Диаспро, ты моя королева

      Диаспро снилось, что она сделала что-то не так, что-то, чего нельзя было предпринимать.       Что-то, о чем нельзя было даже думать. И именно из-за этого разрушительного действия ее судьба понесется горными камнями по склону вниз.       Милое лицо без черт, белое и перламутровое, с легкими голубыми переливами, казалось Диаспро воплощением идеального опала. Оно стояло перед ней и смотрело на нее. Его внешний вид напомнил Диаспро ее любимый кулон, что был разбит вместе с гордостью на арене Красного Фонтана. Это сделала Блум. Диаспро всеми фибрами души ненавидела рыжую бестию.       Белое гладкое существо, не имеющее ничего человеческого, кроме каплевидной головы без глаз и ушей, носа и губ, протянуло свою призрачную щупальцу в сторону Диаспро, показывая нечто сакральное, но невыносимо далекое.       Диаспро точно осознала, что что-то лежало на этой странной руке, и ей это было нужно… Но она ничего не видела. Это приводило ее в скупую панику, зарождавшуюся под сердцем.       Можно выкинуть мысли из головы, но чувства из груди не выкинешь никогда. Диаспро хотела побежать, схватить, забрать себе эту невидимую истину на ладони у призрака, но не смогла даже пошевельнуться.       Она с ужасом подумала: «я совершила ошибку. Я где-то промахнулась. Все идет не так…»       Существо пошатнулось, будто вода, по которой хлопнули кулаком. Оно с интересом наклонило голову.       «То, что ты держишь», — с дрожавшим голосом спросила Диаспро у видения, — «я этого не заслужила даже видеть?»       Лицо без черт стало плотнее, темнее отливаясь голубым.       «Нет… Ты держишь то, чего я не увижу, пока не исполню свое предназначение?»       Диаспро, ошеломленная трепетом своего тела перед существом, резко, до помутнения разума вздохнула, услышав инородный голос в голове: — То, что я держу, и есть твое Предназначение. — То, что я держу, ты потеряла в прошлой жизни. — То, что я держу, ты заберешь, когда наступит время. — Или то, что я держу, умрет.

***

      Глоток воздуха — и Диаспро проснулась, и вместе с тем на ее лице выступил холодный пот.       В комнате сгущались сумерки, светильники не горели, в комнате стояла духота. Но Диаспро ощущала лишь прилипший к коже холод. Ей казалось, будто что-то должно произойти.       Она помнила, что ей снилось, только первые несколько секунд после пробуждения, и была от этого в пространном, приглушенном ужасе. Но после все это, словно туман, растаявший под ветром, ушло из ее памяти, оставив только скользкое ощущение неправильности. Будто время, которое она так желала схватить рукой, ускользало из пальцев.       Девушка встала и переоделась в спешке, не зная, что ее гнало. Только немногим позже она догадалась найти телефон, чтобы узнать дату и нынешний час.       Она магией поправила прическу и надела свою маленькую корону, но, узнав текущее время, машинально схватилась за голову. Боги!       Фея Кристаллов проспала более суток и, что хуже, отвратительнейшим образом опаздывала на встречу со своей судьбой.       На встречу короля Айсиса с военным советом своей же страны. На самом важном мероприятии, где будут решаться вопросы о благополучии простого народа, реформировании армии, информационной безопасности экономики и военных походах на другие планеты.       Девушка сказала: «Диаспро, принцесса», — и, наложив чары тишины и отвода глаз, пулей вылетела из собственных покоев, оставив окно незавешенным, кровать незаправленной, а вещи разбросанными.       Она летела мимо стражи, слуг и чиновников с грацией межпространственного шаттла на полной скорости. Было не до уборки, не до приличий, не до всего. Диаспро, где-то с повышенной скрытностью минуя опасные людные повороты, а где-то взлетая под потолок, чтобы не фонить рядом с чародеями-воинами магией крыльев, думала о том, что только ради этого часа в тронном зале не спала последние несколько дней, а теперь так сильно прокололась с собственной усталостью.       Ей было стыдно до боли в груди и скрежета на зубах. Она помнила о том, как ее подкосило перед королем, и смущение пополам с ненавистью к обстоятельствам (ей богу, Диаспро никогда не станет ненавидеть саму себя) разожгли в ней пожар. Масло в огонь подливало беспокойство о том, что все планы по сбору компромата могут разом рухнуть, как ее собственная жизнь на арене с драконами.       Драконы… как же она в последнее время ненавидела драконов!       План был прост, как пять копеек. Король, по ее замыслу, должен был собрать совет и сесть во главе стола на трон. Они с братом проработали отличный план, каким образом его можно было отвлечь, заставив выйти на несколько минут и предоставив зал самому себе. И тогда бы все пошло, как по волшебству, и лицемеры бы сами себя выдали, загнав в угол.       