Русал

Первое, что он ощутил — безумный, пронизывающий до самых кончиков пальцев, холод. Шум в ушах. Затем в голову ударил резкий и противный запах чего-то, отдалённо напоминающего аммиак. Он тут же непроизвольно дёрнул головой в сторону, лишь бы избавиться от вони. — Очнулся? — сквозь мутную пелену донёсся до него голос. Странный. Слишком высокий, слегка вибрирующий голос. Он медленно приоткрыл глаза. На него уставились два больших ярко-зелёных глаза. Они были так близко, что Кацуки мог разглядеть тёмные разводы в каждой его радужке. Чёрт, он знал этот взгляд. Что ж, если он еще не мёртв — он не собирался отдавать себя на растерзание этому монстру. — Сдохни! — заорал Бакуго вместо приветствия, одним грубым движением руки отталкивая лицо неизвестного от себя. Он даже не успел подумать, что его голос тоже звучал как-то неестественно для человека. Вместо этого Кацуки с ужасом уставился на собственную руку: между его пальцев болталось нечто хлипкое и отвратительное. Оно буквально вросло в его кожу. — Это ещё что за дерьмо? — возмутился он. — Это перепонки, — ответил ему спокойно женский голос. Кацуки хотел вскочить, но ноги почему-то оказались связанными. Или нет — Бакуго посмотрел на них и потерял на пару секунд дар речи. Или не на них, а скорее на то, что теперь у него было вместо ног — замечательно, Кацуки Бакуго, капитан корабля, превратился в жалкую рыбу. Его движения тоже были несколько замедленными, как и вся реальность вокруг. Кацуки подумал, что это могло бы быть сном — самым бредовым его кошмаром, если бы все вокруг не выглядело слишком настоящим для сна. Хвост, однако, всё равно не помешал ему подняться с твёрдого ложа. Кажется, он находился под водой — и плавал, как рыба. Бакуго тут же метнулся в неопределённую сторону, разведывая обстановку: помещение напоминало грот, Кацуки был будто замурован в камне вместе с кучей водорослей и двух не то людей, не то рыб, не то ещё каких-то морских тварей. Рыба, которую он только что оттолкнул от себя, взволнованно смотрела на него, потирая нос. Она опасливо отплыла подальше. — Ты! — заорал Бакуго. — Я видел тебя там! Это ты превратил меня в чёртову рыбу, урод! Зелёноглазый начал что-то несвязно бормотать, будто бы оправдываясь перед Кацуки, а Бакуго в бешенстве надвинулся на него, намереваясь задушить своими же руками — благо, они у него полностью не превратились в плавники. Но он даже не успел его коснуться; в тот же миг Бакуго почувствовал, как его заключили в тугие силки. Он взглянул вниз: его взяли в плен чёрные щупальца той недоженщины, которая тоже находилась здесь. Бакуго попытался высвободиться из них, но то казалось невозможным — мерзкие щупальца только крепче сомкнулись на нем. — Успокойся, парень, — прошипела она, и в её голосе проскользнули угрожающие нотки. — Не будь таким нетерпеливым, ты ему жизнью обязан, а желаешь смерти. — Жизнью? — выплюнул Бакуго, хмурясь. — Он сам меня чуть не прикончил! Уже готовился сожрать, чёртова сирена! — К-какая сирена? — испуганно пискнул его «спаситель», вжимая голову в плечи. — Он никакая не сирена, а обычный русал, — проговорила женщина. — Зато ты сейчас кричишь громче любой сирены. Бакуго злобно посмотрел на неё исподлобья. У этой странной твари выше пояса было женское тело, прикрытое чёрными крючковатыми наростами. Они чем-то напоминали корни и выгодно подчеркивали её пышную фигуру. Волосы были спутанные и длинные, а вокруг глаз на коже проглядывался рисунок, напоминающий маску. Зато ниже пояса — да, самые настоящие, отвратительные щупальца, которые сейчас сжимали его тело, лишая любой возможности двигаться. — Если не прекратишь нести чушь и не послушаешь внимательно, что я тебе сейчас скажу, я заткну тебе ротик своим дружком, — женщина зловеще помахала перед