Диаспро, ты моя королева

***

— Ок-кеан захвачен, — голос заикавшейся и дрожащей русалки был печален. — А мы д-даже ничего поделать не смог-гли… — она сглотнула слезы. — Тередор, прошу… нам нужна помощь… — А как же русалки-стражницы? — с надеждой спросила Ниобе, вспоминая, как воительницы Океана всегда показывали себя на любой, даже самой опасной миссии. — И они тоже — под знаком Валтора? — Все они… — Точно никто не мог спрятаться? — все еще веря в любой хороший исход, королева подалась вперед, с силой вжимая пальцы в подлокотники трона. — Ниобе… русалки не прячутся. Тресса и Лигея пропали, а Нептун заперт в Бесконечном Океане… — русалке было тяжело говорить. Ощутив накатившую слабость, она замолчала. — Но ведь Бесконечный Океан всегда был открыт Андросу! Что это за нелепица? — удивилась монархиня.       До этого угрюмо молчавший, Тередор скосил взгляд на свою жену и мрачным голосом пояснил. — А я объясню тебе, любовь моя… Валтор нашел и захватил подизмерение порталов, спрятанное в глубинах вод нашей планеты. — Но ведь стражницы… — чувствуя, как безысходность обнимала ее со спины, она повела плечом, пытаясь стряхнуть наваждение.       В душе словно что-то рухнуло. Ее сестра и племянница неизвестно где и с кем, Нептун с сыновьями не могут вернуться на Андрос, сильнейшая армия Магикса поголовно превратилась в монстров… Величайшая из планет была уязвлена, а они сидели и ничего не предпринимали! — Тередор, с этим нужно что-то делать! Попросить помощь другой планеты? Что угодно? — она вопрошающе повернула к нему голову. — Прости, любовь моя, но сделать этого мы не можем, — он отказался. — Я ослышалась? — недоверчиво спросила Ниобе у мужа. — Тередор, наши воины не плавают. А там, в Океане, целый народ стал безвольным рабом психопата, сбежавшего из измерения Омега. На минуточку, Омега! Какую еще опасность он может представлять галактике, имея под своим контролем армию наших русалок и порталы ко всем разумным расам?! А эти метки, он ставит их направо и налево — всем! — И тем не менее, — со стальным нажимом, но сохраняя спокойствие, парировал супруг. — Мы не станем. Я помню прошлую войну корон. Это может быть опасно для Андроса и его положения. Ты же знаешь, порталы не закрыть. И если другие монархи узнают, что у нас тут беспокойно, все захотят прибыть за своим лакомым куском. А я не потерплю такого отношения к своей родине. — Не потерпит… — про себя повторила Ниобе. Смотря на измотанную и несчастную русалку, от усталости полулежавшую на стекле аквариума, она думала о своих подчиненных и семье. — Не потерпит, — в ней нарастал гнев. — Ты живешь прошлым, Тередор. Оставь эти глупости для эгоистов и просто вдумайся! Андрос в беде, и не только Андрос! — Не повышай голос, любовь моя. — А я и не повышала. Я в ярости, но я держусь. Я держусь, но Лейла, когда узнает, не сдержится точно! — Даже не думай, — угроза в глазах короля всколыхнулась, как огонек свечи, — говорить об этом Лейле. — Мне не нужно говорить с Океаном, потому что Океан сам говорит со мной. Так говорили мои предки. Я и Лейла — потомки русалок, и никто не отнимет у нас этой силы — чувствовать Океан и слышать его дыхание. Лейла сама обо всем узнает и полезет на рожон. И тогда, когда Валтор решит покуситься на нашу дочь, сделать мы уже не сможем ничего!       Ниобе была убедительной. Всегда. Ее пылкий и жаждущий справедливости нрав никогда не был подвластен мудрости и непоколебимости Тередора. И, как бы он ни старался это исправить, все было без толку, потому что его жена была права. Зная Лейлу, Тередор бы никогда не сказал, что она станет отсиживаться и ждать. Еще в детстве он оставил попытки привить дочери свой характер, и было глупо надеяться, что она поймет стратегический смысл сохранения в тайне побега Валтора из Омеги. — Я свяжусь с Солярией, — коротко ответил король Андроса, смиряясь с тем, что безопасность дочери была важнее безопасности страны.

