Прежде чем я влюблюсь

      Гермиона проснулась, когда луч зимнего солнца, пробираясь сквозь закрытые веки, неприятно ослепил глаза. Казалось, что вокруг всё наполнилось ярким белым светом, который невозможно было стерпеть. Она быстро заморгала и поморщилась. Сменив положение, чтобы солнце не слепило, Гермиона потёрла веки, глубоко вздохнула и уставилась в потолок, а затем, пролежав несколько секунд, подняла голову с подушки и оглядела комнату.       Девочки ещё спали. Это не было удивительным — Гермиона всегда вставала раньше и видела в этом огромный плюс: ванная комната доставалась ей в распоряжение первой.       Снова уронив голову на подушку, она медленно потянулась, но через несколько мгновений резко вздохнула и легко поднялась с постели. Не найдя возле кровати тапочек, Гермиона быстро встала и босиком направилась в ванную. Вдруг раздался хруст — что-то острое впилось в ногу. Она взвизгнула и отскочила, едва удержав равновесие.       Посмотрев на то место, где только что была ступня, она увидела стеклянные осколки, которые раньше представляли собой сувенир — подарок Рона Лаванде. Он подарил его несколько дней назад, и теперь Лаванда постоянно крутила этот сплющенный шарик в руках, любуясь, как внутри то сгущается, то рассеивается туман. Нельзя было не отметить, что это оригинальный подарок — Лаванда очень любила всё, что хоть как-то напоминало ей прорицание. Когда она получила такой сувенир от Рона, её радости не было предела, и теперь целыми днями она говорила только о нём, вертя эллипсоидный шарик в ладонях.       «Оригинальный, но бесполезный презент», — думалось тогда Гермионе.       Она прикусила губу, чтобы сдержать назревший крик боли, и притянула к себе ногу, не зная, что предпринять. Закрыв глаза для успокоения и чтобы не проронить ненавистные слова в сторону Лаванды и Рона, а также не пролить появившиеся слёзы, она крепко обхватила ладонями коленку, прилагая всю силу и желая заменить одну боль на другую. Выходило плохо, но Гермиона смогла тяжело выдохнуть и снова задержать дыхание, чтобы перебороть боль.       Прошло чуть меньше минуты, когда она почувствовала, как ужасное ощущение ослабевает. Открыв глаза и посмотрев на свою ногу, Гермиона увидела, что несколько крупных капель крови упали на пол и продолжили скатываться дальше, создавая маленькую лужицу. Повернув стопу к себе, чтобы оценить повреждения, она беззвучно охнула: кусочки крупных стёкол глубоко распороли кожу и были залиты багряной кровью, струящейся по всей стопе к полу, а мелкие осколки ярко выделялись блеском в этой субстанции.       Это было плохое начало дня.       Гермиона стиснула зубы, ощущая, как дёргаются нервы, болезненно отзываясь в душе, и опустила ногу вниз, на пятку, чтобы дохромать до ванной и избавиться от неприятности. Кое-как она зашла в комнатку, закрыла за собой дверь и вздохнула, на несколько мгновений прикрыв глаза. Затем села на табуретку, притянула к себе ногу и стала аккуратно вытаскивать осколки из стопы, прикусывая нижнюю губу, чтобы не закричать.       Через несколько минут Гермиона с облегчением выдохнула: все остатки подарка Рона были извлечены из кожи, но теперь во рту чувствовался солёно-сладкий вкус — прокусила губу. От злости покачав головой, она поднялась и, опираясь на пятку, медленно прошла к ванне, чтобы промыть раны. От холодной воды сильно защипало, и, не сдержав стон, Гермиона по привычке прикусила губу в том же месте и проткнула её ещё сильнее, после чего тут же облизнула. Противный вкус — она сплюнула кровь в раковину.       Прошло минут десять, прежде чем Гермиона промыла все раны, и теперь они лишь пульсировали и болезненно ныли, постоянно давая о себе знать. Ещё десять минут она умывалась и приводила себя в порядок. Когда она уже расчесала перед зеркалом копну волос, послышался пронзительный крик. Бросив расчёску, Гермиона тут же вышла из комнатки и взглянула на происходящее.       До сих пор одетая в пижаму Лаванда с ужасом смотрела себе под ноги, а только что проснувшаяся от её крика Парвати недоумённо разглядывала подругу.       — О, Мерлин! Что это?! Что это?! — ошеломлённо причитала Лаванда, наклоняясь и рассматривая сломанный шарик.       Гермиона хмуро взглянула на осколки, затем — на небольшую лужицу крови, а потом — на Лаванду, которая так широко раскрыла глаза, что, казалось, они сейчас вылезут из орбит.       — Мой подарок! Мой шарик! — Она не могла сдержать ошеломления от увиденного. — Как такое случилось?! Как?..       Лаванда подняла взгляд на Парвати, затем повернула голову в сторону Гермионы, и её лицо тут же исказилось от обиды и гнева.       — Это ты его сломала?! Это ты сделала?!       Гермиона, хоть и обработала рану, по-прежнему хромала, поэтому слишком медленно подошла к Лаванде и, ощущая вину вместо прежней злости, тихо ответила:       — Я не увидела его под ногами. Прости…       — Прости?! — Та резко выпрямилась и гневно сверкнула глазами, впадая в истерику. — Прости?! Это подарок Бон-Бона! Его подарок! Как ты могла его сломать?!       — А если его починить заклинанием? — предложила Парвати.       — Боюсь, не получится, — с жалостью отозвалась Гермиона. — Половину осколков я выбросила, потому что они впились мне в ногу…       — Ты специально сломала мой подарок! — в бешенстве закричала Лаванда. — Ты хотела, чтобы мы поссорились с Бон-Боном! Он очень расстроится, узнав, что его очаровательный подарок, мой «туманный глазик», потерпел такую участь — быть раздавленным твоей ногой! Ты безжалостное чудовище!       — Лаванда, прости, я правда не хотела его ломать! Я наступила случайно!       — Случайно?! Не ври мне, Гермиона! Ты сделала это нарочно! — Глаза Лаванды наполнились слезами, и она бросилась в ванную комнату, громко хлопнув дверью.       Гермиона повернулась к Парвати и увидела её хмурое лицо — тёмные глаза с осуждением пронзали всё её существо. Глубоко вздохнув и покачав головой, под пристальным взглядом она надела чистую одежду и, хромая, вышла из комнаты девочек. Чувствуя себя подавленной и разбитой от случайного деяния, которое всё так же вызывало смесь злости и вины, она медленно прошла к лестнице и спустилась вниз, в гостиную.       