Диаспро, ты моя королева

— Поверить не могу, — на той стороне звонка обеспокоенный Торен старался ворчать не слишком громко, чтобы его не слышали сокомандники. — Тебе и шестнадцати нет, Диаспро, а ты уже в такое вляпалась… — Скоро будет… — отвечала она про возраст. — До остального мне без разницы, — она лениво рассматривала ноготочки. — Так ты мне поможешь? — Еще бы я не помог! — вспыхнул Торен, но потом остыл. — У тебя безумные планы, и я полагаю, что тебе есть, ради чего так рисковать. — Я люблю тебя, Торен. Без шуток, — Диаспро обняла себя одной рукой. — Не помню, когда ты в последний раз шутила… Что ж, ладно. Я сделаю. Трудно, но выполнимо.       Только Диаспро хотела сказать брату «спасибо», как послышался стук в дверь. Бархатный голос спросил: — Принцесса Диаспро, вы здесь?       Диаспро, не спавшая третьи сутки, сначала не поняла, что от нее надо Дакарею. Опомнившись, она подумала: «черт возьми, у меня за дверью король Айсиса!», — и вскочила с кровати, сбросив звонок и поправив смявшийся белый кардиган и красное платье. Девушка, вдруг почувствовавшая в ногах тяжесть целого булыжника, но терпя, приосанилась и утвердительно кивнула головой сама себе. — Да, Ваше Величество. Входите.       Король приоткрыл дверцу и, сделав шаг, застыл, забыв о том, что хотел сказать.       Диаспро выглядела измученно. Очень измученно. Она, сама того не осознавая, пошатывалась, а еще у нее дрожали кончики пальцев и колени.       Окинув принцессу оценивающим взглядом, он остановился на ее глазах, со всей серьезностью нахмурившись. — Так ты не остановилась.       Диаспро, сама не зная, почему, испытала легкий стыд за свою опрометчивость по отношению к себе. Для нее это было новым ощущением. Потому что, действительно, вплоть до этого момента жизни она никогда не позволяла себе быть сонной, рассеянной, слабой.       Совсем не юношеское, по истине мужское негодование легло тенью на лицо короля. Диаспро впервые видела его таким. Она поймала себя на мысли, что смотрела на Дакарея как-то вскользь, не могла точно сфокусироваться на чертах его лица; у нее закружилась голова. — Когда вы, принцесса Диаспро, — он сделал шаг вперед, — сказали мне о том, что сможете, я вам поверил. Но я не просил…       В голове Диаспро будто щелкнула кнопка. Сила воли и чистое упрямство, из-за которых она все еще стояла перед королем, разом схлопнулись, превратившись в одну из молекул ее тела, и девушка начала заваливаться влево. Ее подкосило, и она не смогла вовремя переставить ноги или хотя бы сгруппироваться, все вокруг нее плыло.       Дакарей среагировал через мгновение. Комната большая. Он не успел бы добежать, но зато успел бы поймать Диаспро магией. Поддерживая ее левитирующей, он подошел и мягко уложил фею к себе на руки.       Какое-то время, держа ее, он просто смотрел. Смешанные эмоции одновременно и распаляли, и душили желание крепко высказаться. Он зацепился за мысль, что на него даже по отношению к нашкодившей сестре никогда не нападало такое желание повысить голос.       Но он, откладывая в память изгибы ее губ, щек, шеи, постепенно успокаивался. Когда ресницы Диаспро затрепетали, он опомнился и бережно уложил ее на кровать. Взяв стул, он сел рядом.       Она упала в обморок, подумал Дакарей, и перебила весь мой запал отчитать ее за безрассудство. — Диаспро, — он терпеливо повторил, — когда ты сказала мне о том, что сможешь, я тебе поверил. Но я не просил перебарщивать.       Дакарей никогда не замечал тех моментов, когда неосознанно обращался к ней на «ты». Они приходили в его речь сами по себе.       Диаспро, смотря в потолок, медленно прижала хрупкую руку к сердцу, отсчитывая удары. Она бы вот-вот уснула.       Дакарей вздохнул. — Сколько компромата ты нашла на этот раз? — На десятерых… — прошептала она.       