***

      Кто, как не Валтор, был умен?       Валтор — буквально смесь гениальности и острого ума. С того момента, как он прочел свою первую книгу, на его счету уже тысячи увесистых томов из разных областей наук. Он умел читать быстро, залпом, моментально обрабатывая информацию, быстро запоминая мелкие подробности и дотошно подходя к любым несоответствиям. Он умел анализировать и, главное, делать выводы.       Так маг впервые понял, что не был человеком.       Но кто же, как не Валтор, был идеален?       Да, идеален до мурашек внизу живота, красив по-взрослому. Он всегда следил за своей фигурой и много практиковался, но откуда-то же взялись этот широкий стан, пьянящие глубокие глаза, точеные высокие скулы? Мечта любой женщины, а может быть, даже мужчины… а может, все же ведьмы? А может, трех?       Ведь он буквально был вылеплен из глины и Искры Дракона тремя древними ведьмами. Не человек.       Но кто же, как не Валтор, был так магически талантлив…       И такие таланты точно не могли достаться от родителей. Сходу различать плетения заклинаний, умение адаптироваться под любой вид магии, превосходная трансфигурация, потрясающие иллюзии, ментальное колдовство и умение подчинять… было такое, что Валтор однажды вырастил цветок, как фея природы.       Не родившись на Линфее, цветка не вырастишь. Только если ты не создание, являющее собой искусственно воссозданного наследника Огня Дракона.       Валтор говорил про себя три фразы: я умен, я красив, я талантлив. Есть много того, что он сделал по глупости и незнанию, и из этого состояла большая часть его жизни. Воспитанный тремя ведьмами, он впитал идеологию совершенного могущества, и прародительницы пользовались этим, туманя его разум лживой лестью, направляя его силу туда, куда было нужно им самим.       Семнадцать лет Валтор не спал. У него было время подумать и понять, что все это время он был всего лишь жалкой марионеткой в руках создательниц. Его вырастили идеальным оружием, а потом, проиграв войну, бросили. Древние ведьмы развоплотились и спрятались на Обсидиане, чтобы накапливать силы. Они наверняка построили не один новый план мести, пока Валтор, забытый всеми, был заточен в ледяную глыбу.       Одно было приятно. Забыли его только на время.       Предвкушая, как сладок будет вкус вседозволенности, когда он прогнет под себя одну планету за другой, он с хрустом размял шею и плечи.       Никогда больше он не будет пешкой в чьих-либо руках. В Омеге Валтор осознал: накопленные и приумноженные Искрой Дракона сокровенные тайны Магикса сделают его непобедимым. С помощью него древние хотели достичь абсолютной власти, не замарав рук. Но маг знал: хитрость, усердие, — и он взойдет на трон за считанные недели, и для этого ему не придется вербовать себе тройки и воспитывать младенца.       Презрение к ведьмам въелось в него, став частью кожи. Валтор еще не знал, зачем ему нужны были Трикс, так как чаще всего его трясло от злобы, как только кто-либо из сестер в его присутствии открывал рот. Именно поэтому большую часть времени маг проводил рядом с порталами. На фей и дворцовых прислужников было забавнее смотреть.       Чтобы разобраться в устройстве порталов, Валтор приказал рассказать обо всем, что они знают, русалок-охранниц, которые по долгу службы охраняли вход в пещеру, где он жил последние несколько дней. Как выяснилось, русалки много информации дать не могли, но даже этого было вполне достаточно. Мужчина связал выданные ему сведения с некоторыми фактами о телепортации, о которых прочитал еще до заточения, и получился обычный ребус, который маг без труда решил. Теперь в его арсенале была пара заклинаний, заставляющая порталы показывать нужные ему локации или людей.       Валтор освоился, вспомнил чары прохождения сквозь стены, невидимости и сокрытия резерва, и медлить больше не стал.       В течение нескольких дней он предельно аккуратно, но с небывалым азартом осматривал замок Солярии и то, что происходило в его стенах. Он разработал план и нашел новых пешек, которым дал метки и которые не подвели.       Впитывая в себя всю мощь второго солнца Солярии, купаясь в его лучах, Валтор высвободил свою эйфорию в магию и вновь доказал всему миру, что он снова Валтор. К нему вернулась его прежняя, небывалая сила.       Он — умен. Он — красив. Он — талантлив. Он повелитель, вершитель судеб, и никто в этой Вселенной не в силах остановить его жажду власти. Достижение полного контроля над солнечной планетой опьянило и пробудило внутреннего демона. Он украл солнце Солярии и сделал так, чтобы на ней пошел дождь, и это стало первым символом его грядущей победы.