Ужасное утро!       В гостиной уже было несколько человек, среди них оказалась Джинни. Гермиона почувствовала облегчение, подходя к ней и надеясь завязать приятный разговор, но, видимо, Джинни тоже проснулась не в самом лучшем расположении духа — она внимательно оглядела Гермиону, и её брови нахмурились.       — Гарри вчера сказал, что ты весь вечер провела в библиотеке, — недовольно начала она.       — Да, я…       — Ты обещала прийти на тренировку и посмотреть мой новый финт!       — Прости, Джинни, я совсем забыла, что сегодня игра в квиддич…       — Я так рассчитывала на тебя, — с сожалением произнесла та, склонив голову набок, затем отвернулась и села на диван, скрестив руки на груди.       — Джинни… — мягко начала Гермиона, обходя диван и присаживаясь рядом с подругой.       — Ты ничего не видишь вокруг кроме своих книг, — продолжала она. — Сегодня матч со Слизерином! Надеюсь, на него-то ты явишься? Или опять будешь в библиотеке?       — Конечно, я приду посмотреть на вашу игру, — как само собой разумеющееся отозвалась Гермиона.       Джинни несколько секунд молчала, затем посмотрела на неё и слабо улыбнулась, смягчив тон:       — Ладно, тогда пошли на завтрак. Мне нужно набраться сил — очень нервничаю перед игрой. Знаешь, кого они взяли в команду?..       Подруга увлекла её в разговор о предстоящем матче. Гермиона терпеливо выслушивала все размышления Джинни, пока они не оказались в Большом зале и не сели за стол.       — Почему ты хромаешь? — спросила Джинни, обратив внимание, что Гермиона не полностью наступает на ступню.       — Утром наступила на какую-то безделушку, которая разбилась и принесла мне увечья, — вымученно улыбнулась она.       Джинни снова вернулась к теме предстоящего матча, после чего воскликнула:       — И кстати! Ты знала, что Дин пообещал устроить самую крутую вечеринку в гостиной, если мы разобьём этих слизеринцев?       — Серьёзно? — без энтузиазма переспросила Гермиона, накладывая еду в тарелку.       — Ты не воодушевлена? — нахмурившись, заметила Джинни, внимательно посмотрев на неё. — Тебе нужно хорошо развлечься, Гермиона. Нельзя же так убиваться… в общем… перестань вести себя как зомби.       Она с интересом посмотрела на Джинни, понимая, о чём говорила та. Было глупо скрывать от неё тот факт, что они с Роном в ссоре из-за Лаванды.       — Симус сказал, — тихо заговорила Джинни, наклонившись ближе, — что его дядя тайным образом прислал много выпивки. Так что веселье будет большим.       От изумления Гермиона вскинула брови, а затем поджала губы, выражая недовольство.       — Но это запрещено. А если Макгонагалл?..       — Перестань быть такой скучной! — отмахнулась Джинни. — Никто не узнает! Вечером мы будем вести себя тихо, Макгонагалл посмотрит и уйдёт, а потом начнём веселье. У ребят всё продумано!       Гермиона покачала головой.       — Так ты будешь с нами?       — Чтобы смотреть на то, как Лаванда обжимается со своим Бон-Боном? — с раздражением уточнила она.       Джинни глубоко вздохнула, огляделась как вор, близко наклонилась к Гермионе и тихо ответила:       — Это будет шанс помириться. Я сама не в восторге от поведения Рона…       — Не буду я с ним мириться! Тсс, — шикнула Гермиона, увидев, как в зал вошли Гарри и Рон.       Джинни отпрянула от неё и стала набивать рот едой.       — Привет, — поздоровался Гарри, садясь рядом с Гермионой.       — Привет, Гарри, — отозвалась она, не посмотрев даже на Рона, присевшего рядом с другом. — Как дела? Как настрой на сегодняшнюю игру?       — Вроде отлично. Рон вообще решителен как никогда, — просиял в ответ Гарри, покосившись на друга, затем посмотрел на Гермиону, поняв, что не стоило говорить о нём. — Джинни, смотрю, тоже с сильным боевым духом?       — Мы размажем их по стенке, — кивнула та, мельком глянув на Поттера.       — Гарри, ты слышал, что Дин и Симус обещали закатить шикарную вечеринку? — подал голос Рон.       — Не кричи, Рон! — недовольно окликнула Джинни, покосившись на преподавательский стол. — Ты узнал и теперь будешь на каждом углу всем кричать об этом? Поверь, так у нас не получится никакой вечеринки!       — Там ещё будет виски, — прошептал Рон на ухо Гарри так, что это услышала даже Гермиона.       — Старосты обязаны соблюдать порядок и дисциплину, — с раздражением проскрежетала она, глядя в свою тарелку и представляя, с каким выражением лица он посмотрел на неё.       Тут же она услышала глубокий вздох раздражения с его стороны, но он ничего не ответил на это.       — Гермиона, — аккуратно начал Гарри, задержав свою ложку с едой возле рта, — Симус кое-как притащил ящик… В общем, чтобы здорово отметить победу, и всем вряд ли хотелось бы испортить праздник.       — Вы ещё даже не выиграли, а уже подготовились отмечать, — покачала головой она.       — Гермиона… — с мольбой в голосе отозвался Поттер. — В самом деле, мы никогда не устраивали подобные мероприятия… Ты могла бы присоединиться к нам…       Она подняла взгляд на Гарри и слабо улыбнулась.       — Хорошо, но тогда с тебя, Гарри, великолепная игра.       — Так ты всё-таки останешься с нами? — просияв, громко прошептала Джинни.       Гермиона закатила глаза, не смея сдержать блуждающую улыбку:       — Да, Джинни, как ты хочешь.       — Круто! — с восторгом шепнула та, что вызвало смех у Гермионы.       — Привет, Бон-Бончик! — услышала она тонкий голосок подошедшей к ним Лаванды, и звонкий смех тут же угас.       Гермиона посмотрела в их сторону, затем тут же отвернулась, с мрачным видом продолжая ковыряться в тарелке, чувствуя, как резко пропал аппетит. И сразу же ощутила на себе пронзительный и ненавистный взгляд Лаванды, которая вмиг заверещала слезливым тоном:       — Она разбила твой подарок, представляешь?!       Гермиона повернулась и с ответной ненавистью посмотрела в глаза обоим.       — Он валялся на полу, и я его просто не заметила, — ответила ровным тоном.       — Она врёт! Она специально это сделала, чтобы рассорить нас! — не соглашалась Лаванда, скрестив руки на груди.       — Глупости, — отмахнулась Гермиона, отворачиваясь.       Сбоку она услышала сдавленный смех Джинни, а покосившись в сторону Гарри, на его лице увидела едва сдерживаемую улыбку. Гермиона не стала давить в себе порыв злости от происходящего, резко поднялась с места и произнесла:       — Увидимся на игре.       — Гермиона! — окликнул её Гарри, но она не стала оборачиваться, ускоряя шаг.       — Она ужасна! — послышалось вслед обращение Лаванды к Рону.       Гермиона вылетела из зала настолько быстро, насколько позволяла ей это сделать раненая нога, и почувствовала, что не может сдержать слёзы от обиды и злости. Как же они достали её своими выходками!       На Рона она была зла как никогда раньше. Мало того что он к ней больше не подходил, не разговаривал, в её присутствии с Гарри молчал как рыба — сейчас он позволял Лаванде обвинять её в том, что она нарочно разбила его подарок, и даже не попытался сгладить эту ситуацию. Если последние две недели она уже не так сильно злилась на Рона, полагая, что вполне возможно с ним помириться, то после такого всё желание начисто отпало. Пускай катится куда подальше со своей любимой Лав-Лав!       При воспоминании о том, как Лаванда нагло завладела сердцем Рона после первой игры в квиддич, Гермиону стало тошнить. В деталях она помнила их страстный поцелуй, после которого Рон перестал даже смотреть в её сторону, не то что разговаривать. Да, было больно и обидно. Гарри и Рон с детства были самыми близкими и лучшими друзьями, но примерно с четвёртого курса она стала ощущать некоторые изменения в своих чувствах по отношению к Рону, который очень ревниво отнёсся к тому, что она встречалась с Виктором Крамом. Это задело, и на протяжении пятого курса Гермиона ощущала в себе странные нежные чувства, глядя в лицо Рону, и не сомневалась, что он испытывает что-то подобное.       Да, она прятала и топила эти чувства в себе, пытаясь видеть его таким же другом, каким был ей Гарри, и это вроде неплохо получилось. Но когда Гермиона увидела Лаванду с Роном, то всё, что она скрывала внутри себя, вырвалось наружу. Вырвалась наружу и ненависть, с которой она смотрела на Рона после того, как они разъединили свой поцелуй. Казалось, в тот момент её сердце кто-то сдавил до громкого хруста и рассыпал осколки под ноги с громким стеклянным звоном.       Это было предательством. Это было несправедливо. Это было безжалостно. Как можно было так поступить с ней?       Как же хотелось спрятаться ото всех посторонних глаз и оказаться в таком месте, где её не будут трогать и донимать, смеяться над ней, ненавидеть и презирать. Хотелось оказаться там, где есть всё, но нет никого.       В слезах Гермиона не заметила, как оказалась на восьмом этаже, и справа от неё стала появляться небольшая дверь в стене. Она остановилась и посмотрела на неё. Это была Выручай-комната, которая услышала её мысли и появилась, принимая желаемый вид. Интересно, какой именно она будет?       Гермиона огляделась и, не увидев никого в коридоре, дёрнула за ручку.       Дверь распахнулась, и она зашла внутрь.       Комната была невероятно огромной: просторной, с высокими стенами. Прямо с порога по бокам от неё были уходящие вдаль здоровые кучи вещей, которые имели как потрёпанный вид, так и вполне приемлемый или даже новый. Здесь была куча барахла, начиная от разбитой посуды, поношенных ботинок, пыльных мантий, неряшливо лежащих шкафов, столов и стульев, ветхих учебников, исписанных пергаментов и заканчивая посиневшими зубными щётками, разбитыми стёклами, сломанными игрушками. Даже пыльное пианино виднелось вдалеке, на котором не хватало нескольких белых клавиш.       Гермиона сильно изумилась: неужели столько предметов хранит в себе эта комната? Сколько же учеников побывало здесь и оставило своих вещей по каким-то причинам?       Она медленно прошла по каменному полу, внимательно разглядывая всё, что видела вокруг себя, совсем забыв, как недавно плакала от злости и обиды. Цепкий взгляд задерживался на каждой безделушке, и пройдя несколько метров, Гермиона остановилась на развилке, осознавая, что здесь целый лабиринт из брошенных вещей.       Её внимание привлекло пианино, стоящее немного неровно из-за каких-то предметов, которые с одной стороны валялись под ножкой инструмента.       Гермиона прошла к нему, провела пальцами по пыльным клавишам, нечаянно нажимая одну из них. Нота нарушила тишину комнаты так неожиданно громко, что Гермиона вздрогнула. Обернувшись, она внимательно посмотрела на вход в комнату, затем отвернулась к музыкальному инструменту и нажала ещё несколько клавиш. Приятный звук снова прорезал тишину, и она увлечённо стала медленно перебирать их.       Играть она не умела, хотя знала несколько простых мелодий, которые довелось изучить, когда училась в магловской начальной школе. Музыка не её стезя, поэтому этот предмет в школе давался не так легко, как другие, и никакого интереса она к нему никогда не проявляла.       Но сейчас Гермионе было интересно перебирать клавиши в какой-то странной мелодии, которую она выдумывала в голове, пусть она и была не совсем мелодичной. Через несколько минут она стала понимать принцип звучащих нот, и что-то более приятное для слуха стало вылетать из-под пальцев. Процесс перебирания клавиш в какой-то гармонии завлёк Гермиону, и лишь спустя полчаса она подняла голову и посмотрела на другие вещи, грудой лежащие рядом. Внутри что-то радостно затрепетало от полученных эмоций, в особенности усилившихся после того, как у неё стало получаться издавать мелодичные звуки на пианино. С воодушевлением она пошла дальше по лабиринту барахла, надеясь найти что-то не менее интересное и особенное.       Пройдя ещё немного, Гермиона увидела высокий чёрный шкаф, который показался ей смутно знакомым. Это же был Исчезательный шкаф! Такой же она видела в лавке Горбина, когда с Гарри и Роном следила за Драко Малфоем. Когда-то давно, ещё во времена первой войны с лордом Волдемортом, волшебники пользовались им, дабы избежать столкновений с Пожирателями смерти.       