его носом чернильным толстым щупальцем. Вблизи Кацуки увидел, что оно было покрыто слоем слизи. Бакуго сцепил зубы. Этого ему ещё не хватало! — Хороший мальчик, — хмыкнула женщина, чуть ослабляя хватку. — А теперь слушай. Он, — она указала свободным щупальцем на зелёноглазого, — спас твою жалкую человеческую жизнь. Ты мог сейчас спокойно пойти на обед хищным рыбам, знаешь? Но вместо этого мой Изуку вернул тебя к жизни с помощью моей жидкости. Она изготовлена только для русалок и русалов, поэтому возымела на твоем теле побочный эффект. Прости, но у нас не было другого выхода. И лучше бы тебе благодарить Нептуна, что смиловался над твоей человеческой душой! Для Бакуго её объяснение звучало полным бредом умалишённого. Но оно вполне подходило под всю эту абсурдную ситуацию, в которой он оказался. Он, Кацуки, сейчас должен был находиться на своем корабле вместе с его пиратами, а не здесь, под водой, в компании странных людей-амфибий. Но, возможно… Это всё же было лучше, чем альтернатива со смертью от рук его неприятелей. Не так давно Кацуки захватили в плен на корабль его заклятых врагов. Его, капитана корабля! Тот ещё позор. Бакуго хотел подать сигналы своим, сбежать, в конце концов, от противников, но те тщательно все продумали. Они заплыли в скалы и затаились там, пытаясь шантажировать Бакуго. Но у Кацуки была честь и благородство, поэтому пиратам пришлось лишь в досаде скрипеть зубами. Тогда-то, когда они поняли, что ничего у них вытрясти с Бакуго не выйдет, они решили от него попросту избавиться. Как от лишнего груза. Только последней просьбой Кацуки стала не мольба о помиловании. Он просил не сбрасывать его, чёрт возьми, в этих скалах. Потому что он заметил. Он уже давно заметил, как за ним пристально следят чьи-то глаза; какой-то морской твари, которой Кацуки пугала мать в детстве. Твари, которая вмиг сожрёт его и не подавится ни единой косточкой. Такой смерти гордый Бакуго бы не вынес. Сейчас Кацуки смотрел на эту самую тварь, которой боялся на корабле, и ему самому становилось тошно. Очевидно, рыба не представляла никакой мало-мальской опасности для него: на голове у нее росло какое-то месиво из водорослей, а ниже пояса находился самый обычный зелёный хвост. Обычный — насколько он вообще мог быть обычным. Парень-рыба, которого женщина назвала Изуку, смиренно сидел на камне, стыдливо опуская свои глаза и заламывая пальцы. Выглядел, как тот ещё придурок. И что ему только от него было нужно? Знал, что его утопят? Просто хотел спасти? Да чёрта с два Кацуки поверит в эту чушь! — Я не просил тебя спасать меня, понял? — зарычал Кацуки, обращаясь к Изуку. Тот поднял голову, удивлённо посмотрев на Бакуго. — Ты меня не спасал! Бакуго повернул голову к женщине. — Преврати меня обратно в человека, стерва! И отпусти уже! — Не так быстро, — ледяным тоном ответила она. О, Полночь не любила, когда какие-то излишне дерзкие рыбёшки не усваивали ее уроки. Она хорошенько приложила его о холодный камень, и Бакуго поморщился. — Ты чё творишь, маньячка? — взревел Бакуго, теперь дёргаясь в ее удушающих объятиях изо всех сил. — Я не могу по щелчку пальцев обратить тебя обратно, маленький негодяй, — прошипела она. — Думаешь, так просто вывести сыворотку, которая избавит русала от хвоста и вернет ему ноги? Тогда бы никаких русалок больше не существовало! С обратным процессом всё намного сложнее. Кацуки, кажется, растерял свой боевой настрой, усмирев в импровизированных оковах. Он задумался, и в ущелье на несколько секунд воцарилась нагнетающая атмосферу тишина. — Мне нужно обратно, — просипел Бакуго, опустив голову. — Я должен стать человеком. — Уверен? — насмешливо спросила женщина-медуза. — Я должен вернуться к своим людям. Они ждут меня. Я нужен им, — последняя фраза Кацуки