Двое

EG-24 1945, Баки в Гидре, в плену, держался до последнего, верил в Стива, в то, что друг вытащит его снова, а потом получил газету с заметкой о героической гибели Капитана Америка. Сидит в камере и разговаривает с фотографией Стива, понимая, что больше не сможет сопротивляться. Просит прощения, признается в любви, оплакивает, прощается. А потом Стив-из-будущего и вправду спасает его. (и, кстати, он слышал признания Баки) СОО не подает признаков жизни, а мне срочно нужна доза классического "Стив выбирает Баки". Лимит в 500 слов. https://stuckyevanstanonestring.diary.ru       Стив крутил поворотную ручку, присев на корточки у двери. Прислушивался к щелчкам внутри.       Взломать было бы быстрее, но привлекать внимание охраны в план не входило. Вообще там было всего четыре пункта: проникнуть, вскрыть замок, забрать Баки и убраться без шума.       Проблема возникла уже на втором. Сбивчивое дыхание третьего различалось в наушнике. Будь за дверью кто-то другой, Стив подумал бы, что он плачет.       — Потерпи немного. Я рядом. Еще чуть-чуть.       Тот, кто за дверью рвано вдохнул и взвыл.       Стив слышал, как кричат в полевых госпиталях. За дверью словно ампутацию на живую делали. Без анальгетика. И спирта зажали.       Против часовой на пятьдесят три раза.       — Стиви, малыш… как же так… — сказал дорогой человек за дверью.       По часовой мимо двадцатки один раз.       — Прости меня, прости. Ты так хотел на войну, а я так же сильно мечтал, чтобы тебе отказали. Не место тебе тут, художнику моему болезному. Зачем ты влез во все это только, Стиви? И вот как вышло… Сопляк! Никого кроме тебя, никогда. Ты был единственный, кого я…       — Потерпи, потерпи, Бак. Я рядом. Еще минуту, — ответил Стив.       Каждый всхлип, как железом по стеклу, резал. Свет мигнул, Баки завыл, раненным волком. Рука дрогнула. Снова против часовой на пятьдесят три раза.       — Я же любил тебя, а ты и не видел. Думал, мне только эти девки чертовы нужны. А как я мог сказать, Стиви? Не говорят о таком. Надеялся, что потише станет, уляжется, перегорит, а оно росло. Я себя живым только с тобой чувствовал. Когда обнял на выставке, помнишь? Сердце в горло прыгнуло, чуть не задохнулся. Не отступи тогда, до беды бы дошло. Да оно и так… Милый мой, прекрасный Стиви. Нельзя всех спасти, как ты не понял?       Стив почувствовал горечь во рту, столько не выстраданной боли было в словах. Казалось, она перельется через порог, как только он откроет.       По часовой мимо двадцатки один раз.       — Я найду тебя. Найду там, по ту сторону. Таких подзатыльников получишь, все глупости вылетят. Только бы уйти дали. Хочу к тебе, Стиви. С тобой, хоть к акуле в пасть. Помнишь? С Картер ты, конечно, удивил. Она хорошая, понимаю. Я уже думал, у вас срастется, а я рядом постою. Шафером на свадьбе. Буду стоять, улыбаться, как идиот, и думать, как же ей повезло целовать тебя. Теперь думаю — пусть. Пусть Картер или другая, лишь бы ты был, Стиви. Забери меня, пожалуйста. Хоть к Богу, хоть к черту. С тобой везде хорошо.       Диск против часовой на тридцать мимо центральной риски один раз, точно напротив метки зафиксировать. Медленно вправо до упора.       Стив дышать перестал, весь сосредоточился на движении пальцев. Щелчок. Ручку вниз. Господи Боже, не подведи!       — Бак, я здесь. Как ты мог подумать, что я уйду куда-то без тебя? — сказал Стив.       Сбросил под ноги газетный лист. Зачем перед лицом повесили? Скользнул ладонью по волосам, сорвал кандалы.       Глаза Баки блестят, лоб покрыт испариной. Пересохшие губы в трещинках. Улыбаются до крови. Стив наклоняется и прижимается. На секунду. Чтобы знал, что и в беду вдвоем — можно.