Гермиона прошла дальше и обратила внимание на огромную груду книг: среди них было множество пыльных и потрёпанных фолиантов, относившихся к учебному материалу. Подобрав одну из них, она дунула на обложку, и тысячи пылинок окружили её в воздухе. Проведя пальцами по корешку, она открыла книгу, и не меньше пыли поднялось от страниц. Это был учебник по углублённой Трансфигурации. Пролистнув немного, Гермиона внимательно рассмотрела картинки, на которых были изображены превращения предметов в животных и наоборот. Здесь же были представлены и волшебники, которые перевоплощались в ворону, рысь и даже в цаплю.       Захлопнув фолиант, она пробежалась взглядом по другим книжным изданиям, но ничего интересного не нашла. Бросив книгу к остальным, она пошла дальше.       На пути встретился огромный шкаф с позолоченными кубками, посудой и хрустальными бокалами. Гермиона протянула руку к кубку, аккуратно взяла его и стала вертеть в руках: на гладкой поверхности что-то было высечено рунами, но таких символов она никогда не встречала, поэтому перевести не могла. Оглядев всю посуду, Гермиона поставила кубок на место и направилась дальше.       Её внимание привлекло длинное высокое зеркало на массивных ножках, стоящее поодаль от груды предметов. Она быстро подошла к нему и взглянула на своё отражение.       На неё смотрели блестящие карие глаза, излучавшие какое-то необъяснимое тепло. Взгляд был осознанным и глубоким, даже завораживающим. Несколько секунд Гермиона не могла оторваться от своих глаз, затем взор принялся внимательно рассматривать слегка пухлые и пересохшие губы. На нижней ярко виднелся след от утреннего прокуса — багровое пятно, появившееся, когда она вытаскивала из стопы острые осколки стекла. Сейчас ранка немного затянулась и выделялась, будто после удара.       Она облизнула губы, чтобы увлажнить, но почувствовала во рту солоноватый вкус от недавних слёз, и ей тут же вспомнились печаль и обида.       Внимательно оглядев лицо в зеркале, Гермиона стала испытывать отчаяние от того, что Лаванда нравилась Рону больше, чем она. Что в той было такого, чего нет у неё? Разве она не по-своему красива?       Глядя на отражение, она нравилась себе и в глубоком изумлении не понимала, почему не нравится другим. Оглядела каждую чёрточку на лице, затем одежду, а потом взгляд упал на отражение других предметов за спиной.       Сменив положение и почувствовав очередную вспышку боли от проколотой ноги, Гермиона поморщилась. В следующую секунду уловила какой-то блеск в отражении. Она стала внимательно изучать зеркало, пытаясь понять, что сверкнуло. Меньше чем через минуту поймала нужный ракурс, и что-то яркое снова блеснуло: ей удалось заметить эту вспышку преломлённых лучей и увидеть в отражении предмет, который привлёк внимание.       Гермиона обернулась и посмотрела на находку, которая лежала сверху невысокой груды беспорядочно валяющихся вещей. Сделала несколько шагов ближе, желая понять, что это. Достала волшебную палочку и взмахнула ею, чтобы притянуть вещь к себе, но та магии не поддавалась. Гермиона с лёгким изумлением попробовала ещё раз, но и вторая попытка оказалась бесполезной.       Почувствовав огромное любопытство, она решила добраться до неё по груде барахла и принялась карабкаться вверх по куче железной посуды, старых порванных подушек и разломанного в щепки стола. Когда рука приблизилась к желаемому, она разглядела, что эта вещь похожа на венец. На заострённом конце, уходящем вверх от дуги, был тёмно-синий камень, который как раз и заставил её обратить внимание на блеск в отражении.       Неожиданно она почувствовала, как вещи уходят из-под ног. Тут же резко схватила найденный предмет, а в следующую секунду упала на спину. Венец вылетел из рук и с гулким переливчатым звоном упал рядом на каменный пол.       Гермиона вздохнула, отгоняя от лица поднявшуюся пыль, подняла голову и села перед находкой. Это была не венец, а красивая диадема, только почему-то тонкий металл был словно грязным и посеревшим. Она аккуратно взяла находку и принялась внимательно оглядывать со всех сторон. Изучив её, Гермиона подняла взгляд на стоящее напротив зеркало, и в голову пришла мысль: посмотреть, как такая красивая диадема будет смотреться в волосах. Но не опасно ли это?       Гермиона снова взглянула на своё отражение и вспомнила, как недавно сокрушалась из-за внешности, которая не нравилась практически никому. Обида вспыхнула в сердце, сжимая всё существо до хруста и боли в душе. Хуже уже не будет.       Встав и выпрямившись перед своим отражением, она поднесла диадему к волосам и надела её.       Как только это произошло, яркий белый свет озарил комнату, поглощая все предметы и приближаясь к самой Гермионе, которая с ужасом понимала, что этот белый свет поглотит сейчас и её. В глазах всё стало ослепительно белым — она зажмурилась и перестала чувствовать себя. Где-то вдалеке послышался звук бьющегося стекла.       Яркая вспышка ослепительного света стала превращаться в темноту, пока в закрытых глазах не остался лишь чёрный и непроглядный мрак. Голова заныла тупой болью, давая знать, что Гермиона жива. Она тут же открыла глаза и огляделась, понимая, что упала навзничь и ударилась затылком о твёрдый пол. Садясь и снова отгоняя от себя пыль, Гермиона в изумлении уставилась на разбитое зеркало, осколки которого оказались у её ног.       Как же ей повезло, что они рассыпались не на неё. Ей и так хватало увечий от нелепого подарка Лаванды. Если бы на неё ещё упало зеркало, то это было бы даже смешно.       Стряхнув с одежды мелкие осколки, Гермиона поднялась и взялась за голову. Где диадема? И что с ней сейчас произошло? Откуда взялся белый свет, который так стремительно исчез, как и появился?       Она огляделась, но ничего похожего на свою находку не увидела. Проведя в поисках больше пятнадцати минут, Гермиона совсем отчаялась найти диадему и с разочарованием направилась обратно. Единственное радовало — она осталась жива. Действительно, было глупо пользоваться неизвестными вещами, которые могли быть заколдованы каким-нибудь заклинанием.       