Не заставляй себя

— Хён. «Заткнись.» — Юнги-хён! «Замолчи, пожалуйста!» — Ты снова пялишься в одну точку. Ты точно в порядке? «Даже, если я скажу нет, ты ничего не сможешь изменить». — Да, я просто задумался. — Я зову тебя долго, хён. Ты в последнее время очень заторможенный, спи по-больше. «Мне это не поможет. Ещё бы не быть таким. Всю эту неделю ты то и делаешь, что рассказываешь про свою милую девочку метр_шестьдесят_с_мордочкой_побитого_котёнка. Я рад за тебя, но от этого мне не легче.» — Как твоя учёба? Ты говорил, что на пути к тому, чтобы завалить экзамен по истории. — Да, не люблю я историю. И препод из всех студентов почему-то решил придраться именно ко мне, — эмоционально размахивал руками Пак. Юнги считал, что он слишком наивный порой. Стоит перевести тему, как Чимин сам её поддерживал. «Думаю, ему стоило бы идти на актёрское мастерство. Иногда его показушные сцены звучат настолько натурально, что и мне начинает вериться.» — А ты не думал, что они так относятся к тебе из-за заработанной тобою же репутации? — Хёе~ен, ты на чьей вообще стороне? — На своей. Я смотрю в лицо реальности, — младший несколько стушевался. Всегда когда он возмущается, выглядит очень милым. Настолько, что тошнить начинает. — Нет, хён, ты смотришь ей не в лицо, а в жопу, — на секунды темноволосый поперхнулся воздухом. — То есть, я хотел сказать, что ты слишком драматизируешь, поэтому кажешься занудным. Но ты ведь очень увлекательный человек, понимаешь? С тобой интересно говорить, ты можешь посоветовать что-то дельное и помочь, даже, если кажется, что это не так. «Чёртово сердце начало воспевать дифирамбы. Решило меня, видимо, добить.» Мин приложил руку ко лбу светловолосого, сосредоточенно хмурясь. — Мм, нет, температура, вроде, нормальная, тогда какого чёрта ты мне заливаешь сейчас? — отняв руку от лица Пака, Юнги спрятал её в карман и отвернулся к реке. Сегодня они решили сделать себе общий выходной и сходить погулять. Без лишних изысков Мин предложил сходить к реке — идти недолго, есть где посидеть и особо не светиться. Хех, такое ощущение, будто его кто-то будет искать. — Хён, я серьёзно говорю. Я сейчас обижусь. «Каждый раз, когда он обижается, начинает неосознанно выпячивать свои охуенные губы. Но, если я скажу ему об этом, он мило заардеет и вдавит голову в плечи. Тоже неосознанно. Он неосознанно теребит край кофты, когда смущён или, когда ему неудобно, но я начинаю думать вовсе не о кофте. Грызёт всё те же губы, задумываясь или нервничая. Он слишком для моей жизни, хоть и не осознаёт этого. Плавает в своём призрачном мире, где его девушки — милые воздушные облачки, а хён добрый и отзывчивый человек, который не причинет ему вреда и, естественно, даже думать не станет о младшем не в том ключе. Когда, моим мыслям давно стоит дать статус ХХХ.» — Хён, почему ты игнорируешь меня? Я начинаю думать, что ты больше не хочешь общаться со мной. — Чимин, ты сам сказал, что я не высыпаюсь и… Чего? — Пак немного удивлённо смотрел на страшего, хлопая глазами. — Ну, просто ты редко называешь меня по имени. Я немного удивился. — Это звучит так, будто я тиран какой-то, — по-дедовски завозмущался Мин. Чимин просмеялся с тона чёрноволосого, весело покачиваясь. Юнги знал, что стоит ему так сделать, как тот забывает об обиде. — Хён, ты такой забавный, — широко улыбаясь, сказал младший. — Всё, проехали. Ты поедешь на Чхусок домой? — Думаю, да, — размахивая головой в такт известной только ему музыки, задумчиво протянул Пак. — Может, — осторожно. — Ты хочешь поехать со мной? — поглядывая на Мина, спросил. — Хм, — не очень весело усмехнулся Юнги. — И, что мне по-твоему там делать? — Хён, я давно рассказал о тебе родителям: что ты хороший, и заботишься обо мне. Уверен, они будут рады тебя видеть, — «ни слова больше». — Поедешь? — А девушка твоя не будет против, что ты умотал и её не пригласил? — Я приглашаю только по-настоящему близких людей. — «Блять». — Хорошо, я поеду. — Спасибо, хён, — Чимин радостно хлопнул ладонями, немного отбив их, и по привычке уже скрутился. «Хоть я и рад, тому, что он поставил меня на первое место. Но приходится осознать в качестве кого. И от этого хуёво.» Неделя осталась до Чхусока, а Чимин уже скакал, как угорелый. Он явно был рад, что его несколько недружелюбный хён согласился с ним поехать. Мин думал, что