finger cuffs (наручник)

      — Парень или девушка?       Ошарашенный столь резким вопросом Тэхён отрывает взгляд от своего клубнично-бананово-шоколадного милкшейка.       — А?       Чонгук нервно закатывает глаза, не переставая пялиться в телефон. По тому, как быстро передвигаются его большие пальцы, Тэхён понимает, что он, должно быть, снова играет в эту чертову перестановку кристалликов Bejeweled. С тех пор, как две недели назад младший набрал максимальные очки на алмазной шахте, он стал уделять игре слишком много внимания, рубаясь в нее почти каждую свободную минуту. Тэхён правда не знает, как Сокджин терпит это.       — Причина твоих последних стояков, — Чонгук четко произносит «стояков», и Тэхён уверен, что он делает это специально, чтобы другие посетители осуждающе посмотрели на них. — Ты улыбался все это время. И улыбочка эта не из серии «привет меня зовут Тэхён и я вечный позитивчик». Эта улыбка означает «в моей жизни кто-то появился». Поэтому я и спрашиваю: парень или девушка?       На этот раз Тэхён закатывает глаза.       — Вообще-то, она значит «в моей жизни появился кто-то воистину прелестный, отчего я вижу бесконечные сны наяву», но суть ты уловил. Это парень.       Чонгук ухмыляется и усмехается одновременно, прежде чем положить телефон на стол, выглядя еще более самодовольным, чем Мэрайя Кэри. Он хватает свой собственный милкшейк и делает пару глотков.       — Как его зовут?       — Без понятия, — застенчиво признается Тэхён, и эта привычная, полная тепла и надежды улыбка появляется на его лице. — Думаю, он танцор. Я постоянно замечаю его, покидающего танцевальную студию.       — Как он выглядит? Может, я знаю его.       Это пробуждает тэхёнов интерес, правда, ему было бы трудно согласиться с тем, что его уши воспрянули духом. Но он тут же вспоминает, что человек, сидящий перед ним, — это коварный маленький говнюк, тот самый, что добивается внимания своего краша исключительно манипуляциями.       — Если я скажу, ты мне реально поможешь или просто будешь шантажировать для своей выгоды?       Тэхён может представить себе что-то подобное: Чонгук, угрожающий рассказать божественному танцору о тэхёновой влюбленности, чтобы заполучить их комнату в общаге на целую ночь. Не то чтобы он мог этим чего-то добиться — особенно когда его возлюбленный только и делает, что по-дружески треплет его волосы.       Чонгук вновь закатывает глаза — Тэхёну искренне хочется, чтобы они поскорее вывалились из глазниц.       — Мне есть, чем заняться, и это куда более приятно, чем затруднять твой доступ к источнику эрекции. К тому же, мы оба знаем, что ты можешь все испортить гораздо лучше, чем я… Ну так что, как выглядит этот парниша?       Тэхён смущается, чувствуя, как румянец заливает его щеки от одной мысли о прекрасном танцоре. Каждый раз, когда он видит его в жизни или во снах (а он видит его во снах довольно часто), он слышит Tiny Dancer Элтона Джона, потому что в первый раз, когда он положил на него глаз, тот танцор был одет в выцветшие серые джинсы («малыш в синих джинсах»). У него были красивые глаза, и, насколько Тэхён мог судить об этом на расстоянии, он был невысоким, но абсолютно точно безупречным. Невероятно красивый маленький танцор.       Чонгук щелкает пальцами прямо перед его глазами: — Реальность вызывает, прием.       — Оу, — усмехается Тэхён, опуская взгляд и робко улыбаясь. — Он… он идеален.       Чонгук терпеливо ждет какое-то время, и требующая продолжения тишина повисает в воздухе. Осознавая, что это все, что Тэхён может сказать, Чонгук раздраженно хмурит брови.       — Это мне не поможет, знаешь.       Тэхён пожимает плечами.       — Ну, не знаю, он низенький, стройненький, у него черные волосы, которые он либо зачесывает назад, что, о, господи, убивает меня каждый раз. Либо иногда он носит шапочку, и, как бы хорошо это не смотрелось, я все же больше люблю те дни, когда он ее не носит. В зависимости от погоды он может быть бледнокожим и загорелым, но совершенно всегда — потрясающим. А его глаза, — Тэхён стонет, закидывая голову назад, — ох, они как черные жемчужины. Клянусь, они сияют ярче, чем когда он улыбается, хоть я и никогда не видел, как он улыбается. Он такой-       — Наручник?       — А?       — Ты когда-нибудь видел этого парня с кем-то? — Чонгук давит на собеседника, а его глаза сами по себе выражают сплошное беспокойство. — В компании друзей? Или…?       — Он обычно один, — быстро отвечает Тэхён, ощущая некое разочарование. — А что? У него кто-то есть? Боже мой, я же часами представлял нашу с ним совместную жизнь. Знаешь, в моих мечтах он любит обнимашки.       — Тэ… не надо, — Чонгук останавливается, чтобы оглянуться, кусая губы в размышлениях. — Он плохой вариант. Не связывайся с ним, ладно? Лучше уж ты снова влюбишься в Сокджина, чем западешь на Наручника.       — Это его имя? Наручник?       — Нет, — устало качает головой Чонгук и вздыхает. Он выглядит потерянным, как будто у него проблемы с объяснением чего-то сложного маленькому ребенку. — Это… забей, неважно, какое у него имя. Просто держись от него подальше. Я тебе честно говорю, он очень плохой.       — Он что, бывший зек? Вот дерьмо, а кажется таким милашкой.       — Послушай-       — Я ничего не сказал, когда ты, чувак, запал на Сокджина сразу после того, как я сказал тебе, что он мне нравится, — не то чтобы Тэхён сильно грустит из-за того, что случилось на первом курсе. Ему было печально тогда — вскоре после того, как его увлечение красивым выпускником прекратилось. Но иногда его все еще беспокоило то, что Чонгук позволил своим чувствам взять верх над собой, даже несмотря на признание Тэхёна. Хотя, он полагает, в какой-то степени сложно не влюбиться в Сокджина в принципе. — И сейчас, когда я наконец-то начал двигаться дальше, ты говоришь мне этого не делать?       Чонгук потягивает шею.       — Я говорю тебе, что он нехороший.       — Скажи мне, как его зовут, а дальше я сам разберусь.       Услышав это, Чонгук нахмурился, но тоже бросил Тэхёну вызов: — Я скажу тебе его имя, а ты ограничишься поиском в соцсетях. По крайней мере, сделай это сразу, пока ты не понял, каким дураком себя выставляешь.       — Ты заставил меня надеть костюм Рональда Макдональда на маскарад, с каких это пор тебя волнует, что я выставляю себя дураком?       — Я просто не хочу, чтобы тебе потом было больно, окей? Пообещай мне, только соцсети на первое время, хорошо?       Тэхён обещает, не обещая, и Чонгук говорит ему имя.       Пак Чимин.       Зная его имя, Тэхён может добавить целый уровень к фантастическому миру, в котором благополучно обитает. Он много раз представлял себе обнимашки с ним, но теперь он может притворяться, что сопротивляется, и ворчать якобы недовольное «Чимин, ну не сейчас». Хоть это и ужасно нелепо, но такие мысли заставляют Тэхёна улыбаться. Зная его имя, видеть парня, покидающего танцевальную студию, становится еще труднее, потому что Тэхёну приходится физически сдерживать себя — крепко зажимать рукой рот — чтобы не позвать Чимина по имени.       