Гермиона вспомнила о матче. Время уже близилось к обеду, и наверняка весь стадион был заполнен до отказа, а болельщики громко и радостно улюлюкали, поддерживая игроков. Прихрамывая, она тут же направилась к выходу, надеясь не опоздать.       Её постигло очередное разочарование, когда она оказалась на стадионе: игроки в красных и зелёных экипировках уже вовсю рассекали по полю, а счёт был двадцать-тридцать в пользу Слизерина. Разочарование было двойным: во-первых, она опоздала из-за раненой ноги, которая всю дорогу не давала ускорить шаг, а во-вторых, было видно, что вся команда Гриффиндора заметно нервничала, видя преимущество соперников, которые с бешеной скоростью летали по полю и успешно перехватывали мяч.       Гарри что-то кричал им, энергично размахивая руками, охотники с растерянным лицом пытались расслышать его, а загонщики старались сосредоточиться на бладжерах, которые успешно отбивали слизеринские игроки. Один Рон пребывал в возбуждённом состоянии, готовый сразиться с резкими ударами охотников противоположной команды.       — Ты сможешь! Бон-Бон! У тебя получится! — неподалёку послышался крик Лаванды, отчётливо слышный сквозь возгласы возбуждённой толпы.       Гермиона повернулась в её сторону и не сдержала покачивания головой, затем снова посмотрела на игровое поле. Раздражение огромным комом подступало к горлу так, что всякий интерес к игре быстро пропал. Рассеянным взглядом она уставилась в воздух и почти не следила за тем, как проносятся на мётлах участники.       Сколько прошло времени, она не знала, но в какой-то момент зрители на трибунах громко закричали, засвистели — игра закончилась. Гарри поймал снитч, и Гриффиндор победил.       Радостные возгласы студентов её факультета звонко отдавались в ушах. Гермиона резко закрыла их ладонями, чтобы не слышать.       — Гермиона! Мы победили! — кричал рядом счастливый Невилл, размахивая руками, как и другие.       Она слабо улыбнулась ему, кивнув, и опустила руки. Скамейки стали пустеть, студенты направились вниз поздравить победившую команду. Гермиона неторопливо прошла следом, когда её настиг вихрь счастливых возгласов, а чьи-то руки крепко обняли за плечи.       — Гермиона! Гермиона!       Это была Джинни, которая не чувствовала себя от радости. Она разжала объятия и кинулась обнимать кого-то ещё.       Гермиона не могла сосредоточиться на радости от победы, хотя она была приятной и единственным событием сегодня, которое могло радовать.       Когда команда Гриффиндора отправилась в раздевалку, вся остальная толпа гриффиндорцев побрела к замку отмечать. Гермиона неторопливо последовала за группой четверокурсников, громко обсуждавших прошедшую игру.       — Как тебе игра? — нарушил её одиночество мужской голос справа.       Она подняла взгляд на подошедшего и, узнав в нём Кормака Маклаггена, неспешно ответила:       — Хорошая игра.       — Она была жестокой! Ты видела, как беспощадно играли слизеринцы?! — воодушевлённо прокомментировал Кормак. — Это было что-то!       Гермиона кивнула, слабо улыбнувшись.       — Правда, я не удовлетворён игрой нашего вратаря, — растягивая слова, продолжил он с осуждающим видом. — Если бы я был вратарём, то не пропустил бы столько мячей.       Она пожала плечами, не имея никакого желания разговаривать с Кормаком, тем более о Роне.       — Ты знаешь, что вечером после отбоя в гостиной будет вечеринка? — загадочно поинтересовался Кормак, наклонившись ближе и нарушая личное пространство Гермионы.       — Слышала об этом, — кивнула она.       — Это же будет такое веселье! — с возбуждением проговорил Кормак и положил ладонь ей на плечи. — Не припомню, чтобы старшекурсники так отмечали победу в квиддиче, тем более в середине сезона. Ты будешь с нами?       — Я не уверена… — начала Гермиона, сбрасывая мужскую ладонь.       — Брось! — улыбнулся Кормак, снова положив ладонь на плечо и слегка прижав к себе, чтобы заговорить ей в ухо тише: — Там будет виски. Слышал, что Симус достал целый ящик. Хватит всем!       — Мне не интересны такие развлечения, — снова сбросив чужую руку, сухо отозвалась она, ускорив шаг настолько, насколько позволила хромота.       Кормак притормозил, внимательно наблюдая, как Гермиона отдаляется от него, затем прикусил губу и пошёл догонять.       — Это будет весело, Гермиона! Если проблема в том, что тебе некому составить компанию, то я с удовольствием разделю этот вечер с тобой.       — Если мне понадобится компания, я обязательно сообщу. А сейчас оставь в покое, мне надо кое-что сделать.       — Ладно, — в замешательстве отозвался Кормак и остановился.       Гермиона почувствовала подступающие слёзы от того, как сильно болела стопа. Она наступала на неё целиком, лишь бы убраться подальше от Кормака. Несколько дорожек скатились по щеке, и она с силой прикусила губу. Новая вспышка боли — Гермиона забыла, что повредила и её, поэтому сейчас проклинала себя за то, что своим острым клыком снова обнажила только-только затягивающуюся рану. Привкус крови застыл на языке, напоминая о том, что сегодня был самый худший день в её жизни.       Возле парадной лестницы её догнала Джинни.       — Эй, Гермиона! Ты в гостиную?       — Я…       — Пошли вместе! Сейчас придёт Макгонагалл, покажем ей, как мы рады победе, а потом как будто бы пойдём спать. Она уйдёт и!..       — Джинни, я подумала, что не хочу участвовать в вашей вечеринке, — протянула Гермиона в ответ.       — Ты чего? — нахмурилась Джинни. — Ты обещала Гарри, что будешь с нами!       — Это было утром, а сейчас… не знаю. У меня болит голова.       — Так сходи к мадам Помфри. И тебе, кстати, надо вылечить ногу, а то ты стала хромать ещё сильнее.       — А если она пропишет мне постельный режим?       — Глупости, — отмахнулась Джинни. — Ты просто не хочешь идти.       — Да, и к ней идти не хочу. Вообще ничего не хочу. Сейчас придём в гостиную, я пойду спать.       — Грейнджер, ты шутишь? Перестань так говорить! Если ты уйдёшь в спальню, то я тебе покоя не дам, поняла? И вообще, я не видела тебя в начале игры…       — Я немного опоздала…       — Снова засиделась в библиотеке? — недоверчиво поинтересовалась Джинни.       — Что-то в этом роде.       — Гермиона, это уже выходит за все рамки, — раздражённо произнесла Джинни, затем успокоилась и приблизилась, шепча: — Я всё понимаю, ты очень огорчена поведением моего брата-идиота, но зачем так жестоко отказывать себе в развлечениях? Посмотри на себя, на кого ты стала похожа? Он не стоит того, чтобы так отчаиваться.       — Джинни, я не хочу об этом разговаривать…       — Всё, подруга! Сейчас мы поднимемся в гостиную, я переоденусь, а ты подождёшь меня на диване. И чтобы никуда не уходила! Сегодня мы оторвёмся с тобой по полной!       — А как же Дин?       — К чёрту его! Сегодня утром он уже успел подгадить мне настроение. Пускай сам идёт мириться.       Гермиона усмехнулась.       — Ладно, буду ждать тебя в гостиной.       Когда обе оказались внутри своей башни, толпа уже праздновала вовсю. Профессор Макгонагалл похвалила ребят из команды, попросила долго не засиживаться и поспешила к выходу.       — Всё будет в порядке! — крикнул ей вслед Рон.       — Очень надеюсь, мистер Уизли, — серьёзно ответила она и, увидев рядом проходящую Гермиону, обратилась к ней: — Я очень надеюсь на вас, мисс Грейнджер.       — Конечно, профессор. Всё будет хорошо, младшекурсников я сразу же разгоню спать.       — Отлично, — кивнула та и вышла.       Пройдя к дивану, на котором сидели Симус и Невилл, Гермиона плюхнулась рядом, ожидая возвращения Джинни.       — Ну что, ребята? Начнём? — с огромным энтузиазмом воскликнул Симус, потирая руки.       — Давайте подождём хотя бы минут двадцать? — предложил Невилл. — Вдруг она вернётся? Будет обидно.       — Надеюсь, вы не сильно собираетесь шуметь? — хмуро спросила Гермиона.       Гриффиндорцы обступили диван, на котором сидели Невилл, Симус, Гарри и она сама.       — Будь уверена, мы тихонько, — отозвался Дин.       В этот момент к ним спустилась Джинни с несколькими гриффиндорками.       — Ну что? Когда начнём?       — Подождём немного, чтобы Макгонагалл не вернулась, — ответил Гарри и огляделся. — А где Рон?       — Вон там твой Рон, — буркнула Гермиона, кивнув в сторону кресла, на котором сидел Рон, держа на коленях Лаванду и мурлыкая ей что-то на ушко.       — Надо отправить младшие курсы спать, иначе разболтают потом по всей школе.       — Отлично, вот пускай и занимается этим, — ответила Гермиона, безразлично оглядев лица всех двадцати человек, которые собирались устроить этой ночью вечеринку.       Прошло больше часа, прежде чем Симус вынес из комнаты целый ящик виски. Сначала оказалось сложным разогнать всех младшекурсников по кроватям, затем без предупреждения зашла профессор Макгонагалл проверить, как ведут себя студенты. Удовлетворившись их спокойными посиделками, она пожелала доброй ночи и ушла. Наконец, Симус предложил начать, и теперь все обступили его, чтобы он каждому налил по стакану.       Веселье началось.       Заиграла подвижная музыка, все громко заговорили друг с другом, а Гермиона осталась сидеть в одиночестве в дальнем углу комнаты, наблюдая за остальными и контролируя уровень шума. Через полчаса некоторые ребята стали танцевать под действием крепкого напитка. Дин помирился с Джинни, и теперь они весело ворковали друг с другом. Гарри что-то смущённо мурлыкал какой-то пятикурснице, а Рон и Лаванда вообще переплелись так, что было непонятно: где он, а где она. Остальные также весело проводили время в громких разговорах, кто-то осмелел и начал обжиматься, а Невилл так совсем перестал смущаться и скакал под музыку, как ненормальный. Как только заиграла следующая композиция, его руки неожиданно привлекли к себе Парвати, увлекая в чувственный танец. Всем было весело, всем было хорошо.       Гермиона со скучающим видом отвернулась от них. Она углубилась мыслями в происшествие, случившееся с ней сегодня до обеда. Ей покоя не давала та самая диадема, которая вызвала белую вспышку, уронила её на пол, разбила зеркало и исчезла без следа. Что за странная магия была наложена на ней, которая не принесла увечий, но свалила её с ног и просто исчезла? Похоже на какое-то взрывное заклятие. Наверняка диадема рассыпалась в щепки так же, как и зеркало, а волна отбросила её к полу.       После таких выводов Гермиона благополучно забыла про украшение и повернулась лицом к веселящимся ребятам, но вместо них увидела перед собой Кормака, который подошёл с двумя стаканчиками виски. Он широко улыбнулся и игриво посмотрел на неё.       — Не хочешь выпить?       — Нет, — тут же отрезала Гермиона.       — Эй! Ну, ты чего? — садясь перед ней на корточки, спросил Кормак, протянув стакан.       — Я же сказала, что не хочу.       — Может быть, ты хочешь поговорить? — не отступил он и тут же осадил целый стакан виски.       Слегка поморщившись, Кормак растянул губы в сладкой улыбке и присел на подлокотник кресла рядом с Гермионой.       — Я не хочу ни с кем разговаривать, — с раздражением отозвалась она.       — Может быть, тебе просто не хочется здесь быть со всеми?       — Да, ты прав, — кивнула Гермиона.       — Тогда пошли, уединимся? — тут же возбуждённо предложил Кормак.       Гермиона с изумлением подняла на него глаза и не сразу нашлась, что ответить. В это время Кормак выпил другой стакан, который предназначался ей, и с блеском в глазах посмотрел на неё.       — Я не пойду с тобой никуда, — тихо ответила она, наблюдая, как тот стремительно пьянел.       Кормак снова опустился перед Гермионой и откровенно улыбнулся.       — Ты что? Боишься?       — Кормак, ты пьян. Оставь меня в покое.       Гермиона начала заметно нервничать. Ей было ужасно неприятно чувствовать возле себя пьяного старшекурсника, который разговаривал странными намёками. Тем временем он приблизился к её лицу и заговорил так, что она почувствовала сильный запах алкоголя.       — Ты тоже можешь немного выпить, чтобы провести эту ночь с удовольствием.       Гермиона не выдержала и оттолкнула от себя Кормака. Тот рассмеялся, и под его пристальным взглядом она поднялась с места и, хромая, направилась к выходу из гостиной. Ей срочно нужно было проветриться. Она посмотрела на весёлых друзей, которым не было до неё дела, глубоко вздохнула и вышла — никто не спохватится о ней.       