведь друг хёна? Рад познакомиться. — Я тоже, меня зовут Чон Хосок, — протянул он в ответ руку, — но ты можешь называть меня Хоуп, раз ты тоже друг злюки-хёна. — Аа, — многочисленно протянул парень. — Почему злюка-хён? — О, а ты не знаешь? — Хоби вытянул губы в трубочку. — Он же самый злой хён из всех кого я знаю! — Хосок размашисто раскинул руки, показывая степень своего негодования, на что Пак лишь громко рассмеялся. — Ты очень забавный, Хоуп-хён. Я ведь могу тебя так называть? — Да, конечно! Может выпьем чаю или кофе и больше поговорим? — Почему бы и нет. — И почему это вы решаете без меня? — Возмутился Юнги. — Тихо, хён, твоего мнения никто не спрашивал, — сказал Чон и они двинулись по тротуару. На момент обернувшись назад, он показал блондину большие пальцы вверх. — Куда мы пойдем? Может в квартиру Юнги? — Мою квартиру? — Да, точно туда, по дороге купим перекусить. — Хоуп, ты не забыл спросить у меня? — Нагнал друзей Мин. — Ты не хочешь принять у себя старых друзей? — Хочу, но… . — Вот и замечательно! Чимин молча наблюдал за перепалкой, продолжая плестить за сверх энергичным парнем, который так свободно решал за всех, не боясь гнева владельца квартиры, в которую собирался наведаться. Он начал понимать, что его хён нашел в этом человеке. За ним хотелось следовать, с ним хотелось общаться и делиться мнением, слушать его собственное. Хоуп не зря так назывался. И Чимин был искренне рад пообщаться с Хосоком. Добрались до места назначения они быстро, по дороге захватив закусок и сладостей. Располагаясь на кухне, Чимин по привычке крутился, готовя чай, кофе и горячий шоколад себе, осматривая несколько изменившуюся после его ухода квартиру. Отовсюду искрило характером и привычками Юнги. Сахарница стояла на столешнице, старшему явно было лень искать её по шкафчикам, из-за чего он переместил её вниз. Чайник, раньше стоящий в углу был перенесен практически на середину, дабы, сидя за столом, можно было дотянуться до него рукой. Раньше Пак часто ругался за это, мол так он может однажды задеть случайно технику и опрокинуть на себя. Сейчас об этом говорить было некому и он заметно поник. Теперь, когда они сидели друг напротив друга, Мин мог детально рассмотреть младшего. Покрасил волосы в рыжий, который ему безумно шел, как и любой другой цвет, немного подрос, от чего его лицо стало принимать всё более четкие и острые черты лица. Ушла былая несколько детская округлость. Было заметно, что он занимался собой и сильно похудел. Лишь неизменная мягкая улыбка и теплый взгляд всё ещё присутствовал на бледном лице: — Чимин, ты что безвылазно сидишь за своими книгами? — Тот поднял удивленный взгляд от своей чашки с дымящимся горячим шоколадом. — Ты очень бледный. — Аа, нет, — замахал руками в знак протеста Пак, — я просто недавно приболел, но мне уже лучше. Хосок включился в разговор: — Ты второкурсник? — Нет, заканчиваю третий, но всё никак не могу решить проблему с одним предметом. — Это история, да? — Юнги участливо посмотрел на младшего, ожидая знакомой реакция. — Айщ, да, будь она неладна. — У тебя так и не вышло улучшить отношения с представителем? — Мне кажется, что там улучшать уже нечего, у нас изначально не задались нормальные отношения. — Хоби просмеялся с возмущённо тона Пака, который в тоже время звучал очень мило. — У нам с тобой сначала тоже отношения были не очень. — Напомнил Шуга. — Да, но мы всё же жили вместе. Я не буду жить со своим преподавателем! — Шатен резко перестал смеяться и с удивлением посмотрел на парней: — У вас по-началу были плохие отношения? — На что Чимин кивнул. — Никогда бы не подумал. Хён, как ты мог обижать такую булочку? — Рыжий смущённо упер взгляд в стол и торопливо отпил из чашки. — А ты что думал? Мне всегда было с людьми тяжело. — Ааай, — недовольно протянул Хосок, — ты просто слишком сильно закрываешься от других. Больше улыбайся и люди к тебе потянутся. Юнги одарил собеседника взглядом, не нуждающимся в комментариях, на что тот укоризненно цокнул. — Юнги-хён, — решил перевести тему Пак, — как шли твои дела в Германии? Если я не ошибаюсь, ты ведь туда уехал работать. — Да, лучше чем я