Десятерых! Король пришел в ужас, только вообразив, насколько огромную она проделала работу за эти три дня, не считая вечера коронации. Тогда они встретились в королевском саду поздно ночью и долго разговаривали о своем горьком прошлом.       Она рассказала о том, что Эрендор послал ее шпионить на Айсис, чтобы проверить, насколько она годится на роль помощницы. После того, как ее опозорили, Эраклион помахал ей рукой, с легкой душой отпустив на чужую планету, лишь бы не мозолила глаза. Рассказала про то, как с Тореном и Скаем они росли, считая друг друга семьей, как брат и возлюбленный рассорились, и Скай влюбился в рыжую бестию Блум, у которой не было чувства совести и ответственности за свои поступки.       Она согласилась продолжить шпионить. Призналась, что это не так сложно, и больше всего в этом деле нужны смекалка и выносливость, а не магические способности. Сами же способности, казалось Дакарею, были созданы и отточены только для того, чтобы Диаспро когда-нибудь пришло в голову подглядывать и подслушивать.       Принцесса тем вечером призналась, что раньше этого не понимала, а осознав, что она одна среди сверстниц-аристократок умеет накладывать заклинания тишины, отвода глаз, невидимости и усиления звуков… Для нее все стало на свои места.       Вместе с Сардониксом они еще раз встретились на следующее утро. Ее отец был уже в курсе ночного диалога в саду и того, что Диаспро пообещала помочь всеми возможными силами. Король не ожидал, что девушка подключит к этому делу отца (а потом, как оказалось, еще и брата), и вместе они обсудили ситуацию в государстве и высказали те подозрения, которые уже давно крутились на периферии мыслей.       Они находились в зале, где обычно собирался совет министров. Длинный прямоугольный стол вытянулся по середине комнаты. На одном из краев, с королевской стороны, он был полностью завален бумагами, над которыми стояли он, Сардоникс, Диаспро и Ратхон — единственный человек при дворе, которому он доверял безоговорочно. — Пошла молва, что эраклионцы принялись окучивать нового короля, — доложил Ратхон в своей военной манере. Он стоял прямо и, если что-то хотел сказать, уважительно склонял голову. — Господин Роуфи услышал, как прачки шепчутся о том, что линфейский посол с кем-то яростно говорил об этом по телефону, не беспокоясь о шуме. — Идиот, — тихо прокомментировал Сардоникс, садясь за стол и вчитываясь в какой-то документ, что привлек его внимание. — Один из немногих, — Дакарей вспомнил, что был тогда хмур. — Из всех тех, кто открыто строит заговор, я лично знаю только четверых. Отвратительно не то, что они не боятся правосудия, а то, что я с каждым из них, так или иначе, вместе рос. — Все мы люди, — Диаспро задумчиво склонилась над бумагами, что перелистывал ее отец. — Все мы хотим власти и безнаказанности. Это прошлое стоит отпустить и засудить всех, кто очень напрашивается, Ваше Величество. — Само собой, — он согласился. — Но нюанс в том, что я не знаю, как это сделать. — Ваше Величество, есть серьезная причина? — она выгнула бровь. — И даже не две, — сказал Сардоникс, вынимая одну из бумаг и отдавая ее дочери. Диаспро сдвинула брови и, вчитываясь все дальше и дальше, торопела. — Быть не может! Долги?! — она перевела взгляд на короля. — Сначала я подумал, — начал Сардоникс, откладывая одну из папок. — Что это какой-то бред. Содержать при дворе политиков, которые должны государству немалые деньги. Затем я поразмыслил… А ведь это, на самом деле, кое-что государству дает. Работая на долг, люди склонны торопиться и выкладываться на полную. И с учетом того, что они знали, что долг этот отрабатывают, неся службу непосредственно правителю, а не двору и народу, складывалась прямая