Как правильно взорвать - мост, дорогу, мозг, форт - нужное подчеркнуть

Адельет ван Эйкенбом Малышка Эльке росла в большой и дружной семье, где мужчины были потомственными наемниками. С детства она любила слушать, затаив дыхание, всякие рассказы и былины, о сражениях и походах, которые постоянно рассказывали в их доме. Почему-то её не прельщали куклы, всякие игры для девочек, она росла самой настоящей оторвой — гоняла с мальчишками, дралась с братьями и шкодила, шкодила. «Пацанка растет, — тайком вздыхал отец, глядя на нее.» «Подожди, вот подрастет и перебесится, — смеялась мать.» Дед, давно уже понявший что к чему, лишь хмурил мохнатые брови, да шушукался с бабкой. Старики, вырастившие уже второе поколение Эйкенбомов, никому не навязывали свое мнение, предпочитая лишь незаметно направить своих детей и внуков. В случае с внучкой, проще научить ее всему, чем запрещать, упрямства и упорства в девочке было много. Не перебесилось — Эльке вскоре вымахала выше всех парней в деревне, приобрела силу и стать. А ее занятия с оружием, разучивание разнообразных способов защиты и нападения, быстро отвадили докучливых ухажеров. Да и вряд ли какой парень согласился бы встречаться с такой валькирией, чуть что, и прилетит. Отец с матерью смирились с этим, и давно махнули рукой, на все попытки переубедить чересчур наслушавшуюся всяких баек дочку. Лишь просили гонять её до седьмого пота всех, у кого она училась. Вскоре количество переросло в качество, знаменитое хладнокровие семьи соединилось с умением. Девушка научилась владеть многими видами вооружения, но больше всего ей нравилось быть щитоносцем, и орудовать боевым топором — надавить, ударить — толкнуть. В отличие от своих коллег-мужчин, массивных и по умолчанию крепче, она больше полагалась на умение обойти противника. Осталось лишь получить опыт. Адельет вскоре заметили вербовщики, и через какое-то время ее наняли в отряд «Стена», осуществлявший силовую поддержку. Эльке сразу в стычки не попала, несмотря на ее горячее желание, командиры отряда были людьми умными, прекрасно понимали, что и как. И излишне горевшую энтузиазмом мускулистую красотку держали на подхвате. Постепенно росли уверенность и опыт, вскоре воительница наравне с ветеранами рубилась в строю и в одиночных схватках. В одном из боев она чудом осталась жива — какой-то ловкий боец противника успел ухватить её за косу и дернул. С трудом она вернулась от колющего удара скрамасаксом, заблокировала следующую атаку краем щита, упала на колено и ткнула острым навершием топора в бедро противника. После всего этого, её роскошные волосы были безжалостно острижены. А через несколько лет, когда она стала настоящей валькирией, прошедшей огонь и воду, их отряд нанял некто, прятавший свой облик под широким плащом с капюшоном. Аноним хотел, чтобы его изыскания в пещерном комплексе прикрыли именно они. Задаток он внес чуть больше обычного, условия договора скрупулезно выполнял, и у воинов «Стены» претензий не было. Пока они не вторглись в пещеры, где обитали монстры. Тип, руливший этим походом, получил, конечно, свою немалую долю упреков и возмущений от бойцов — к монстрам, зная их жестокую мстительность, совались редко. Да и в этом случае цена вопроса возрастала многократно. Однако, кричи, не кричи, а пришлось воевать, условия контракта выполнялись железно. Да, за умолчание некоторых нюансов разрыв договора следовал незамедлительно, но с живым и целым нанимателем. А с этим могла возникнуть проблема, монстры ждать утрясения всех разногласий явно не собирались. Оприходовать всех скопом, и на жертвенный алтарь. Прорубившись через заставы, и дойдя до нужного места. поливая своей и чужой кровью полы подземелий, отряд встал в полукруг, пока их клиент чертил сложную пентаграмму на стене и читал заклинания. После всего этого, часть стены отъехала как дверь, открывая доступ в какой-то зал — они вошли туда, отбиваясь от атак, и волшебник