Двое

skinny Стив/Баки PG-13 UST События «Первого мстителя» 1943г. — Ты прекрасно выглядишь! — Оливия поправляет ему галстук, смахивает невидимые пылинки с погон. — Да неужели? — лихо ухмыляется Баки и поворачивается к зеркалу. Отложив фуражку на столик и придирчиво осмотрев себя, берет расческу. — Скажешь ему сегодня? — спрашивает Эва, заходя со спины, кивает на кресло перед зеркалом и забирает расческу. У нее нежные пальчики. Баки нравится. — Когда-то нужно решиться. — Он любит тебя, — вторит Оливия. — И весь остальной мир, — пытается отшутиться Баки. Но ему совсем не весело на самом деле. Это последний вечер в Нью-Йорке перед отправкой за океан. Ему не хочется оставлять мать, сестер и Стива. Ему страшно. Он никогда прежде не уезжал из города, а теперь отправится так далеко. Чтобы убивать. Или быть убитым. Мало веселого. Руки Эвы теплые и ласковые. Она умело обращается с расческой и средством для укладки. Ее родители держат парикмахерскую, и она бесплатно стрижет Баки. Потому что он милый и обаятельный и еще потому что помогает им с Оливией ходить на настоящие свидания. Страна воюет и две девушки вместе не вызывают вопросов, но с ним им спокойнее. Он знает. Они знают. Удивительно, что знают другие, но не знает Стив. Иногда кажется, что даже мать Баки уже поняла. Почувствовала. Недаром же она так его не любит. Поджимает губы, когда Баки говорит, что останется ночевать у него. — Бог мой, ты так хорош, Бак. Никто не сможет отказать тебе, — улыбается в зеркало Эва. — Знаю я одного парня, который не понимает слова «невозможно». Найду его и встретимся у входа на выставку минут через сорок? — Хорошо. — О, я надеюсь, что ты не придешь, — Эва играет бровями. — Затяни ремень чуть туже? Ах, какие плечи. Бак, ты меня волнуешь. — Эй, полегче на поворотах, дорогуша. Этот парень по уши влюблен и сегодня признается! Он занят. Да и ты тоже, — Оливия обнимает подругу за плечо, и они обе смотрят на Баки. Он возводит глаза к потолку. Потом, глядя в зеркало, надевает фуражку, чуть сдвигает ее на бок. Вид у него дерзкий. Поддержка девчонок придает сил. «Сегодня или никогда!» — решает Баки и выходит из парикмахерской. Сунув руки в карманы, идет по улице в сторону кинотеатра и думает, как начать. — Стив, нам нужно поговорить. Я люблю тебя. — Да, Бак. Я тоже тебя люблю, — ответит он. И придется пускаться в долгие, мучительные объяснения, как именно Баки «любит». Представляя прохладные ладони на своей груди и бедрах. Ночами, стискивая угол подушки зубами, вытирая руку о простыню после. — Я люблю тебя, как мужчина любит женщину, — можно начать так. И получить в челюсть. Или в живот. Такого сравнения Стив не простит никогда. Он болезненно воспринимает вопросы собственного роста и физической крепости и не понимает, что помимо этого есть много другого, что делает его гораздо мужественнее многих знакомых Баки парней. Стив, как крейсер в бушующем море, идет своим путем. Он твердо знает где его цель. Знает, что черное, а что белое. — Я люблю тебя, как женщина любит мужчину, — так было бы вернее. Баки облизывает пересохшие губы. Стив не поймет, что он имеет в виду томительное ожидание близости, доверие, ревность. В переулке у кинотеатра кого-то бьют. Баки слышит грохот опрокинутых баков. — Иногда мне кажется, что тебе нравится ото всех получать, — он прогоняет здоровяка и подходит. — Я дожал бы его сам! — отвечает Стив, отряхиваясь. — А это в который раз? О, ты теперь из Парамуса? — язвит Баки. Он смотрит на друга и понимает, что тот не думает о нем сейчас. Почти не видит, занятый своими мыслями. Злой и напружиненный после драки. Разочарованный тем, что громила слинял. — Получил назначение? — ревниво спрашивает Стив. — В сто седьмой. Сержант Джеймс Барнс завтра на рассвете