Диаспро, ты моя королева

— Ну почему, почему всегда именно ты, Диаспро? — спросил Дакарей, искренне не понимая, что и когда они предприняли не так, что цепь событий сделала Диаспро легкой мишенью.       А ответ был очень прост. Принцесса была публичной личностью, скандально известной бывшей невестой принца Ская. То, что Валтор спустя большое количество лет в информационном вакууме смог быстро найти себе хорошую пешку, было неудивительно. — Ты можешь не ехать так же, как и я. Не подольешь зелье, не произойдет потасовка. Мы сможем тебя защитить, — сказал Дакарей, крепко сжимая ее холодные руки своими горячими ладонями. — Нет, — ответила Диаспро. — Если не подолью, будет еще рискованней для нас всех. Валтор слишком силен и набирает все большую силу, а мы уязвлены тем, что не знаем его мотивов и способностей. Будет лучше, если я поеду.       Умом Дакарей уже давно осознал, что ситуация безысходна и для того, чтобы не пострадать, нужно какое-то время следовать плану врага, играть ту роль, что он им обозначил. Но сердце болело туго и нестерпимо. Король не хотел никуда отпускать принцессу, тем более, когда они заранее знали, что вечер ничем хорошим не кончится. — Я не уважаю Ская, чтобы ему сочувствовать, но… — он в отрицании мелко замотал головой, глядя перед собой. — У меня на душе паршиво. Валтор подставил тебя? Где-то сильно солгал? Ты случайно попадешь под атаку? От этих мыслей больно физически. — Если из-за того, что мы решим противиться, пострадает кто-то из наших близких, будет еще больнее, — с печалью отметила девушка.       Дакарей, тяжело выдыхая, не мог не согласиться с этим.       Вечером он лично проследил за тем, как Диаспро и Торен садились на корабль до Эраклиона. Принцесса и король решили, что никому не следовало знать о махинациях, возложенных Валтором на Диаспро. Это знание лишь усугубило бы их и без того шаткое положение.

***

      По дороге до дома Торен несколько раз интересовался, почему Диаспро задумчива и серьезна. Девушке ничего не оставалось ответить, кроме того, что давно не была на Эраклионе и чувствовала тоску по дому, который у нее отняли. Торен сделал вид, что поверил, и Диаспро была ему благодарна. Межпланетный шаттл — не время и не место для таких откровений, и не Торену тягаться с Валтором, если брату вдруг захочется защитить сестру.       Родной дом вызвал у девушки ностальгию и грусть. Родители встретили своих детей еще у ворот, и Торен, как только увидел их, бросился обнимать отца и маму, потому что не видел их очень давно и соскучился, как не скучал в этой вселенной никто.       Диаспро тоже очень любила их, и особенно — маму. Ее расчетливый блеск в глазах, хитринку на краях губ, светлые шелковистые волосы забыть было невозможно. То, с какой заботой и нежностью мама позвала ее по имени, заключив в объятия, чуть не растрогало девушку до слез. От мамы пахло домашним уютом и пыльцой астр — аромат, который не затеряется в памяти, даже если ты находишься на другой планете.       Завтра должен был состояться миллениум Эраклиона. После сытного ужина и нескольких часов болтовни Диаспро и Джейд* остались наедине в комнате принцессы, чтобы подготовить ей наряд.       Джейд подарила дочери дорогое красное платье, украшенное шелковыми складками, драгоценными камнями и ниточными креплениями ткани к шее и плечам. Рассматривая его, они вместе подошли к манекену. — Оно великолепно, — прошептала Диаспро. — Как и ты, — улыбнулась ей мама. — А я себе к празднику подобрала почти такое же, но немного посветлее. Мне показалось, что мы будем смотреться очень мило. — Ты собираешься, — фея минералов нахмурилась, совершая попытку не выдать образовавшееся волнение, — идти на тысячелетие?.. — А почему нет? — она пожала плечами. — Просто ты никогда не посещала такие… мероприятия. Или редко, когда это было очень нужно отцу. — Пропустить такой грандиозный день из-за нелюбви к политике? — Джейд выгнула бровь. — Это было бы глупостью.       Внутри Диаспро образовалась буря из эмоций. Сказать или не говорить? Уберечь или подвергнуть опасности? Оказалось, что все метания девушки отразились у нее на лице, и Джейд, ошеломленная такой сменой настроения, предположила: — Ты все еще стесняешься, что я твоя мама?.. Что не гожусь в аристократки? — Что? Нет! — сказала Диаспро, а сама вспомнила, как в детстве просила маму не ходить на балы и концерты, чтобы своим поведением не выдать, что она совершенно проста и не имеет характерной для высоких кругов чуткости в разговорах. Сейчас ей за свои слова было очень стыдно, но как можно было что-то объяснить матери, не выдав при этом того, что собиралась сделать подлость Скаю и Блум? — Просто… — она задумалась на секунду. — Это бесполезный день. Такое же пиршество, как и другие. Я иду туда всего лишь для галочки, как правая рука Оба Дакарея. Лучше скажи мне, когда ты в последний раз проводила время с отцом? — В отличие от моих детей, — с легкой укоризной сказала Джейд, — мой муж бывает дома довольно часто. Другое дело, что мы действительно мало времени проводим вдалеке от суеты… его политики. — Нашей политики, — лукаво поправила фея. — Не забывай, что я теперь тоже советница короля. — Как будто мне от этого легче, — закатила глаза женщина, пожевав нижнюю губу. Она улыбнулась своим мыслям. — Ладно, ты хочешь, чтобы мы куда-нибудь сходили с Сардониксом? Думаю, я знаю, что это может быть. Ты права, миллениум — всего лишь шоу… А Сардоникса я люблю до сих, как в первый день встречи.       В этот момент Диаспро стало намного легче. Она предотвратила большую опасность для своей семьи, и это не могло не радовать.