Каждый день он видит, как Чимин входит или выходит из танцевального класса в одиночестве. В какие-то дни он носит шорты и толстовку, в другие — свободную майку и кроссовки, но он всегда выглядит ослепительно.       Не то чтобы Тэхён активно преследовал Чимина или знал его расписание — потому что он этого правда не делал. Просто дизайнерский класс находится прямо напротив танцевальной студии, а Тэхён, чего уж греха таить, является весьма желанной моделью для большинства студентов отделения моды. Каждый раз после занятий и в некоторые дни до работы он приходит к студентам-дизайнерам для того, чтобы им попозировать. Иногда его задача заключается в простом стоянии посреди класса, пока дизайнеры делают с него грубые наброски, а иногда студенты примеряют на нем свои проектные наряды, созданные для будущих презентаций и показов.       Это неблагодарная работа, которую он получил по любезности Мин Юнги, когда тот сфотографировал его для своего портфолио и выставил один из лучших кадров в Инстаграм. Там у него было более семи тысяч подписчиков, и это даже несмотря на то, что сам он фолловит лишь около десяти человек (а лайкает и вовсе только Сокджина).       Поначалу Тэхён жаловался на то, что его все время нагло используют, но, оказавшись напротив танцевальной студии и встретившись с Пак Чимином, он очень быстро заткнулся. Это стало главным событием его дня.       — Что делаешь?       Тэхён резко разворачивается на полные сто восемьдесят, пока не находит источник грубого голоса и не встречается с вечно каменным лицом Мин Юнги.       — О, приветули.       — Только не говори мне, что ты опять следишь за людьми, — Юнги смотрит на него довольно хмуро… или не хмуро. Сложно утверждать наверняка, ведь для Тэхёна это выглядит так, будто Юнги всегда ходит хмурым.       — Тебя это не должно беспокоить, поскольку это больше не Джин-хён.       — Верно, ведь ты сумел передать свое место сталкера номер один своему мерзкому соседу по комнате.       Эффект Джина, как любил называть его Тэхён, приносил много жертв и вызывал различные осложнения в зависимости от того, кто попадал под его влияние. Сейчас — ну, в течение последних трех лет — его жертвами были, в хронологическом порядке: Юнги, Тэхён и хрюшка-повторюшка Чонгук.       Ким Тэхёну потребовались бы годы, чтобы объяснить всю ситуацию кому-либо за пределами его круга друзей. Говоря грубо, все выглядело так: Юнги нравится Сокджин. Тэхёну нравится Сокджин. Тэхён рассказывает об этом своему соседу Чонгуку. Чонгуку теперь тоже нравится Сокджин. Тэхёну теперь нравится загадочный танцор. Юнги ненавидит Чонгука. Чонгук ненавидит Юнги.       Настоящая романтика для пещерных людей.       — И что я должен ответить? — рот Тэхёна уже готовится к язвительной перепалке, но он тут же забывает обо всем, потому что появляется он.       При всем своем потном, зачесанном назад великолепии черных волос. Сегодня он взял с собой бейсболку, но несет ее в одной руке, а другой копается в спортивной сумке. Как и всегда, он выглядит обеспокоенным, неулыбчивым, но не совсем грустным. Тэхён замечает, как тот надевает наушники, и начинает фантазировать о том, какую же музыку может слушать этот солнечный ангел. Ему нравится старая музыка вроде Боба Дилана? Или он любит Чайковского? Из реперов он предпочел бы Кендрика Ламара или Дрейка? Его вообще качает от репчика?       — Ну нет, — тяжело выдыхает Юнги. — Нет, нет, ты же не серьезно?       — Что?       — Это он, — Юнги слишком палевно показывает пальцем на танцора, и Тэхёну приходится шикнуть и быстро опустить его руку. — Это в него ты втюрился на этот раз?       — Если бы ты мог не анонсировать это на весь коридор, было бы непло-       — Я, конечно, знал, что у тебя сомнительный вкус, но господи иисусе.       Тэхён провожает Чимина томным взглядом, пока тот не скрывается из виду, и только потом раздраженно поворачивается к Юнги.       — Он что, убил мужчину? Женщину? — Тэхён наигранно задерживает дыхание и прикрывает рот рукой. — Щеночка?       — Думаю, ты уже слышал, что тебе следует держаться от него подальше.       Тэхён кивает и направляется прямо в библиотеку. Ему не нужны книги, он просто оттягивает время своего возвращения в общагу. Юнги следует за ним.       — Мне никто так и не объяснил, почему, но да, слышал.       К его удивлению, Юнги не настаивает на своем, как делал это Чонгук. Вместо этого он молча идет нога в ногу с Тэхёном, играясь со своим фотиком так, будто действительно что-то там делает, а не просто избегает неловкого разговора. Но Тэхёну хотелось бы, чтобы он убрал камеру и поговорил с ним.       — Можешь назвать хоть одну?       — Причину? — Юнги немного запинается. — Ты чувствительный. Ты западаешь на кого-то за секунды. И он выбрасывает людей на помойку, как использованные тампоны. Ну вот, уже три.       Тэхён точно знал, что два из трех пунктов были правдой, но в свою защиту он может сказать, что его чувствительность — это просто результат того, что он очень добрый и отзывчивый парень. Однако, нет оправданий тому, как легко и быстро он может в кого-то влюбиться. Он был готов сделать Сокджину предложение после того, как старший одолжил ему карандаш.       — Но на этот раз все иначе.       — Оу, неужели ты влюбился за десять минут, а не за две?       — Да что ты знаешь? — продолжает Тэхён, полностью игнорируя подколы Юнги. — Может, он не выкидывает людей, а просто не держит токсичных личностей в своей жизни. Что ты знаешь о его взаимоотношениях?       Со всем самодовольством, на которое только способен живой человек, Юнги качает головой.       — Явно побольше, чем ты.       Вот так все и было.       Возможно, его друзья иногда его расстраивали, подтрунивали над ним большую часть времени и были его вечной головной болью, но он им искренне доверял. К тому же, Юнги говорил правильные вещи. Пройдет денёк-другой, и он станет грезить о ком-нибудь еще. Например, о новичке из магазинчика смузи. Поэтому Тэхён оставляет вопросы и свое увлечение танцором здесь, в этом раннем сентябрьском дне.       Потом наступает чертов октябрь, и Чимин приходит к нему на работу. Это было во время обеденной толкучки, когда студенты колледжа искали дешевую альтернативу питательному обеду, а качки-фитоняшки нуждались в источнике энергии после тренировок. Так что очередь была, мягко говоря, длинной. Несмотря на то, что Тэхён принимал большой заказ от группы из пяти человек — пяти капризных, неприятных мясоедов — он был очень хорошо осведомлен о том, что Чимин здесь.       По какой-то причине, даже несмотря на тот факт, что дверь неустанно открывалась и закрывалась во время всего этого безумия, когда в нее вошел Чимин, голова Тэхёна резко развернулась в его сторону. Он был очень расстроен, ведь его сердце пропустило глухой удар, но в то же время странно взволнован от мысли о возможном контакте с танцором.       