Вот только… Все ведь уже пошло не по плану.       В ночь коронации король Айсиса и принцесса Эраклиона много разговаривали, и, выхватывая из реплик Дакарея детали дела, она сопоставляла слова с картинками в памяти и уже точно знала, что начнет действовать этим же днем и ни секундой позже. Был бал; многие оставались ночевать в замке у короля на правах гостей. Это могла быть всего одна ночевка, или одни сутки, или четыре вечера до этого важного для страны заседания, но факт оставался фактом: многие, пока она медлила бы или ждала разрешения, могли просто-напросто уехать.       Она начала с одного человека, самого, на ее взгляд, подозрительного, который все время их пребывания на балу воротил нос или морщился на нового короля. Она прокралась в его апартаменты вместе со слугой, который нес на серебряном подносе дорогое вино. Юноша открыл длинную массивную дверь, и Диаспро залетела следом за ним, успев до того, как дверь снова захлопнулась.       Старый мужчина с видом ненадежным и вечно хмурым, с телосложением сильным, но в то же время плотным, в это время читал газету, сидя в ночном халате. Как только подали сыр и вино, он снова сморщился, будто у него болел живот, а после отозвал слугу и, не выдержав, смачно запил, включив видеосвязь с каким-то знакомым.       Слово за слово, ругань за руганью, остатки фраз, скупые намеки, и Диаспро неожиданно для себя поняла, что его сообщник — еще один участник заговора, и он в ту минуту находился вместе с другими своими приближенными, которые располагались в том же корпусе замка, что и Диаспро с мужчиной, но только тремя этажами ниже.       Так она выцепила еще троих. Но, проклиная себя за беспечность, еще полчаса ей пришлось потратить на то, чтобы вернуться в свои покои и найти там звукозаписывающее устройство. Она не боялась что-то забыть или упустить из виду. Она боялась, что собственных слов в суде будет мало.       С этого дня начиная Диаспро стала настоящей шпионкой. Не такой, как в книгах, а хуже: злостно врывающейся в чужие комнаты, бессовестно впитывающей чужие разговоры, не спящей сутками, чтобы размотать этот клубок ниток, пока он еще у нее в руках. Она набрала материала на десятерых, но по факту раскрыла четырнадцать человек.       Диаспро прекрасно понимала, что действовать нужно прямо сейчас, потому что после собрания высшего цвета Айсиса они все разъедутся по своим графствам, и тогда уже этому королевству не будет никакого спасения. Все основные злосчастья, которые в будущем обернутся против короля, планировались прямо здесь и сейчас, пока вся знать находилась в одном пространстве и под одной крышей.       Она уже почти долетела до зала, в котором недавно вместе с отцом, Ратхоном и королем рассматривала бумаги. Пришлось найти укромное место и снять с себя волшебство, чтобы сделать вид, будто она с самого начала сюда шла. Спрятав под платьем плоскую камеру с магическим ядром, она унимала дрожь в теле и молилась, чтобы ее наспех придуманный план, не лишенный откровенного безрассудства, не умер, едва начавшись.       Она слилась с толпой. Девушка знала, что ей нужно было изобразить нервозность, но она не стала этого делать, потому что и так была на иголках.       Она мысленно изобразила картину, будто связывает магическими путами собственные беспокойства и страх. Однако все это не могло лишить ее страха за провал. В ушах не было ничего, кроме цоканья собственных каблучков, а перед глазами все размывалось, кроме лица Дакарея, которому она сейчас должна будет безбожно лгать.       А если он не поймет, а если все пойдет не так, а если я опять опозорюсь перед целым светом, а если нам не получится их всех ликвидировать…       Неожиданно отпуская все свои чувства на тормозах, она чувствовала, как ослабевали ее руки и как к глазам подступали слезы. Ее план, ее единственное спасение, который она придумала на ходу, пытаясь вырваться из цепких лап оскалившихся обстоятельств, был безумен.       В детстве Диаспро много читала, и была в библиотеке матери одна фантастическая книжка, в которой преданный слуга, случайно узнавший об опасности, решил спасти своей королеве жизнь. Когда она входила в тронный зал, чтобы выступить перед народом с тем, что собирается вновь выйти замуж, он подбежал прямо к ней и, схватив ее за руку, в сердцах крикнул: «моя королева, мой луч солнца в пещерной тьме, я сделал ужасное, я перед вами смертельно виноват! Вы должны немедленно казнить меня, прямо сейчас велите казнить меня, моя королева, ведь я нашел то, чего не должен был, и видел то, что не было предназначено для глаз моих! Казните меня прямо сейчас, я умоляю вас!» — и он упал к ней в колени.       