finger cuffs (наручник)

      Зимняя сессия состояла из занятий, организованных с единственной целью заставить студентов заплатить за то, чтобы конкретный профессор вынес им все мозги. Теория Тэхёна заключалась в том, что в деканате сидели одни лишь альма-матеры, которые сражались за звание «подкинувший самую жирную свинюшку кретин». Это было единственным объяснением того, почему каждая сессионная пара заставляла его засыпать быстрее, чем когда он смотрел Райские врата после съеденных брауни (особого вида, который Намджун делал на основе его косячков).       Как назло, настоящее занятие было посвящено литературе, а Тэ очень любил читать. Он считает, что даже если ему придется страдать от чересчур выразительного чтения его профессора, то он по крайней мере сможет делать каждое задание с удовольствием. Согласно учебному плану, он будет изучать Филлис Уитли, Джона Китса, Лэнгстона Хьюза, Садакити Гартманн и других блестящих мертвых поэтов. Медленно погружаясь в бессознательное состояние, когда преподаватель зачитывает «Вопль» с такой же страстью, что и Билл Мюррей, играющий Гарфилда, Тэхён внезапно чувствует нужду выглянуть в окно.       Он пытается побороть в себе это желание, потому что ему уже не пять лет и он не может отвлекаться так легко, когда в аудитории наступает дремучая тоска. Но ему это не удается, потому что Тэхёну двадцать один, и он легко отвлекается, когда в аудитории наступает дремучая тоска. Он все же поворачивается, чтобы посмотреть, и почти жалеет об этом, потому что по ту сторону стекла шагает как всегда прекрасный и необыкновенный Чимин. На этот раз он смотрит всего минуту, потом поворачивается к доске и пытается внимательно слушать.       Он только недавно перестал ненавидеть себя за то, что произошло между ними в студии. С помощью парочки дерьмовых романтических комедий и осознания того, что мир был чем-то большим, чем дрочка от возлюбленного в танцевальном зале, он как-то выкарабкался из плена жалости к себе и сумел снова почувствовать себя человеком. (И все без поддержки его предполагаемых друзей, которые просто оставили его одного, пока сами а) катались на лыжах в Швейцарии; б) кушали мамину домашнюю еду и в) вероятно трахались со своими бывшими секс-партнерами).       Мастурбация никогда не заставляла его чувствовать себя виноватым. За исключением, может быть, первого раза, когда ему собирались подрочить, но он кончил даже до того, как до него дотронулись, тем самым оставив свою первую девушку с душевной травмой на всю жизнь. Всякий раз, когда он прокручивает в голове ту ситуацию с Чимином, он ощущает себя лохом, потому что ему действительно стоило его остановить. Он должен был подтвердить свое место сталкера номер один, который хочет держаться за руки, а не кончать от них. Он сводит ноги вместе и, когда от единственного прикосновения раздается глухой удар, вспоминает про Джорданы.       — Ангелоголовые хиппи, сгорающие для древнего божественного совокупления, — горячо повторяет его профессор, когда Тэхён выпрямляется. А ведь правда — у него все еще были чиминовы Джорданы. Был шанс объясниться и извиниться, а потом, может, даже признаться в любви. Он вскакивает с места и буквально вопит, отчего шокированные преподаватель и однокурсники поворачиваются к нему с открытыми ртами.       — Кхм, простите, — он прочищает горло и садится на стул. — Я просто очень люблю Гинзберга.       У человека с таким опытом выставления себя дураком было очень много преимуществ. Когда он был моложе, его родители подчеркивали важность первого впечатления, и до сего момента у него было уже три первых впечатления с Чимином, каждый раз из которых он жутко проваливал. Он облажался в первый день, когда Чимин пришел в магазин смузи, облажался, когда упал на лицо, и особенно облажался в тренировочном классе. Чимин, вероятно, воспринимает его, как член — очень неуклюжий и преждевременный эякулятор. Все это было правдой, но сейчас Тэхён готов по-настоящему представить себя ему.       Он даже не потрудился постучать, когда наткнулся на танцевальную студию. Он просто толкнул дверь и попытался не съежиться под напористым взглядом Чимина. Тэхён подходит к центральной стене, возле которой стоят два стула и сумка Чимина, и кладет Джорданы на пол. Нет, он не огорчен и не стесняется поздороваться. Ему просто трудно расставаться с этими кроссовками, которые были его единственной связью с Чимином. И теперь, когда он мог снова облажаться, это было не тем, чем можно было бы так легко разбрасываться.       — Мне казалось, я объяснил достаточно внятно, — жестко говорит Чимин, и Тэхён смотрит вверх, замечая, как танцор наблюдает за ним через зеркало, все еще стоя к нему спиной. — Мне нужно получить судебный запрет или ты собираешься и дальше доставать меня?       Тэхён глядит на Чимина еще немного, пытаясь запомнить его лицо и то, во что он одет. С таким же успехом он будет наслаждаться последними мгновениями общения с ним. Он просто надеется, что инфантильная натура позволит ему влюбиться в кого-то другого, чтобы разбитое сердце зажило как можно скорее. На Чимине серые спортивки и черная майка, которая выглядит так, будто ее растянул Арнольд Шварцнеггер из восьмидесятых. Тэхён делает глубокий вдох.       — Не нужно ничего получать. Я просто пришел отдать тебе кроссовки перед тем, как навсегда отстану от тебя, — он неуверенно показывает на обувь. — Они выглядят дорогими, так что… мне правда жаль. И я знаю, что неосознанно говорю это каждый раз, когда нахожусь рядом с тобой, но я всегда действительно имею это в виду. И сейчас тоже.       Чимин закатывает глаза и поворачивается к нему лицом.       — Когда я сказал отвалить от меня, я тоже действительно имел это в виду.       — Хорошо, я тебя понял. Можно только перед этим я кое-что скажу?       С большим сомнением и явным раздражением на лице Чимин кивает, на что Тэхён делает еще один глубокий вдох, готовясь к приступу холода, в котором он вот-вот окажется.       — Ты мне нравишься.       На долю секунды глаза Чимина удивленно расширяются. Но Тэхён моргает, и холодный образ танцора возвращается.       — Ты мне очень нравишься. Типа, очень нравишься. С самого начала года я прожужжал своим друзьям все уши о тебе, пытаясь узнать, кто ты такой и как тебя впечатлить. В тот день, когда я грохнулся, всю одежду я одолжил у соседа по комнате. Он богат, у него хорошие вещи, и я подумал, что если ты увидишь меня в них, то… не знаю. Но… каждый раз, когда я спрашиваю о тебе у друзей, они говорят ужасные вещи, и я действительно хотел бы извиниться за это. Нет никакого оправдания тому, как они относятся к тебе или как тебя описывают. Я знаю, ты понимаешь, о чем они говорят. И как бы я ни ненавидел строить из себя персонажа романтических комедий девяностых, я правда не такой, как те люди, и я не думаю о тебе ничего плохого.       Тэхён переминается с одной ноги на другую и смотрит вниз.       — Я наблюдаю за тобой и смотрю, как ты приходишь сюда по утрам, потому что думаю, что ты самый удивительный человек, которого я когда-либо видел. Я не верю, что кто-то, похожий на тебя, вообще существует. Когда я впервые тебя увидел, я подумал, что моя жизнь была сплошной ложью, потому что, сколько я себя помню, мне говорили, что совершенства не существует, но твое существование просто перекрыло это утверждение. Я нервничаю рядом с тобой, потому что ты мне очень сильно нравишься, а не потому, что я жду минет в обмен на бесплатную выпивку. И мне следовало остановить тебя в тот день, когда… ну, ты знаешь. Когда я тебя вижу, мое сердце наполняется лебедями…       — Чего?       — То есть, мой живот наполняется бабочками и я не могу адекватно мыслить. Вот почему я всегда смотрю в пол, когда разговариваю с тобой. Потому что, если я этого не сделаю, я буду просто вечно извиняться и повторять «что» тысячи раз. Однако, учитывая все сказанное, я не думаю, что ты ошибся, сказав мне отвалить, так что я это сделаю. Потому что я тебя лю…       (— Тэхён, — Чонгук ущипнул его за переносицу. — Ты не можешь признаваться в любви людям, которых толком не знаешь.       — А почему нет?       — Ты что, первый день на этой планете?!)       — Я… люблю уважать чужие решения, — завершает Тэхён. — Да, вот так. Правильно воспитан, так что…       Он бросает последний взгляд на Чимина, который, по большей части, молча наблюдал за ним, скрестив руки на груди и глядя непроницаемыми глазами. Внутренне он эмоционально прощается с любовью всей его жизни и разворачивается на каблуках, чтобы уйти. Но прежде чем он полностью открывает дверь…       — Ты остаешься на интерсессию?       Тэхён резко оборачивается и смотрит на Чимина.       — Да, — энергично кивает он.       Чимин оглядывает его с ног до головы, словно оценивая, и ухмыляется, одновременно закатывая глаза. Он поворачивается к зеркалу, включает музыку и потягивается.       — Найди меня как-нибудь.       От: Неизвестный номер [1:31 АМ]       все еще думаю о твоих словах       Тэхён моргает, глядя на телефон, и немного прищуривается, чтобы спасти роговицу от яркого света. Он перечитывает это сообщение несколько десятков раз, после чего отбрасывает телефон в сторону и переворачивается на другой бок, плотнее укутавшись в одеяло.       Как только он собирается погрузиться в прекрасный сон, его телефон снова вибрирует, и лишь тогда Тэхён понимает, что же означает текст сообщения. Он тут же лезет за мобильником, садится и включает прикроватную лампу. Его сердцебиение учащается, когда он видит, что абонент написал ему снова.       