Твой холодный космос

       - Валерий Легасов?       Голос выдергивает его из сна, но чтобы прийти в себя нужно больше времени. Он лежит, моргая глазами, и смотрит, как медленно разгорается лампа над его головой. Валерий не сразу понимает, откуда разносится голос — в квартире никого, кроме него и кошки, по определению быть не может.        - Валерий Легасов?! - незнакомый голос раздается громче, настойчивее, и ещё более раздраженно, чем в первый раз. Теперь до физика доходит — это проигрыватель, расположенный над окном.        - Да, я Вас слушаю, - он садится на кровати и потирает лицо. Часы показывают семь часов утра. Это все очень тревожно — никто никогда не обращался к нему через проигрыватель, обычно оттуда доносились лишь объявления и уведомления. Он даже не знал, насколько хорошо его слышат по ту сторону.        - Первый заместитель директора института космических технологий имени Циолковского?       - Это я, с кем я говорю? - он спускает ноги с кровати, не до конца проснувшись и абсолютно без уверенности, что такие вопросы задавать уместно — голос на той стороне властный и спокойный, вопреки столь внезапному вызову.       - Борис Щербина, зампред совета министров и глава министерства освоения космоса, - Валерий знает этого человека. Не лично, конечно, но несколько раз они даже бывали в одном помещении в одно время. Хотя вряд ли Борис сможет узнать его в лицо. - На УКСНО произошёл инцидент.       - Насколько все плохо? - Легасов нажимает на кнопку, чтобы убрать затемнение окна, и невольно щурится. Ярко светит солнце, и ничего необычного в небе не видно.       - Нет поводов для паники. Возникла авария при переводе ГПЗ в стыковочную зону, - отвечает невидимый собеседник.       - Какие конкретно части пострадали? - уточняет Валерий, подходя к шкафу. Он предчувствует, что этим разговором сегодня все не закончится.       - Ничего серьёзного. Повреждена обшивка, одна из опор, - физик понимает, что голос по ту сторону произносит то, что ему доложили. И что этот доклад, в свою очередь, тоже основывается на чьём-то докладе. А может, поток информации идет ещё дальше к первоисточнику.       - Утечку ПерХимОт предотворатили? - он решает сразу перейти к главному, не утомляя никого излишними деталями.       - Мне доложили, что его концентрация находится под контролем, - отвечает Щербина даже слишком быстро.       - Прошу прощения, но это не то, что можно держать под контролем. Если утечка произошла...       - Вы эксперт в области космических двигателей дальнего следования? - обрывают его, и этот вопрос словно задан только для того, чтобы не дать Валерию закончить мысль.       - Да, я...       - Вы включены в правительственную комиссию по вопросу аварии. Наша встреча состоится через полчаса, приведите себя в порядок.       Раздается два коротких звуковых сигнала, оповещающих о конце сеанса. Впрочем, Валерий ещё полминуты стоит, прислушиваясь к тишине собственной квартиры. Утреннее небо за окном все ещё выглядит спокойным и мирным, но внутри у физика поселяется беспокойство.       Получаса хватает на душ, завтрак и переодевание. Через двадцать пять минут он опускает в комнате экран и присаживается на стул напротив него. Дальше минуты начинают тянуться мучительно медленно. Кошку приходится оставить по ту сторону закрытой двери, и слушая её жалобное мяуканье, Валерий приходит к мысли, что очень её понимает.       Наконец экран вспыхивает, и он видит на нем несколько других мужчин. Некоторых из них он знает, по крайней мере, в лицо — Таворский, генеральный секретарь ЦК КПСС, министр топливной промышленности Абрамович, зам начальника КГБ Синица, говоривший с ним сегодня утром Щербина. Другие ему незнакомы. Все они явно вели какой-то разговор до его подключения и теперь не проявляют к нему большого интереса.       - По поводу аварии на УКСНО, зампредседатель Щербина, представьте комиссии отчет по ситуации, - голос генерального секретаря совсем не такой, как на официальных записях, куда более тихий и мягкий.       - Ситуация стабильна и находится под контролем. Часть между стыковочным шлюзом и конструкторским блоком оцеплена, работе станции ничего не угрожает. Генерал-полковник Пикалов, начальник космических войск, лично находится на станции. Что касается утечки ПерХимОт, то директор станции Брюханов сообщает, что она незначительна, и может быть устранена силами личного состава конструкторского блока в течении двух земных суток, - Щербина выглядит расслабленным. Однако что-то в его одежде и позе говорит о том, что, в отличие от Легасова, он выходит на связь не из дома.       - А что американцы? - интересуется Таворский, и Валерий невольно чувствует укол где-то в груди — вот что волнует генерального секретаря.       - Ни о чем не знают. Зам начальника КГБ Синица уверяет, что нам удается держать в полном секрете все аспекты нашей космической программы, исключая официально анонсированные, - Борис кивает сидящему напротив Синице. - Что же касается темпов — они всё ещё назначают свое испытание на конец месяца, если Фомин и Брюханов уложатся в заданные темпы, мы всё ещё можем обойти их с запуском.       - Хорошо. Очень хорошо. Похоже, ситуация действительно находится под полным контролем, - генеральный секретарь оглядывает всех присутствующих коротким взглядом. - В таком случае, если ни у кого нет вопросов...       - Прошу прощения, - Легасов крупно сглатывает. Ему нужно успеть сказать главное прежде, чем его отсекут от связи. - Прошу прощения, но нет такого понятия как «незначительная утечка ПерХимОт».       Все замирают. Валерий ловит на себе неодобрительный взгляд Щербины, но это сейчас волнует его меньше всего. Если утечка всё-таки произошла, он не может позволить кому-либо недооценивать серьёзность происходящего.       - Утечка ПерХимОт не может быть незначительной по определению. Даже несколько молекул этого вещества способны полностью разрушить небольшой пассажирский звездолет. Если это вещество перейдет в газообразное состояние вне защитного бака, контролировать ситуацию будет абсолютно невозможно, - вопреки растущему волнению его голос крепнет. - Есть и ещё одна мысль, которая меня беспокоит. ПерХимОт нестабильное вещество. Если его утечка действительно произошла на станции, невозможно точно сказать, сколько вещества они потеряли, а значит, оценить потенциальный ущерб.       - Господин генеральный секретарь, уверяю Вас, профессор Легасов преувеличивает. Брюханов доложил мне, что ситуация под полным контролем, - Борис посылает короткий взгляд, прошибающий космическим холодом.       - Это факты, - Валерий дергает головой, пытаясь сосредоточить взгляд на ком-нибудь ещё в помещении, но у него просто не получается это сделать — Щербина словно занимает собой всё основное пространство перед глазами физика. - Если топливо покинуло бак, в любом количестве, вся станция под угрозой.       - Это может отразиться на темпе испытаний? - генеральный секретарь, уже поднявшийся с места, замирает.       - Позвольте мне объяснить. ПерХимОт — вещество, обладающее невероятным энергетическим потенциалом. Только оно способно выводить наши звездолеты в дальний космос, и только оно потенциально способно вывести их за пределы солнечной системы. Однако чем мощнее энергия, тем сложнее её контролировать. ПерХимОт достаточно безопасно в жидком состоянии, однако при переходе в газообразное состояние оно становится невероятно разрушительным, буквально поглощая всё на своем пути. Если хотя бы пара капель этого вещества испарится на станции, то вскоре УКСНО начнет заполнятся токсичным паром, и будет заполняться им до тех пор, пока что-нибудь не вызовет взрыв невероятной мощности, который уничтожит станцию полностью, - Валерий делает вдох. - Если утечка произошла, ни о каких испытаниях и речи быть не может.       - Вы утверждаете, что персонал станции никаким образом не может контролировать утечку? - голос генерального секретаря звучит чуть громче бьющегося в груди сердца, и Легасов переводит на него взгляд, который до этого не отводил от Щебрины.       - Если утечка произошла - нет, они не могут это контролировать, - он мотает головой даже быстрее, чем следовало бы.       - Хм... Товарищ Щербина. Вы отправитесь на Станцию. Оцените происходящее, заодно своими глазами осмотрите ГПЗ, и предоставите мне личный отчет, - Таворский переводит на Бориса внимательный взгляд.       - Это честь для меня, - несмотря на все, прозвучавшее ранее, Щербина, кажется, абсолютно не беспокоится по поводу этого назначения. Он либо слишком смел, либо не слишком умен, и Валерий не может решить для себя, какая из этих гипотез пугает его больше.       - Профессор Легасов отправится с Вами, - добавляет генсек, даже не взглянув на Легасова, у которого опять что-то неприятно сжимается внутри.       - Простите, товарищ генеральный секретарь, но... - Щербина хочет возразить, и Валерий не может решить для себя, унизительно для него подобное отвержение или спасительно. Но уже есть ощущение, что с этим человеком никогда не будет просто.       - Вы знаете, как работает двигатель звездолета нового поколения? - уточняет Таворский, уже предвидя ответ.       - Нет, - Борис бросает на профессора короткий неодобрительный взгляд, словно тот каким-то образом виноват в этом.       - Тогда как же Вы поймете, на что смотрите? - вопрос, очевидно, ответа не требует. - Заседание окончено.       Экран Легасова гаснет быстрее, чем тот успевает хоть что-то сказать. Зато появляются цифры таймера, отсчитывающие час десять, отведенные ему на сборы. По спине пробегает легкий холодок. Двухсотка сейчас — огромная пороховая бочка, и даже прибытие их звездолета может спровоцировать взрыв. С другой стороны — он не может придумать ни одного места, где сейчас было бы абсолютно безопасно.       