Его взгляд скользит к кассе рядом с ним, где Джексон, как всегда, весело и задорно принимает заказ девушки в штанишках для йоги, что так удачно облегают все её хорошие места. Тэхён оглядывает очередь и примерно прикидывает, как быстро или, напротив, медленно он должен принимать заказы, чтобы Чимин оказался у его кассы.       Он продолжает торопливо обслуживать партию качков, передавая им стаканы со смузи так быстро, как никогда до этого. Когда их компания уходит одновременно с клиентом Джексона, Тэхён снова смотрит на очередь — до Чимина осталось всего три посетителя. Он замедляется с последним клиентом, отчего еще двое нервно вздыхают и переходят к Джексону, и, когда Чимин оказывается следующим в очереди, он завершает транзакцию со скоростью звездного света.       И наконец-то он здесь.       Стоя прямо перед кассой Тэхёна, Чимин пристально изучает меню за кассовой стойкой. Его волосы снова зачесаны, кепка повернута козырьком назад, на носу — очки в круглой проволочной оправе, и выглядит он лучше, чем все, о чем Тэхён когда-либо мечтал. И вот он снова мысленно предлагает ему свою руку и сердце.       — Что желаете сегодня?       То, как он заикается и громко сглатывает после постановки вопроса, является достаточно хреновым для того, чтобы он мог стыдиться этого целую вечность. Тэхён чувствует, как медленно краснеет, когда Чимин переводит серьезный взгляд с меню прямо на него.       — Можно мне, эм, матчу с листьями салата и персиком?       Тэхён робко кивает и начинает писать состав смузи на стаканчике. Обычно он останавливается на этом, но сейчас ему совсем не хочется, чтобы Чимин уходил.       — Какие-нибудь… эм, пожелания?       — Прошу прощения?       — Предпочтения, — быстро исправляется Тэхён. — Ну, знаете, типа дополнительного салатика или протеиновой пудры? Не хотите?       Чимин отрицательно качает головой, пока смотрит вниз и роется в своих карманах; он даже не улыбается, чтобы хоть как-то разрядить неловкое напряжение.       — Нет, спасибо, не нужно.       Пока Чимин перебирает свои вещички, Тэхён понимает, что все еще держит чиминов стаканчик в руках. Он тяжело сглатывает, но тут же отбрасывает любое желание написать свой номер на боковой стороне напитка. Вместо этого он пробивает на компьютере скидку и вводит свой рабочий айди, перед тем как Чимин протягивает ему свою карточку.       Тэхён довольно качает головой, когда операция завершается общей ценой в ноль долларов.       — Сегодня за счет заведения.       Обычно реакция, которую получает Тэхён, оплачивая чьи-либо напитки, — это счастливая, удивленная улыбка, восхищенный смех, мило надутые губки и мягко сказанное «спасибо большое». Обычно посетители магазинчика радуются, что смогли сэкономить немного денег, встретив финансового ангела-хранителя. И обычно это помогает Тэхёну ненавидеть его работу чуть меньше.       Но Чимин смотрит на него так, будто Тэхён только что пристрелил его собаку и надел её мех вместо рабочей формы.       — Можно мне просто заплатить за это? — он снова пытается вручить свою карту кассиру.       Тэхён открывает свой рот. Потом закрывает. Потом снова открывает. Никто никогда не отказывался от его доброты, никто никогда не просил его отменить стопроцентную скидку. Кроме того, он уверен, что после того, как транзакция завершается, ее нельзя отменить без помощи менеджера или начальника смены. А Тэхёну совсем, совсем не хочется беспокоить Намджуна.       — Я… Мне жаль, но я уже пробил скидочный номер. Я не могу его отозвать.       Чимин раздраженно вздыхает.       — Не могли бы вы позвать менеджера?       Тэхён с трудом сглатывает и поворачивается к Джексону, который смотрит на него с приподнятой бровью. Молчаливое «нужна помощь?» на его лице так знакомо любому работнику сферы ресторанного бизнеса.       — Пожалуйста, не заставляйте меня вызывать сюда менеджера. Мне правда жаль, я просто подумал… вы выглядели так, будто у вас был плохой день-       — Ладно, — Чимин кидает свою карточку обратно в карман. — Все нормально. Спасибо.       — Всегда пожалуйста, — Тэхён задерживает дыхание, глядя на экран компьютера. Чимин уже собирается уходить, и тогда Тэхён делает что-то действительно глупое: — Чим… То есть, могу я узнать ваше имя?       Спасаться уже слишком поздно. Чимин точно услышал начало своего имени, услышал прекрасную осведомленность в голосе Тэхёна и жалкий блеф в его вопросе. И, к тэхёнову удивлению, лицо Чимина тут же краснеет, когда он оглядывает магазин, после чего оборачивается обратно к Тэхёну.       — Пишите, что хотите, — бросает он, будто принимая свое поражение.       Позже Джексон спросит Тэхёна, что это была за херня, на что тот лишь пожмет плечами, с грустью рассказывая обо всей этой ситуации. И тогда Джексон сочувственно покачает головой, усмехаясь и неустанно повторяя «ох уж этот чертов Наручник».       Согласно статьям, написанным обиженными жизнью стариками, Интернет и социальные сети занимают около восьмидесяти процентов жизни здорового молодого человека. Но, очевидно, если результаты тэхёновых преследований имеют хоть какой-то научный вес, Чимин находится среди того незначительного населения молодёжи, которое в них не входит.       Тэхён долго ноет, когда ни Фейсбук, ни Вейбо не выдают никаких результатов поиска. Ну, вообще-то, они находят много аккаунтов, но ни один из них не принадлежит тому ангелу, за которого он собирается выйти замуж.       — Ну почему его имя является корейским эквивалентом Джона Смита?       Он проверил каждое найденное Фейсбуком совпадение и, даже несмотря на то, что здесь было бесчисленное количество Пак Чиминов, он не смог найти своего Пак Чимина. Без учетной записи на Фейсбуке или Вейбо узнать его аккаунты в Инстаграме, Снапчате и любых других медиа-платформах будет просто невозможно. Он нахмурился и скинул свой ноут с колен, перед тем как поставить плейлист на паузу. Его рот уже готовится задавать Чонгуку вопросы, когда…       — Не слушай его, — голос младшего раздается с другой части комнаты, — он снова разговаривает сам с собой.       Тэхён поворачивает голову и видит, как Чонгук лежит на спине и упирается ногами в стену, свесив голову вниз с прижатым к уху мобильником. Вероятно, он снова болтает с Сокджином, наивно полагая, что у него есть хотя бы крохотный шанс.       — Ага, — вдруг оживляется Чонгук. — Я получил высший балл по этому экзамену.       Тэхён закатывает глаза и снова врубает музыку.       Чонгук убежден, что, если он будет вести себя, как надоедливый младший братишка, Сокджин в конечном счете выйдет из неведения и разделит с ним бессмертную любовь. Он думает, что это обязательно случится, если ему удастся убрать с дороги Юнги. Чего не будет. Потому что Юнги упрям и ненавидит людей.       В перерывах между песнями Тэхён слышит обрывки разговора Чонгука, включающие в себя тонкую преданность, не очень тонкое хвастовство, случайное приглашение на свидание («Ох, те блинчики были такими классными, мы должны как-нибудь попробовать их вместе. Может, зайдем в кино.») и, наконец, неизбежное разочарование.       — Оу, — Тэхён видит, как Чонгук резко, но подавленно садится. Будто его душу только что разбили на осколки. — Да, я понимаю… Хорошо, спокойной ночи.       — Юнги вернулся? — интересуется Тэхён, вынимая наушники, когда Чонгук неохотно вешает трубку.       — Угу, — младший бросает телефон на кровать. — Я не понимаю, почему он постоянно отнимает у хёна время. Всегда рядом… высасывает из него всю кровь… как какой-то паразит.       — А чего ты ожидал? — Тэхён поднимается и идет прямо к маленькой морозилке, ища среди коробок с просроченными соками и йогуртами что-то, что поможет избавиться от амуровых стрел. — Ты не единственный, кто хочет залезть ему в штаны.       Тэхён радостно вопит, когда находит чуть промерзшие остатки Сникерса. Он впивается в батончик зубами, когда понимает, что Чонгук как-то странно притих.       — Ты думаешь…       — Тебе придется завершить свой вопрос, чтобы я на него ответил.       Чонгук моргает: — Думаешь, они уже… они занимались этим?       Тэхён откусывает еще один кусок шоколадки и качает головой, глядя на ковёр.       — Неа, — врёт он. — Вряд ли.       На лице Чонгука появляется облегчение, и он расслабленно выдыхает. Тэхён чувствует укол вины, но, в его защиту, это была не совсем полная ложь. Юнги спал с Сокджином раньше. Много раз. Но они не встречались и вскоре покончили с этим, потому что ото всей этой фигни с «друзьями с привилегиями» уж слишком несло лихими девяностыми. Так что раньше они занимались сексом, казалось бы, вечность, а сейчас не делали этого так активно. Значит, это не ложь, правда?       — Ну так, — Тэхён поднимает глаза и плюхается на кровать. — Случалось ли тебе когда-нибудь быть подписанным на Чимина или… вроде того?       — Даже не начинай!       — Да брось, — Тэхён надувает губы и стучит ногами по полу, как четырехлетний ребенок, которым он не является. — Если бы я не познакомил тебя с Сокджином, ты бы не мог следить за ним сейчас.       — Во-первых, я не слежу за ним, понятно? — Чонгук вскакивает и начинает размахивать руками, как часто делают люди, пытаясь защитить себя. — Я звоню ему, и мы долго разговариваем на глубокие темы. И иногда я жду его у кабинета, чтобы прогуляться…       — Короче, следишь, — поправляет Тэхён.       — …с ним до его работы или туда, куда ему нужно. У нас совершенно здоровые отношения.       — Ну да.       — А во-вторых, мы с Сокджином…       — Сокджин и ты, — снова исправляет его Тэхён.       — Заткнись нахрен, — младший бросает тому в лицо подушку. — Мы с Сокджином совершенно отличаемся от тебя и твоего Наручника. Твои отношения даже не существуют. И это с ужасным человеком, в которого даже стыдно влюбиться.       — Ты ублюдок.       — Ублюдок, который хотя бы разговаривает с тем, к кому хочет подкатить, так что спасибо огромное за комплимент.       Тэхён разваливается на кровати и вздыхает.       — Просто ответь на вопрос. Ты его фолловишь или нет?       — У Наручника нет аккаутов в соцсетях, — Чонгук снова берет в руки телефон, и Тэхён на секунду надеется, что тот хочет проверить свои подписки, но потом слышит знакомую заставку Bejeweled и закатывает глаза. — Он удалил их какое-то время назад.       — Но ты был на него подписан?       — Не совсем.       — Меня бесит играть в эти игры с тобой, — Тэхён злится, снова открывает ноутбук и яростно вбивает логин Чонгука на Фейсбуке. — Ты такая заноза в заднице. Как будто, если ты дашь мне его номер или хоть что-то, что поможет мне его найти, это навсегда разрушит мою жизнь.       — Это не игра, я просто хочу защитить тебя.       — Пиздёж, — тут же отвечает Тэхён, залезая в настройки и меняя отвратительную фотку на аватарке Чонгука на еще более ужасный снимок, который он сделал неделю назад, когда младший вырубился на очередной вечеринке.       Тэхён действительно пытается избавиться от любых мыслей о Чимине, но это не работает вообще. Угнетение порой заходит так далеко, что ему даже снится, как он опаздывает на занятия из-за того, что виртуальный Чимин попросил его не спать всю ночь и смотреть с ним «Звёздный крейсер «Галактика». Чимин слишком прочно засел в его голове. Он все еще пытается расшифровать эти мозговые сигналы три дня спустя, когда надевает на себя какое-то подобие зимней одежды, придуманное одним из несчастных студентов.       — Хён, — его голос эхом разносится по уборной, когда он натягивает на себя одежду в слишком узкой кабинке. — Как думаешь, сексуальное расстройство может быть внедрено в человеческую психику в виде романтических кошмаров?       Сокджин взрывается смехом в соседней кабинке, и Тэхён представляет, как его хохот рикошетом разносится по всему этажу.       — Чего, блять?       — Я серьезно, — ворчит Тэхён на свою упрямую ширинку. — У тебя когда-нибудь было такое?       — Ну, во снах многое может произойти. Сексуальное расстройство, социальная тревога… намерения убийства первой степени.       — Меня же не посадят, если это только во сне, да?       — Конечно, нет, — Тэхён слышит, как Сокджин справляется с последней молнией и выходит из кабинки. — Но, если ты будешь действовать согласно сну, это станет квалифицироваться как умышленное убийство.       — Вот черт, — Тэхён тоже выходит из кабинки и встречается лицом к лицу со своим отражением в грязном зеркале. — В таком случае, я совершенно свободен на выходных.       — Куки опять тебя чем-то обидел?       — Я правда не понимаю, как ты с ним справляешься, — Тэхён наклоняется ближе к зеркалу, пока не видит свои поры, а затем еще ближе, пока не взрывается от эмоций. — Он заносчивый. Он хвастливый. И он единственный в мире человек, который может быть переусердствующим и недо-усердствующим одновременно. Черт бы его побрал.       — Дай ему еще сутки, — предлагает Сокджин, поправляя воротник, хотя с его лицом он во всем смотрится идеально. Однажды он оделся в персонажа из фильма «У холмов есть глаза» и по-прежнему выглядел восхитительно. — И вы вновь станете лучшими друзьями навеки.       — Конечно станем, в этом-то и проблема, — Тэхён толкает дверь и пропускает старшего вперед. — Я всегда его прощаю, даже когда он адски издевается надо мной.       Сокджин притворно надувает губы и треплет младшего парня за щечку.       — Он снова не дает тебе потрахаться, да?       — Да, — Тэхён продолжает ворчать, даже когда они входят в кабинет ожидания и встают за импровизированными стенами креативного типа-подиума. — Не дает даже влюбиться. Говорю тебе, тот парень держит мое сердце в своих крошечных ладошках, а я даже не могу сказать ему об этом.       — Если ты не можешь с ним поговорить, как именно отказ Куки сообщить о деталях его жизни мешает тебе сделать ему предложение?       Когда они заходят в импровизированную гримерку за импровизированной сценой импровизированного подиума, музыка становится громче. Как будто по заказу, чтобы сделать настроение Тэхёна чуть лучше, включается песня Бейонсе, и тот понимает, что просто не может быть слишком расстроенным. Не тогда, когда королева Би возрождает его душу из пепла.       