прозвучала тише. Возможно, в ней даже присутствовала некая тоска. Забота. Но у медузы она вызвала только жалость. — Не ждут. На днях на поверхности бушевал сильный шторм. Твой корабль затонул вместе со всем твоим экипажем. Они погибли ещё несколько дней назад. Кацуки поднял на неё свои воспалённые глаза. Они постепенно привыкали к воде. — Откуда… — он не закончил. — Я знаю. Я все знаю, поверь на слово, — серьёзно сказала медуза. Это был корабль его отца и матери. Они передали его Кацуки. Он с детства знал всех этих людей, жил с ним бок-о-бок, преодолел вместе не одно море и пускался даже не в десятое плавание. И всё было хорошо. Пока эта медуза сейчас не поставила жирную чёрную точку. — Ты тоже должен был умереть, и тогда бы пришел конец всей вашей истории, — сказала медуза. Бакуго молчал. — Но у судьбы на тебя, видимо, другие планы, — ухмыльнулась она, выпуская Кацуки из кольца щупалец. — Я могу обратить тебя в человека. Но с одним условием. — Каким? — встрепетнулся Кацуки. Он ещё не мог отойти от правды. Ему как будто вспороли горло, и слова давались с трудом. Это даже хуже, чем быть осмеянным своими врагами и быть убитым их же руками. Что-то зловещее блеснуло в чёрных глазах медузы. Что-то, чему Кацуки так и не смог позже найти объяснения — оно ускользнуло от него слишком быстро. — Мне не хватает одного ингредиента. Вы, двое… Достаньте мне кровь акулы, — звучало даже забавно, но Бакуго было не до смеха. — Изуку, ты же мне как раз должен, помнишь? — улыбалась она. — Я и сам справлюсь, — прорычал Кацуки, бросая презрительный взгляд в сторону Изуку. Кровь акулы? Да хоть морского дракона — только избавьте его поживей от дурацкого хвоста! Медуза его осекла: — Нет, не справишься. Тебе нужен местный проводник. — Спасибо Вам, Полночь, — вклинился в разговор Изуку, кланяясь ей. — Я даже и не знаю, как отблагодарить Вас… — Не тебе меня благодарить, — хмыкнула она. — Вот этой кровью и отблагодаришь. Давай, живее, веди меня, проводник, — презрительно сказал Бакуго, толкая Изуку. Тот потёр плечо и кивнул, указывая ему в сторону выхода из ущелья. Изуку ещё о чём-то потрепался с женщиной; Кацуки нетерпеливо торопил его. Но прежде, чем они покинули логово медузы, она спросила: — Назовёшь мне своё имя, русал? Он даже не обернулся. Стерва. Ему придётся играть по её правилам. — Бакуго Кацуки.

***

Здесь всё было не так. Высокие, путаные водоросли — вместо деревьев, кораллы — вместо цветов, песок — вместо асфальта, а тьма над головой — вместо голубого неба. Кацуки пришлось следовать за русалом, и это его раздражало; хоть он и не знал местности, но быть ведомым, а не ведущим, сильно задевало его самолюбие. Этот русал явно нервничал: он с опаской оглядывался на него, будто Кацуки его сейчас съест живьем и не подавится. Но при этом он его и разглядывал — как дикого животного, на которого тому посчастливилось поглазеть. — Чего уставился? — рыкнул Бакуго, скрестив руки, когда Изуку — или как там его, слишком долго задержал на нём взгляд. До этого они в молчании плыли среди однообразных водорослей. — А, да так, ничего, — ответил ему русал, слегка усмехнувшись. Он отвернулся и вжал голову в плечи. — Просто, ты же совсем недавно человеком был. Мне интересно, как изменилась твоя внешность. Ведь теперь ты похож на нас… — бубнил он себе под нос. — Нихрена я не похож на вас! — возразил Кацуки, от накатывающего возмущения вспылив песок хвостом. Он быстро подплыл к русалу, поравнявшись с ним, и схватил того за плечи, разворачивая к себе. — Я не такая тупая рыбья башка, как ты! Кацуки пытался его запугать: пусть знает свое место. Он не такой, как они, только из-за дурацкого хвоста. Но русал со всей решительностью посмотрел ему прямо в глаза и сказал: — Меня зовут Изуку. Мидория