Как правильно взорвать - мост, дорогу, мозг, форт - нужное подчеркнуть

Пашку мутило — все же «Заря» ведь не просто так бросается в помещения, или из-за укрытий — на открытой местности прилетает всем. Выбросило его где-то в местности, очень похожей на ту, что в России, в центральной её части — перелески, открытые поля, заросшие высокой травой и лесок, в котором он сейчас и брёл. Но как отметил парень, вокруг было как-то ухоженно, что ли — не было поваленных деревьев, засохшего кустарника — да и дорожка наличествовала среди высоких сосен. «Вот сейчас выйдет мне лесник навстречу, или медведь, — подумалось ему, — интересно, какие они здесь.» И тут его носа коснулся тонкий и невероятно сладкий аромат. Идя на запах, краем сознания думая о явном несоответствии его окружающей обстановке — так могло бы пахнуть скорее всего в джунглях, но никак не в смешанном лесу. Вышел на поляну — и остановился, увидев гигантский цветочек, прямо из фильма «Магазинчик ужасов», который смотрел во времена оны. Растение медленно покачивалось, хотя ветра не было, и издавало еле слышные звуки. Пока парень смотрел на это, бутон начал распускаться, и потрясенный Пашка увидел среди лепестков красивую зеленую девушку. «Интересно, это пестик или тычинка?» — вспомнились уроки биологии. Девушка же повернулась к нему личиком, облизнулась, отчего сержант вздрогнул, припоминая тот плотоядный цветок из фильма, и радостно заулыбалась. «Рада так, как прям сейчас суперприз в лотерею выиграла». И ноги парня вдруг обвила тонкая лоза, дернула и он шлепнулся на задницу. Красотка подвела ручки под грудь, сделав её еще больше, снова облизнулась: — М-м-м-м, какой у меня сегодня улов, меня можно поздравить, хи-хи-хи. «Блядь, точно жрать будет» — от этих мыслей тошнота отступила, и Павел напрягся, готовый выхватить тесак и рубить лозу. — А какой вкусный, ням-ням, — от чувств даже захлопала в ладошки — Милый, готов ли ты разделить со мной блаженство и роскошь питания нектаром? «Какой еще, в пизду, нектар? Я ей что, махнатый шмэл?» — Как ты мило стесняешься, дорогой, — тут аромат еще сильнее усилился, и лоза дернула ноги. — Обещаю, я подарю тебе много наслаждения, сладкий, мы займемся делом, будем создавать наши деток, а-а-а-а-ах. «Еба-а-а-ать, вот я еще дендрофилией не страдал» — снова замутило парня — Ну же, мой дорого-о-о-о-ой, сольемся в экстазе любви, — промурлыкала девушка, сделав движение бедрами, — я вся горю от страсти. Закрыла глаза, снова медленно облизнулась и провела ручкой по животу вниз. «Никак у нее там пизда с зубами» Тут лоза еще раз дернула, голова качнулась излишне резко — желудок парня резко подпрыгнул вверх… — Бууууэээ, — послышалось альрауне, улыбаясь, она открыла глаза и замерла, приходя в ужас. — Дорогой, — прошептала она. — Бууээххээээ. Не выдержав такого зрелища, девушка дернула лозой, которой держала ноги потенциального мужа, распуская её и в потрясении скрылась внутри цветка. Никогда она о таком не слышала — все мужчины, попадавшие к ним, радостно и с песнями сливались с ее сестрами. «Что со мной не так?» — в панике подумала она и разрыдалась. Кое-как придя в себя, и умывшись, Павел дернул в обратную сторону от цвяточка, думать о последствиях близкого знакомства с которым, без дрожи не получалось. Оставалось делать ноги, увеличивая безопасное расстояние между растительной хищницей и собой. Вскоре он выбрался на узкую дорогу, вившуюся между невысоких возвышенностей и нырявшую в длинный пологий спуск к речке. Посмотрел по сторонам, вздохнул, глотнул ещё воды из фляги и пошёл к реке… Темная магесса Кристина фон Таумбах Потомок древнего и славного рода, но обедневшего и скатившегося вниз в Табели о рангах, не без помощи врагов и алчных соседей. Кристи, сколько себя помнила с сознательного возраста — упорно искала способы вернуть вновь величие и знатность фамилии. Но увы и ах, другие рода отнюдь не горели желанием уступать место под Солнцем, для проигравших однажды. А пока она искала крупицы знаний, получала образование — сначала тихо угасла мать, потом за ней ушел отец. И радостное, полное торжества лицо их соседа, фон Герт унд Виллибальд — сыну которого некогда отказали в руке дочери фон Таумбаха. Их замок и земли переходили в загребущие ручки рода Виллибальд. Девушке удалось забрать лишь изображения родителей, родовые документы и немного вещей — все остальное пустили в обеспечении уплаты долга соседям. Распрощавшись с немногими, оставшимися верными слугами, она навсегда, как ей казалось, покинула родные края. Дальше она как-то смогла поступить в магическую школу, где с головой ушла в учебу, но снедающее ее желание мести привело к закономерному финалу — она переродилась… …и вот сейчас, облетая