Свет становится тусклее, и Тэхён более чем готов признать, что оранжевое свечение приглушенных неоновых ламп выглядит великолепно на фоне профиля Сокджина.       — Возможно, это не мешает мне признаться, — соглашается Тэхён, говоря немного громче, чтобы перекричать музыку. — Но это точно не помогает. Если бы у меня был его номер или хоть какая-то контактная информация, тебе не кажется, что все было бы проще?       — С чего бы?       — Я мог бы написать ему, — пожимает плечами Тэхён. — Это романтично, не так ли? Анонимное сообщение с неизвестного номера. «Ты прекрасен, как солнце, рожденное в утреннем тумане», типа того, я не знаю.       — Тебе стоит узнать, нравятся ли ему вообще подобные вещи. Кто он, кстати?       — Пак Чимин.       — Джейми?       — Нет, Чи-мин. Он танцор. Невысокий, темные волосы, великолепный взгляд.       Может быть, к этому времени в комнате и было уже практически темно, но разочарование в сокджиновых глазах сияло чертовски ярко и ослепительно.       — Оу.       — Блин, да почему все делают это лицо, когда я называю его имя?       Сокджин, по крайней мере, собирается ответить на его вопрос, или Тэхёну так только кажется, но он все равно чрезвычайно ему благодарен. Но затем, как по закону подлости, его ответ прерывается назойливым недоассистентом, выпихивающим Сокджина на сцену.       У Тэхёна нет никаких общих занятий с ангелом танцев и дорогих бейсболок, потому что его жизнь просто не настолько хороша. Поэтому он видит его только тогда, когда стоит у входа в кабинет дизайнеров и смотрит прямо в глаза танцевальной студии… ну, в общем, да. Потому что до сих пор Чимин заходил в магазинчик лишь однажды, но сегодня…       Сегодня жизнь Тэхёна великолепна.       Даже несмотря на то, что Чимин выглядит немного расстроенным тем, что ему снова придется заказывать у Тэхёна, последний считает, что в эту наносекунду его жизнь стала прекраснее всего на свете.       — Что желаете сегодня? Матчу с салатом и персиком?       Чимин хмурит брови, и Тэхён внутренне стонет от этого. Как будто он не следовал каждому шагу в руководстве для начинающих сталкеров, а просто случайно запомнил рецепт смузи, заказанного Чимином три недели назад. Ангел качает головой, и тогда Тэхён видит шапочку-бини и щипает себя за ногу, чтобы не завизжать. У него есть плохая привычка визжать от всего очаровательного.       — Нет, — Чимин снова смотрит на меню и обкусывает нижнюю губу, пока она не становится белой и пока пускающий на нее слюни Тэхён не становится слишком очевидным. — Я попробую чернично-мятный.       Тэхён покорно записывает состав и взволнованно смотрит на посетителя.       — Не хотите салатик вместо шпината?       Чимин смотрит спокойно, безучастно, несмотря на вполне различимую сталь в его взгляде. Тэхён снова стоит с открытым ртом и понимает, что все это время описывал глаза Чимина совершенно неправильно. Черные жемчужины не подходят. А вот красивые темно-коричневые бриллианты попадают в цель немного ближе.       — Я возьму такой, какой есть.       — Извините, — Тэхён снова устало смотрит на компьютер и, частично потому, что он никогда не учится на своих ошибках, а еще частично потому, что хочет выглядеть милым, он снова жмет на скидку, пока чек не выводит ноль долларов.       Чимин продолжает рыться в своем рюкзаке в поиске денег, когда Тэхён ставит стакан на стойку. Он протягивает руку, чтобы вручить ему деньги — на этот раз наличные, — но от него снова отмахиваются.       И Тэхён получает ту же реакцию, что и в прошлый раз.       — Я хочу за него заплатить.       — За счет заведения, — Тэхён пытается вежливо улыбнуться, но улыбка эта увядает и исчезает, как только он понимает, что Чимин не собирается улыбаться в ответ. Вместо этого он натыкается на еще один жесткий взгляд, который усердно пытается выдержать. — Я просто хотел-       Чимин закатывает глаза, бросает деньги в банку для чаевых и уходит, не сказав ни слова. Он занимает место в другом конце магазина и ждет своего напитка. В одно ухо он втыкает наушник, а другим готовится услышать свой заказ. Это тот самый акт вежливости, на который не способны многие посетители.       Тэхён заглядывает в банку, видит десятидолларовую купюру и чувствует, как его желудок сжимается от чувства вины. Если только Чимин не был наследником состояния в миллион баксов и не получал все на блюдечке с золотой каемочкой — а он, похоже, не из таких, — десять долларов являются весьма большими деньгами для студента колледжа. Он собирался отдать их Джексону, что стоял на раздаче и в тот момент протягивал Чимину его напиток, когда увидел это неловкое выражение на чиминовом лице.       Он держит свой напиток, Джексон держит его тоже; они как будто заморожены на середине процесса. Джексон говорит что-то, чего Тэхён не может понять, и тогда лицо Чимина утопает в очень глубоких оттенках красного. Затем Чимин вырывает свой смузи и произносит тихое, но впечатляющее «отъебись», прежде чем пулей вылететь из магазина.       Каждый четверг около трех часов дня Намджун собирает все собранные за неделю чаевые и делит их между сотрудниками. Тэхён всегда был до боли честен в отношении своих чаевых, были ли они баснословными или несуществующими. Но в этот раз, когда часы показывают половину третьего и он знает, что должен быть готов выложить свои баксы, он делает первую нечестную вещь за все свое время на работе. Он вынимает деньги Чимина из банки и как можно незаметнее засовывает их в карман.       Тэхён слышит, как Джексон щелкает языком, и поворачивается к нему, чтобы увидеть, как тот разочарованно качает головой.       — И это весь твой сегодняшний улов?       — Ну, а что я могу поделать? Покупатели ненавидят меня.       — Я же говорил тебе, да? — Джексон закидывает руку на плечо и неловко приближается к его лицу. — Сколько раз тебе повторять? Хочешь на чай — титьками встречай.       Тэхён хмыкает, притворясь, будто действительно раздумывает над столь курьезной идей.       — Ну не знаю, сработает ли это для меня, ведь я недавно перенес операцию по уменьшению груди. Проблемы со спиной, все дела.       — Точно, точно, — Джексон берет банку с чаевыми и считает наличные, прежде чем переложить их в кассу. — В самом крайнем случае — просто очаровывай их. Если ты поставишь себе цель, чтобы каждый клиент уходил с искренней улыбкой на лице, ты увидишь, как резко вырастет твоя прибыль.       Джексон, по определению Тэхёна, — это то, что случается, когда потенциал встречается с гордостью и обращается в не имеющее себе равных эго. Хоть Джексон и был весьма забавным и изредка приземленным, он знает, что выглядит хорошо, и знает, что хорош во всем, что и показывает в каждом аспекте своего характера.       — Рад слышать, — другой голос звучит позади них, и Джексон почти подпрыгивает, продолжая пересчитывать наличку с фальшивой сосредоточенностью. — Вы, парни, не хотите ведь, чтобы мне было плохо, верно? Что будет, если Тэкён придет и увидит, что я позволяю вам делать все, что вздумается, прямо на виду у посетителей?       — Думаю, тебя повысят, — серьезно размышляет Тэхён, потому что это чистая правда. Намджун хоть и неуклюж и, несмотря на высокий айкью, бывает полным идиотом, но у него есть определенные достоинства, которые заслуживают уважения даже у самых авторитетных личностей. — Как когда ты ни разу не пришел в школу в выпускном классе и закончил его с отличием.       Намджун легонько бьет Тэхёна по голове.       — Заткнись. Вспомни, кто взял тебя на работу, когда никто больше этого не сделал.       — Эй, вообще-то, магазинчик мороженого был на грани предложения сделки, от которой я не мог отказаться.       Не было такого. Именно поэтому Тэхёну пришлось поплакаться матери, чтобы она поспрашивала у знакомых и нашла ему работу под покровительством его самого нелюбимого кузена. Ну ладно, его любимого кузена, которого он не признает своим любимым кузеном, потому что сказать о том, что Намджун — его любимый кузен, будет полным перебором по всем фронтам.       — Ну конечно, — Намджун поворачивается к Джексону. — Пока есть время, сгоняй за упаковками для ланчей. Нужно готовиться ко второй волне.       Когда Джексон убегает, словно собачка, которой он и является, Намджун смотрит на Тэхёна так, словно пытается залезть в его душу. Или словно он пытается проанализировать его скелетную систему, чтобы решить, будет ли полезно пожертвовать ее науке.       — У меня что-то на лице?       — Поверь мне, на твоем лице не должно быть ничего особенного, чтобы люди на него смотрели.       — Настолько красавчик, да?       — Настолько бельмо на глазу, — поправляет его Намджун. — Что ж, я не хотел спрашивать это при Капитане Труселя, но почему ты удерживаешь чаевые?       Тэхён замирает.       — Ты заметил?       — Ну, ты был довольно очевидным, — он толкает кузена в плечо. — Давай, раскошеливайся.       — Можешь положить их где-нибудь отдельно? Не с чаевыми?       — Конечно, я могу сделать что-то настолько дебильное, объясни только, нафига.       От страха, что его личная жизнь будет скомпрометирована, потому что уже есть достаточно людей, которые знают о его влюбленности, Тэхён тщательно проверяет, не вернулся ли Джексон.       — Слишком ли грубо с моей стороны оплачивать клиентам напитки?       — Грубо? Нет. Немного против политики магазина? В точку.       — Я оплатил заказ одному парню сегодня, — Тэхён смотрит в никуда, мысленно воспроизводя то разочарованное выражение лица Чимина. — Но он этого не хотел. Что странно, не правда ли? Это же очень странно — не хотеть бесплатный смузи?       — Странно настолько же, насколько странно поднимать одну бровь вместо двух.       — Именно. И вместо того, чтобы быть приятно удивленным и благодарным, он разозлился и бросил деньги, которыми собирался заплатить, в банку с чаевыми. Целых десять баксов и… я хотел бы вернуть их ему.       Намджун моргает, скрещивает руки на груди и ерошит свои волосы.       — Он сам кинул деньги в банку? Не против своей воли, верно?       — Так точно.       — И ты хочешь вернуть их ему, потому что… почему?       — Пожалуйста, — умоляет Тэхён. — Просто… я хочу вернуть их ему.       Взгляд Намджуна меняется и озаряется так, будто он только что решил очень сложное уравнение по квантовой физике. Он улыбается.       — Он тебе нравится, вот в чем дело.       — Нет, не нравится.       — Да, нравится, — Намджун залезает в карман Тэхёна и вылавливает оттуда банкноту, прежде чем уйти. — Но это прикольно, прикольно.       — Он мне не нравится, — кричит Тэхён ему вслед.       — Нравится, нравится, — Намджун поворачивается и начинает идти спиной вперед, что никогда не заканчивается хорошо. — Они будут лежать в моем шкафчике. Не забудь потом отблагодарить меня, знаешь-       Тэхён кивает и чуть позже слышит такой знакомый грохот от очередного намджунова падения. И за свой смех ему даже не стыдно.       — Одолжи мне пятьсот долларов, пожалуйста.       Тэхён томно жует шарики тапиоки, и Хосок, в данное время сильно на него обиженный, начинает ему завидовать.       — Даже если бы у меня было столько, я бы никогда не дал их тебе.       — И как я только мог сохнуть по тебе, — хнычет Хосок, все еще не отрываясь от своего телефона. Он увеличивает масштаб товара, который выбрал на Ибей, чтобы рассмотреть каждую его деталь. — Ты только глянь, это точная копия Джона Леннона. Я нуждаюсь в этой фигурке больше, чем в высшем образовании. Если бы я только мог вернуть все бабки, которые угрохал на колледж, я бы действительно это сделал.       — Да завались ты уже, — раздраженно выпаливает Чонгук. — Я не слышу своих мыслей.       — Ты ничего не слышишь, потому что твой мозг давно мертв, придурок.       Чонгук язвит в ответ и провоцирует бурю резких хосоковых словечек, которые Тэхён, к счастью, научился сдерживать при себе. Он должен был идти на занятия один, но, поскольку он никогда не мог отрицать свою ненасытную тягу к кофейным бобам, он забежал в кафе перехватить пару чашечек кофе. И, конечно, Хосок уже был там, практически совокупляясь с ногой Хвиин за бесплатный напиток и поцелуи.       Потом Чонгук присоединился к ним (хотя никто его не просил), и теперь они втроем гуляли по парку кампуса, пребывая в своих собственных мирах. Тэхён не думает о Чимине, чем он очень гордится. На самом деле, все, о чем он думает, — это напоминание не думать о Чимине.       Когда Тэхён отрывается от своего телефона, он замечает, что Чонгук удаляется от них.       — И кто выиграл в вашем соревновании богохульников?       — Никто, — Хосок обреченно кивает в ту сторону, куда идет Чонгук, и указывает на Сокджина в другой части парка.       Краем глаза Тэхён замечает какое-то движение и видит Юнги на противоположной стороне.       — Это становится интересным.       Чонгук останавливается в тот момент, когда замечает Юнги, и они оба на мгновение замирают на месте. Их глаза молниями мелькают в направлении Сокджина, и тогда Чонгук срывается на бег, используя свои четыре года бега по пересеченной местности во времена средней школы.       Хосок и Тэхён поворачиваются к Юнги и громко смеются, потому что было вполне очевидно, что этот парень не собирается никуда бежать. Вместо этого он расправляет плечи и продолжает идти ровным шагом.       — Как долго они будут заниматься этой херней?       Тэхён пожимает плечами, когда Чонгук догоняет Сокджина и обнимает его. — Я был бы рад, если бы они делали это до конца моей жизни. Бесплатная развлекуха.       — Разве они не знают, как глупо выглядят?       — Они не знают, — Чонгук проваливает любые попытки увести Сокджина от Юнги, который быстро приближается к ним. Старший уже заметил его и подозвал к себе. — Даже если бы знали, это бы ничего не поменяло. Потому что Джин-хён совершенно не в курсе об их войне за его сердце. Но он хочет, как лучше.       Хосок смеется с пристального взгляда Чонгука: — Я никогда не смотрел так отчаянно на тебя, не так ли?       — Не, — Тэхён машет рукой. — Ты был милым. Как нуждающийся щенок. А вот с Хвиин, к слову, ты выглядишь отчаянным. И стремным.       