От: Неизвестный номер [1:38 АМ]       ты немного переусердствовал, немного переиграл. но было мило.       Теперь это официально — Чонгуку по возвращении в общежитие предстоит найти внутренности Тэхёна, разбросанные по всей их комнате. Потому что не существует такого исхода событий, в котором Тэхёну не придется воспламениться и сгореть заживо. Он тянется рукой к бутылке, стоящей на полу, и хлещет из нее воду так, будто оказался в огромной пустыне, после чего листает диалог до конца.       От: Неизвестный номер [1:43 АМ]       не забудь найти меня.       я живу не в кампусе.       Тэхён как можно спокойнее кладет телефон на кровать, встает на ноги, открывает окно и орёт, что есть мóчи. Этот громкий, гортанный вой будто помогает ему очистить свою душу. Он поднимает руки и выкрикивает торжественные молитвы, а потом показывает средний палец туда, где, по его мнению, находятся Париж, Швейцария или Брюгге.       — Пошел нахуй, Чон Чонгук!       — Это была не дрочка, — говорит ему Намджун на следующий день.       Тэкён плавно отворачивается от компьютера, на котором контролирует транзакционные запросы. Он ухитряется смотреть, не прищуривая глаз, как бы намекая своим подчиненным заткнуться, если они не хотят остаться безработными.       — Сорян, — неловко извиняется Тэхён.       — Ну хоть ты скажи ему, — Намджун понижает голос и наклоняется ближе. — Дрочка – это когда кто-то…       — Не надо объяснять мне, что это такое, ладно?       — Окей, тогда какого фига ты так уверенно утверждаешь о том, что если кто-то просто погладил тебя через джинсы…       — Спортивки, — смиренно поправляет его Тэхён. — Это были спортивки.       Намджун вновь поворачивается к Тэкёну.       — Если это просто рука плюс одежда, это не мастурбация.       — Верно, — Тэкён возвращает свой взгляд к монитору. — А еще верно то, что если вы сейчас не прекратите обсуждать способы сексуального удовлетворения, то я уволю вас обоих.       — Может, он мне и не дрочил, — улыбается Тэхён. — Но меня буквально касался ангел.       — Ребят, — просит Тэкён. — Не заставляйте меня повторять ещё раз.       — Сменим тему, — требование в интонации Намджуна проскальзывает так мимолетно, будто его и не было.       Тэхён достает телефон и просматривает сообщения, которые получил прошлой ночью. Он пихает экран Намджуну в лицо.       — Что это значит?       — Чувак, — Намджун осуждающе смотрит на него, прочитав имя контакта. — Ты серьезно?       Тэхён пожимает плечами. Он мог и не записывать номер Чимина под именем «Любовь всей моей жизни», что, вероятно, было бы очень хорошей идеей, но Тэхён являлся человеком, который не боится своих чувств.       — Тэкён-хён, если этот чел однажды потеряется, а полиция придет нас допрашивать, мы сдадим Тэхёна сию секунду. Он ведет себя, как чертов Джеффри Дамер.       — Просто прочитай сообщения.       Быстро оглянув чужую переписку, Намджун отрывается от экрана смартфона с дерьмовой ухмылкой.       — Что же ты ему такого сказал?       — Он написал мне прийти к нему, а ты обратил внимание только на это? Я пытаюсь узнать вот что: если бы я, например, написал ему «Какой у тебя адрес?», как думаешь, он бы блокнул меня? Или я реально должен сам найти его? Нужно ли мне хакнуть университетскую базу данных, потому что, знаешь, Чонгук как-то заставлял меня пообедать в кафетерии без пропуска и… я не особо хорош в преступлениях.       — Как будто мы не знаем, что ты занимаешься взломом профилей в свободное время, — бормочет Тэкён. Его голос звучит безразлично, но сам факт того, что он участвует в разговоре, подтверждает его интерес.       — Я взламываю редко, — исправляет его Тэхён, — и только тогда, когда это срочно необходимо.       Намджун снова берет в руки телефон.       — Это ведь Чимин, да? Если Чимин просит тебя прийти к нему, то за этим стоит негласное правило, что ты должен прийти со смазкой и презервативами.       Эта фраза заставила Тэхёна заткнуться, чего не смогли ни предупреждения Тэкёна, ни непочтительные выражения Намджуна. Дыхание младшего стало медленным и прерывистым.       Выйдя из комнаты персонала в зал, Намджун делает глоток кофе, а потом поправляет свой рабочий прикид.       — Сделай так, чтобы вы потратили всю пачку презиков.       Желудок Тэхёна скрутило, сердце упало в ноги, а кровь хлынула куда-то на юг.       — Оу, — удивленно хмыкает он.       Вскоре после того, как его смена подошла к концу, у него осталось достаточно времени, чтобы успокоить свое внутреннее безумие; он набрался храбрости ответить на все пришедшие сообщения. После нескольких фальстартов он все же пишет:       Кому: Любовь всей моей жизни [8:06 РМ]       Подскажи дорогу.       Дрожащими от одной мысли о возможном исходе ночи руками он блокирует телефон и засовывает его обратно в карман. Он сжимает его так крепко, что, он уверен, на его ладонях потом останутся красные отпечатки. Сидя на крыльце своего общежития, Тэхён позволяет холодному вечеру заморозить его и успокоить любые тревоги.       Несмотря на то, что он пытается отвлечься на ночное небо, опираясь на грубый кончик ступеньки, что заставляет его копчик болеть, его мысли все равно возвращаются к Чимину. Они путаются и обогащаются; он думает о том, случится ли у них секс, завалено ли чиминово жилье постерами и ироничными альбомами или заполнен ли его шкаф банками с чаем и кофе.       И, если секс все-таки будет, он напоминает себе, что должен быть осторожным, чтобы не разрушить любое уважение, которое получил.       Экран его телефона загорается.       От: Любовь всей моей жизни [8:11 РМ]       :)       Через пару минут Тэхён получает адрес.       Как и все остальные подростки, Тэхён проходил через фазу, когда он не делал ничего, кроме как скупал кучи лосьонов и салфеток, с помощью которых мастурбировал по девять раз на дню. Учитывая, что он держал свой член в руках сотни раз (когда тот гордо стоял или хромал в сонном унынии), он полагал, что покупать презервативы будет несложно.       Но он стоит перед полкой с различными коробочками уже десять минут, отчего даже продавец-консультант смотрит на него с подозрением. Тэхён поднимает руку, смотрит на нее и сжимает в воображаемом охвате, регулируя размер до тех пор, пока ему не кажется, что ладонь более-менее походит на толщину его полового органа.       — Наверное, большеват для меня, — бормочет он себе под нос. Он уже близок к тому, чтобы потянуться за большими презервативами, когда колеблется и решает сделать что-то, о чем определенно пожалеет.       Он снова выуживает из кармана мобильник.       Кому: Гук [8:32 PM]       Как думаешь, какой у меня размер члена?       Ответ приходит незамедлительно.       От: Гук [8:32 PM]       с тобой определенно что-то не так.       Кому: Гук [8:33 PM]       Я пытаюсь выбрать презики и хочу купить большой размер но я не уверен       От: Гук [8:35 PM]       большие троянцы свалятся даже если у тебя встанет до потолка       От: Гук [ 8:35 PM]       твой член маленький       От: Гук [ 8:36 PM]       и вообще сколько тебе лет что ты не умеешь покупать резинки?       Сообщения продолжают появляться, и тогда Тэхён со вздохом блокирует телефон. Ладно, может быть, его член не такой уж и большой, но это не значит, что Чонгук может унижать его из-за этого. В свою защиту он может сказать о том, что ему просто никогда не приходилось покупать презервативы — они всегда оказывались рядом, когда было нужно.       В колледже презервативы водились везде. Даже в книжных магазинах на выходе стояла огромная корзина с разноцветными упаковками. Тэхён хмурится, глядя на стандартный пакет, и, потянувшись за ним, опускает взгляд на свои джинсы. Никогда еще средний размер члена не был для него таким разочарованием.       Не сейчас, думает он, сдерживая свое желание постучать в дверь Чимина. Если бы Юнги стоял рядом с ним, он, вероятно, сказал бы, что Тэхён – гребаный идиот, потому что позволяет себе не решаться на то, о чем мечтал на протяжении месяцев. Но дело не столько в том, что Тэхёну не хочется, сколько в том, что ему просто необходимо успокоиться и уберечь свой маленький мозг от ненужных мыслей.       — Не облажайся, не облажайся, не облажайся…       Дверь открывается на середине его песнопения, и слова Тэхёна, как динозавры, испаряются при столкновении с кометой по имени Чимин.       — Ты пришел.       — Ага.       Все то время, что он наблюдает за Чимином, его способ общения с людьми остается для Тэхёна самым интересным. Он склонен говорить тихо и медленно, позволяя себе подумать о том, что собирается произнести вслух. Он делает так и сейчас. И, как бы это не нервировало Тэхёна, ему нравится находиться под пристальным вниманием танцора.       — Что ж, заходи. Я возьму твое пальто.       Тэхён входит внутрь, и запах корицы поражает его нюх самым приятным способом, который только можно представить. Так как Джексон был одержим сексом и утверждал, что знает абсолютно все на свете, Тэхён немедленно вспоминает кое-что, о чем тот просветил его много лун назад в пересменку.       (— Знаешь, почему так много людей заказывают яблочный смузи с корицей?       — Потому что он лимитированный и на него большая скидка?       — Запах корицы является своего рода афродизиаком. Он увеличивает приток крови к тому самому месту больше, чем любой другой аромат.       Тэхён зависает.       — Только не говори мне, пожалуйста, что ты делал все эти коктейли со стояком.)       Вылезая из пальто, он оглядывает чиминову квартиру. Она очень маленькая, не больше гардеробной – вероятно, такого же размера, как и его комната в общежитии. Если бы Тэхён не знал, какие разговоры ходят о Чимине, он бы удивился, как тот вообще удосужился остаться за пределами кампуса. Еще до того, как он полностью стягивает рукава, Чимин прижимается к его спине и стягивает остальное самостоятельно.       Когда Чимин идет вешать верхнюю одежду, Тэхён быстро разувается. Последнее, чего бы ему хотелось, — это чтобы Чимин снял с него и ботинки тоже, потому что в таком случае вид стоящего на коленях танцора отправит коту под хвост все нравоучительные лекции, которые Тэхён прочитал своему пенису перед выходом.       — Хорошая квартирка.       — Мы не встречаемся, — говорит Чимин, проходя мимо него и направляясь к электрическому чайнику. — Так что можешь меня не обманывать.       — Здесь приятнее, чем у меня, — Чимин приглашает его занять место в папасановом кресле, которое выглядит так, будто не впишется в столь крохотную комнату, но почему-то вписывается. — И тут пахнет корицей. У меня в общаге пахнет только лапшой и пóтом.       — А, да. Я люблю жечь благовония и ароматические масла. Успокаивает. Не хочешь чай или кофе?       — Что угодно, — Тэхён опускается на сидение и пытается найти способ сесть, не развалившись.       — Тогда кофе. Какой будешь?       — Какой угодно.       Звук воды, льющейся в кружки, смешивается с легким хихиканием Чимина. Тэхён продолжает разглядывать комнату: тут нет ни постеров, ни каких-либо украшений – только необходимые штуки вроде электрического чайника и зарядки для телефона. На стенах висели угловые полки, на которых располагались книги, тетради и держатели для благовоний.       Так же загадочно, как он себе и представлял.       Чимин вручает ему кружку.       — С сахаром, без сливок.       — Веган?       — Не, — Чимин садится у подножья кровати, а это означает, что теперь между ними всего полтора фута. — На диете.       — Тебе это не нужно.       — Помнишь, что я тебе говорил про «мы не встречаемся»?       — Но я правда не вру, — Тэхён смотрит на него поверх своей чашки, потягивая кофе и озаряя Чимина постельными, как он их называет, глазами. — Ты очень подтянутый.       — Из-за этого ты запал на меня?       Они одновременно смеются.       — Нет… Это просто… В первый раз, когда я тебя заметил, ты выходил из танцевальной студии. Солнце скрывалось за горизонтом позади тебя, и ты будто светился в этом оранжевом сиянии. И, — Тэхён останавливается, пытаясь подобрать нужные слова, — мир вокруг будто бы замедлил свое вращение. Я даже слышал песню Элтона Джона на заднем плане. И, ну, я не знаю, я просто почувствовал, что это то самое.       — Что за песня?       — Tiny Dancer. Про маленького танцора.       — Стебешься над моим ростом?       — Нет! — Тэхён прикрывает рот и заикается. — Нет, нет, вот дерьмо, нет. Я просто…       — Я шучу над тобой, Элтон, расслабься.       Тишина воцаряется между ними, и время от времени в маленькой комнате раздаются лишь хлюпанья и короткие глотки. Обычно, когда Тэхёну становится неловко, он достает телефон и делает вид, будто занят волной входящих сообщений и электронных писем (чего на самом деле никогда не случается, потому что он не особо популярен). Но не сегодня. Сегодня он просто смотрит на Чимина и не верит, что все это происходит взаправду.       Чимин наклоняется и ставит чашку на стол, прежде чем отодвинуться в сторону.       — Сядь рядом со мной.       Хорошо, думает Тэхён. Это происходит. Я смогу это сделать. У меня есть все, что нужно.       Их бедра соприкасаются на наносекунду, когда тот подсаживается к Чимину. Тэхён готов быстро сменить позицию, чтобы не переступить границы, пока Чимин не захочет этого сам. От такой близости ему приходится посылать еще больше предупреждающих сигналов своему члену.       — Мы все же должны поговорить о слоне в этой комнате.       Когда Чимин шепчет это, его рука ложится на тэхёново колено. Телесный контакт посылает электрические импульсы через его нервную систему, и, о боже, как же неловко ему будет умирать от коленного оргазма.       Тело Тэхёна реагирует прежде, чем что-либо еще, и он, не думая, прижимает к себе Чимина и целует его с большей агрессией, чем это было необходимо. Он словно пытается откусить свой собственный язык.       — Нет, — говорит Чимин, отстраняясь, и упирается ладонями в грудь Тэхёна. — Это не знак, что нужно до чертиков расцеловать мое лицо.       Тэхён вздрагивает и тут же съеживается.       — Я…моя вина, я думал, что твоя рука…       — Была сигналом?       Тэхён кивает.       — Я не даю знаков или сигналов. Если я захочу потрахаться, ты узнаешь об этом, потому что я тебе скажу. Словами.       — Понял, — Тэхён отодвигается на столько, на сколько позволяет маленькая кровать. — Так что насчет слона?       — Точно, — рука Чимина возвращается на его колено, но на этот раз Тэхён не разрывает мучительно приятного зрительного контакта. — Я не думаю, что нравлюсь тебе. Мне кажется, что ты думаешь, что я тебе нравлюсь, но сомневаюсь, что это искренно.       — Но…       — Да брось, ты же сто процентов слышал, что люди говорят обо мне. Наверняка знаешь о той большой оргии. О Наручнике, Спермобаке и всех-всех прозвищах, которых я удостаивался. Ты знаешь, что я шлюха.       Тэхён морщится: — Ты не…       — Позволь мне закончить, Элтон, — Чимин аккуратно гладит его коленку. — Так что, как бы так сказать, мне предельно ясно, что ты хочешь любить меня, потому что я могу быть плохим мальчиком для тебя. Мы учимся в элитном колледже, что, скорее всего, означает, что у тебя есть обеспеченные консервативные родители, которых ты хочешь разозлить. Или, что менее вероятно, ты совершил что-то ужасное и в качестве искупления хочешь спасти меня.       — Я не…       — Может, ты думаешь, что я сломан. И, возможно, тебе нравятся челленджи, а идея починить меня звучит так, будто это может добавить триста баллов к твоей карме. Но тебе стоит знать о том, что моя неразборчивость не является результатом какой-то имплозивной травмы. Я просто люблю секс.       — Ты закончил?       Чимин пожимает плечами.       — Пока что да.       — Отлично, — Тэхён обретает какую-то нерушимую уверенность и кладет руку на бедро танцора. Чимин смотрит на нее, как на что-то неприятное. — Я не имел понятия о твоей репутации до, наверное, прошлой недели. Так что, хоть твоя гипотеза и строится на том, что я герой сериала, имеющий родню с кучей денег, тем не менее, когда я тебя увидел, а Битлы заиграли в моей голове, я уверен – это все было абсолютно по-настоящему.       — То есть, ты утверждаешь, что я нравлюсь тебе просто так? Даже несмотря на то, что ты едва знаешь меня.       Тэхён кивает.       — Знаю, звучит нелепо, но я совершенно серьезен.       — И даже несмотря на все, что ты слышал обо мне, ты думаешь, что я… какой?       — Красивый, — без каких-либо сомнений отвечает Тэхён. — Очень красивый…       — И на этом все, так?       — Ну, я правда не знаю тебя настолько хорошо, да ведь? Но я же вижу тебя и я хочу знать о тебе побольше.       — Ты не думаешь, что я слишком потрепанный?       Тэхён качает головой.       — Ты не потрепанный для меня. Ты как… блин, я не знаю, ладно? Я не знаю как выразить то, что я чувствую, и именно поэтому я учусь на факультете компьютерных наук, а не на художественном. Я не знаю, почему, и не знаю, как; я знаю только то, что ты мне нравишься. Я очень хочу узнать тебя.       Чимин сужает глаза и поднимает бровь. А потом наклоняется ниже.       — Однажды я позволил какому-то левому парню подрочить мне прямо в автобусе, пока ехал в гости к родителям.       Тэхён пожимает плечами и наклоняется тоже.       — Все еще нравишься.       — В старшей школе у меня был репетитор на два класса старше меня, и, пока он пытался объяснить мне формулы по физике, я отсасывал ему прямо под обеденным столом.       — Все еще слышу Tiny Dancer.       Чимин теперь так близко, что их носы почти соприкасаются.       — Как-то, когда я был еще на первом курсе, меня пригласили на университетскую вечеринку. Это была просто комната, полная озабоченных гомиков и не желающих делать каминг-аут натуралов. И каждый из них по кругу захотел получить дрочку и кончить мне на лицо. И знаешь, что я сделал, когда они сказали мне об этом? Я разделся и встал на колени с самым большим стояком, который у меня когда-либо был.       — И я все еще считаю тебя самым прекрасным человеком на планете, — Тэхён сокращает расстояние и целомудренно чмокает Чимина в губы. Когда он снова начинает говорить, их губы слегка соприкасаются. — И я думаю, что если бы мы были вместе, то секс тоже был бы головокружительным.       Чимин снова оценивает его взглядом, но на этот раз — медленнее. Он позволяет своим глазам оглядеть каждый изгиб Тэхёна, а потом притягивает его к себе, и их губы сталкиваются, как бурные волны в море сексуальной неудовлетворенности. Тепла, исходящего от нежных и чувственных губ Чимина, достаточно, чтобы защитить Тэхёна от сильного зимнего холода. Маленькие руки танцора сжимают лицо Тэхёна с двух сторон, а тот все еще держит свою ладонь на бедре Чимина, другой крепко вцепившись в простыни.       