Изуку. Очевидно, он обиделся на то, что Кацуки повторно назвал его ничтожной рыбой. Но ведь это правда! Бакуго даже обескураженно смотрел на него секунды две. А затем оттолкнул от себя и фыркнул. — Будешь Деку. — «Деку»? — переспросил Изуку, любопытно похлопав большими рыбьими глазами. — Что это значит? — Это значит, что ты — тупая, безмозглая рыба. Бесполезная, понял? — раздражённо выдохнул Кацуки. Как будто маленькому ребенку на пальцах объяснял. — Считай, твоя кличка. Лицо Изуку вытянулось. Бакуго даже, кажется, почувствовал жалость к этому глупому существу. Но только на миг. Потому что в следующий лицо Мидории засияло, и он воскликнул: — Я тоже придумал тебе кличку! Каччан! Бакуго надеялся, что тот просто шутил. Хотя за несколько секунд их знакомства Кацуки уже понял, что шутить тот вряд ли был способен. Это только закрепляло за ним новое прозвище. — Какого, блять? Я Кацуки, идиот! — он оскалился. — Я придумал эту кличку ещё несколько дней назад, когда увидел тебя на корабле, — признался Изуку, отворачиваясь и продолжая путь дальше, как ни в чём не бывало. Бакуго нервно дёргал хвостом, следуя за ним. Значит, Кацуки всё же не ошибся, и Деку следил именно за ним все это время. — Мне было интересно наблюдать за тобой, — продолжил Мидория, и в его голосе проскользнуло смущение. — Ты необычный человек, Каччан. Я хотел понять, почему все остальные люди плохо относились к тебе. Мне очень жаль, что твои люди… — Заткнись, — оборвал его Бакуго, сжимая кулаки. Эту тему он точно не хотел обсуждать с этим чудаком. Деку снова бубнил, и Кацуки понял, что ему будет ужасно непросто стерпеть его присутствие, пока он находился в теле рыбы, но, кажется, другого выхода у Бакуго не было. — Я все это время думал, что ты меня хотел сожрать, — проскрежетал Кацуки. — А ты, оказывается, просто так следил за мной, как влюблённая девочка. Пиздец. — Мы не едим людей, Каччан, — усмехнулся Изуку, поправляя лямку сумки и раздвигая широкую стену водорослей у них на пути. — Прибыли. Изуку проплыл внутрь, затем Кацуки. Водоросли неприятно щекотали кожу, и Бакуго брезгливо отпихивал прилипчивое растение от себя. Когда они высвободились из зарослей, виду Кацуки предстала большая впадина на ещё большей глубине. Конца и края нельзя было разглядеть. Внизу прослеживались неровные контуры подводных построек, напоминающих чем-то человеческие дома. Кажется, они были каменные, а вместо крыши на них пророс чуть ли не целый риф с разноцветными кораллами, среди которых мелькали стаи маленьких рыбок. Кусты морских растений чуть колыхались в воде, напоминающие чем-то розовые, красные и оранжевые облака, упавшие с неба к людям-рыбам. Вдалеке, в мутной дали блестели сводчатые арки, и везде, абсолютно везде плавали люди-амфибии: и по одиночке, и парами, и тройками. У ближайших к ним существам Бакуго смог разглядеть похожий на его собственный рыбий хвост, у некоторых русалок были слишком большие, острые уши или дополнительные плавники на спине и кистях. И все они отличались неземной — не ослепительной, а просто нереальной, своеобразной — красотой. Кацуки не мог бы признаться в том, что у него захватило дух от зрелища или что-то в этом роде. Но он определённо был впечатлен. Сам-то он представлял логово мифических злобных русалок как мрачную пещеру с человеческими костями и кровожадными, изуродованными природой морскими тварями. В реальности же поселение этого народа чем-то напоминало их, людское. — Это мой город, — сказал Изуку, двинувшись дальше. Некоторые русалы и русалки улыбались Мидории, другие не замечали его, но вот при виде Кацуки они — кто с настороженностью, а кто с интересом отплывали подальше. Бакуго это не очень понравилось; он до сих пор чувствовал себя диковинным зверем на прогулке. Полный отстой. Разве