Парни продолжают свой путь, в то время как другая троица теряется на территории факультета кино, то есть, на территории Сокджина. Тэхён продолжает декламировать свое нынешнее заключение.       — Мне кажется, что отчаяние мне идет. Потому что вчера мы ходили на наше третье свидание.       — Иу, — Тэхён поднимает лицо к небу. — Кто, блин, устраивает свидания в будни?       — Громко сказано для того, у кого нет свиданий вообще.       Либо по ошибке, либо по плану, либо по клишированному сценарию ром-кома, в тот самый момент появляется Чимин. Он одет в красный брендовый пуловер, который Тэхён представляет соскальзывающим с кровати после секса. Он тут же щипает себя за свои фантазии.       — Я работаю над этим.       А потом Хосок делает что-то, что удивляет Тэхёна даже больше, чем сюжетные повороты слезливых игр. Он улыбается Чимину.       — Хей, — дружелюбно приветствует он.       И тогда Чимин делает что-то, что является второй вещью, удивившей Тэхёна больше, чем сюжетные повороты слезливых игр. Он не улыбается, но кивает головой и тихо здоровается в ответ.       Когда Чимин скрывается из виду, Тэхён ждет, что Хосок начнет бубнить себе что-то грубое и невнятное под нос, но он этого не делает. Хосок просто возвращается к прерванному разговору.       — Работаешь над этим, да? И кто же эта счастливица? Счастливчик?       — Он только что прошел мимо тебя.       — Вот черт, — Хосок оборачивается и смотрит на удаляющийся образ Чимина. — Вау, реально? Миленько. А почему ты не поздоровался с ним?       — Формально я не должен его знать. Я еще толком не представился, занятий общих у нас нет. Просто иногда вижу, как он выходит из танцевальной студии, и пытаюсь на него не пялиться.       — Пытаешься и проваливаешься, так?       — Всегда.       Хосок кивает.       — Ясненько. Ну, удачи тогда.       — И все? — Тэхён чувствует, что прыгает от радости, потому что это первый и единственный знак одобрения, который он получил за это время. Не то чтобы он нуждался в этом. Но было бы действительно круто встречаться с кем-то, кого твои друзья не ненавидят. — Удачи?       — Да, тебе она понадобится. Чимин… я имею в виду, понятное дело, что он симпатичный. Да он просто милашка. Он может быть довольно забавным, думаю, ты бы кайфовал от взаимных дерзких шуточек с ним. Но…       Тэхён, улавливая каждое слова и делая мысленные заметки в голове, мягко напирает на Хосока.       — Продолжай. «Но» что?       Хосок улыбается, но это не его фирменная улыбка. Она грустная, сдержанная и робкая. Улыбка, которую ты натягиваешь, когда тебе некомфортно.       — Это не невозможно. Но будет очень трудно увидеть его с этой стороны.       — Почему? Он стеснительный? Я с этим справлюсь, я настойчивый.       — Он просто возвел вокруг себя огромные стены, понимаешь? Если ты серьезно настроен насчет него, тебе лучше приготовиться быть отвергнутым тысячи раз.       Тэхён улыбается так широко, что его щеки начинают болеть, и притягивает Хосока к себе, крепко обнимая и кружа парня в воздухе. — Спасибо, спасибо, спасибо!       — У тебя есть его номер? — спрашивает Тэхён после того, как ставит старшего на землю.       Хосок довольно кивает.       — Но я тебе его не дам.       Когда Чимин в третий раз посетил магазинчик смузи, Тэхён едва не упустил его из виду, потому что взял перерыв на десять минут. Пока он дожевывал остатки своего ланча, который, безусловно, будет вычтен из его зарплаты, он отвечал на пропущенные сообщения и пролистывал ленту новостей.       И, когда он находится в самом разгаре объяснения Чонгуку того, как важно не прикасаться к его вещам, Джексон шажками вальса вплывает к нему в служебное помещение.       — Твои десять минут еще не прошли?       — Они только начались, — Тэхён почти скулит, но не делает этого, ведь он функционирующий взрослый человек. — У меня есть еще семь минут.       — Оки-доки, — картинно вздыхает Джексон. — А то там клиент пришел, и он категорически отказывается подходить к моей кассе.       Это привлекает тэхёново внимание. Каждый посетитель, которого обслуживал Джексон, взял в привычку подходить исключительно к его кассе. Не было ни одного человека, который бы остался недоволен его сервисом.       — Ты гонишь.       — Как скажешь. Просто подумал, что тебе стоит знать.       На этой ноте Джексон уплывает, а Тэхён продолжает изучать важнейшие мировые события — видосики с котятами — до самого конца перерыва. Когда десять минут проходят и Тэхён покидает комнату персонала, он застывает, поскольку замечает неясный силуэт Чимина, ожидающего его у кассы.       — Твою мать, — ругается на себя Тэхён, после чего подходит к шкафчику Намджуна и достает оттуда десятидолларовую купюру. Он резко выбегает из помещения, но тут же тормозит, чтобы вернуться за своим рабочим фартуком.       Когда Тэхён снова пулей летит к кассам, он видит, что Чимин уже собирается уходить, и, поскольку Тэхёна, по словам Сокджина, вырастили в деревне, он громко кричит его имя.       Чимин поворачивается к нему как раз в тот момент, когда парень врезается в стойку и включает кассу.       — Привет, — здоровается Тэхён. — С возвращением.       Чимин ничего не отвечает, лишь на мгновение окидывает того взглядом и снова смотрит на меню.       — Смузи с алоэ и лимонными злаками, будьте добры.       — Будет сделано, — Тэхён начинает писать рецепт на стаканчике, но делает это нарочно медленно, почти со скоростью тающей патоки. Он пытается придумать, как заставить Чимина остаться здесь подольше, и в ту же секунду вспоминает о его деньгах. — Оу. Я собирался вернуть те щедрые чаевые, что вы оставили мне на днях. Мне лучше вычесть их из этого заказа или… отдать вам всю десятку?       — Да, вычтите из заказа. Спасибо.       Раз уж Тэхён не может оплатить ему напиток, то сделать ему скидку он точно сумеет.       Тем временем ему хочется что-нибудь спросить. Ему хочется спросить, почему Чимин ждал именно его, спросить, как у него дела, спросить, не хочет ли он с ним поужинать или пойти в кино, но он не может. Потому что, даже несмотря на то, что на улице весьма прохладно, Чимин одет только в толстовку на молнии, которая свисает с его плеча и открывает вид на шикарные бицепсы.       Тэхён ставит обработку платежа на паузу, что является его крупнейшей ошибкой, поскольку Чимин замечает, как кассир не двигается и откровенно на него пялится, и накидывает толстовку на плечо. Тэхён немедленно поднимает глаза.       — Господи, простите.       — Вы можете просто отдать мне сдачу? Пожалуйста? — Чимин заметно краснеет, а его глаза опущены, пока он застегивает молнию.       Тэхён пытается возиться с деньгами, но сдачу отсчитывать не торопится. Он снова смотрит на Чимина.       — Прости.       — Я услышал и в первый раз.       — Нет, правда, я обычно не такой грубый. Я имею в виду, меня обычно не ловят на том, как я залипаю на, эм… Блин, ну давай посмотрим правде в глаза: ты выглядишь, как современный Адонис, и я видел тебя повсюду и все такое… черт.       