***

      Замок Эраклиона в предвкушении праздника был восхитителен.       Казалось, что каждый кирпичик отдраили до блеска. Замок сиял миллионом искр, создавая атмосферу комфорта и безопасности.       Все гости были невообразимо сиятельны и милы. Весь высший свет Магикса, как на подбор: торжественные, гордые собой, показывающие достоинство своих планет. Церемониймейстер объявил начало миллениуму, а народ зааплодировал, с овациями встречая королевские семьи, спускавшиеся с трибун. Ромулия, Солярия… Где-то издалека доносился голос принцессы Стеллы, полный негодования и презрения. А вот и Эраклион… Принц Скай вышел из парадных дверей в костюме наследника, махал толпе рукой и улыбался, как ребенок, рыжей девушке в голубом платье, что стояла в первых рядах.       Находясь в довольно укромном месте, в тени цветочного лабиринта, Диаспро нервно сверлила взглядом каждого присутствующего, мысленно соображая, откуда за ней мог следить Валтор.       В том, что он за ней следил, она была уверена даже без таланта Кии. Мерзкое чувство «прилипшего» внимания заставляло проходить мороз по коже. Фея минералов, поглаживая рукою лист куста, иронично произнесла: — Эраклион! Да здравствует король. Выпьем за принца Ская и его светлое будущее.       Не боясь быть замеченной, фея быстрым движением вскрыла колбу и подлила в один из стаканов мутно-белый раствор без запаха. Мысль, что она навредит Скаю, никак не пробуждал в ней совесть. За себя, за семью и Айсис она боялась гораздо больше, чем за королевскую семью и отношения Ская и Блум.       …тем более, что она точно знала, что все ее старания позже канут влету. Диаспро помнила каждую паршивую главу своей прошлой жизни, что когда-то увидела в день своего пятнадцатилетия.       Подождав, пока закончится первый танец принца, девушка надела маску воодушевления и направилась к Скаю. — Принц Скай? — сказала она, вложив в фразу интонацию вопроса. — Могу я отвлечь вас на пару минут? — Ох… — парень явно не ожидал увидеть здесь ее, но, что примечательно, не обратил внимание на напряженность в их отношениях, все еще счастливый от танца с Блум. — Привет, Диаспро. — Мы очень давно не виделись. — Ну, да… — он замялся, не зная, что ответить. — Мы очень давно знакомы и раньше являлись друзьями… Возможно, даже немного больше… — Диаспро, это все древняя история, я не хотел бы об этом говорить, сейчас не время…       Принц явно подумал, что Диаспро намекала на их статус жениха и невесты, когда в действительности имела в виду отношения брата с сестрой. И хотя Скай был тем еще болваном, любящим вспоминать «обиды», это не играло никакой роли в плане Диаспро. — Хорошо, хорошо, пусть так. Не спорю. Но мы могли бы вместе выпить? Последний тост в твою честь. Что бы там ни было, я не желаю тебе зла, — она с вежливой улыбкой приподняла наполненные бокалы с шампанским, один протягивая принцу.       Скай не стал отказывать в том, чтобы выпить, потому что немного нервничал перед тем, как представить родителям и двору Блум. Ему не было стыдно за свое прошлое, и он надеялся, что своим жестом Диаспро просила прощение за то, что заговаривала репутацию феи огня. — За твое счастье, Диаспро, — тост напросился сам собой. — За твое счастье, Скай, — с еле заметной ухмылкой кивнула принцесса.       Они чокнулись. Каждый отпил из своего бокала, глядя в глаза собеседнику. И Диаспро не могла не заметить, как хищно сверкнул темно-сиреневый знак Валтора на радужке у принца. — А теперь прости меня, мне… — в речи Ская образовалась заминка. За короткий миг его голос осел и стал немного грубее. — Мне нужно сделать объявление, — он поставил свой бокал на поднос и целеустремленно направился к шатру, где на возвышении восседали в своих тронах король Эрендор и королева Самара.       И Диаспро оставалось только наблюдать. У нее в груди образовался тугой сладкий комок.       Неужели эта та месть, которую она ждала столько лет?       И почему на душе, несмотря на радость возмездия, так приторно-горько?

