Диаспро, ты моя королева

      В том, чтобы показаться на глаза потенциальным спасительницам Вселенной, Жевель не видела никаких проблем. Даже если в будущем кто-нибудь из них узнает в ней политического деятеля Айсиса, все свои злодеяния можно будет списать на метку.       Не то что бы она вообще собиралась как-то им вредить. В такой ситуации более удобно было бы просто скрываться в тени, но Валтор ожидал от Жевель действий. Не дать ему их значило бы проиграть всю войну.       Потому что план у них вышел на скорую руку, а потому был сложен в исполнении. Ради этой операции Опалум осознанно пошла на очень большие жертвы.       Жевель предложила Валтору союз. Сказала, что поможет ему осуществить захват власти, если в будущем он оставит ей Айсис. Ей ни в коем случае нельзя было быть замеченной рядом с Валтором. Иначе это был бы просто провал. Маг не мог этого не знать. Но девушка дала свое согласие, делая ставки на то, что в широких кругах о ней не слышали, и Винкс вряд ли когда-нибудь захотят посетить ее планету. А еще своим твердым ответом, в котором не было и толики колебания, она вновь удивила Валтора. Именно это она делала весь разговор, и именно это было самым важным.       Она была аристократкой с отменной выдержкой и умением правильно подать эмоции. Но даже несмотря на то, что в конечном итоге эта тактика дала нужный ей результат, от манипуляций и лжи Жевель чувствовала себя отвратительно. Лишь очень большой страх совершить ошибку подавлял ее внутреннюю панику и желание поскорее сбежать куда-нибудь подальше.       Когда Валтор учтиво подал руку, она сделала тоже самое. Короткий электрический импульс перенес их в просторное помещение с множеством скамей и выступающим подиумом. Это была большая аудитория. Одна только деталь вызывала недоумение: здесь было пусто. — Скоро сюда прилетят юные феечки, — в темных глазах сверкнуло предвкушение. — Мне следует преподать им маленький урок. — Скука заставляет тебя нянчиться с младенцами, — презрительно хмыкнула Опалум, и Валтор перестал осматривать помещение. Она заметила, как легко можно было сместить центр его внимания колкостью или очевидным, но нелицеприятным фактом.       Но, к удивлению девушки, Валтор снова одарил ее каким-то нечитаемым взглядом — хищным — и пришлось собирать все силы, чтобы не закричать от злости.       Последние полчаса она постоянно ловила себя на мысли, что ощущает себя морально изнасилованной. Грязной. Какой-то куклой, с которой Валтору не терпелось позабавиться. И она всячески давала ему понять: у нее есть козыри, и играться с ней очень чревато. Маг, слава Дракону, прекрасно это осознавал. — Я буду непочтительно груб, если не позволю тебе насладиться представлением, — мужчина вежливо кивнул. — Представлением чего? Как ты раскатываешь незваных гостей в тонкую лепешку? Я прекрасно знаю твои возможности, приходилось видеть, — она медленно поднесла указательный пальчик к нижней губе и слегка надавила, изображая задумчивость. Спустя мгновение ее губы расплылись в тонкой улыбке.       Мимика иногда бывает красноречивее слов. Жевель выглядела так, будто разгадала чью-то очень большую тайну, и это было почти правдой. Кое-что в поведении Валтора не сходилось в единую картину. — Позволяешь бродить по своим владениям незрелым искательницам приключений, у которых вместо чувства самосохранения в голове ветер… Охотно идешь на магический контакт. Выводишь на ярость, заставляешь терять контроль. Упиваешься чужим гневом…       Валтор ожидал эту проницательность и, сам себя не узнавая, внутренне ликовал от того, что его планы становились для Жевель очевидны. Еще никто и никогда не читал его так искусно.       Это была уже не забава. Натуральный интерес, резкое влечение, вызывающее у мужчины приливы адреналина.       Вплоть до этого момента они стояли в шаге друг от друга. Но маг сократил это расстояние и позволил себе перехватить запястье Жевель. Находясь лицом к лицу, опасно близко, он посмотрел на нее сверху вниз. Она оставалась безмятежной. Будто выжидающей. — Раскусила, — глубокий, до мурашек пробирающий шепот и красный блеск в глазах. — Магический слепок, — Жевель немного прищурилась и вздернула подбородок. — Ты вступаешь с ними в бой, чтобы взять магический слепок. — Алфея так неприятно защищена, — с иронией ответил Валтор, с удовольствием подтвердив догадку феи и дав пищу для размышлений.       Вот значит как, подумала Жевель. Над школой установили мощный барьер, и ему нужно вычленить из магического отпечатка девушек ту самую формулу, которая откроет ему доступ к хранилищу реликвий или библиотеке. — Я собирался дать эту работу ведьмам, — поделился размышлениями маг, — но в последнее время они так… осточертели. — Я хочу, чтобы с Диаспро произошел несчастный случай, — выдвинула свою цену Жевель. — Я хочу всю библиотеку. — Я знаю, — ухмыльнулась Жевель. Именно в эту секунду сзади них раздался возмущенный девичий визг. — Отойди от Блум, ты, жалкий темный болван!       И вспышка какого-то мутно-зеленоватого цвета.