он теперь не так похож на них, как и сказал Деку? Почему они все на него так странно пялятся? Кацуки уже хотел было подплыть к одному лупоглазому русалу, который уж слишком пристально глазел на него и тыкал тонким пальцем — и сказать пару ласковых; но Изуку, кажется, заметил его недобрый настрой и схватил за предплечье в попытке успокоить. — Просто следуй за мной. Тут все друг друга знают, а посторонние русалки появляются редко. Не обращай внимания, — сбавив тон, сказал он, но Бакуго только недовольно рыкнул и сбросил его руку. Не хватало ещё, чтобы Деку лип к нему. Лучше уж просто игнорировать тех глупых ублюдков. — И где эти чёртовы акулы, Деку? — хмуро спросил он. — Следуй за мной, — упрямо повторил Изуку, отворачиваясь и плывя дальше, лавируя между русалочьими домами. Бакуго очень жалел, что вдобавок к хвосту у него не появилась способность читать мысли, потому что он очень хотел знать, что творит Деку и куда именно его ведёт. Кацуки надеялся, что к акулам. Хотелось покончить со всем этим побыстрее. Шум в ушах никак не проходил — только усиливался, будто что-то давило изнутри, и Кацуки это не нравилось. Изуку остановился перед одним домом, заросшим подводными растениями. Он робко пригласил Кацуки внутрь и сам заплыл через вход, завешанный длинными водорослями. Видимо, они служили чем-то вроде двери во всех домах. Бакуго последовал за ним. Внутри оказалось тесно. По всем углам были напичканы странные морские люминесцентные ростки, которые разбавляли тьму помещения. Честно говоря, Кацуки даже понятия не имел, что такие существуют. Сколько же неизвестной дряни хранили морские глубины! Он особо этим никогда не интересовался. Он, конечно, любил море, но предпочитал находиться на его поверхности. К ним выплыла русалка постарше. На вид она казалось пухлой, даже раздутой. Грудь у неё была перетянута зелёными водорослями, волосы были заколоты в большой пучок — эти волосы зеленели на ее голове, и хвост — короткий гладкий хвост тоже оказался зелёным. В общем, эта русалка была жутко похожа на Деку. — Изуку! — всплеснула руками она. — Я жду тебя все утро… — тут она заметила незнакомого русала в ее доме и застопорилась, не решаясь приблизиться. — Мам, я от Полночи, — с порога заявил Мидория, быстро взглянув на Кацуки. — Он со мной. Нам двоим поручили важное задание. Он из другого… города, надеюсь, ты не против, что я привёл его пока сюда. — Да, конечно… — растерялась она. Её неловкость действительно чем-то напоминала Деку. Значит, подумал Бакуго, у русалок тоже существовали вполне обычные семьи. — Полночь, эта медуза… — голос матери Изуку стал строже. Она нахмурила брови. Затем посмотрела на Кацуки. — Ты пока проплывай, располагайся, дорогой. А нам, — русалка схватила Изуку за руку и мягко притянула к себе. — Нужно отплыть на пару минут. — Прямо сейчас? — удивлённо спросил Изуку. — Да, это важно, — его мать была решительно настроена. Она извинилась перед Кацуки и выплыла вместе с Изуку в соседнее помещение, тоже отгороженное ширмой из растений. Бакуго пока мог изучить обстановку внутри. Да, похоже, акул здесь не было и в помине. Скорее всего, Изуку привёл его зачем-то в свой дом. Ничего особо интересного здесь Кацуки не увидел. На стенах были развешаны мелкие ракушки и раковины, похожие на талисманы, в центре находилось какое-то подобие столешницы, украшенной жемчугом. Пара выточенных в камне сидячих мест. В общем, обычная человеческая гостиная. Особого интереса Кацуки она не вызывала. Зато, кажется, он мог даже отсюда слышать голоса Изуку и его матери. Бакуго заметил, что слух у него после метаморфозы улучшился (если не считаться с зудящим, давящим шумом) — теперь он мог различать малейшее движение водорослей, когда как раньше под водой даже на небольшой глубине