Когда Чимин наклоняет голову для более глубокого поцелуя, он встает и тянет Тэхёна за собой. Тэхён слышит звон расстегиваемой пряжки ремня, прежде чем действительно ощущает это. И раз рука Чимина на колене почти отправила его в нокаут, то рука Чимина возле его промежности – это совсем другая история. Когда его джинсы падают на пол к лодыжкам, легкий ласкающий ветерок окутывает его голые ноги.       В этот момент Чимин отстраняется, и Тэхён едва успевает открыть глаза, когда его толкают обратно на экстравагантное кресло. Чимин падает на колени, становясь между тэхёновых ног, и смотрит снизу вверх с широко раскрытыми глазами.       — Ты этого хочешь?       Тэхён кивает: его рот открыт, а глаза остекленели, как будто его только что ввели в мощнейший бессознательный транс.       — Скажи это.       — Да.       — Нет, скажи «Чимин, я хочу этого».       — Чимин, я хочу этого.       Улыбка, которую Тэхён никогда не видел, появляется на чужом лице, и весь мир озаряется ярким светом. Эту сторону парня он еще не замечал. Чимин выглядит жадным и ненасытным, как голодный волк, но его добычей является всего лишь какой-то жалкий и презренный половой член.       — Стой, стой.       Чимин поднимает голову.       — Что? Ты хочешь, чтобы я остановился?       — Нет, просто… ты сам хочешь этого?       Ухмыляясь, Чимин вытаскивает возбужденный орган Тэхёна из боксеров и обхватывает его губами, прежде чем снова заговорить.       — Я не встаю на колени ради того, чего не хочу.       Чимин, чтобы не тратить времени зря, начинает с острого укуса головки члена, продолжая прижиматься языком к тонкой коже и посылая ударные волны Тэхёну в живот. Дело в том, что по-настоящему фантастические ощущения имеют тенденцию обрубать все остальные органы чувств. В настоящее время Тэхён едва ли может четко видеть, ведь его самое чувствительное место сейчас окутано таким важным и таким необходимым теплом. Чимин стонет, и тэхёновы бедра сводит судорогой.       Тэхён запрокидывает голову и слепо пялится в потолок, едва различая на нем какие-то странные витиеватые узоры. Он чувствует, как чиминовы ногти впиваются в его бедро, а другая ладонь тянется к оголенному животу. Покусывания превращаются в заглатывания и покачивания; гладкое кольцо рта Чимина ритмично проскальзывает по возбуждению то вверх, то вниз.       Рука Тэхёна скользит ниже, пока не оказывается на чиминовой ладони. Затем его другая рука крепко вцепляется в волосы танцора, когда тот начинает массировать его яички. Чимин издает недовольный звук и отстраняется.       — Не делай так.       Тэхён открывает глаза и смотрит на него.       — Я…       — Я знаю, это возбуждает, но я терпеть этого не могу. Не трогай мою голову.       — Нет, я не собирался… Я просто хотел прикоснуться к тебе.       Чимин закусывает нижнюю губу.       — Если хочешь, чтобы я взял еще больше, то я могу. До Наручника меня называли Длинной Глоткой.       Когда Тэхён устало тащится в общагу в первом часу ночи, он думает об Оскаре Уайльде и его непопулярной цитате «Один поцелуй может разрушить всю жизнь». Он размышляет над тем, что Оскар Уайльд сказал бы про умопомрачительные минеты. Потому что чиминовский минет гарантированно убьет вас и/или отправит на небеса.       Он правда не собирался торопить события, может быть, хотел сводить Чимина на пару свиданий или купить ему шоколадный кекс. Но все случилось так быстро, что прежде, чем Тэхён смог по-настоящему – типа реально, черт возьми, по-настоящему – осознать ситуацию, он уже спускал Чимину в рот.       Ну ладно, ладно, в его руку, потому что «не знаю, чего тебе там наговорили, Элтон, но я не глотаю на первом свидании», но все же.       Все лекционные наставления его пенису были бессмысленны.       По крайней мере, когда Чимин показывал ему на выход, Тэхён сумел выдавить из себя смятенное извинение.       — За что? — спросил Чимин, опираясь на дверной косяк.       — Я просто надеюсь, что не двигаюсь слишком быстро. Если я был…       — Но ведь бóльшую часть движений сделал я, — посмеялся Чимин, — и мне хотелось этого. Мне хочется этого. Я не занимался сексом месяцами.       — Ох. Но ты же даже… Знаешь, разве я не… должен…?       — Я могу позаботиться о себе. К тому же, ты не совсем понимаешь, что делаешь. Но не переживай, это очень мило. Даже очаровательно, если можно так сказать.       — …я не понимаю?       Сочувственно улыбнувшись, Чимин взял тэхёново лицо в ладони и медленно погладил его по щекам.       — Ты целуешься так, будто хочешь откусить мою голову. Так что я бы не хотел, чтобы твой рот оказался рядом с моим членом.       Когда Тэхён падает на свою кровать (не без кражи одеяла Чонгука), он представляет себе мир, где его навыки орального секса не оспариваются, а поцелуи с ним – это то, о чем мечтают миллионы. Вечер с таким сумасшедшим концом заставляет его хотеть отбросить эти мысли, как делает Чонгук, когда Сокджин смотрит на него так, будто может хотеть его.       Он тяжело вздыхает, вновь испытывая стыд из-за того, что Чимин ему сказал, и переворачивается на живот. В таком положении, если вдруг ему случится задохнуться, он не будет страдать от смущения в загробной жизни. Это будет расценено как случайная смерть.       Его телефон громко вибрирует где-то между матрасом и его грудной клеткой. Он уже почти не смотрит на сообщение.       От: Любовь всей моей жизни [1:18 АМ]       но я не говорил, что не научу тебя.       — Думаю, я бы хотел летнюю свадьбу.       Теперь он понимает это. Свадьба зимой была бы безумно красивой и идеальной; со снегопадом, покрывающим все, как в волшебной сказке, но свадьба летом означает, что они, вероятно, могли бы пожениться, не надевая на себя ничего, кроме бабочек и боксеров. Преимущества летней свадьбы бесконечны.       Намджун бросает на него острый взгляд – быстрый, как взмах лассо, прежде чем повернуться обратно к дороге. Сейчас они едут на обед к своим родственникам, живущим в этом городе, которые включают в себя тетей и дядей, о которых они вообще ничего не знают.       — Ради всего святого, только не говори о своем сталкинге за ужином. Я не думаю, что наша родня воспримет это нормально, они все-таки достаточно консервативны.       — Но почему? — легко взмахнув рукой, Тэхён почти агрессивно фыркает. — Зачем тогда вообще ужинать с людьми, которые сожгли бы меня на костре, если бы знали, что произошло прошлой ночью…       Тэхён настоятельно смотрит на кузена и громко вздыхает, ожидая, что Намджун поймает его сигнал. Когда тот не реагирует, Тэхён вздыхает снова.       Намджун закатывает глаза и изображает мнимый интерес, пародируя взволнованно-заинтересованный тон голоса.       — Что же случилось прошлой ночью, Тэхён?       — Ох, Намджун, я так рад, что ты спросил. Я добрался до второй с половиной стадии* с моим соулмейтом.       — Только не говори об этом за ужином, иначе тебя сожгут на костре.       — Не понимаю, почему мы просто не можем устроить дерьмовый ужин для нас двоих. Возьмем чипсы и печенюшки из супермаркета и будем пировать у тебя дома. В твоей квартире есть большой плоский телек и видеоигры, если ты не забыл. Но нет, мы должны ужинать с нашей расистской, гомофобной, древней семьей, которая, заметь, нам даже не нравится…       — Говори за себя.       — Чего-о? Ты их любишь? — предательство никогда не было для Тэхёна настолько горьким. — Хён, ты же знаешь, что я гей, так?       — Ты пограничный, не ври.       — Квир, — поправляет его Тэхён. — К слову, раз уж у любви всей моей жизни есть член, если кто-то случайно увидит нас на улице, то меня посчитают геем.       — Бисексуал – это не гей.       — Ты отходишь от сути разговора. Почему нам нужно ужинать с ними?       — Я пообещал тёте, что ты не останешься один на это Рождество. Она переживает о тебе, — после секунды размышлений, Намджун пожимает плечами. — Кроме того, птичка нашептала, что они планируют подарить нам много денег. Тебе за твою отличную учебу, а мне… ну, просто за то, что это я.       — Оу, ну тогда жми на газ, братишка.       Намджун не делает этого, зная слишком много о нарушениях правил дорожного движения и превышениях скорости.       — Кстати говоря, что значит вторая с половиной стадия с Чимином?       Когда Тэхён не отвечает, Намджун замечает, что младший краснеет и кивает на свои колени.       — Тебе сколько лет, что ты не знаешь, как сказать, что кто-то отсосал тебе?       — Я все еще не до конца свыкся с этой мыслью.       — Просто… будь осторожен, пожалуйста. Не из-за его репутации, а из-за того, что это ты.       — И что это значит?       Намджун снова смотрит на него, испытывая Тэхёна настороженным взглядом.       — Потому что тебе нравится он, а ему нравится секс. Понимай, как хочешь.       Когда Чимин впервые посадил Тэхёна на папасановое кресло, Тэхён подумал, что это самая уродливая вещица в мире. Оно было изящным, потертым и болезненно-ярко-бирюзовым. Но, каким бы некрасивым оно ни казалось Тэхёну в начале, сейчас он не может отрицать того, что это кресло начинает выглядеть великолепно. Конечно, он сидел в нем только дважды, но каждый раз, когда он находится в нем, с ним происходят исключительно хорошие вещи.       Хорошие вещи, которые не дают ему спокойно дышать, которые заставляют видеть ангелов и превращают кости в липкую слизь. Такие, как, например, Чимин, оседлавший его и грациозно двигающийся на нем. Они оба возбуждены до двух различных уровней; Тэхён видит, что Чимин только начинает, в то время как он сам уже чувствует, как волны удовольствия скапливаются в его животе. Он хватает танцора за бедра и потирается о него в своем вкусе.       