***

— Страх и обман — более сильное орудие, чем темные заклинания, — низкий бархатный голос раздался в коридорах пустой пещеры. — Темный эликсир идеально подходит для амбициозных девушек.       Валтор отвернулся от портала и посмотрел на Трикс, что недовольно ворчали, стоя сзади него.       Им явно не нравилось то, что подгадить Блум Валтор позволил какой-то принцессе Диаспро, а не им, его верным помощницам. А особенно сильно злилась Айси. Ведь маг знал, как неистово она ненавидела Блум, и все равно отдал эту идеальную возможность какой-то чужестранке. Айси, несмотря на всю симпатию к мужчине, на миг пожалела, что вообще освободила его из оков льда. — Диаспро вполне могла бы стать четвертой из Трикс, не находите? — зло посмеялся Валтор, насладившись вдоволь выражениями на их лицах. — Да ладно, я издеваюсь над вами. Расслабьтесь и наслаждайтесь шоу.       Он неспешно зашел внутрь портала, магией оставив от него лишь картинку, чтобы Трикс не пошли следом. Он очутился в саду при дворце Эраклиона, в знаменитейшем на всю планету лабиринте. Но магия поиска была сильнее зеленых стен. Он быстро сориентировался и дошел до главной площади перед замком, где уже разворачивалось представление. — Отец, ты позволишь? — Да, разумеется, сын мой, — разрешил Эрендор, вставая с трона. — Мои дорогие друзья, пожалуйста, минуточку внимания! В этот торжественный для Эраклиона день мой сын хочет сделать важное объявление.       В воздухе буквально витало: все собравшиеся уже давно знали, что именно собрался сказать Скай.       А Валтор, растворившись в красной стене замка, с жадностью ждал развязки, потому что сегодня… — Я хочу познакомить вас с самой красивой, милой и доброй девушкой во всем волшебном измерении…       …каждого присутствующего, включая участников аферы… — Я хочу соединить наши судьбы, чтобы быть вместе всю оставшуюся жизнь!       …ждал небывалый сюрприз. — Друзья мои, я хочу представить вам принцессу Диаспро!       По Блум было видно: ее мир в одночасье рухнул. Она застыла, забыв, как дышать, и будто потерялась в пространстве, не видя ничего сквозь пелену подступающих слез.       Вся аристократия, шокированная таким поворотом, уставилась на принцессу Диаспро, задавая немой вопрос: «как это случилось?»       А Диаспро, у которой, как и у Блум, сперло дыхание, сама была не в силах ответить на этот вопрос. Как назло, в голове крутилась только одна фраза, сказанная на Айсисе Дакареем: Валтор подставил тебя? Где-то сильно солгал?       Весь мир упал к ногам Диаспро. Вот только мир оказался хрупким стеклом и разбился вдребезги. Когда девушка соглашалась на авантюру, она даже не подозревала, что ей могло что-то навредить. Ведь воспоминания прошлой жизни не могли быть ошибкой, однако… могло ли быть так, что в другой вселенной она сделала это в выгоду себе? Неужели она сделала это из эгоистичной любви к Скаю?       Диаспро не успела ничего сказать, как принцесса Стелла со своими подругами, ласково придерживая Блум за плечи, шла к принцу Скаю, чтобы разобраться в том, что он городил за чушь. — Тут что-то не так! — воскликнула в ярости Стелла. — Что он такое говорит?! — Стелла, а может, он только делал вид, что любит меня?.. — захлебывалась слезами Блум, отрешенная от любых мыслей о бреде происходящего, помешанная на предательстве. Валтор с мрачным торжеством подумал, что Блум до этого дня никогда не испытывала большего разочарования, большего позора, большей обиды, чем сейчас. — Они ведь друзья. Вдруг он признавался мне в любви, а все это время думал о ней?.. — Диаспро, любовь моя, иди ко мне разделить это мгновение триумфа.       Валтор посмотрел на фею минералов. Та явно не собиралась кидаться к нему в грудь, говоря о любви, и направлялась к Скаю она, заставляя себя делать каждый шаг вперед. На ней была маска презрения, разочарования, гнева.       Это было не тем, что Валтор ожидал увидеть, узнавая из слухов, что Диаспро сходила с ума по Скаю и терпеть не могла Блум за свой позор. Но даже такая реакция принцессы была интересной и забавной. — Ты перед всем Магиксом кричал, что никогда не любил меня, что я не достойна быть твоей невестой, а теперь зовешь меня любимой?!       Гнев кипел в ней, как раскаленное масло, грозясь выплеснуться кому-то в лицо. Фея сдерживалась, чтобы не запустить бокалом Скаю в лицо. А Винкс недоуменно впитывали каждое слово: Диаспро на их стороне?! — Сын мой, как это понимать? — потребовал Эрендор ответа от сына. — Отец! Эти девушки — ведьмы, а Блум — их лидер! Эта рыжая ведьма околдовала меня, чтобы я забыл свои обязанности и свою любовь к Диаспро, чтобы я, одурея, отрекся от трона! — Н-но это н-не так! — в слезах закричала Блум; ее нервы не выдерживали. Диаспро застыла, удивленная до глубин души. Она хотела что-то сказать, но отчаяние заставило ее сделать несколько шагов назад. Она не знала, почему все вышло из-под контроля.       «Так ты уже влюбилась в Дакарея, да, принцесса Диаспро?» — подумал Валтор, облизывая губы, — «какой маленький просчет с моей стороны».       Валтор не стал более задерживаться, пройдя сквозь стену и направляясь к укромному местечку, где можно подождать, пока вся охрана Эраклиона не рванет на улицу.