свои владения, она увидела привлекшую ее внимание картину — на поляне вовсю рыдала альрауне, неподалеку столпились другие мамоно, явно сочувствующие бедняжке — Здравствуйте, мои дорогие, — приземлилась она рядом. — Вам здравствовать, Хозяйка, — слегка поклонились ей девушки. — И что же здесь произошло? — создав заклинание нейтрализации аромата, подошла фон Таумбах к растению. — Ва-а-а-а-а-а-а. — Тебя обидели?! — А-а-а-а-а-ы-ы-ы-ы-ы! — Неужели мужчина?! — Ы-ы-ыхы-хых-хы-ыы. — Да не может такого быть, а что он сделал-то хоть? Альрауна отчаянно замотала головой: — А-ы-ы-ы-ы-ы-ы-хы-хы-хы-ы-ы. — Наблевал он на её признания, вот что, — выдала гебу-дануки, смущаясь. — Так, — ошалело потерла виски волшебница, — не может быть. — Истинно так, Хозяйка, — как мужики в деревне, когда лишнего в таверне переберут. Да долго так, с чуйством изъяснялся. Девушки-мамоно загалдели: — Это какой-то кошмар… — ЭТО ПАДШАЯ ЗНАЕТ ЧТО! — Какой ужас! — А что, если у него не одного такая реакция? — вылезла одна волкодлака. Ответом были такие взгляды, что она предпочла быстро спрятаться за спины других. — Кажись, надо лекаря приглашать, — кашлянув, высказалась енотка. — Какого?! — А этого, как его там, — призадумалась дануки, — да того, к которому голштавра Микки ходила надысь. Жаловалась она мне, почему ей мычать хочется при виде своих голых сисек. Муж её, говорит, нервно реагирует. — И чего? — Да кто-то ей сказал, что это чисто как её — а, психическая причина. И врача, значит, психического посоветовал. — И чем дело кончилось? — Теперь громко стонет. Шушуканье усилилось. — Так, тихо! — магесса привела чувства в порядок, в ней проснулся азарт исследователя, — успокаивайся, хватит плакать. — А-а-а-а-а-а, как же я без мужа-а-а-а-а-а. — Найдем хорошего. — Не хочу-у-у-у-у-у хорошего, этого хочу-у-у-у-у-у. Вмешалась все таже енотка: — Не светит тебе, подруга, — цыкнула она зубом, — на нем метка стоит, дроу. Все притихли, даже цветок. — Чем дальше, тем интереснее, — пробормотала Кристина, — надо бы с этим разобраться. — Ладно, успокаиваемся — всем пока! И унеслась. — Вот бы мне так, — позавидовала дануки, — а то тащишься, тащишься. Бывайте, девки, увидимся. Вскоре Павла догнала телега с сидевшим на ней мужиком неопределенного возраста, двумя детьми-погодками, мальчиком и девочкой. Груз колымаги, которую бодро тащила здоровенная лошадь, составляли аккуратно составленные открытые ящики с фруктово-овощной продукцией. — Здоров, путник, докуда топаешь? — приподнял соломенную шляпу возница, дети кивнули, с интересом глазея. — Привет всем, — улыбнулся парень, — да вот в город иду, — сказал наугад. — И то дело, — подмигнул ему дядька, — просто так, али по надобности? — Да себя показать, на других посмотреть. Водитель кобылы заржал, дети захихикали — Ну садись, вот место есть, только не подави ящики, — притормозил, копытное возмущенно махнуло хвостом. Пашка запрыгнул в телегу — А тут кто всем рулит? — А Хозяйка наша, баронесса фон Таумбах. — И как она? Дядька заулыбался, подправил усищи: — Огонь девка, строгая, но справедливая! Орден тут не балует, и дикие мамоно не буянят. — Это, я из дальних краев, отец — многое не знаю. — Из совсем дальних? — Ага, из-за моря. — Иди ты, — удивился возница, — далеко забрался. Ну так спрашивай, что знаю — отвечу. — Орден кто это? — А с мамоно борются. — А мамоно кто у нас? — Так это девки, которые монстры — цветочки, волкодлаки там, голштавры. У них мужиков нет совсем, вот и они среди нас себе ищут. А как найдут, сразу в кровать тащат. — И не едят? — Ты чего — им высшая цель — мужа своего любить и обхаживать, пылинки сдувать. «Однако, неловко получилось с тем цветочком» — подумал Пашка. — Ну так кто сразу согласится на такое? Или женат на другой, например? — А Богиня их знает, но находят того, кто им походит полностью, и уже на другого мужика даже не смотрят. Кто стал их избранником — тоже не жалуются. А если женат кто — не проблема, у нас многоженство разрешено, но добровольное! Дядька даже палец поднял, подчеркивая слова: — А Ордену все это не по нутру, вот они и злобствуют. — Нападают? — Раньше, до Хозяйки было, и не раз. А как баронесса взяла власть обратно — как отрезало. — А ты сам как, с одной? — Я-то да, а вот брательник мой с тремя. — Ничего себе. — Да как сыр в масле катается, — заулыбался возничий, — молоко и шерсть всегда есть, и торговать кому. — Повезло. — Наверное, только я одну, а он троих. — Конвейер прямо, — засмеялся парень. — Слово-то какое непонятное, — сбил шляпу на затылок дядька. И тут Пашка растолковал что такое конвейер, рассказал старую шутку про мужика с несколькими любовницами, пришедшими к нему в одно время. Селянин ржал так, что даже остановил телегу…