***

      Возвращения Опалум верхушка Айсиса ждала всего пару часов. То, что она зашла в кабинет короля целой, было, определенно, плюсом, но то, какие она принесла новости — огромным минусом.       В ходе «переговоров» фея опалов поняла, что применять заранее подготовленный сценарий на кровожадность Валтора бесполезно, и она на ходу сыпровизировала свою ненависть к Диаспро и желание прибрать к рукам власть путем бракосочетания. Что на самом деле было полнейшим бредом: после войны она перестала жить грезами и передумала быть монархиней по расчету.       И, разумеется, темный маг не был бы самим собой, если бы в очередной раз не устроил Жевель проверки. На этот раз не на силу, — в ней он уже убедился, — а на решительность и честность в своем желании устранить принцессу Эраклиона.       Валтор проговорился о своих дальнейших планах, но эти планы ставили под угрозу политическое равновесие Айсиса. Если при осаде Алфеи Жевель попадется, то разбирательства начнутся еще до того, как Дакарей успеет вовремя среагировать. Его просто обвинят в сговоре с темным магом, и, не дай Дракон, вдруг найдутся очевидцы, которые «видели», как Диаспро подливала Скаю зелье, а этого никому не надо.       В тяжелом и напряженном молчании малый совет раздумывал над тем, как исправить положение в свою пользу. Теперь у них был свой шпион в тылу врага, но каковы шансы, что Жевель справится? А каковы шансы, что в случае, если справится, в безопасности останется новоиспеченная невеста короля?              С людьми, которые были Жевель очень дороги, девушка всегда была предельно честна и не скрывала собственных чувств. Однако есть то, что Опалум никому и никогда не расскажет. Ни при каких, даже самых требовательных обстоятельствах.       То, о чем вспоминать противно, то, что вызывает тошноту, скручивающую внутренности внизу живота.       Фея с лиловыми волосами целилась метко и расчетливо. Она бы попала прямо в цель, если бы мгновением ранее Жевель не выставила ментально щит. В этом, по сути, и не было большой необходимости, потому что заклинание было направлено на Валтора, и последний мог его с легкостью отразить. Однако в том, чтобы взять на себя инициативу, крылся свой замысел: продемонстрировать магу, что Опалум согласна поиграть.       Устрашающе медленным поворотом головы фея заставила незваную гостью охнуть. Рыжеволосая мягко вырвала запястье из хватки мужчины и положила ладонь чуть ниже его ключицы. Она прищурилась и задумчиво закусила губу. Какое бы заклинание применить? — Блум! — хор голосов нестройно отражается от стен большого зала.       Ах, а вот и идея, подумала Жевель. Если им так хотелось, несмотря на здравый смысл, увидеть в плену у Валтора собственную подругу, кто фея опалов такая, чтобы отказывать?       Она коротко и рвано выдохнула, применив несложную, но действительно выматывающую иллюзию. Девушки, прибывшие ко входу, на мгновение потеряли ориентацию, а в это время черты Жевель немного размылись и перестроились: изменилось немногое, но теперь ее точно не отличить от феи огня.       Все, что сделал Валтор, когда Опалум напала на Винкс — это хмыкнул, отлетая на расстояние и легким дымом растворяясь в воздухе. Мужчина не хотел вмешиваться и остался невидимым, чтобы насладиться зрелищем, а в аудитории было, на что посмотреть.       Жевель была опытной. Очень опытной. Это проскальзывало в плавных, ленивых движениях, скучающем взгляде, слабом магическом фоне вокруг ее тела. Девушка делала выпады, уходила от редких выстрелов и сталкивала фей между собой. У Винкс на лицах были написаны и ужас, и паника. Вопреки тому, что настоящая Блум осталась покорно ждать за пределами барьера, ни до кого из фей-спасительниц не дошло, что перед ними простой мираж, копия принцессы Домино. Копия, намного превосходящая оригинал. И Валтора это в какой-то степени возбуждало.       