Тяжесть крови, текущей по телу, делает его невероятно слабым. Трение членов друг о друга также не освобождается от каких-либо последствий. Дыхание Чимина становится горячим на его шее, которую тот в настоящее время украшает засосами в форме сердечек. Ну, или Тэхён хочет, чтобы они были в форме сердечек, потому что для него это кажется весьма романтичным.       Тэхён прикусывает губу, но не столько для того, чтобы заглушить приближающийся оргазм, сколько чтобы унять зуд отчаянного желания поцеловать Чимина. Он поворачивает голову, пытаясь поймать пухлые губы, но парень отворачивается так же быстро, как перестает двигаться.       — Не целуй меня.       — Почему?       — Не помнишь? — снова потирается Чимин, отчего Тэхён давится вздохами. — Ты не можешь спокойно целоваться.       — Я помню, что ты обещал меня научить.       Хныканье вырывается из глубины горла Тэхёна, когда Чимин дергает бедрами, и тогда Тэхён крепче сжимает их, чтобы заставить танцора остановиться.       — Ну что опять?       Тэхён приводит свое дыхание в порядок.       — Я в миллиметре от того, чтобы взорваться.       — Это проблема?       — Мне правда не хочется снова идти домой с промокшими штанами… прохожие будут смеяться надо мной.       — Но мы же даже не дошли до середины песни.       Прежде чем они начали свой сухой петтинг в этом отвратительном кресле, Чимин попросил его поставить на фон красивую песню. Ту самую, которую он услышал, когда Чимин вошел в его жизнь, как в идеальном замедленном кинофильме. Поэтому, несмотря на то, что традиционный петтинг происходит под Ginuwine и The Weeknd, Тэхён включает Элтона Джона.       Он никогда не думал, что сделает это. Тэхён неспешно наклоняется, пока дыхание Чимина не перестает щекотать его нос.       — Знаю. Иногда я сильно перевозбуждаюсь.       — Точнее, всегда, — ровным голосом говорит Чимин, не меняя своего места, но меняя позу, тем самым создавая небольшое упругое трение. — Нам нужно поработать над твоей выносливостью.       — Не могли бы мы… Не пойми меня неправильно, мне все очень нравится. Но не могли бы мы как-нибудь сходить на свидание? Или… может, выпить по чашечке кофе? Обезжиренного латте?       — Оу… так ты был серьезен насчет этого.       — Не начинай, — Тэхён ласково берет Чимина за руку и прижимает ее к своей груди. Он гладит маленькую ладошку по костяшкам и понимает – да, это та самая рука, которая украла его сердце. — Когда я говорю, что ты мне нравишься, я не имею в виду, что хочу только спать с тобой. Помнишь, ты говорил, что не заморачиваешься с намеками? Я тоже. Я всегда говорю то, что думаю.       Чимин молчит, опуская глаза и покусывая нижнюю губу. А потом наклоняется вперед и нежно целует чужую руку.       — Кофе, значит?       — Или смузи, — Чимин улыбается от этих слов. — Со скидкой, конечно же. Булочная, кино, парк развлечений, ярмарка. Куда захочешь.       — Есть одна закусочная, куда я люблю ходить, когда у меня бессонница. Она круглосуточная и там есть отличный торт со вкусом Кока-колы.       — Торт со вкусом Кока-колы? — улыбается Тэхён, когда Чимин слезает с его колен. — А как же твоя диета?       — Сегодня у меня будет чит-день.       Та закусочная располагалась в двух автобусных остановках от дома Чимина и была скрыта в переулке меж двух торговых площадей. Под дождем такое путешествие представляло угрозу для жизни, но с Чимином это было обычным приключением в разноцветных дождевиках. Она была из серии тех кафешек, что получали прибыль только от людей, желающих заблудиться, потому что никто в здравом уме не станет искать ее намеренно. Внутри обстановка была громкой и претенциозной, но с Чимином, обернувшим свою руку вокруг тэхёновой талии, тут было почти превосходно. Красочные неоновые прожекторы и вывески сверкали вокруг Чимина, окутывая его интенсивной пеленой.       Чимин ведет его к столику, скрытому за ширмой в задней части ресторана, и присаживается напротив него. Капли дождя стекают по его щекам и медленно падают с прядей волос. Он что-то хихикает и машет рукой официантке.       Тэхён влюбленно улыбается.       — Ты ангел, ты знаешь это?       Под голубым неоновым светом вывески «открыто» и розовой люстрой над головой Чимин улыбается ему. Эта улыбка искренняя, но все равно не доходит до кончиков его глаз.       — А ты… ты вляпался по уши.       — Думаешь, я не справлюсь с тобой?       Чимин берет его за руку.       — Я думаю, что ты самый чудной парень, которых я когда-либо встречал. Думаю, что ты хаосозависимый и любишь саморазрушение, ну, или, возможно, у тебя имеется какой-то список дел, в котором есть цель остаться с разбитым сердцем. — А я думаю, что ты так привык к тому, что тебя используют, что пытаешься закончить отношения даже до того, как они официально начнутся. Это все равно, что повесить знак «осторожно, злая собака», когда это всего лишь добрый и безобидный терьер.       — Кто сказал, что это меня используют, а не я?       — Потому что я тебе не нравлюсь, — с легкостью отвечает Тэхён, — и ты подумал, что лучший способ меня отшить – это пригласить к себе домой, угостить кофе и быстренько от меня избавиться. Хотя, ты ведь мог просто прыснуть газовым баллончиком мне в лицо, думаю, я это заслужил.       — А, может, я пригласил тебя потому, что хотел с кем-нибудь пообщаться, — наклоняется Чимин. — Сто лет прошло с тех пор, как я проводил время с кем-то вот так. Но это не связано с тем, что мне стыдно, нет. Это было бы самой большой ложью обо мне.       — Значит, никаких сожалений… — Тэхён затыкается, когда официантка ставит единственный кусочек торта и две вилки перед ними. Чимин благодарит ее доброй улыбкой, после чего она скрывается из виду. — Это для того, чтобы я окончательно от тебя отстал?       — Я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Это является частью меня и я отказываюсь верить в то, что я таковым не являюсь, только потому что тебе так хочется.       Чимин делает паузу, и Тэхён успокаивающе сжимает его руку, подталкивая к продолжению.       — Тогда помоги мне понять.       — Люди называют меня шлюхой, а ты говоришь, что я ей не являюсь. Но я – самая настоящая шлюха, и это тот момент, который нам следует прояснить.       — Может быть, мое определение шлюхи отличается от твоего. Я думаю, что если ты распущенный, то ты просто распущенный. Шлюха – это человек, невнимательный в своем стремлении к сексу, они разбивают сердца или разрушают чьи-то жизни…       Чимин кивает ему с хитрой улыбкой, и тогда Тэхён замирает.       — Ох.       Чимин проводит пальцем по верхушке торта и делает вид, что обсасывает глазурь.       — Я остановился не потому, что мне стало стыдно. Я знаю, так бывает в фильмах, когда школьная потаскуха вдруг прикрывает свои бесстыжие ножки, но это не то, что случилось со мной. Люди зовут меня шлюхой и я действительно шлюха, мне совершенно плевать, что они меня так называют. Меня зовут Чимин, я танцор, мой майнор – психология, я Весы по гороскопу и шлюха по жизни. Это просто факты. И единственной причиной, по которой я прекратил свои гуляния, является то, что я сделал кое-кому очень больно.       Чимин приостанавливается, убирает палец с громким хлопком и неестественной вспышкой зрелищности. Даже если это и выглядит сексуально, печаль, что льдиной тает в его глазах, вполне себе различима.       — Я уверен, что ты уже знаешь об этом… Не хочу быть резким, но я ведь уже подрочил и отсосал тебе, а еще мы практически насухо потрахались. Так что… ты ведь знаешь о той групповухе?       Тэхён кивает.       — Да, я слышал об этом.       — Это очень… огорчило одного человека. Типа, сильно так огорчило. Знаешь, это было не намеренно, потому что меня заводит секс, а не садизм. Но после того случая до меня дошло, что я никогда не думал о том, что причиняю кому-то боль. Кто знает, может, тот парень, подрочивший мне в автобусе, был обручен, а его невеста любила его больше всего на свете, но случайно узнала об этом и… только представь, как хреново ей было бы, — Чимин отламывает кусочек торта и кормит им Тэхёна. — Я не могу так поступить. Не хочу быть плохим человеком.       — Почему бы тебе тогда просто не начать встречаться с кем-то? Так ты точно будешь знать, что единственный.       — Потому что я шлюха, — нервно усмехаясь, повторяет Чимин. — Понимаешь? Это значит, что я бэушный, что я легкодоступный и ненадежный. Плюс я никогда не был в реальных отношениях. В старшей школе, когда все были заняты своими встречашками, я уже был сертифицированной шлюхой. У меня даже не было шансов… и именно поэтому ты такой невъебенно странный, потому что… ты реально смотришь на меня так, будто солнечный свет исходит прямо из моей задницы, и я совсем не понимаю этого.       — Прошлое прошло, — на этот раз Тэхён вилкой отрезает тортик и угощает им Чимина. — Меня оно не волнует. Ты мне нравишься из-за того, как ты выглядишь, и из-за того, что мое воображение сконструировало как твою личность. Не из-за недостатка или избытка членов, побывавших в твоем рту.       Чимин изо всех сил пытается держать рот закрытым с широкой улыбкой, которая растягивает его румяные щеки. Он прикрывает губы ладонью и продолжает жевать свой кусочек. А потом переплетает пальцы с тэхёновыми.       — Мне нравится эта часть меня. Хорошо? Меня трахали с двух концов, вылизывали, я вылизывал задницы других людей тоже, я даже был в многоножке из шести человек. Я делал много грязных, отвратительных вещей. И мне нравится эта грязная, отвратительная сторона моего характера. Окей?       