представлял. Думаю, тебе стоит посетить эту страну, там много удивительных мест… . Спустя часа полтора они успешно обсудили все, что Мин мог рассказать, к рассказу присоединился Хоби. Их прервал телефонный звонок. Отлучившись на несколько минут, шатен вернулся немного задумчивый, но довольный. — Пожалуй, мне пора. Был рад знакомству, надеюсь, до своего отъезда мы ещё пообщаемся, Минни. — Хоуп стал торопливо собираться, отвечая на отчаянный, просящий не уходить, взгляд хёна бодрящей улыбкой, которая никак не помогала Юнги расслабиться, понимая, что теперь он с тонсеном останется один на один. Помахав на прощание рукой, парень выскользнул за дверь, оставляя их в давящей тишине. — Почему ты всё это время платил за эту квартиру, насколько я знаю, ты давно здесь не живёшь? — А? — Несколько заторможено ответил Пак. — Ну, я был уверен, что ты вернёшься сюда. И хотел, чтобы она осталась твоей. — Тебе ведь невыгодно было платить за неё, насколько я помню, ты не сын чиновника или предпринимателя. — Я переехал в общежитие, поэтому деньги уходили меньше. Да и пустая квартира стоит намного дешевле, чем используемая. — Пустая трата денег. — Строго отрезал Мин, обводя круг пальцем по горлышку чашки. — И как хозяйка согласилась на это? — Ну… — взглядом Чимин повторил движение пальца, — ей было важно, что она получает деньги. Думаю, владелице хватало этого. К тому же, она старая одинокая бабушка. Сомневаюсь, что ей требуются большие суммы, учитывая, что мы были не единственными её квартирантами. Неловкая тишина снова повисла между ними, в этот раз младший, нервно хмыкнув, сказал: — Помнишь, как ты часами мог зависать возле монитора. Никогда не понимал чем ты там занят целыми днями. Пока однажды ты не позвал меня, сказав, что покажешь кое-что интересное. — На этих словах у Юнги в душе всё похолодело. — Ты в тот день был пьян, — с каждым словом в голове Мина проносились всё более и более страшные картины того, зачем он мог позвать младшего, ведь проблема была в том, что он не помнил тот день. Заметив напряжение хёна, рыжий громко рассмеялся и продолжил. — Ты едва зашёл в свою комнату и уже, наверное, по привычке стукнулся плечом о косяк и посеменил к креслу. Честно, я думал, что ты не сядешь в него с первого раза, — щурясь, просмеялся, — но ты на удивление сразу сел. И начал что-то искал по папкам. Подозвал меня ближе и сказал слушать. Ты включал мне композиции своего сочинения. Это ведь твои песни, я правильно понял? Юнги застыл, не зная что сказать. Проблема была не в том, что он боялся показать свои творения, а в том, что он не знал как отреагирует на них младший. Одно его слово, что его музыка ужасна и Мин бы удалил все, что успел создать. Это, пожалуй, показывала всю полноту той пропасти, в которой он теперь сидел посмертно. — Да, это мои. И… и как тебе? — тихо и хрипло, из-за молчания, произнес блондин. — Слишком плохо? — Ему было не свойственно такое поведение, но только двоим людям он позволял видеть эту сторону себя. Иногда. — Ты шутишь? Они замечательны. Будь я певцом, то обязательно записал бы с тобой песню! — Серьёзно? — Шуга резко поднял голову, уперев взгляд в Пака и немного приоткрыв рот. — Конечно. Представь, если бы мы познакомились раньше, ты бы писал песни, а я бы их исполнял. Мы могли бы даже выступать в группе, возможно. Стать айдолами. — Минни увлеченно размахивал руками, пытаясь донести свои идеи до собеседника. — Хах, ты разве что и мог бы стать айдолом. Ну, а мне куда? С моей внешностью. — Неправда, ты красивый, хён, — громко возмутился младший, после чего немного стушевался, смущаясь от своего порыва. Мин иронично усмехнулся, оставаясь при своем мнении. — Ты ведь и сейчас можешь писать песни и продавать их или сотрудничать с компаниями?! — Не думаю, что это хорошая идея. — Почему нет? — Рыжий не понимал почему Юнги так противится, ведь это действительно могло быть хорошим шансом для его таланта. — Это слишком личное, я не смогу отдать это на всеуслышание. — Ясно… Чимин, помешивая остатки напитка, в душе был рад тому, что их общение налаживается. — Хён, можно вопрос? — Ты уже задал, — допивая кофе, пробормотал