***

— Стража, схватить этих ведьм! — приказал Скай, и народ ахнул почти синхронно.       Никогда даже предположить, даже подумать не мог, что эти девушки все это время могли лишь притворяться феями, когда как сами были посланы, чтобы охмурить принца и совершить переворот на Эраклионе. Тогда эти слова многое объясняли, и люди, пораженные сенсацией, загомонили. — А вдруг они шпионки Валтора? Нам нужно срочно их остановить.       А дальше началась полная неразбериха. Стража сбежалась со всех концов площади, чтобы погнаться за Винкс, а у тех даже не было выбора, и девушки пустились в бег, заворачивая в сад в попытке скрыться. — Боже мой, ведьмы! Ведьмы… — проносились голоса толпы. — Любовь моя, прости меня, я должен отлучиться, чтобы наказать этих ведьм, — Скай, у которого в глазах пылал огонь, коротко поклонился Диаспро и поспешил на своем летающем щите в другой конец замка, к месту, где для вечернего шоу держали драконов.       Он оседлал бело-голубого, а на остальных посадил своих телохранителей. Они полетели к стоянке кораблей и, не контролируя никого и ничего, Скай бездумно тянул за поводья, чтобы дракон дышал огнем. На Эраклионе началась паника.       Принц Скай гонялся за Блум, еле-еле спасавшейся от его атак, и огнем своего дракона поджег площадь, на которой происходил праздник. Диаспро, уже боясь о чем-либо переживать или думать о содеянном, побежала прочь с земель дворца. Перевоплотившись, она, вся дрожащая от обиды и ненависти к Валтору, полетела до поместья своей семьи, чтобы рассказать все Торену и связаться с Дакареем.