***

      Играться с феями было мило. Никчемные, слабые и неопытные, они поступили неумно и вызвали на бой более сильного противника, чем могли одолеть, но поплатились за это не сполна.       Валтор не стал никого убивать. Находился в стороне, наблюдал, как старые знакомые — Винкс и Трикс — выясняли отношения. Магу казалось, что их вражда была больше похожа на детский лепет, раздутые обидки прошлого. По сравнению с реалиями войны, через которую прошел Валтор в молодости, это были, в сущности, разборки восьми младенцев в песочнице. Поэтому вмешаться маг решил только тогда, когда Блум имела неосторожность подставиться под удар и упасть в мутную океанскую воду.       Чувствуя притяжение небывалой силы, будто часть его души вдруг магнитом устремилась к чему-то огромному и раскаленному, он магией поднял со дна вод руины русалочьего царства.       Он предложил ей быть вместе… вместе править над миром. Ведь глупо отрицать притяжение, которое было заложено самим Великим Драконом, не нами? Эта великая сила, что сокрыта внутри тебя и меня. Ты ей пользуешься по наитию, с запалом, неаккуратно, рассеиваешь энергию направо и налево. А я свою крупицу мудрости оттачивал и долгие годы бережно хранил для одной единственной цели. Ну, что скажешь? Хочешь, я буду твоим компасом, и вместе мы завладеем этой ничтожной Вселенной?       Только подай знак, и я позволю тебе быть частью моего триумфа. Так Валтор думал.       Но Блум, ох, эта на кое-что способная стерва, весьма быстро, несколькими фразами наступила ему на горло. Всеми фибрами души возненавидела его только за то, что он шел к своей цели, не забывая о горечи прошлого.       Валтор вспомнил о Гриффин. Настроение его помрачнело, запал овладеть Блум пропал. Он ослепил ее подругу и наслал на них монстров, забрав Трикс и вернувшись в логово.       Он не собирался идти по одной дороге с людьми, не признававшими его силы. В этом мире право существовать останется либо у тех, кто его боится, либо у тех, кто ему повинуется.

***

      Спустя какое-то время, грабя сокровищницы планет и овладевая новыми магическими возможностями, Валтор узнал, что во время его пребывания в Омеге на мировой арене Магикса появилась планета Айсис.       Валтор метался, анализировал, предполагал: нужна ли ему эта планета, если раньше он о ней даже не слышал? Решив убедиться во всем самому, он нашел подходящий портал и переместился на живописный берег Айсиса. До замка решил добраться пешком, рассматривая город, людей, слушая разговоры. Из постороннего трепа порой можно выведать небывалой полезности новости. И Валтора очень поразило то, что он узнал.       Почти два года назад принц Скай (как понял Валтор, тот был сыном его «хорошего» знакомого Эрендора) начал в открытую строить отношения с «какой-то рыжей феей из Магикса», и тем самым очень оскорбил свою невесту Диаспро. Последняя, не выдержав позора, убежала на Айсис, хорошо устроилась ученицей юного короля Дакарея, который только-только сел на трон после смерти матери. Они спелись, и скоро принцесса Эраклиона стала его помощницей, а на балу в честь шестнадцатилетия ее чуть не убили завистники.       Валтор прекрасно догадывался, кто была той «рыжей бестией». Чтобы побольше разузнать и подтвердить гипотезу, он отправился на Эраклион и удостоверился в том, что ненависть Диаспро к Блум не видела границ. На Эраклионе о Диаспро говорили, что она пустила про Блум много грязных слухов, неприлично дерзко наорала на своего короля и навсегда разорвала отношения с родиной, расторгнув помолвку со Скаем.       Валтор, дьявольски скалясь, ликовал. Столько немыслимых совпадений может быть в этой точке пространства и времени! Магу казалось, будто сам Дракон помогал ему сделать все идеально.       Через Диаспро и ее жажду мести можно было легко попасть в несколько мишеней из одного ружья.