Возбуждало видеть ее такой. В бою, но сражающейся не на полную мощность. Когда Жевель выкладывается, нужно следить, чтобы не оторвало руку. А сейчас она была расслабленной, выглядел этот танец грациозно и, что греха таить, очень интригующе.       Ни одной проверки на вшивость не провалила. Не подала ни единого повода поколебаться. С силами феи, характером ведьмы и внутреннем стержнем воительницы, Жевель, несомненно, была очаровательна.       Хитрая красота. Думаешь, что шелк, потрогаешь — и обожжешься.       Опалум гоняла других девушек по всем этажам Облачной Башни, заставляя их разделяться, сходиться, снова теряться и кричать друг на друга. Выводила их на беспокойство, рассеянность и страх, создавала клонов и вновь прикидывалась умалишенной Блум, чтобы остальные Винкс разыграли для хозяина замка прекрасное представление. Валтор вынужден был признать, что вся эта картина выглядела довольно забавно. Что главное — интригующе.       Однако это не значило, что Валтор засмотрелся настолько, что не раскусил планов Жевель. И желание наказать эту девчонку стало какой-то фатальной идеей фикс.       Когда выбившиеся из сил Винкс с позором покинули Башню, Валтор щелчком развеял клонов «Блум». Остатки энергии вернулись в тело заклинателя. Жевель лишь на секунду опешила, поняв, что ее колдовство отменили, но этой заминки хватило, чтобы темный маг телепортировался прямо напротив и взял ее пальцами за подбородок, приподнимая фее голову.       Так, чтобы смотрела в глаза. — Мне понравилось, — голос глубокий и завораживающий. Опасный.       Аристократка прищурилась, оскалившись. Она почувствовала этот недобрый всплеск энергии где-то за пределом собственной ауры. — Ещё бы, — коротко ответила девушка, прощупывая почву. — Не думал, что меня это развлечет. Твое сражение с младенцами. Я даже не захотел вмешаться. Винкс испугались за подругу так серьезно, что почти не атаковали.       Жевель могла чувствовать его дыхание, горячий воздух, срывающийся с губ прямо к линии ее челюсти. — Ты не дала мне сделать ментальный слепок, — прорычал мужчина, отпуская руку с лица феи, но обманчиво нежно ведя указательным пальцем от щеки вдоль шеи.       От абсурдности сложившейся ситуации сердце Опалум рисковало зайтись бешеным ритмом, и это было по-настоящему страшно, прикидывать шанс того, что Валтор вдруг почувствует ее слабость и передумает быть ласковым, сжав эти самые пальцы прямо над сонной артерией. Контролировать свои эмоции стало тяжело до истерики, до слез, до внутренней мольбы остановиться и раскрыть себя с потрохами. Но Жевель, неизвестно как взявшая себя в руки, поддалась моменту и приняла брошенный вызов. — Не нужен тебе этот слепок, — сказала она очень-очень тихо. — Пока у тебя есть я. Я хочу полностью контролировать собственную часть плана, а не быть чьей-то пешкой. — Не чьей-то, а моей, — сказал темный маг, и красный блеск в его глазах стал символом искушения. Укусив Жевель за нижнюю губу, он с ухмылкой принял ненамеренно сорвавшийся стон и зарылся пальцами в медные волосы.       На вкус этот поцелуй был, как поцелуй смерти. Словно твоя собственная скорая гибель подошла и с нажимом провела языком по нёбу, клыками впиваясь в чувствительную кожу и оставляя кровоточащие ранки.       Принцесса Эраклиона когда-то считала себя сильной настолько, что может вытерпеть все, что угодно.       Но в тот день, телепортируясь из Магикса на Айсис, перед тем, как прийти на аудиенцию к королю и вывалить перед малым советом все те факты, с которыми им придется разбираться в ближайшем будущем…       Она расплакалась.       Расплакалась, потому что не знала, как после этого сможет собрать себя по кусочкам, склеить порванную в неровные клочья душу, вновь превратить в твердый мрамор рассыпавшийся в глубине сердца песок.