***

— Как идет работа? — Дакарей сухо потребовал отчет, пребывая в скверном настроении. — Осмотрели весь замок, — перечисляла Жевель, находившаяся на тот момент в Стоуниксе. Они с Дакареем стояли внутри главной сокровищницы Айсиса, осматривая стройные ряды артефактов, находившихся под толстыми слоями защитного стекла на пьедесталах, каждый на своем. — Поставили около трех сотен защитных механизмов, наложили чары защиты на первые три этажа. Большой труд за такое количество времени. — Но не достаточный, — заметил Дакарей. — Я и мой отряд делаем все, что в наших силах, — Жевель неодобрительно скосила взгляд. — Тем более, что среди военных подразделений продиагностировали каждого военнослужащего. Ни одной метки, все чисто. — Хорошо, — король постарался взять себя в руки, совладать с характером. Жевель это заметила и не стала заострять внимание на грубость. — Я не стала просить Алию попытаться найти, что могло бы потребоваться Валтору из сокровищ Эраклиона. Это могло бы подвергнуть ее опасности. Я отправила ее в поместье Тавра и кратко объяснила ему, чего можно ожидать. Но на всякий случай я отправила несколько своих людей в закрытую секцию библиотеки, чтобы они хоть примерно могли обрисовать, какие побрякушки нужны Валтору. — И что обнаружили? — Много разного, и я подозреваю, что это только малая часть изведанных Айсисом эраклионских богатств. Одно знаю точно: там есть вещица, позволяющая магу буквально срастись с материей. Например, стать частью дерева, или обратить в дерево кого-то другого…       Двоих телохранителей Дакарея, стоявших чуть поодаль и неволей слушавших разговор, очень впечатлило услышанное. Один из них, по имени Норд, очень часто тренировавший сестру короля, неволей вмешался в диалог, чувствуя неладное. — А может ли быть так, что этого Валтора интересует что-то с Айсиса?..       Жевель задумалась, но вывод сделать не успела, потому что откуда-то сверху раздалось ехидное: — Неужели меня раскусили?       Валтор спрыгнул с потолка, изящно приземляясь на носочки. Окруженный артефактами, он оказался от них в опасной близости, чтобы одним магическим выбросом разбить все стекла в радиусе трех метров от себя.       Дакарей среагировал чуть медленнее, и, если бы не Жевель, его бы уже погребли под осколками острого стекла. На мгновение дернувшись, он удостоверился, что его воины в порядке, хотя один умудрился повредить руку.       Жевель, у которой от злости к себе и своей неосмотрительности перевернулась с ног на голову душа, не стала ждать, пока от них ничего не останется, и магией подняла все битое стекло, что было в этом помещении, чтобы смертоносными выстрелами направить их в сторону Валтора.       Маг остановил атаку, будто играясь, одним пасом руки. Они с Жевель встретились взглядами, и она ощутила, как тому любопытно и почти смешно. Опалум в который раз ловила себя на мысли, что из-за ее схожести с Блум ее сильно недооценивают. — Признаюсь, я до последнего не ожидал, что Диаспро расскажет о том, что я планировал обокрасть Эраклион, — он был на удивление спокоен, почти весел. — Принцесса обвела меня вокруг пальца, сделав так, что Ваше Величество с сестрой никуда не уехали, а в этом замке появилась просто потрясающая защита. Впрочем, я тоже не остался в долгу…       Он ухмыльнулся дьявольски, мстительно, азартно, и это выбило из Дакарея весь дух. — Что ты ей сделал? — обманчиво тихо спросил Дакарей, сжимая кулаки. — Я — ничего. Но, возможно, с ней что-то сделал принц Скай? — и наклонил голову вбок, прищурившись.       