Тот слуга был личным стюардом королевы. Они много времени проводили вместе, и она точно знала, что он не просто так затеял этот цирк. Изображая гнев, королева приказала схватить его. Она извинилась перед гостями и заверила, что ее не будет всего лишь десять минут, и этих десяти минут хватило, чтобы, уединившись, слуга рассказал повелительнице о подставе, а после верная гвардия королевы «случайно» нашла у одного из гостей за рукавом рубахи нож.       Конечно, Дакарею не угрожала расправа ножом, но предатели, идущие к нему на заседание, точно были, и даже не один… а целый зал.       И для того, чтобы прямо сейчас спасти будущее положение короля при дворе, спасти его авторитет, спасти его страну и его жизнь… она должна была пойти на жертву, которую избегала всю свою жизнь. Принцесса Эраклиона должна была окончательно расстаться с репутацией и гордостью.       На негнущихся ногах она подбежала к королю, которого в мыслях только сейчас начала называть своим. Потому что ради чужих королей не платят такую большую цену.       Диаспро трясло. Она дрожала так, что, только схватив его за руку, Дакарей тут же ощутил эту дрожь. Их взгляды встретились. Эта доля секунды пробежала между ним электричеством, и они обменялись чувствами. В Диаспро проникло удивление, а в Дакарея — испуг. Радужка его глаз привела ее душу в неожиданное равновесие.       Потому что, раз принцесса Диаспро Эраклионская что-то решила, пусть это нечто сделает ее самым низшим существом в этом зале, но она это сделает. — Мой король, — начала она громко, надрывно. — Ваше Величество, я сделала ужасное. Я перед вами немыслимо виновата!       Дакарей засомневался в том, что перед ним разворачивалось, но публика, окружавшая короля, явно возбудилась. Люди повытягивали шеи, пооткрывали свои ленивые веки. Те, кто уже вошел в зал и сел, повставали и направились к зрелищу.       Диаспро, протяжно вздохнув, продолжила говорить. Между словами она аккуратно просунула палец под рукав его парадного костюма, подушечкой пальца надавив на запястье. Дакарей, до этого удивленный, тут же принял нахмуренный вид. — Вы должны немедленно свершить правосудие! — она отняла руки от короля, наклонившись в предельно низком поклоне. — Ведь я сделала то, что не должна была, и видела то, что не было предназначено для глаз моих! Прошу вас, умоляю, скажите свое гневное слово, свершите суд прямо сейчас. — Мы отлучимся на некоторое время, господа, — тихо, но вкрадчиво произнес король властным голосом, взглядом коснувшись каждого, кто стоял возле него и Диаспро. — Прошу вас, рассаживайтесь по местам и дождитесь, когда я объявлю совет начатым. Стража.       Личная охрана короля и его верные подданные, Ратхон и несколько его подопечных, окружили короля и принцессу. Двое из них, самые молодые, мягко, почти не касаясь, взяли Диаспро за плечи и, сопровождая Диаспро и Дакарея, вышли из коридора прочь. Но некоторые из гостей еще следовали за ними.       Чтобы не вызвать подозрений и разобраться со всем быстро, Дакарей свернул в первое помещение, которое находилось рядом с большим залом. Это был личный кабинет советника бывшей королевы, который был пуст, потому что сам советник находился в большом зале за столом. — Оставьте нас, — сказал Дакарей. Стража ушла охранять за дверью.       Диаспро тут же вытерла лицо, магией поправила прическу и убрала пятна слез с собственной одежды, заодно соорудив полог тишины. — Диаспро, случилась катастрофа? — Дакарей беспокоился, но держал себя достойно, все еще не понимая, для чего случился этот цирк. — Случится, если мы прямо сейчас не начнем действовать. Я проспала самый важный момент подготовки. Не встретила нужных людей, и пришлось действовать экспромтом самостоятельно. — В каком смысле? Диаспро, неужели ты не видишь, что я сейчас должен быть не здесь? — он выгнул бровь, рукой метафорически показав в сторону зала. — Слава Дракону, — она произнесла это машинально, но поняв, что опять упомянула дракона, про себя сморщила носик. — Я успела поставить маячок. Если коротко, то у меня есть план. Но мне не нужно, чтобы король во время его исполнения находился вместе со всеми в зале. Мне нужно, чтобы его там не было.       Повисло молчание. Диаспро была убедительна, а Дакарей ничего не понимал. — И что тогда? — он расцепил руки, сложенные на груди, расслабляясь и доверяя ситуацию девушке. — И тогда люди сами выведут себя на чистую воду.       Сказав это, она улыбнулась искренне и лукаво, с ироничной смешинкой глядя на короля. Она показала ему свою спрятанную камеру, зажатую в руке.       И вот тогда он понял. Что она гениальна. Что она хитра, безрассудна и решительна. И что ее иногда нужно спасать саму от себя, он понял тоже. Но, тем не менее, улыбнулся в ответ, серьезно кивнув. — Дай мне десять минут, — попросила она. — Действуй.