Тэхён наклоняется вперед, сжимает руки Чимина и медленно целует каждый его маленький пальчик.       — Окей.       Тэхён судорожно всхлипывает, а его глаза слезятся, когда Чимин плавно опускается на его член. Он начинает дрожать, все тело покрывается мурашками от удовольствия, и он думает, что может считать это серией неповторимых конвульсий. Чимин берет его щеки в свои ладони и смотрит прямо в глаза.       — Не кончай, — выдыхает танцор.       — Я пытаюсь, — рвано стонет Тэхён. В Чимине так тепло и тесно, что сохранять здравомыслие становится таким же невозможным, как и желание остудить жар в животе, что пузырится подобно забытому на плите чайнику. Он хватает Чимина за бедра и откидывает голову назад. — Ёб твою мать…       — Замечательно, — Чимин высоко поднимается для того, чтобы снова резко опуститься. — Если тебе нужно сконцентрироваться на матери, чтобы не кончить слишком рано, думай о ней.       — Пожалуйста, не говори об этом, если не хочешь, чтобы у меня упал.       — Я могу работать и с упавшим, — ухмыляется Чимин, продолжая наращивать скорость. — Сфокусируйся на чем-то кроме меня.       — Мне казалось, что ты любишь внимание, нет?       — Не тогда, когда это приведет к тому, что ты кончишь раньше, чем мне захочется, — Чимин набирает настойчивый темп, начиная подпрыгивать над ним. Он стонет с улыбкой. — Они ребристые, что ли?       — А?       — Презервативы, не отвлекайся.       — А, да, наверное, я думаю… блять.       Вскоре единственными звуками в крошечной комнатке Чимина становятся шлепки кожи о кожу, учащенное дыхание Тэхёна и, конечно же, стоны. Но эти звуки, вид Чимина с раскрасневшейся кожей и взъерошенными волосами, скачущего на нем, как гребаный ковбой, и чувство, ну, секса, заставляют волны напряжения разбиваться о терпеливые берега. Он впивается ногтями в чиминову задницу.       — Думай о чем-нибудь, — быстро говорит танцор и слегка замедляется.       Тэхён зажмуривается, стискивает зубы и медленно дышит носом. Он пытается вспомнить все дыхательные упражнения, которыми занимался вместе с Сокджином в классе йоги.       — Эм… Инфляционная модель Вселенной дает представление о том, что космос продолжает бесконечно расширяться после Большого взрыва или что-то в этом роде. И, ах, эта теория предназначена для тех идиотов, которые до сих пор верят в то, что Земля плоская. Но это…       — Тэ, — Чимин снова прижимает ладони к щекам парня. — Я сказал «думай», тебе не обязательно говорить об этом вслух.       — Но…       Чимин коротко целует его в нос.       — Пожалуйста, не болтай. Прошу тебя.       — Но ты же хочешь, чтобы я держался. Так вот я держусь.       — Ладно, — смеется Чимин. — Но можешь не говорить о космологической инфляции? Может, лучше, раз уж обязательно нужно что-то говорить, ты скажешь о том, как сексуально я выгляжу, объезжая тебя?       — Нет, — стонет Тэхён. — Нет, не надо.       — Тогда думай об инфляционной модели, — Чимин наконец-то целует его в губы. — Только не говори.       — Хорошо, ах… — шипит Тэхён, когда Чимин опускается обратно и снова закрывает глаза. — Ах… хорошо, ладно… Консьюмеризм, вероятно, более опасен, чем коммунизм. Известные бренды типа Адидаса и ебаного Живанши производят так много одежды из некачественного материала, что…       Чимин, который был так сосредоточен на сексе, что Тэхён едва ли мог мыслить ясно, падает на него и заливается смехом. Их голые торсы, горячие и потные, слипаются друг с другом. Тэхён тоже начинает смеяться, и они вдвоем хихикают, сотрясаясь от веселой гармонии, а потом Чимин прислоняется к Тэхёну мокрым лбом.       Они целуются.       — Тебе срочно нужно заткнуться, — снова улыбается Чимин.       — Мне кажется, что мы пропустили часть со свиданиями.       Запутавшись в простынях своими потными конечностями, они пьют диетическую колу через дурацкие трубочки (идея Тэхёна) и слушают Master's Hands (идея Чимина). По-видимому, у Чимина есть пост-сексуальный плейлист, послушать который ему ни разу не представлялось возможности.       В основном он состоит из старых песен от знойных джазовых певцов прошлых лет. Fever Элвиса Пресли, Baby What You Do To Me, Бесси Смит и так далее. Но иногда в нем появляются исполнители, которые живут и сейчас. Для плейлиста, состоящего из песен о сексе, они все слишком сладкие.       Чимин невесомо целует его плечо.       — Мы ели тортик.       — Верно. Но до этого ты заставил меня кончить дважды.       — Прости, я пошел слегка нетрадиционным путем. Хочешь, я построю машину времени и верну все, как было? Тогда ты никогда не пригласишь меня на свидание, и мы так и зависнем на стадии, где ты следишь за мной и платишь за мои смузи.       — Да что не так с бесплатными смузи? Ты что, какой-то дрянной наследник, который ненавидит экономить?       — Ахах, нет, — Чимин делает глоток колы и переворачивается на живот, поджимая ноги. Он все еще лежит на груди Тэхёна и протягивает руку так, чтобы она могла перебирать его волосы. — Я богатый ребенок, который любит экономить. Но я ненавижу, когда люди думают, что могут купить меня.       — Я не пытался тебя купить, — нежно шепчет Тэхён.       — Теперь я это знаю.       Тэхён рисует круги на чиминовой спине.       — Как много людей признавались тебе в любви до меня? В колледже? Я имею в виду, с твоей, ну, репутацией?       Внезапно смутившись, Чимин утыкается лицом в его плечо, пряча покрасневшие щеки и слабую улыбку.       — Ты первый. Поверь, если бы больше людей признавалось мне, я бы не растаял от твоих слов так быстро.       — Так ты только поэтому пригласил меня к себе? Я заставил тебя растаять?       — Еще из-за того, что мне было интересно, для чего ты все это делаешь. Решил, что ты слегка перетрудился ради быстрого траха или захотел спасти меня.       — Большинство людей, которых я знаю, любят супергероев.       Чимин поднимает голову.       — Я же не девица какая-то… Но я понимаю, о чем ты. Мне жаль, что у нас не было нормальных свиданий.       — Мы знаем друг друга всего неделю, — смеется Тэхён. — Ну, официально. Так что все тип-топ, не переживай. Дело даже не в свиданиях, я просто… просто не хочу, чтобы это был просто секс.       — Это не просто секс. Я не шутил, ты вроде как завоевал мое сердце своим признанием. Оно было таким серьезным и милым, даже немного трогательным. Может, я и шлюха, но я тоже могу быть романтичным.       — Ты не шлюха.       Чимин поднимается, ставит банку на тумбочку и садится поперек талии Тэхёна.       — Может, мы и встречаемся, но тебе не обязательно меня обманывать, — улыбается он с озорным блеском в глазах.       Прежде чем Тэхён действительно начинает жаловаться на кого-то вроде Роберта Фроста и Эмили Дикинсон, зимняя сессия подходит к концу. Все то время, что он проводил с любовью всей своей жизни, он с трудом мог сосредоточиться на занятиях. Тэхён даже не помнит, как выполнял какую-либо работу, но, судя по девяноста трем баллам за финальные тесты, он определенно что-то делал.       — Или поэзия просто очень легкий предмет, — дразнил его Чимин.       Проснувшись этим утром, он подумал о том, сколько времени они провели вместе — всего месяц (но месяц, состоящий из тортов, газировки и крышесносного секса) — и, повернувшись к Чимину, который крепко спал, прижался к его боку, понимая, что это точно по-настоящему. Он был влюблен тогда и совершенно точно любит его сейчас.       Тэхён проверяет время на телефоне и осознает, что это первая ночь, которую они целиком провели вместе.       — Ебать, — шепчет он.       Чимин копошится и переворачивается на его сторону.       — Тебе приснился кошмар о космологической инфляции?       — Нет. Мы спали этой ночью вместе.       — Оу? — моргая, Чимин поднимает на Тэхёна глаза. — Полагаю, это значит, что теперь мы официально встречаемся.       Тэхён не может сдержать улыбку.       — А разве официальное свидание не делало из нас бойфрендов?       — Конечно нет, даже секс в позе шестьдесят девять не делал из нас пару, — Чимин поворачивается на спину и расправляет плечи. — Ни минеты, ни перевернутая наездница, ни когда я тебя объезжал — ничего из этого. Но то, что мы спали вместе всю ночь — это, без сомнений, делает нас официальными.       — Для меня это так. И сарказм здесь абсолютно лишний.       — Из него состоит девяносто процентов наших разговоров.       — А остальные десять?       Чимин задумывается.       — Остальные десять процентов – это ты, рассуждающий о государственном заговоре, существовании инопланетян и мировом уровне преступности, чтобы заставить себя не кончить через десять секунд.       Тэхён скользит по простыням, пока его глаза не оказываются на одном уровне со взглядом Чимина.       — Мне нужно возвращаться в общагу.       — Тебя так сильно напугало спать со мной?       — Нет, что ты. Мне просто нужно прибраться там до того, как мой сосед вернется. Придется положить на место некоторое барахло, которое я стырил с его части комнаты.       — Хорошо. Тогда топай.       — Нет, — Тэхён придвигается ближе и дарит ему поцелуй-бабочку. — Я имею в виду… ты не…?       — Да ладно тебе, иди. Ты же знаешь, я не кусаюсь, и если бы ты правда думал о том, что я зубастый, ты бы не позволил мне отсасывать тебе так много раз.       — Ты не хочешь пойти со мной?       Чимин садится на кровати.       — В твою комнату? Это университетский аналог знакомства с родителями?       — Именно. Ну так что?       — А почему нет? — Чимин встает на ноги, полностью вытягивая свое тело. — Могу ли я для начала помыться, или ты специально используешь это как уловку, чтобы затащить меня в душ вместе с тобой?       Тэхёна осеняет.       — Блин, а я об этом даже не подумал. Твоя идея звучит так… Короче, я выбираю второй вариант. И почему мы не додумались до этого раньше?       — Потому что я живу в чулане, и хозяйка вышвырнет меня за дверь, как только обнаружит, что меня трахали в душе.       — А, ну да, — Тэхён скатывается, пока не оказывается на самом краю кровати. — Можно я буду держать тебя за руку?       Чимин отвечает протянутой вверх ладонью.       — Ну давай, Поли, давай. Настал твой час. **       — Нет, я имею в виду, когда мы пойдем туда? Можем ли мы идти за ручку?       — На улице и в колледже? — Чимин колеблется и даже спотыкается, когда надевает на себя одежду. — Ты же знаешь, что там нас увидят все, да? Студенты как раз возвращаются с каникул, и… они будут там.       Тэхён кивает.       — Ты уверен насчет этого? Если люди увидят тебя со мной… не знаю, тебе точно не будет неловко?       Тэхён делает вид, что что-то тщательно ищет, и оглядывает комнату с вытянутой шеей.       — Чимин… Если я вдруг найду причину, по которой мне больше не будет похуй на все, что обо мне говорят, ты узнаешь об этом первым.       Чимин озаряется, подобно солнцу, и Тэхён крепче сжимает его руку в своей.       — Ты знал, что выражение «быстрее скорости света» — своего рода ложь? Ну, точнее, это не всегда правда. Есть много объектов, которые движутся быстрее, чем свет, и иногда даже он не может распространяться так стремительно из-за вакуума, а еще…       Чимин прижимается горячим, хриплым поцелуем к его губам, а потом отстраняется.       — Тебе стоит научиться трахаться молча.       — Я волнуюсь, — Тэхён двигает бедрами быстрее, и ноги Чимина сжимаются вокруг его туловища. — Я еще не был сверху ни разу, поэтому хочу все сделать правильно.       — Не думай об этом так много.       Как будто добавляя нотку сарказма или иронии или чего-то еще к своей просьбе, Чимин сжимается вокруг него, отчего Тэхён едва ли не задыхается.       — Это немного тяжко, знаешь.       — Попробуй думать о мертвых щенках.       Тэхён останавливается, и громкие шлепки резко прекращаются.       — Я же хочу продержаться, а не сдуться.       Чимин откидывает голову на подушки и вздыхает.       — В таком случае, как насчет того, чтобы поработать языком?       — Ты просто хочешь меня заткнуть.       Они оба смеются, и Чимин открывает свои влажные глаза.       — Ты обладаешь необычными способностями, так что я даже не удивлюсь, если ты сможешь болтать с моим членом во рту.       — Просто ты мне очень нравишься, — говорит Тэхён, натягивая на них одеяло и скатываясь по Чимину вниз.       Если получать отсос от Чимина обалденно, то отсасывать Чимину – это что-то, невероятно близкое к амброзии. Но едва Тэхён успевает заглотить его член целиком, дверь в комнату внезапно открывается, и Чимин чуть не лишает его зрения своими коленями.       — Ты выбил мне глаз, — хныкает Тэхён и смотрит Чимину в лицо.       В лицо, которое приняло очень мрачное и тревожное выражение. Он опускает глаза, натягивая простыни до плечей. Тэхён поворачивается к двери и виновато улыбается Чонгуку, который смотрит на него так, будто Тэхён завез его в какую-то задницу, запер в багажнике и столкнул машину в море.       — Привет, прости за беспорядок. Как долетел?       Чонгук тяжело выдыхает через нос.       — Не мог бы ты вынести мусор?       — Да без вопросов, только технически сегодня твоя очередь…       Чимин медленно моргает и немного отталкивает Тэхёна от себя.       — Он имеет в виду меня, — Чимин смеется, но боль, исходящая из его глаз, становится очевидной.       Тэхён вопросительно поворачивается к соседу.       — Гук, какого хера? Не будь такой сволочью.       — Я только приехал после беспосадочного четырнадцати-часового полета. Я ни черта не выспался, хочу есть и совсем не в настроении ходить вокруг да около. Пускай проваливает, или я ему помогу.       — Нет.       — Тэхён.       — Чонгук.       — Я пойду, — Чимин прерывает сильное напряжение вымученной улыбкой. Он начинает садиться, но передумывает, наклоняясь к Тэхёну. — Можешь прикрыть меня, чтобы я оделся?       — Тебе не нужно уходить.       — Пожалуйста, Тэхён?       Глядя в чиминовы глаза, те самые, с расширенными зрачками и радужной оболочкой, сияющей изобилием и жизненной силой, Тэхён обнаруживает, что не может ни в чем ему отказать. Даже если их желания не совпадают. Он встает, сдергивает простыню с их тел и держит ее как перегородку между ними и Чонгуком. Позади нее Чимин натягивает джинсы, а он сам режет Чонгука на ремни своим пронзительным взглядом. Младший даже не думает моргать.       Воздух становится душным, наполняясь раздражением Чонгука, дискомфортом Чимина и недоверием Тэхёна.       — Что ж, — Чимин проводит пальцем по тэхёновой спине. — Спасибо.       Тэхён немного опускает одеяло и бросается надевать штаны, прежде чем его парень сможет покинуть комнату. Чимину приходится нырнуть под руку Чонгука, вставшего посреди дверного проема и не желающего сдвинуться. Тэхён же просто толкает его плечом, чтобы добраться до коридора.       — Я провожу тебя.       Он знает, что, должно быть, выглядит очень дико с торчащими во все стороны волосами, без рубашки, в едва натянутых трениках и с покрасневшей кожей. Но даже так Чимин не смотрит на него, как на пришибленного. Он просто качает головой.       — Не надо.       Проглотив комок в горле, Тэхён обреченно сутулится. Когда Чимин уходит, его недоумение очень быстро трансформируется в ярость. Он возвращается в комнату и хлопает дверью.       — Это было пиздецки обязательно? — он скрещивает руки на груди, когда Чонгук снимает пальто, бросает его на пол и падает на постель. — Я знаю, что ты его недолюбливаешь, но серьезно?       — Это моя комната, — прикрывает глаза Чонгук. — Я плачу за нее, а значит, могу решать, кто уходит, а кто остается.       — А я – нет?       — Как долго вы тут трахались? — когда Чонгук смотрит на него, его глаза становятся практически красными. — Меня не было всего месяц, а он уже кончает в твой рот?       — А тебя это ебет? В чем твоя проблема?       — Моя проблема? Ты занимаешься сексом с нимфоманом, которому совершенно похуй на тебя, и это у меня проблемы?       — Ты ничего о нас не знаешь. Он заботится обо мне так же, как и я о нем.       — Месяц назад он даже не знал твоего имени, а сейчас, когда ты спишь с ним, он вдруг захотел заботиться о тебе? — Чонгук выдавливает смешки, чтобы бросить Тэхёну вызов и укрепить собственное неверие. — Слегка рановато, тебе так не кажется? Он сказал тебе, что любит тебя?       — Мне не нужно это слышать, — спустя несколько мгновений выдыхает Тэхён. Он идет к своей части комнаты, чтобы найти толстовку, но Чонгук от него не отстает.       — Ты просто боишься услышать правду. Признай, ты же понимаешь, что я не лгу. Бьюсь об заклад, он пытается вести себя, как святоша, да? Наверняка утверждает, что все слухи о нем были приукрашены.       — Он рассказал мне обо всем, — Тэхён поворачивается и подходит к Чонгуку настолько близко, насколько возможно. — Обо всем, он ничего от меня не скрывает.       — Значит, ты знаешь о Наручнике, так? Откуда пошла его кликуха?       Отступив назад и опустив глаза, Тэхён ныряет в худи и садится, чтобы надеть ботинки.       — Знаю.       — Знаешь о том, сколько разных людей трахнули его той ночью?       — Разные люди трахались с ним каждую ночь.       — Знаешь, что я был одним из них?       Атмосфера меняется; меняется и что-то в поведении Чонгука. Тишина длится всего секунду, но этого достаточно, чтобы Тэхён сурово взглянул своему соседу в глаза. Они смотрят друг на друга очень долго, чтобы уловить нужное настроение, после чего Тэхён заканчивает со шнурками и встает. Чонгук выглядит несколько вызывающе, как будто держит за спиной нож, готовый оставить от Тэхёна лишь лужицу алой крови.       — И что?       Чонгук стискивает челюсть.       — Надеюсь, ты предохранялся. Потому что с таким количеством членов, побывавших в его заднице, он совершенно точно не может быть не спидозным.       На долю секунды Тэхён сжимает кулаки и замахивается, но Чонгук ловко перехватывает его руки.       — Хочешь меня ударить?       — Нет, — уже спокойнее качает головой Тэхён. — Ты мой лучший друг. Последнее, чего я хочу, — это сделать тебе больно.       Его первым инстинктом было проверить квартиру Чимина, но Тэхён делает маленькие остановки по дороге к ней. Он на всякий случай заглядывает в танцевальные студии и магазинчик смузи, прежде чем идет к дому Чимина. Он стучит в дверь два раза и ждет…       Тэхён уже собирается идти в закусочную после третьего стука, когда высокий голос Чимина прорезается через громкое бормотание.       — Уходи.       Тэхён прижимается ухом к двери.       — Чимин? Прости меня за этого чмошника, пожалуйста. Если ты меня впустишь, то я…       — Нет.       — Нет, не впустишь, или нет, не простишь?       — И то, и другое, — он слышит, как Чимин шмыгает носом. — Я не открою дверь и это я должен извиняться.       — Я знаю о Чонгуке, — не сдается Тэхён. — Он рассказал мне про… оргию или… в общем, я знаю, и мне все равно.       — Что?       — Он был одним из тех парней, я в курсе. Но это не имеет значения.       