Оказавшись в холодном безлюдном коридоре, Гермиона направилась вперёд. Отыскав ближайшую пустую классную комнату, она зашла в неё, запрыгнула на парту и неожиданно разрыдалась.       Какой ужасный день! Скорее бы он закончился!       Её душила обида на Рона, накаляло происшествие с нелепым раздавленным сувениром, после которого ужасно болела нога, к тому же она оказалась брошенной Джинни, хотя та обещала быть рядом, пропустила часть матча по квиддичу, не получив приятных эмоций, несмотря на то что они победили, и в придачу всё настроение испортил Кормак, так нагло пытавшийся подобраться к ней с грязными намёками. Глупая вечеринка, на которой развлекаются глупые люди!       Причина, по которой она не пошла сразу же спать, тоже была ужасно глупой: Гермиона контролировала уровень шума и порядок в гостиной. Если об этой вечеринке узнает профессор Макгонагалл, то первой, кому прилетит сполна, это ей. Рону было абсолютно плевать: он хоть и староста, но обжиматься с Лавандой и пить виски ему куда интереснее, чем нервничать и переживать за последствия. Казалось, кроме неё никто не беспокоился о том, что с ними будет, если об этом кто-то узнает.       Гермиона шмыгнула забитым носом, и в этот момент раздался ровный мужской голос:       — И долго ты будешь сопли жевать?       Она резко вскинула голову и посмотрела на говорившего.       В нескольких шагах от неё на другой парте сидел незнакомец, раскачивая ногами. Он с откровенной скукой смотрел на заплаканную Гермиону. Темнота его глаз тут же цепляла взгляд.       Она быстро вытерла слёзы и снова посмотрела на незнакомца, отметив, что он выглядел куда старше любого студента в школе.       — Что? — только и смогла прохрипеть Гермиона в ответ, плохо понимая, как в аудитории, на которую она наложила заклятие, мог оказаться кто-то ещё.       — Что слышала, — лениво ответил тот. — Долго рыдать будешь?       — Какая тебе разница, — взяв себя в руки, съязвила Гермиона. — Как ты здесь оказался и кто ты?       Она обратила внимание, что на нём не было ни школьной мантии, ни одного опознавательного знака факультета. Да и возраст явно был уже не школьный.       — Какая тебе разница, как я здесь оказался и кто я, — в её манере ответил незнакомец.       — Тогда будь любезен, оставь меня здесь одну, — ответила Гермиона, отвернувшись от него.       — Тебе нравится подтирать себе сопли? — с усмешкой спросил тот.       — Не твоё дело! Как ты вообще сюда попал? Я поставила защитные заклинания на дверь.       — Думаешь, меня могут остановить заклинания какой-то школьницы? — продолжил смеяться он.       Гермиона снова повернулась к собеседнику, хмуро и недоверчиво посмотрев ему в глаза.       — Кто ты такой? Я тебя вижу первый раз. С какого ты факультета?       — Я уже окончил школу, — безразлично отозвался он.       Гермиона тут же соскочила с парты и зашла за неё, увеличивая расстояние между ними. Её глаза с испугом посмотрели на незнакомца, который наконец проявил к ней интерес, обводя любопытным взглядом.       — Как ты прошёл защитные барьеры вокруг школы? Что тебе здесь нужно? И почему ты оказался в этом кабинете со мной? И как?..       — Погоди, у тебя слишком много вопросов, — усмехнулся тот, останавливая её жестом руки, — но я могу тебе ответить на них одним предложением сразу. Хочешь?       Гермиона медленно кивнула.       — Тебя это не касается и совсем не должно волновать. Так пойдёт?       Необъятный страх охватил каждую клеточку тела Гермионы ещё сильнее, но наравне с этим она ощутила подступающее раздражение. Сейчас она понимала, что этот идиотский разговор с незнакомцем её совсем не привлекал, и лучше было бы убраться отсюда подальше, потому что всем нутром чувствовала, что эта встреча не предвещает ничего хорошего. Ей не следовало выходить в такое позднее время из гостиной.       — Я понимаю, что меня можно разглядывать часами и любоваться моей внешностью бесконечно, но вообще-то я задал тебе вопрос, — произнёс он и насмешливо улыбнулся.       Гермиона опешила и не сразу нашлась, что ответить. Невольно она отвела взгляд, затем снова посмотрела ему в глаза с нескрываемым раздражением.       — Лучше проваливай отсюда, пока я не сообщила учителям, что на территории замка находится посторонний.       Тот неожиданно звонко рассмеялся, приводя Гермиону в ещё большие растерянность и негодование.       — Уверена, что я позволю тебе это сделать?       После этой фразы Гермиона медленно потянулась в карман за своей волшебной палочкой, не упустив из вида, что тот сделал то же самое.       — Проверим, у кого реакция быстрее? — продолжил насмешливо улыбаться незнакомец, сунув руку в карман.       — Зачем ты сюда пришёл? — неуверенно спросила Гермиона, нащупав конец своей волшебной палочки и пытаясь найти в себе бесстрашие.       — Составить тебе компанию. Ты же вроде от одиночества разводила тут солёное море.       — Какая тебе разница, почему я плакала? Уходи отсюда.       — Это повторяется, Грейнджер, — со стоном ответил тот и передразнил её фразу похожей интонацией: — «Какая разница!». Это уже не интересно.       — Откуда ты знаешь мою фамилию? — поразилась Гермиона, сделав шаг назад.       — «Какая разница!» — повторил он тем же тоном и засмеялся.       — Кто ты?!       Но незнакомец продолжал смеяться, и в его смехе Гермиона различила настоящую угрозу.       — Ладно, чёрт с тобой, тогда я уйду, — твёрдо заявила она, соображая, что нужно срочно идти к профессору Макгонагалл. — У тебя есть десять минут, чтобы убраться отсюда, пока я иду до декана.       — Ты так уверена в том, что выйдешь из этой комнаты? — с наигранным изумлением произнёс незнакомец, превратив свой смех в насмешку.       Он соскочил с парты, что заставило Гермиону попятиться на несколько шагов назад и наконец достать из кармана палочку.       — Чего ты хочешь от меня? — дрогнувшим голосом спросила она.       — Если тебе не скучно, то мне ужас, как скучно! Я хочу, чтобы ты развлекала меня, — отозвался он.       — Что? — ошеломлённо переспросила Гермиона.       — Ты совсем глухая, что ли? Мне, конечно, не повезло с тобой: ты гриффиндорка, да ещё и такая скучная, что просто тошнит. Пока твои друзья весело проводят время, убиваясь виски и обжимаясь с девчонками, ты, как самая дохлая амёба, свалила оттуда и жуёшь свои сопли. Как ты ещё чувствуешь себя человеком с таким образом жизни?       Гермиона залилась краской от безудержного гнева, который так резко накрыл её, что она не сразу смогла выразить всю злобу и раздражение. Задыхаясь от услышанного, она невольно сделала несколько шагов к незнакомцу, преодолевая желание толкнуть его.       — Что ты несёшь?! Ты!.. Да как ты смеешь со мной так разговаривать и так говорить обо мне?!       — Уже интереснее, — протянул тот, с насмешкой наблюдая за её гневом.       — Ты просто!.. — Гермиона не могла подобрать слов от пылающего внутри гнева, но внезапное озарение пришло ей в голову, и она, снова попятившись, тише произнесла: — Откуда ты знаешь, что у нас вечеринка и что я ушла с неё?       Незнакомец издевательски продолжил усмехаться, не отводя блестящих глаз от Гермионы.       — Ответь! — воскликнула дрожащим тоном она, и её голос сорвался.       — Видишь, до чего доводит любопытство одинокой юной гриффиндорки? — усмехнулся тот и запрыгнул обратно на парту.       — Какое к чёрту любопытство?       — Слушай, ты вроде сообразительная, как я вижу, но додуматься касаться незнакомых вещей, а к тому же их использовать… ты не тронулась умом, случайно? Детей с детства учат: не трогать незнакомые вещи, не зная, какой магией они могут быть заколдованы, а ты, видимо, эти наставления пропустила мимо ушей? — с усмешкой говорил незнакомец, а затем махнул рукой и сам себе ответил на вопрос: — Хотя, кто бы тебя этому учил, если ты грязнокровная.       Гермиона уже не помнила себя от ярости. Она тут же подскочила к собеседнику и со всей силы толкнула его.       — Заткнись! — прокричала она.       Тот усмехнулся, удержавшись на парте, затем выпрямился и уже без улыбки пронзительно посмотрел Гермионе в глаза, из-за чего та почувствовала невероятный страх от обращённого на неё взгляда. Всё нутро кричало ей: «Беги!».       Несколько мгновений тёмные глаза сверлили Гермиону сверху вниз, и неожиданно она почувствовала, как мужская рука очень резко схватила за шею, сдавливая горло. Она тут же вцепилась ему в ладонь, чтобы разъединить цепкие пальцы, но вторая рука незнакомца схватила её за запястье и отдёрнула. Давил он на шею не так сильно, и Гермиона могла делать короткие сдавленные вдохи, но всё горло до ужаса болело от держащих её холодных пальцев, словно они были тисками. Она невольно стала глотать слюну от того, что хотела глубоко вдохнуть воздух, которого катастрофически не хватало. В глазах потемнело, а в голове начала пульсировать кровь.       Взор Гермионы направился к глазам незнакомца, который с жестокостью смотрел на неё.       — Ещё раз меня тронешь, — тихо зашелестел он ей в лицо, — и ты об этом сильно пожалеешь. Всё понятно?       Гермиона молчала, пытаясь преодолеть темноту в глазах. Она по-прежнему держала руку незнакомца, чтобы в любой момент начать сопротивляться, и сдерживала в себе истерику от осознания того, в какой кошмарной ситуации оказалась. Она прекрасно понимала, что любое лишнее движение может заставить незнакомца сдавить горло ещё сильнее.       — Понятно? — требовательно прошелестел он, немного стиснув ей шею сильнее.       Гермиона едва заметно опустила подбородок в знак согласия. Этого жеста хватило, чтобы незнакомец разжал пальцы. Она с хрипом вдохнула и попятилась, приложив руку к грудной клетке. Несильный кашель забил её, а глаза медленно стали отходить от темноты.       — Со мной такие шутки плохи, Грейнджер, — более спокойным тоном проговорил он, с удовольствием глядя на неё.       — Ублюдок, — не сдержалась она и тут же попятилась к выходу, не сводя испуганных глаз с незнакомца.       На какую-то долю секунды ей показалось, что он готовится к кошачьему прыжку, желая снова настигнуть жертву, но мгновения шли, а незнакомец не двигался. Гермиона воспользовалась тишиной и сняла заклинания с двери, затем осторожно прикоснулась к ручке, не отводя взгляда от собеседника.       — Смелее! С тобой так скучно, что одному, казалось, было веселее, — устало проговорил он. — Поболтаем в следующий раз.       — Следующего раза не будет!       Незнакомец рассмеялся и добавил:       — До скорой встречи!       Гермиона рванула дверную ручку и вылетела из аудитории. Напрочь забыв о больной ноге, она очень быстро побежала в гостиную, время от времени оглядываясь назад, чтобы убедиться, что её не преследуют. Оказавшись внутри просторного зала, она обратила внимание, что веселье продолжалось с ещё большим энтузиазмом. Теперь ребята играли в игру, смысл которой был в том, кто больше выпьет и не упадёт. На несколько мгновений остановив взгляд на пьющих Гарри и Роне, которые тоже принимали участие в этом, она заметила за их спинами Кормака, который тоже увидел её и направился к ней.       Гермиона быстро проскочила мимо диванов и кресел, поднялась по небольшому выступу, ведущему в спальни, и скрылась на лестнице.       Оказавшись в безопасности, она остановилась, глубоко вздохнула и с облегчением заметила, что в спальне кроме неё никого не было. Сделав резкий шаг к своей кровати, Гермиона не сдержала болезненный стон, вызванный острой болью в стопе — она совсем забыла, что бежала всю дорогу, не обращая внимания на рану. На глаза снова навернулись слёзы. Гермиона медленно проковыляла к кровати, стянула с себя одежду, чтобы переодеться в пижаму, и рухнула под одеяло.       В тишине и неподвижности она слышала и чувствовала, как громко и быстро стучало сердце. Недавнее столкновение с незнакомцем, присутствие которого вызывало смесь ужаса, изумления и очень много вопросов, совсем выбило её из колеи. Ей стоило тут же обратиться к декану, но это значило притянуть неприятности на весь факультет и себя в том числе — ей не простили бы вмешательства Макгонагалл. Поэтому она мечтала о том, чтобы поскорее уснуть и забыться в безмятежных снах, ведь завтра будет новый и явно другой день.       Как хорошо, что самый худший день заканчивается!