Собирается он без спешки, но с каким-то чувством растерянности. Ходит с вещами от комнаты к ванной, а оттуда в прихожую, и никак не может решить, что же ему нужно. Это всё из-за нарастающего беспокойства. Валерию немало лет, он кое-что понимает в жизни — например то, что никто не отправит на Землю подлинные данные о том, что происходит на станции. А значит, он совершенно не знает, чего ожидать по прибытии. На секунду он закрывает глаза и представляет себе, что когда они пройдут через шлюз, то обнаружат, что внутри станции все уже мертвы, и им самим останется всего несколько секунд... Он отгоняет от себя эту мысль и бросает взгляд на таймер. Осталось не так много времени. Легасов спешно закидывает какие-то вещи в свой чемодан и отправляет его вниз, а сам остается ещё на пару минут — включить кормушку для кошки, ещё раз проверить все приборы и все запереть. Ключ он оставляет в капсуле. На случай, если вскрывать квартиру придется кому-то ещё.       Автомобиль за ним, к его удивлению, пребывает с водителем. Тот, впрочем, не говорит Легасову ни слова, физик лишь несколько раз ловит на себе его взгляд. Его отвозят до самой взлетной полосы, но даже оставшиеся несколько метров его провожают так, что он чувствует себя под конвоем. Чувство беспокойства продолжает нарастать. Щербина уже внутри. Он коротко кивает Валерию, несмотря на то, что за это утро они разговаривали уже дважды. Сейчас, когда Борис находится рядом физически, Легасов может с уверенностью сказать — его «товарищ по несчастью» ужасно устал. Раздражение по отношению к нему мгновенно пропадает. Валерий даже награждает его сочувственным взглядом — он сам, по крайней мере, осознает, на что идет, пусть и не имеет выбора. Это же сочувствие заставляет его притихнуть в своем кресле, когда он понимает — спутник уснул, откинув голову назад. Возможно, профессору стоило бы последовать его примеру — неизвестно, какой объем работы им предстоит на месте. Но вместо этого он открывает на своем индивидуальном экране одну за другой статьи про ПерХимОт, пробегая их глазами и пытаясь зацепиться за что-нибудь, что даст ему идею по урегулированию этой ситуации.       Стыковка получается неожиданно жесткой. Щербина, который, казалось, спал невероятно крепко, лишь чуть дергается в кресле, а вот Валерия с места буквально сбрасывает, и если бы не вовремя подставленная рука Бориса, он оказался бы на полу.       - Эй, это что ещё такое, товарищ пилот? - убедившись, что транспорт остановился, а профессор больше никуда не падает, Щербина поднимается с места.       - Прошу прощения, товарищ заместитель председателя, проблема со шлюзом, - голос у пилота нервный, и Валерий вполне понимает, почему.       Борис, видимо, остается удовлетворен этим ответом, потому что, подхватив свои вещи, направляется к стыковочному шлюзу. Легасову остается только поспешить следом, пока их не отрезало друг от друга какой-нибудь из автоматических дверей.       Физик задерживает дыхание, прежде, чем сделать первый шаг на станцию. Словно это может чем-то помочь. Он косится на Щербину, словно пытается понять, проняло ли его хоть немного, но от Бориса исходит ледяное спокойствие.       - Товарищ Щербина, рады приветствовать Вас на Удаленной Космической Станции Наблюдения и Обороны имени 200го съезда КПСС. Ваш визит — большая честь для нас, - раздается голос из динамика.       - Недостаточно большая для личной встречи, как я погляжу, - хмуро хрипит зампред, проходя по пустынному светлому коридору.       - Это протокол карантина, - догадывается Легасов, следуя на пол шага позади. - Все блоки сейчас изолированы друг от друга, переход по ним невозможен. Это осуществляется с целью определить, где и какой силы произошла утечка.       - Получается, осмотреть станцию сейчас не выйдет? - Щербина недовольно цокает языком, и это заставляет Валерия поежиться. Кажется, его спутник не понимает происходящего вокруг.       Стена коридора справа от них сменяется панорамным окном. Легасов невольно бросает в него взгляд и замирает, чувствуя, как холодеет внутри. Звездолет, доставивший их сюда, уже отсоединился от шлюза и, набирая скорость, двигался обратно к Земле. Несколько секунд, и он превратился в небольшое пятно.       - Вас не предупредили? - в голосе Бориса нет усмешки, даже напротив — легкое сочувствие. Легасов медленно оборачивается и мотает головой. - До окончания расследования по ситуации никто не покинет станцию. Так что, похоже, мы здесь застряли. Но, по крайней мере, раз этот блок изолирован, сейчас мы в безопасности от этого вашего ПерХимОт.       - Я бы так не сказал, - Легасов указал глазами на дверь в конце коридора, а затем на выдвинувшуюся из стены панель. Стоило Щербине сделать к ней ещё два шага, как дверцы панели разъехались, демонстрируя ряд запечатанных пакетов с подписями.       - Пожалуйста, наденьте индивидуальный защитный костюм и убедитесь в его герметичности, - прозвучал записанный женский голос. - Затем поместите вашу одежду и личные вещи в ящик для обработки. Помните, до снятия карантина снимать костюм строго запрещается.        - Что ж, - Щербина легко снял пиджак и одним движением отправил его в открывшийся ящик, а затем принялся ослаблять галстук. - Похоже, у нас будет время познакомиться получше.