применил ещё одно заклинание. Судя по всему, он хотел направить его на напирающих монстров, но вместо этого оно сработало на всех них. Окаменение наступило сразу. Один из дальних предков Рода До’Эрвис, умелый рунный маг и артефактор, вскоре обнаружил в своих поисках окаменелых воинов. Путем долгих экспериментов определил структуру заклинания, превратил их в големов, создал скульптурные группы. Часть он успешно продал за гораздо большие суммы, нежели потратил на них. Оставив себе для защиты дома и семьи нескольких воинов, он дополнительно поработал с ними, добиваясь более высоких характеристик. Потому как врагов и завистников у него хватало с избытком. Руны, нанесенные им на големов, гарантировали полное подчинение и безусловную преданность Роду. Но с той поры прошло немало столетий. Демоническая энергия, конечно, тоже изменила големов — но их осталось мало, в основном те, кто были установлены в поместье До’Эрвис. Многочисленные враги гибли в стычках, воины Рода пока успешно справлялись со всеми угрозами, а каменные воины ждали, когда наступит то час, ради которого их создали. Постепенно знания о том, кем они были раньше, утрачивались, предок-маг страдал крайней формой паранойи, бумаги с записями процесса спалил напрочь. В архивах остались лишь немногочисленные описания ритуала, без указаний к чему и что, а потомки резонно опасались рисковать их примением. Однажды, при очередном ремонте, часть рун на предплечье Адельет были стерты падением камня. Испуганный донельзя слуга, уронивший его, быстро замазал повреждения смесью из каменной крошки и клея. Скульптуру задвинули в угол, и для девушки-голема начался долгий процесс восстановления себя. Окончательно она пришла в себя незадолго до появления Павла, а потом просто наблюдала за ним. Сначала приняла его за одного из тех, кто попадал в цепкие ручки дроу, и мимолетно пожалела его. А уж когда он засел за её щитом, и она уловила его запах, как еле-еле она удержалась, чтобы не сжать его в своих объятиях, Богиня знает. Поскребя же ногтем оставшиеся руны, парень уничтожил последние запреты давно уже исчезнувшего в Лете мага. А его слова — «Спасибо, малышка» — у нее прозвище в отряде было «Малышка». Потратив некоторое время на то, чтобы восстановить подвижность, Эльке осторожно слезла с постамента, добралась до выхода. И застыла, ощущая себя вновь живой и полной сил. Слезы текли по её лицу, как давно она чувствовала себя камнем. Шум в доме быстро привёл ее в чувство, она понюхала воздух, уловила слабый аромат своего мужчины и рванула по следу. Плевать на дроу — она привыкла добиваться своего. Прошибая по пути дорогу, она оттянула на себя большую часть эльфиек, чем облегчила дорогу Павлу. Вспышка и грохот на площади лишь ненадолго ошеломили её, и она снова побежала за ним. Прыжок в портал, краткая дезориентация, и ни следа своего мужчины. Крик ярости был силен. После блужданий по лесной поляне, Адельет приняла решение о выходе к людям — требовалась любая информация. И прикинув, в какую сторону идти, боевая машина принялась воплощать решение — «носорог плохо видит — но это не его проблемы». Эльке перла через лес с неотвратимостью трактора Химейера, все живое убиралось с её пути моментально. И вот она — дорога, изъезженная и исхоженная, иди себе на обе стороны. Дева решила проблему выбора просто, свернула направо, а почему так сделала, она не могла сказать себе самой. Павел Вяртсиля  — А с моря тучки налетели, а с моря пал туман, — мурлыкал старую песенку парень. С развидневшегося неба жарило солнце. Вдвоем с дядькой-возницей они соорудил нечто вроде навеса — дети, утомившись, спали под ним. — Я гляжу, умелый ты, — посмотрел на него Айвен, как он представился, дети были Милош и Флорина. — Так нам без умелости никак, я же сапер, — откликнулся Пашка. Он бы давно разделся до пояса, но свербящая чуйка намекала на скорые неприятности, отчего терпел жару. — А это что такое? — Это, отец — род войск такой, умение быстро строить и восстанавливать дороги, мосты и здания, — помолчал, — и разрушать все это. — Ишь ты, — призадумался Айвен, — вы в бой не идете, получается? — В основном, да, но когда припрет. — И часто…припирало? — осторожно поинтересовался дядька. — Чаще, чем хотелось, — вздохнул парень, — некоторые личности до смерти не понимают. Криво усмехнувшись, возница кивнул. Дальше ехали молча, временами отпивая морса из баклаги. — Нарвались, твою же м-м-мать, — процедил сквозь зубы Айвен, увидев на спуске к реке каких-то людей, и притормаживая телегу. Граждане были настроены весьма недружелюбно, поголовно вооруженные холодным оружием, те довольно щерили угрюмые рожи, глядя на них. — Кто это? — подобрался Пашка, снимая предохранитель автомата. Водитель кобылы зло харкнул: — Банда это, Гарда Хромого — вон тот, что с красной повязкой на голове. Еще те душегубы, в живых не оставят — сначала покуражатся, потом добьют. — А среди них мамоно вроде? — Есть они, но ничем не лучше — тож такие убивцы. Их давно ловят, но никак поймать не могут, только народ пропадает. Если и находят, то только трупы. — А чего с ними такое? — Раньше они отрядом наемников были, потом в подземелья какие-то пошли. Давно не было слышно и вот появились, все сумасшедшие, крови не боятся. Бандитам надоело, что их игнорируют: — Эй, дебилы, вы там долго пиздеть собираетесь? — крикнул главбандит, — хорош, езжайте сюда. — И без глупостей, — сказала странно выглядевшая эльфийка рядом с ним, подняв лук. У девушки бугрились на голове наросты, глаза светили мутно-зеленым светом. Остальные бандиты молча подобрались. — Слушай, Айвен, у тебя кобыла спокойная? — прошипел парень, залезая в подсумок. — Ну не пугливая, точно, — напряженно облизал губы дядька. — У нас шанс есть — правда грохоту будет. — Лучше грохот, чем брюхом распоротым небу светить. — Ладно, — тут Пашка глянул на детей. Те проснулись и затаились, блестя испуганно своими глазенками. — Укройтесь и зажмурьте глаза, — сказал им спокойно он. И Айвену:  — Трогай потихоньку, и будь готов. Тот чуть хлестнул вожжами занервничавшую лошадь, та, дернув головой, потащила телегу. Банда чуть расслабилась, смотря на них — и сержант, привстав, изо всех сил метнул «РГН-ку». — Держи кобылу, — заорал Пашка, вскинув «АКМ» и соскакивая с телеги Граната пролетев, упала за спинами стоявших группой душегубов и грохнула. Крики, вой, хрипы, Айвен, оскалившись, прыгнул и повис на лошади, удерживая рвущуюся бежать животину. Парень бросился вперед, отсекая короткие очереди, стараясь огнем подавить все сопротивление. «Двадцать два, двадцать два», — билось у него в голове. Спустя пять минут все было кончено, расстреляв весь барабан, сапер помножил нападавших на ноль, да и не так их много и было — 15 разумных. Если б не шок от гранаты, они вынесли бы наших путешественников на раз-два. Айвен, выхватив откуда-то с пола телеги короткий тесак, несколько раз применил его, добивая бандитов. Пашка длинно и затейливо выматерился — случившееся живо напомнило ему бои в Майрабек-гала, сел прямо на траву. Подошел возница, тоже сел рядом: — Живы, епт. — Ага, но как же нам повезло. — Теперь я твои слова понял — про взорвать. — Угу, дети как? — Сидят, напуганы только — сказал не высовываться и не смотреть. — Правильно, нечего им это мясо видеть. Помолчали, потом дружно поднялись и пошли к телеге. Успокоили как могли, ребятишек, снова повторив — «Не смотреть!». Айвен отогнал подальше повозку, поглаживая всхрапывающую и дрожавшую кожей лошадь, потом полез под сиденье, пошарил там и вытащил бутыль. — Будешь? — открыл ее и прямо из горла сделав добрый глоток, зажмурившись, закусил вынутым из ящика овощем, похожим на помидор. — Водка? — Угу. — Ну давай, — и Пашка тоже приложился, крякнув, проглотил и зажевал огонь в горле. — Что делать будем? — Да придется ждать, стража тут часто катается — а уж после твоего представления прилетят.