И это стало точкой невозврата.       Все происходило быстро, смазано, как в стократ убыстренной съемке. Дакарей, внутри которого плескалась одна лишь ярость, наколдовал настоящий пистолет, которому были не страшны магические преграды. Пулевая очередь заставила Валтора напрячься: так на него еще не нападали. В этот момент раненый страж скрылся за дверьми сокровищницы, получив от Норда приказ позвать подкрепление, а сам Норд, завертев своим посохом в воздухе, точно рассчитал полет магической сетки и направил ее во врага.       Предчувствуя, что Валтор мог телепортироваться им за спины, Жевель создала вокруг себя огромное множество сияющих опалов, острых, как лезвие заточенного ножа. Следующее мгновение показало, что сеть Норда была потрачена впустую, а Валтор поступил точно так, как ожидала того Опалум, и в него направились сотни смертоносных драгоценных камней.       Валтору пришлось срочным образом уплотнять ауру и сделать сальто назад. Он прошел сквозь стену за секунду до того, как в его горло бы вонзился кусочек опала. Камни со свистящим звуком застряли в металле стены.       Три секунды стояла звенящая тишина. Все были на пределе, каждый шорох мог спровоцировать их на действие. Жевель собиралась сделать несколько шагов вперед, чтобы еще раз наложить на артефакты защитные заклинания, но, только взяв в руки маленький золотой цилиндр с розовой жидкостью внутри, она ощутила всплеск энергии. Чьи-то сильные руки настойчиво схватили ее за щиколотки и потянули вниз. Жевель не сразу поняла, что Валтор, находясь на другом этаже, тащит ее сквозь пол вниз.       Она не стала ждать, когда они упадут, и с магической мощью замахнулась ногой, ударяя ею Валтора по левой скуле. У мага сбились чары левитации, он глухо падал на пол, когда Жевель выпускала в него энергетическую расщепляющую сферу.       Валтор скрестил руки на груди, утяжеляя свой вес. Покрывшись зеленой оболочкой волшебства, он рухнул быстрее, чем его догнало заклинание Жевель, и маг успел откатиться в сторону. Но там на него обрушился еще один, точно такой же шар.       Жевель Опалум — не принцесса Блум. Она прошла войну и потеряла на ней своих близких. Им всем давно было пора это понять.       Валтора покалечило, но не сильно, и, пусть медленно, но он уже поднимался на ноги, отряхивая плащ от пыли. Жевель за это время успела вернуть в защиту острые опалы и, приземлившись за сотню метров от мага, оценить обстановку.       Нечто сугубо личное и глубокое отразилось в радужке Валтора. Теперь он был не просто заинтересован, а скорее заинтригован. Жевель физически ощутила, как он разгонял магию в своей ауре для того, чтобы обновить токи энергии и с новыми силами вступить в бой.       И вот тогда Жевель по-настоящему ощутила всю правду слухов, которые ходили о Валторе. Чувствуя такой резерв, кожей ощущая демоническое происхождение его силы, нормальным людям приходит в голову только одно — бежать. А в руке у стражницы была эта несчастная вещь — разукрашенная самоцветами и золотом цилиндрическая колбочка, в которой розовая жидкость булькала от каждого движения девушки. — За такое приветствие я прощу Диаспро ее предательство, — он оскалился. — Если сразишься со мной, используя весь свой потенциал, обещаю, что не сделаю ей больно. — Ты пожалеешь о том, что посягнул на Айсис, — была ему ответом ее угроза. — Разумеется, — нарочито вежливо сказал Валтор и напал.