***

— Торен? — воодушевление наполнило легкие Диаспро. Она сидела рядом с Оба Дакареем и терпеливо переписывала его указы каллиграфическим почерком, но, увидев сияющую улыбку брата, не смогла удержаться от того, чтобы встать со стула и подойти к нему. Она всерьез пыталась идти медленно и степенно, как и делала это последние несколько лет.       Но Торен решил, что слишком соскучился по сестре, и не хочет тратить драгоценные секунды на деловые учтивости. Он первый ускорил шаг и поспешил обнять принцессу.       Отстраняясь, он заглянул за плечо Диаспро и, виновато улыбаясь, кивнул в знак приветствия королю. Дакарей только весело хмыкнул, снимая с носа очки для чтения. — Ты выросла, похорошела… я так ждал этого дня, слов нет. Но если я сейчас так рад, то, наверное, увидев маму, я разревусь… — А я всегда была хороша, — игриво поджимая губу, Диаспро, чувствуя вкус совершеннолетия, кокетничала и не знала стыд. — Присядем?       Она сделала жест в сторону стола, где король, отложив документы и сплетя в замок пальцы, уже ждал их, чтобы поболтать.       Да-а-а, думал Дакарей, Диаспро недавно исполнилось восемнадцать. Я ровесник Торена, а ощущаю себя уставшим стариком. Или все проще, и это просто у Торена столько энергии? — Контракт истек, — сказал Торен, садясь справа от сестры. — Королева Рейчел уверяла, что я слишком хорошо себя проявил, чтобы просто взять и уйти в отставку.       Он в наигранном неодобрении мелко замотал головой и закатил глаза. — Знала, что ты пошел на службу из-за семьи, и все равно настаивала? — выгнула бровь Диаспро. — Она казалась мне не такой самонадеянной. — Ох, сестренка, чует моя интуиция, дело было вовсе не в этом. Нет, я, разумеется, воин от Дракона, и в Цветочной Гвардии был одним из лучших, но было одно такое обстоятельство…       Он вмиг стал задумчивым, словно с неохотой воскресая в памяти нечто неприятное. — Любопытно, какое? — поинтересовался Дакарей, складывая руки на груди и откидываясь на спинку трона. — В меня влюбилась принцесса Кристалл… — он вздохнул, потянувшись ладонью к шее. Привычка, от которой с детства не отвык.       Когда у людей меняется настроение, каждый справляется с этим по-разному. Дакарей в такие моменты выпускал из себя весь воздух, стараясь выровнять пульс, Торен неловко разминал шею, а Диаспро материла Драконов. — Влюбилась? — Диаспро искренне недоумевала. — У вас было так много поводов пересечься? — Диаспро, я же не только в горячие точки ездил… Я еще и охранял Рейчел, — он усмехнулся. — Но у меня порой создавалось впечатление, что королева Линфеи нарочно манипулирует своей дочерью. С такой не забалуешь. В сферу ее повышенного внимания входит все то, что может еще больше укрепить ее позицию монарха. Она хитрая и внутри как из железа, пусть и выглядит доброй. Я иногда задумываюсь, почему она меня так неизысканно этими «случайными встречами» окучивала, могла же просто пригрозить…       Диаспро рассмеялась. Дакарей вспомнил о том, что Рейчел якобы в шутку предлагала им с Кристалл посвататься, и его передернуло. — Надеюсь, она не припомнит мне это как должок, — сказал король Айсиса, потерев переносицу. — Может, и не припомнит. Скоро узнаем, — ответил Торен. — Насколько скоро? — что-то Диаспро насторожило в реплике брата. — Тысячелетие Эраклиона, сестренка, — он прищурился, склонив голову набок. — Рейчел мне лично зачитывала: «приглашаем королевскую чету в полном составе»…       Девушка обернулась к Дакарею. Тот ответил на ее вопросительный взгляд фразой: — Да, мне приходило такое… Не вижу смысла лететь туда. — Почему я узнаю только… — Диаспро, — Дакарей перебил ее, сменив тон на более настойчивый. — Не пойми меня неправильно, но это празднование тысячелетия Эрендор объединил с наступлением полной дееспособности Ская как наследника. И этого вполне достаточно, чтобы я это пропустил.       Наступление дееспособности — королевское совершеннолетие — для наследника всегда означало вход в высший свет, знакомство общества с его будущей супругой и объявление первых самостоятельных распоряжений…       Когда весь Магикс резонировал с новостью о том, что восстал из пепла темный Феникс, а на поиски украденных частей Реликса отправилась команда фей и специалистов, Диаспро очень хотела, чтобы Скай и Блум заблудились где-нибудь в тех пещерах и больше не вернулись, но, видимо, не все всегда идет так, как ей бы хотелось…       Представление будущей супруги, значит, подумала Диаспро, покидая стол и направляясь к окну. Обычно пейзажи Айсиса успокаивали ее гораздо быстрее, чем самовнушение, что все в порядке и идет как задумано. — Диаспро, — позвал ее Торен, который тоже подрос, возмужал и магически ощущался как весьма серьезный маг. — С моей стороны, наверное, будет издевательством просить тебя съездить со мной к родителям?       Абстрагируясь от ноющей боли в груди, Диаспро сконцентрировалась на главном. Брат хотел провести с ней время, но ведь никто не говорил про ее присутствие на балу, так почему она должна ему отказать? — И хотя я всей душой презираю Эраклион и эту чету позёров… — она смиренно расслабилась, мало-помалу остывая. — Я тоже по вам всем скучаю. По семье. О чем речь, я поеду.       Не найдя в дальнейшем трепе ничего стоящего, Валтор, по-черному расплывшись в оскале, вышел из стены в коридор и телепортировался прочь.