уши у него всегда закладывало. Он коснулся своих новых ушей. Их кончики заострились и вытянулись, как и у некоторых других русалов, которых он видел в городе ранее. Добавились новые перепонки. Бакуго даже показалось, что его уши слишком большие, словно широкие лопасти, которые улавливали любой звук. И теперь Кацуки прислушивался к голосам русалов. Он даже подплыл поближе к каменной стене. — …Пришлось зайти утром. Учитель Айзава очень недоволен тобой. Я понимаю, что ты учишься и у Полночи, но нельзя пропускать общеобразовательные занятия! Я же волнуюсь за тебя! — Я понимаю, — короткий вздох. — Но сейчас мы заняты очень важным делом. Прошу, мам, это ненадолго. Я скоро вернусь к занятиям, обещаю! — Всемогущий Нептун… Только он, наверное, знает, что с тобой происходит, Изуку. Ты же знаешь, я не доверяю этой медузе. Вдруг она насылает на тебя порчу? Я уже жалею, что разрешила тебе плавать к ней! — Она не причинит мне вреда, — упирался голос. — Пожалуйста, мам, не волнуйся. Я потом возьму дополнительные занятия у учителя, если будет нужно, но пока я не могу плавать туда… — О, Изуку… — голоса затихли. Бакуго тут же отпрянул от стены, непринуждённо рассматривая бесполезные ракушки на стенах, когда русалка и русал заплыли обратно к нему. Русалка снова извинилась перед гостем и удалилась из дома, вся взволнованная. Изуку проводил её грустным взглядом. Бакуго хотел было спросить, куда направилась его мать, но тут же выкинул из головы эту мысль, потому что сейчас ему это не было важно. Пусть этот никчёмный Деку сам разгребает свои проблемы; да пусть чем хочет занимается, только сначала — избавит его от этого хвоста и хвостатого общества! Мидория посмотрел на Кацуки. — Нам нужен провиант. Добираться к акулам, — его слегка передёрнуло, — достаточно долго. Я соберу сумку. И, не дожидаясь ответа Бакуго, он заметался по дому, что-то складывая в свою небольшую сумку. Через пару минут он вернулся к нему, слегка взбалмошный. — Всё? — хмуро спросил Кацуки. Русал кивнул, и Бакуго закатил глаза: — Тогда идём. Кацуки резко развернулся, но Изуку тут же воскликнул: — Подожди! Мы не будем выдвигаться туда прямо сейчас, нам нужно дождаться следующего утра! Если мы поплывём к ним прямо сейчас, то доберёмся к глубокой ночи, а в это время суток находиться там очень опасно! Хотя, конечно, если учесть, что плыть туда опасно в любое время суток… — Хватит бубнить, — прервал его Кацуки. — Я не намерен медлить. Если хочешь, оставайся, а я отправлюсь прямо сейчас, — железно сказал он голосом, не терпящим пререканий. Бакуго не любил, когда всё шло не так, как он хотел — и никакой глупый Деку ему был не указ! — Но без меня ты не найдёшь дорогу! — Спрошу у кого-нибудь из ваших, местных, и как-нибудь доберусь сам, — фыркнул Бакуго и, всем своим видом давая понять, что разговор закончен, выплыл из его дома. Через пару секунд за ним следом выплыл и Изуку, которому Кацуки не оставил выбора. — Постой! — кричал он вдогонку. — Ты не понимаешь, Каччан! — он схватил его за плечо, и Бакуго остановился. — Ты не понимаешь, насколько они опасны для русалок! Они убивают без разбору, и могут прикончить нас в одно мгновение! Ночью они собираются в своих местах в целые стаи, и нам будет очень сложно справиться с этим заданием… Поэтому-то русалки и не суются к ним, и строят свои поселения подальше от акул, — торопливо говорил он, но Кацуки плыл от него дальше. — Пожалуйста, послушай меня! — Да заткнись же ты! — заорал Бакуго, оборачиваясь. Он был на грани. В голове будто чем-то щёлкнули. Тяжело дышать. Перед глазами резко всё зарябило, поплыло. Испуганное лицо русала напротив размазалось, и, кажется, тот ещё что-то говорил ему, но Кацуки уже не слышал. Шум в ушах, наконец, исчез. Вновь наступила беспросветная тьма.