***

      Тавр весь вечер с той минуты, когда Жевель рассказала ему о ситуации с Кией и Валтором, был беспокоен и слегка нервничал.       Сидя на диване перед камином в домашних шортах на веревке и легкой белой футболке, он был ошарашен настойчивым стуком в дверь. Девушки, пришедшие по его душу, не были смущены его внешним видом, а Жевель еще и была напряжена, и они как-то на автомате спустили эту тему, сразу перейдя к сути дела: во дворце было небезопасно.       Как только Жевель ушла, Алия тут же уверила, что ей такой домашний Тавр даже нравится, что без военной формы он все еще хорош. Тавр спорить не стал.       Пригласил ее на диван перед камином, приготовил чай с конфетами и усадил рядом с собой, плечом к плечу, планируя провести так весь оставшийся день. — Так значит, Валтору что-то потребовалась на Айсисе… — рассуждал он вслух, запуская пальцы в свои темные с белыми просветами волосы. Алия иногда шутила, что после покраски издалека могло казаться, что он поседел. — Или кто-то, — беззаботно пожала плечами Алия, отламывая кусочек шоколадки.       Не то что бы Тавр был самым умиротворенным в мире человеком, особенно после таких новостей от Жевель… но вид Алии, томно кладущей в рот шоколад, спровоцировал его на то, чтобы с ухмылкой потянуться за поцелуем. — Как бы это ни звучало, но Валтору вряд ли нужна ты, — он усмехнулся ей в губы, ладонями держа ее лицо, нежно и уверенно. Отрываясь от поцелуя, снова сказал. — Возможно, какой-нибудь амулет? — Амулеты не сделают сильнее, — прошептала Алия, кончиком своего носа проводя Тавру по коже шеи вверх. — Ему нужен энергетический наполнитель.       Будто очнувшись от сладкого сна, Тавр ощутил короткий укол прямо в сердце. Что это только что проскользнуло в речи его девушки? — Откуда ты… — хотел было спросить он, но не смог оформить мысли в слова.       Тавр и Алия уже два года строили свои отношения по принципу безоговорочной честности. Они могли болтать сутками напролет и всегда делились тем, что с ними происходило за последнее время. Но сейчас Тавру казалось, будто Алией что-то двигало, будто она недоговаривала. — Я несколько дней воевала с тринадцатым сектором…       Она отпрянула от него, пристально заглянув Тавру в глаза. — …не для того, чтобы остаться без информации.       И этого было вполне достаточно, чтобы в молниеносном приступе страха Тавр резко соскочил с дивана и скрутил своей девушке руки за спину. — Тавр, что ты творишь?!       Магией создав путы на ее запястьях, он, все еще колеблясь, вмиг преодолел расстояние от камина до шкафа, где нашел настоящую бечевку. Ею он связал Алие ноги. С щемящим чувством в груди, несильно, боясь навредить, он усадил ее на стул и достал из выдвижного ящика стола телефон, трясущимися руками набирая номер.       Прилагая все усилия, чтобы не сорваться в панику, слушая гудки, которые словно делили время на вечность, он старался не реагировать на крики Алии и не заглядывать ей в глаза.       Потому что там, словно клеймо, сверкала темно-фиолетовым метка подчинения. Метка Валтора.