Тэхён захлопывает кассу с чуть большей силой, чем было нужно, и осторожно передает деньги Чимину. Парень по-прежнему молчалив и серьезен и, похоже, даже не собирается принимать извинения. Он уходит, засовывая деньги в карманы спортивок, и прямо в тот момент, когда Тэхён уже планирует, что кузен Намджун будет говорить на его похоронах (потому что он точно зароет себя в могилу после этого), Чимин снова подходит к нему.       — Я хочу заплатить за свои напитки, — гневно говорит он.       Тэхён наклоняет голову: — Ну… ладно?       — Я серьезно, — Чимин облизывает губы, и Тэхён пытается игнорировать то, как от этого внутри все переворачивается. — Я хочу заплатить за них. Я ценю твой поступок, это мило. По крайней мере, я думаю, что это может быть мило. Но я хотел бы платить за свои напитки сам.       — Хорошо, — Тэхён кивает. — Я не бу… Прости.       — Ты тоже меня извини, — спустя какое-то время произносит Чимин. — Если я был грубым. А я был, я знаю. Но я бы хотел-       — Никаких бесплатных смузи, я понял.       Чимин кивает, постукивая кулачком по кассовой стойке.       — Да. Увидимся.       — Я так влюблен, — воодушевленно вздыхает он, когда ложится тем вечером в свою постель. — Он зашел внутрь, неся надежду в своей спортивной сумке, его шапочка была самим очарованием, а он своей улыбкой послал мне воздушный поцелуй (ну, вообще-то, Чимин не улыбался, но приукрашивать воспоминания тоже адски клево) и сказал «да, увидимся».       — С ним все в порядке? — спрашивает Сокджин, на что Чонгук пожимает плечами.       — Ты же говоришь не о...?       — Именно о нем, — уверенно вскакивает Тэхён. — Так что вы можете спокойно идти в задницу!       Когда Чимин начинает приходить регулярно, Тэхён понимает, почему тот сказал ему не платить за его напитки. Если бы Тэхён знал, что Чимин собирается стать постоянным клиентом, он бы потрудился привести свои волосы в порядок к утренней смене.       Каждый день он заказывал что-то новое: под каждым днем подразумевается каждое утро и каждый полдень. Поэтому, даже когда Тэхён не работал с утра пораньше, он все равно мог его увидеть. А в те дни, когда у Тэхёна была утренняя смена, их разговоры были очень краткими и тихими. Утреннее лицо Чимина часто сводило его с ума, и Тэхён, не имея возможности следить за собой слишком долго, постоянно забывал, что нельзя на него так много пялиться.       — Эм, — Чимин, как всегда, несколько мгновений вглядывается в меню, маячащее за тэхёновой головой. — Я буду смузи с медовым нектаром и мятой.       Тэхён начинает записывать.       — Можешь добавить в него немного салатовых листьев, пожалуйста?       — О, предпочтение? — широко улыбается Тэхён. — Конечно.       Заметочка: Чимину нравится салат.       Чимин протягивает ему свою карточку, и Тэхён проводит трансакцию, занимая больше времени, чем действительно нужно, но Чимин, кажется, не возражает.       — Тук-тук.       Это рискованно, и Тэхён это знает. За все то время, что Чимин приходит в магазин, Тэхён еще ни разу не рассказал анекдот и не пошутил над маленьким танцором, что вышеупомянутый вряд ли бы оценил. Кажется, что секунды стали тикать в замедленном темпе, но в итоге Чимин, вероятно, уставший от этой ситуации, спрашивает:       — Кто там?       Тэхён улыбается еще шире, с трудом сдерживая себя.       — Салат.       — Какой салат?       — Салат, который не шпинат. Салат-расти-на-грядке-рад, — Тэхён смеется, а Чимин — нет. Улыбка кассира тускнеет, и он опускает голову. — Прости. Это было несмешно, я просто увидел это в книге про салатики…       От этого Чимин усмехается, и вскоре восхитительная улыбка вспыхивает на его ангельском, божественном, совершенном, идеальном лице. Его улыбка оказывается лучше, чем все, что вообще могло предложить тэхёново воображение. Глаза Чимина исчезают, однако, все равно несложно увидеть, как ярко они могут мерцать. Тэхёну кажется, что он видит рассвет.       — У тебя правда есть книжка про салатики?       — Когда-то я пытался питаться правильно, — кивает Тэхён, все еще находясь в изумлении. — Прости, если я немного не в себе, но у тебя самая прекрасная в мире улыбка.       И, будто это были те самые волшебные слова, необходимые для разрушения всего прекрасного, Чимин перестает улыбаться.       — Благодарю.       Очередное извинение вырывается из тэхёнова рта, когда Чимин берет свою карточку и уходит.       — Черт, черт, черт, черт, черт, — Тэхён тяжело вздыхает, плюхаясь на стул в комнате персонала. Намджун и Тэкён вопросительно смотрят на него, но ни один из них ничего не говорит, потому что Тэхён – это Тэхён. — Черт, черт, блять, ебаное дерьмо, сука, говно на хуевой-       — У него припадок? — спрашивает Тэкён у Намджуна, на что тот качает головой.       — Тэкён-хён, — Тэхён отчаянно протягивает к нему руку, задыхаясь так, будто смерть уже рядом с ним. — Я больше не смогу работать сегодня. Я страдаю от душевной боли.       Тэкён скидывает его руку со своего плеча и закатывает глаза.       — Перестань драматизировать.       — Он влюбился, — объясняет Намджун деньгам, которые пересчитывает в своих руках. Обычные обязанности менеджера. — В посетителя.       Тэкён настораживается и крутится в своем кресле, глядя на Тэхёна.       — Никаких бесплатных напитков.       — Он все равно хочет платить за них сам, — устало хнычет Тэхён. — Я думал, что был влюблен в него по уши, но, святое дерьмо, сегодня он улыбнулся, и я уже готов распотрошить все свои сбережения, чтобы купить ему кольцо.       Именно потому, что с Намджуном никто не разговаривает, тот решает вставить свои супер-аналитические пять копеек.       — Вот поэтому твои отношения никогда и не складываются. Ты слишком идеализируешь людей, возводишь их на пьедестал, а потом твои надежды рушатся, потому что ты понимаешь, что они на самом деле просто люди.       — Но Пак Чимин – не просто человек, — Тэхён вздыхает и прижимает руку к сердцу. — Он ангел. Небесное существо, которое скрасило человечество своим присутствием. Его улыбка подобна солнцу. Хён, я будто смотрел прямо на солнце, клянусь, я едва не ослеп-       — Пак Чимин?       Оу.       Ну конечно, куда без этого.       Тэхён открывает глаза и видит, что и у Тэкёна, и у Намджуна одинаковые выражения замешательства и отвращения на лице.       — Чего?       — Почему ты влюбился в него?       — Знаешь, Пак Чимин – вполне распространенное имя, — Тэхён поднимается с пола, прислонившись спиной к стене. — И я начинаю думать, что мой Пак Чимин и Пак Чимин всех остальных – это два разных человека. Похоже, у моего ангелочка есть злобный демон-близнец, с которым вы все его путаете.       — Хватит называть его своим, — морщит нос Тэкён. — Готов поспорить, ты наверняка ни разу не общался с ним за пределами магазина.       — Эй! Я однажды попытался сказать ему привет.       — Пак Чимин – это…       — Стой, — говорит Намджуну Тэкён тем авторитетным голосом, который очень редко использует. — Пусть он сам обо всем узнает. Не мешай его первой любви на этой неделе.