зависимость. Лишний шаг не ступишь, лишнего слова не обронишь… И любая собака, которая тебе не доверяет, сможет подставить или выставить напоказ твою оплошность. Грязные помыслы при таком раскладе равны смерти авторитета. — И почему бы тогда просто кому-нибудь не выплатить за них эти долги? За столько лет хоть кто-нибудь из близких друзей должников мог такое провернуть, — рассудила Диаспро. — И вообще, с учетом такого выхода привязанность деньгами кажется просто абсурдом. — Поверьте, принцесса Диаспро, — кое-что найдя, Дакарей протянул это девушке. — Такие долги за провинившихся не платят.       Диаспро посмотрела на цифры. Сначала они не сказали ей ничего, но переведя в голове сумму с айсисской на эраклионский и магисский… — Это гениально… но точно не стоит таких рисков. — При прадедушке страна была в полном упадке, — объяснил Дакарей. — Дедушка начал поднимать государство с колен, ликвидируя голод и разруху, а отец продолжил это дело. Дедушку убили, потому что он нажил слишком много врагов. Да и, что таить греха, я давно подозревал, что и отец мой не от инфаркта так рано лег в гроб, — он тяжело вздохнул. Он всегда вздыхал, когда у него менялось настроение. — Зато он сделал это, когда страна процветала. Какими жертвами и рисками, мы видим сами. Экономика стабильна просто потому, что автономна и не контролируется властями. А если она автономна, то рано или поздно все решит не монарх, а правительство с помощью денег. — А раз пошли такие слухи… — вставил свое слово Ратхон, склонив голову. — То не доверять в первую очередь нужно именно бывшим друзьям. — А поскольку с Эраклионом мы никогда не дружили, — Дакарей тогда улыбнулся, глядя на озадаченную Диаспро. Он не жалел, что в иную минуту мог позволить себе вольность и лишний раз взглянуть на принцессу Эраклиона. — То у меня нет причин не впустить вас в этот зал. — У вас есть веский фактор, который гарантирует, что Эраклион больше не может вступить в конфронтацию с Айсисом? - поинтересовался Сардоникс. — Есть, — кивнул король. — И королем Эрендором он был дан еще моему отцу. Другой вопрос, — юноша сел на свой трон, облокотившись на стол и сплетя пальцы рук. — Что теперь те должники, о которых мы говорили, и распускают о вас эти слухи. Более того, они подделывают бумаги. И каждый раз, когда я прошу составить документ, освобождающий меня от их услуг, мне приносят два новых о том, что им никуда нельзя уйти с поста, пока долг не будет возвращен в полной мере.       Сардоникс слегка рассмеялся. — А мне не смешно… — сощурив глаза, сказал Дакарей. — Как только встал вопрос о коронации, как они выражаются, неопытного мальчишки, все срочно начали увеличивать долги и подгребать воды в лодку, на которой сидит правитель. Теперь подстраховка старого короля обернулась узлом на шее для нового, — сказал Ратхон. — И ведь не повесишь их, — пожала плечами Диаспро, выругавшись. — Пока существует суд. — Нужно собрать доказательства, — Ратхон поставил перед фактом. — С учетом того, что они сами же фальсифицируют в нужное им время документы, это будет очень непросто — найти хотя бы одну закономерную нестыковку, — ответил на это Сардоникс. — Из всех этих восьми папок с бумагами я нашел пока только три. Все они под печатями канцелярии Айсиса и посольства Линфеи.       Ратхон фыркнул. Диаспро, что до этого смотрела задумчиво на стол или в окно, приняла про себя какое-то решение и спустя секунду озвучила его в слух.       И с этого момента начиная, она стала личной шпионкой короля Айсиса. — На десятерых?.. — переспросил ее Дакарей, отгоняя воспоминания. — Я разве приказывал собрать весь компромат и сразу?       Сказал он это сам себе, в тишину. Ему никто не ответил, и Дакарей понял, что Диаспро, пока он предавался прошлому, уснула.