эта преждевременная суета ни к чему. Не то, чтобы младший начал собираться или что-то подобное. Но уже сейчас перезвонил, наверное, половину своего факультета, и не только его, да ещё каким-то: «хён, ну ты же помнишь, я зависал раньше с ними?» Конечно, хён помнил, однако, в ответ отрицательно махнул головой. На это Пак лишь безнадёжно вздохнул. Он отменил все встречи, типа: в среду совместная подготовка, в четверг свидание и ещё масса мелких дел из-за которых светловолосый часами зависал на линии. Юнги же позвонил приятелю со школы и перенёс их небольшую попойку «до лучших времён.» — Хён, — позвал Чимин из своей комнаты. Мин смотрел в потолок, лёжа на диване, и у него совсем не было желания вставать. — Иди, пожалуйста, сюда, — тяжело вздохнув, чёрноволосый поднялся с, скрипящего, как и его кости, дивана и медленно пошкандыбал на голос. — Юнги-хён, как думаешь, мне стоит брать свитер? — старший повернулся к окну, думая над тем, что сейчас как бы сентябрь и Паку просто нечем заняться. — Ну, если ты хочешь весь Чхусок провести с высокой температурой от перегрева, то можешь ещё взять с собой зимнее пальто, шарф и тёплые ботинки. Чимин, совсем не обидевшись, просмеялся: — Да, извини, я просто очень волнуюсь. Хотя, комната Пака не была идеально чистой, но нельзя сказать, что он небрежно относится к своим вещам. Правда, взглянув на неё сейчас, именно это и приходило в голову. На полу лежал чемодан с точащей из него, сложенной в стопки, одеждой. Та немногая мебель: стул, кровать, шкаф, не считая стола, была загружена вещами. Иногда Юнги удивлялся тому, как все свои вещи младший смог поместить в этой небольшой комнате. На столе одиноко стояла чашка, окруженная изрисованными листами и тетрадями. Краситель с недопитого чая покрывал стенки посудины. По комнате летала негустая пыль, через которую отражались лучи солнца, проходящие сквозь окно. Этот вид возбуждал далёкое чувство из детства. — Ты уже собрал свои вещи? Хён! — задумавшись, Мин обпёрся телом о косяк, монотонно проводя взглядом по комнате. — А, что? — Говорю, ты уже собрался? — Чимин, дёргая рукава лёгкой толстовки, вопросительно поглядывал на соседа, перебирая в голове список нужных вещей. — Мы уезжаем послезавтра. И уезжаем не на неделю. Мне на самом деле нужно не так уж много собрать. И… ты уверен, что мне стоит ехать с тобой? Я к тому, что это чисто семейный праздник, а я как бы не вхожу в твою семью, — Мин, прошепелявив хриплым от боли в горле голосом, уткнулся взглядом в раскрытый шкаф. — Это не важно, хён. Кровное родство ничего не определяет, ведь ты мне почти как старший брат, — кивнув, Юнги развернулся и практически сбежал к себе. Грудь сжало как при страхе, а тело предательски дрожало. Немного громче, чем хотелось, захлопнув дверь, старший схватился за потрёпанный баскетбольный мяч и направился к выходу, накинув ветровку. Чимин, который вышел чуть погодя, хотел спросить, куда он идёт, но успел услышать только звук закрывающейся входной двери. Да, если сказать честно, Юнги хотел услышать то, что он нужен младшему. Он обязан был понять, что Пак зовёт его с собой не из-за скуки. Мин хотел осознать (подтвердить) свою важность для Чимина, хотя наперёд знал, что тот ему ответит. «Уже много лет мы даже не задумываемся над значением того, что говорим или, что говорят нам. Стоит ли вспоминать, что хён означает *старший брат*. Чимин слишком много подобного смысла придаёт этому слову. Кажется, он единственный, кто помнит его изначальное значение.» Уверенно перемещаясь по полю, Мин пытался выбить попаданиями в кольцо эгоистичные мысли, приведение в жизнь которых, могло дать печальные последствия. Никакой гарантии в том, что после признания Юнги Пак не станет его сторониться. Даже, если младший не будет иметь ничего против, то будет опасливо относиться после. В кармане зазвонил телефон. Поначалу Мин пытался игнорировать трель, но уже секунд через десять, немного успокоившись, струсил песок с рук и поднял трубку. — Да? — Хён… извини, если я чем-то обидел тебя. Ты скоро вернешься? Я, кажется, кран сломал, — по другую сторону трубки послышался тяжёлый вздох. — Уже иду, ничего больше не трогай. — Спасибо, Юнги-хён. Что бы я сейчас без тебя делал? — темноволосый сбросил вызов и пошёл в сторону дома. «Жил с одной из своих пассий и вызывал сантехника.»