старший. — Эм… — Задавай, конечно. — Ну, вы с Хосок-хёном снова… это… — Я понял тебя, не продолжай, а то сейчас раздуешься как аномальный помидор. — Посмеиваясь, остановил его Юнги — П-помидор? — Не важно. Нет, мы не вместе. После всего происходящего мы больше стали как братья. — Ооо, ясно, вы удивительные. — Ты так считаешь? Почему? — Хм, — задумчиво протянул Пак, — я впервые вижу, чтобы люди были друг другу настолько близки ментально и понимали как себя. — Раньше мы были такие же. — И правда, но что нам мешает вернуть наши отношения? — Чимин с надеждой посмотрел на хёна. — Я думал, что-то, что тогда случилось может помешать этому. Думал, что ты сам не захочешь. — Как я и говорил, я сказал то, что не хотел. И понял это слишком поздно. Я обязан был понять тебя, ведь мы столько жили вместе, ты доверял мне многие вещи, и я не оправдал твоего доверия. — Казалось, он сейчас заплачет. — Перестань, я простил тебя уже давно. Ты имел право так реагировать и сказать то, что ты сказал. Я всегда знал, что это не нормально, но убедил себя, что мне нужно это принять, так как не принять самого себя — ещё хуже. — Младший, подскочив, опрокинул стул и подбежал к хёну, обнимая его как когда-то. — Юнги-хён, спасибо тебе большое. Пак повторно включил чайник, заварив по чашке чая и расслаблено облокотился на столешницу. Блондин теребил челку, пропуская тонкие локоны сквозь пальцы и раздумывал над тем, стоит ли задавать вопрос, крутившийся на языке. — Чимин, ты всё ещё встречаешься с той девушкой? Вопрос застал его в расплох, от чего он не сразу собрал мысли в кучку: — Да. — Это хорошо, я рад за тебя. — Пак удивлённо поднял брови. — А ты думал, что я буду злорадствовать если вы растанетесь? — Хён, я такого не говорил, это ты только сам себе решил, как и всегда! Не успеваю я что-то сказать как ты уже делаешь неправильные выводы. — Как уж есть, — пробурчал Юнги. — Что ты планируешь делать дальше? — Я? Работать, по вечерам выпивать с сотрудниками, после приходить домой и смотреть по телевизору передачи для людей за 40. Пак, представив себе эту картину, заливисто рассмеялся, от чего старший улыбнулся, демонстрируя дёсна. — Нууу, это совсем не для тебя. Если станешь так делать, я буду забирать тебя на вписки! — Пожалей мой немолодой организм. Он не переживет этого. — Ты слишком утрируешь. Теперь даже тишина сквозила уютом и мягкой атмосферой. Чимин оттолкнулся от кухонной гарнитуры и медленной поступью подплыл к Шуге, замерев в шаге от него. — Хён, я думал над тем, что ты мне тогда сказал и над тем, что чувствую я. — Он потянулся рукой, проводя ребром ладони по щеке Юнги, закончил лёгким касанием пальцев до подбородка. Блондин как заворожённый следил за эмоциями в глазах парня напротив, боялся пошевельнуться, чтобы не развеять, больше похожий на видение, момент. — Я понял, что меня тянуло к тебе не как к другу, но я не так толковал это чувство. Он провел лёгким касанием линию от границы подбородка по шее до открытых ключиц и обратно, отстранился. — Но сейчас я действительно понимаю, что считаю тебя своим другом и братом. Я люблю Хёнси, но я люблю и тебя. Пелена спала и Юнги тяжело сглотнул, пытаясь унять лёгкую дрожь в теле. Его главной слабостью была излишняя чувствительность: — Что же ты делаешь, малыш. — Спустя пару минут продолжил. — Не заставляй себя и не путай. Это не одно и тоже, мы оба это понимаем. Так что не делай так больше, если ты не хочешь неисправимых последствий. — Прости, я не должен был этого делать. В который раз я поступаю эгоистично. — Думаю, тебе пора, уже темнеет, общежитие ведь далеко. Удачно добраться. Мин хотел поскорее остаться один, но Чимин не хотел уходить сейчас, так ужасно завершить беседу. Старший заметил его метания, от чего стремительно приблизился и крепко обнял, практически сразу отстраняясь: — Я не злюсь, Минни, правда. Всё нормально, я согласен дальше продолжить наше общение как раньше. Спишемся позже, хорошо? — Да, до встречи, хён. Входная дверь захлопнулась с громким грохотом. Торопливые шаги по ступеням подъезда быстро исчезли. После чего Юнги медленно сполз на пол. Сегодня он закончился как человек.