отбывает в Англию, — Баки наклоняет голову и улыбается. Он красив и знает об этом. Он кокетничает. Он показывает ямочки на щеках и взмахивает ресницами. Как девушка. Но форма — единственное на что Стив обращает внимание. — Я должен пойти. — Да брось, парень. Гульнем на прощание! — Куда мы идем? — В будущее! — Баки кладет руку Стиву на плечо и увлекает на улицу. Нужно зайти домой умыться перед свиданием. Они останутся наедине, и тогда он скажет. Обязательно. Может быть, Стив поцелует его? На прощание. — Поцелуй меня. Вдруг я не вернусь? Мои мысли все будут о тебе, и я хотел бы, чтобы у меня была надежда. Если я буду верить, что ты любишь меня, мне будет легче сражаться. Даже если это не так, ты же можешь сделать вид? Чтобы придать мне сил. Пожалуйста, — думает Баки, что скажет так, но Стив слишком быстро приводит себя в порядок. В комнате слабо пахнет растворителем. Мысли мечутся в голове, разлетаются, как вспугнутая стая голубей. — Ты рисовал сегодня? — спрашивает Баки. Это совсем не то, о чем он думает, и звучит фальшиво. Очень хочется, чтобы Стив заметил, что что-то не так. Спросил хотя бы: «Ну, ты как?» Но нет. Для него война — цель и мечта. Нечего бояться. Баки обязан быть счастлив. — Да. Закончил вывеску для мистера Джи. Они спускаются по лестнице и идут к Экспо. — Какие проблемы? Ты вот-вот останешься последним парнем в Нью-Йорке. А здесь три с половиной миллиона женщин, — Баки отчаянно пытается свернуть в нужном направлении. — Мне хватило бы и одной, — отбивает Стив таким тоном, что становится понятно — он не знает ни одного человека, ради которого стоило бы отказаться от мечты о фронте. — Ну, это я уже устроил, — сдается Баки. Быть может общество Оливии и Эвы снова придаст ему сил? Они-то смогли объясниться. Перешагнуть через черту. Вряд ли им было легче, потому что они девушки. — Что ты наплел им обо мне? — Только хорошее. Стиву не нужны ни выставка, ни девушки. Ни Баки. Даже в форме. Все уже ясно, но он идет его искать. — Брось, ты забыл? У нас двойное свидание? — Вы идите, я догоню. — Ты опять это сделаешь? — разочарованно спрашивает Баки. Почему Стив не может отвлечься хотя бы на минуту? Посмотреть на друга. Увидеть его. Спросить хоть что-нибудь. Спросить хотел ли он этого назначения? Но зачем же? Все мужчины хотят на войну. Все мужчины хотят иметь дело с оружием. Баки хочет забраться в постель и накрыться с головой одеялом. Ему хочется стать маленьким. — Что мне делать? Металлолом собирать в свою маленькую тележку? — злится Стив. Баки любит его за умение гнуть свою линию и ненавидит за упертость. — И доказывать тебе нечего? — в отчаянии спрашивает он. Нечего ему будет вспоминать в сырых окопах, некому писать письма, полные любви и нежности. Нужно собраться и быть «своим парнем», если он хочет остаться в команде. — Эй, сержант, мы идем танцевать? — зовет Оливия, как чувствуя, что все идет не по плану. — Конечно! — кричит ей Баки и поворачивается к Стиву. — Не натвори глупостей, пока я на войне. Он капитулирует, так и не начав осаду. Признает поражение. Чувствует себя слабым и глупым. — Не смогу. Ты их все увезешь с собой, — смягчается в последний момент Стив, и Баки падает в его объятья. Всего несколько секунд. Несколько коротких судорожных вздохов. Тепла кожи, запаха волос. Рук на спине. Закрыв глаза, Баки кажется, что Стив становится выше и крепче, что это он бережно заслоняет его, спасает. В этот момент. Он запоминает, чтобы было, что нести через океан. Стив сильный. Он добьется своего. Он знает куда идет и что правильно. Может быть однажды он остановится на секунду, посмотрит на Баки и увидит парня, который любит его. Как женщина любит мужчину. В молчаливом ожидании. Если не сейчас, то может быть позже. Баки будет надеяться.