Дверь приоткрывается, и Чимин использует ее, как щит от внешнего мира, высунув в щель только голову.       — Он не трахал меня в групповушке.       — Нет?       Чимин качает головой, кусая свои пухлые губы. Когда он смотрит вниз, несколько новых слезинок капают с его ресниц.       — Это из-за него.       — Что?       — Из-за него я прекратил все это.       Тэхён замолкает, и Чимин лишь сильнее вздрагивает от этого.       — Я знаю, что на этом все закончится, — судорожно выдыхая, плачет он. — Потому что он твой лучший друг, а я сделал ему очень больно. Это было бы нечестно. Я знаю. Я… Я не хотел… Я не намеревался навредить ему. Мы встретились как-то вечером, когда лишь мы двое работали над этими сраными танцевальными связками. Мы разговорились — на самом деле, мы болтали всю ночь — и закончили тем, что переспали в одной из кабинок раздевалки. Так все и было.       Чимин замолкает и вытирает щеки, прежде чем продолжить.       — Где-то через неделю я увидел его снова на той самой вечеринке. Это было, когда кто-то новый уже начинал пристраиваться ко мне сзади. Я это запомнил, так как тому парню потребовалась целая минута, чтобы начать, потому что он не мог правильно надеть презерватив… я и плакал, и нет… Но это было только потому, что другой парень долбился в мое горло; все вокруг было таким запутанным и туманным, но я увидел его. Он стоял среди маленькой кучки людей, ввалившейся в комнату. И то, как он на меня посмотрел…       — Тэхён, я правда не знал, что для него это что-то значило. Я думал, это просто очередная интрижка, но он смотрел на меня так, будто я пробуравил дыру в его вселенной… Наверное, его первый секс был… со мной. И, мне кажется, он думал, что я мог бы стать кем-то особенным для него. Что же он почувствовал, когда увидел меня в непонятной комнате на непонятной вписке, где меня трахали какие-то непонятные люди. Мне стоило пойти за ним, но я этого не сделал. Я никогда не извинялся перед ним.       Способность говорить, а также общие знания основного словаря, казалось, ускользали от Тэхёна, поскольку его ум был заполнен только различными образами. И главным из них была его рука, не сжимающая ладошку Чимина.       — Спасибо тебе, — снова говорит танцор. — За то, что ты был таким замечательным. Все время. Мне жаль, что я причинил тебе боль.       Чимин начинает закрывать дверь, то Тэхён не дает ему этого сделать, вставляя свою ногу в проем.       — Не закончится.       Чимин поднимает брови в немом вопросе.       — Ты сказал, что на этом все закончится, — объясняет Тэхён, пытаясь проглотить свое собственное безрассудство. — Так вот, ничего не закончится.       — Я же говорил тебе, мне не нравится заставлять людей страдать. Я не хочу вставать между вами двумя…       — Ты не встанешь. Он мой лучший друг, это правда. Но он также мой лучший друг, который начал ухаживать за тем, кого я любил больше жизни. Так что он с этим справится.       Блеск его глаз через слезы подобен солнечному свету, пробивающемуся сквозь капли дневного дождя. Это заставляет Тэхёна чувствовать себя по-настоящему живым.       — Правда?       Тэхён протягивает руку и проводит большим пальцем по чиминовым щекам.       — Могу я поделиться с тобой одной тайной?       — Я люблю тайны.       — Я… черт, я действительно люблю тебя.       Лицо Чимина будто опустошается. Его глаза немного расширяются, отчего Тэхён сразу хмурится.       — Я не это имел в виду, — лжет он и использует шок Чимина, чтобы ввалиться в квартиру и сократить расстояние между ними. Он держит лицо танцора в своих ладонях и целует его веки, скулы и лоб. — Я случайно так сказал, клянусь.       Слезы снова текут из чиминовых глаз, и тогда Тэхён становится более настойчивым.       — Я соврал, я неправильно выразился. Не знаю, почему я вообще это сказал. Я просто хотел затащить тебя в постель.       Чимин сотрясается в приступе истерического смеха и расслабленно падает в объятия Тэхёна, сцепляя пальцы позади его шеи. Он чмокает ключицы своего парня и улыбается.       — Мы встречаемся. Тебе не нужно меня обманывать.       Когда он отстраняется, Тэхён смотрит на него со всей надеждой, на которую только способен. Он не хочет давить, но очень хочет знать. Чимин смотрит на его губы и нежно гладит Тэхёна по щеке.       — Я доверяю тебе, — шепчет танцор, прежде чем притянуть Тэхёна за шею и прижать их лбы друг к другу. — Для меня это значит гораздо больше, чем «я люблю тебя».       Чонгук начинает избегать Тэхёна и, когда у него не получается, подставляет ему такое полюбившееся холодное плечо. Тэхён перестал приводить своего бойфренда в общежитие, но не столько из уважения к чувствам Чонгука, сколько из защиты чувств Чимина.       Когда Чонгук злился или обижался, он мог легко превратиться из слегка уклончивого студента в совершенно бессердечного самодура. Не было причин заставлять их чувствовать себя более некомфортно и принужденно (принужденно, когда Чонгук заслуживал пранка в виде майонеза в своем шампуне, а некомфортно, когда Чимин переодевался).       Тэхён не покинул их комнату, так как она была центром всей его жизни: работы, помощи дизайнерам и учебы, но, когда ему было удобно, он оставался ночевать у Чимина.       Он пытается сделать каждую ночь максимально удобной.       — Вы вообще разговариваете?       Тэхён не меняет своего положения: щека лепешкой развалилась на чиминовом животе, руки вытянуты вверх, чтобы изредка касаться его сосков. Он лишь слегка шевелится, чтобы прижаться кротким поцелуем к пупку, когда Чимин продолжает поглаживать его волосы.       — Он сказал мне, что будет дома поздно. Тремя словами… два дня назад.       — А еще?       — Еще он случайно хрюкнул в подтверждение чего-то.       Тэхён шипит, когда Чимин тянет его за волосы, мстя за ущипленный сосок.       — Не переживай, это не твоя вина. Мы обязательно начнем общаться снова. Он просто упрямый баран.       — Вы оба хороши, — вздыхает Чимин. — Пожалуйста, поговори с ним.       Тэхён неохотно отталкивается от пресса Чимина и целует его пупок в последний раз, чтобы приблизиться к его лицу.       — Обещаю, я поговорю с ним. Сделаешь ли ты тоже кое-что для меня?       — Я не буду с ним мириться.       — Да он тут ни при чем, — с крохотной верой улыбается Тэхён. — Просто небольшая просьба… Будет одна вечеринка…       — Нет.       — … ее устраивает мой друг. Ну, не совсем друг, просто коллега, но это будет хорошая вечеринка…       — Нет.       — И там будет много моих друзей.       — А еще толпа ребят с универа.       — И я просто хотел, ну, знаешь, познакомить тебя с ними?       — Тэ…       — Как ты и сказал, мои друзья важны для меня. Ты тоже для меня очень важен. И я хочу, чтобы все важные мне вещи и люди пересекались. Вот почему мы занимались сексом и смотрели «Космос: Пространство и время» одновременно.       — Ты кончил от голоса Нила Деграсса Тайсона, — пыхтит Чимин, обиженно поджав руки.       — Ты совершенно прав. Когда он говорит о Вселенной, я просто не могу долго сдерживаться. Но давай серьезно.       — Я серьезно хочу врезать тебе прямо сейчас.       — Ты уже схватил меня за волосы.       — А ты ущипнул мой сосок.       Тэхён сужает глаза.       — Не делай вид, что тебе это не нравится… Я очень хочу, чтобы они узнали, какой ты потрясающий. Чтобы поняли, что ты намного больше, чем твоя репутация. Ну пожалуйста?       — … ладно уж, — Тэхён радостно визжит и звонко чмокает Чимина в губы. — Все равно ты просто используешь меня, как замену этого Нила.       — Ты знаешь меня так хорошо.       Если бы Тэхён мог выбирать мелодии для определенных событий своей жизни, главный саундтрек выиграл бы около шести наград Грэмми. У него действительно был плейлист на Спотифай, посвященный таким вещам, как когда он впервые увидел Чимина («Tiny Dancer»), когда они с Чимином впервые занимались любовью («Sleazy Bed Track»), когда он впервые попробовал торт со вкусом Кока-колы вместе с Чимином («Je T’aime…Moi Non Plus»). И, да, у него бывают хорошие моменты без Чимина, просто так получилось, что с Чимином все гораздо интереснее.       Тем не менее, он доволен песней, под которую они с Чимином идут за руки на вечеринку.       «Blitzkrieg Bop» ревет из динамиков, и, пока Тэхён пытается попасть в здание, которое знает почти так же хорошо, как тыльную сторону своей ладони, пятьдесят с лишним гостей с удивлением пялятся на них.       — Никто не смотрел на меня так с тех пор, как я приперся на бал в костюме Рональда Макдональда.       Чимин с интересом смотрит на него.       — Я должен услышать эту историю позже. Тебе придется привыкнуть к такому, если ты действительно хочешь быть со мной.       Тэхён пожимает плечами.       — Я даже не замечаю их.       — Нихрена себе!       Они оба поднимают глаза и видят, что Хосок смотрит на них с широкой улыбкой и сверкающими глазами. Он явно надрался в зюзю, но Тэхён знает, что его восхищение неподдельно.       — Хей.       — Ебушки-воробушки, — он смотрит на их переплетенные руки и чуть не падает в обморок. — Вы теперь вместе! Вместе же? Святое дерьмо, идите скорее ко мне.       Он крепко обнимает их и влажно целует в щеки. Хосок слегка заваливается на них и взволнованно шепчет. Шепчет, потому что пьяный, а пьяный шепот – это просто надрессированный крик.       — Я так горжусь вами, пацаны, — он отстраняется и гладит Чимина по волосам. — Он не давал мне спать столько ночей, скуля о своей любви к тебе. Я очень счастлив, я люблю вас.       Тэхён благодарен за темную обстановку, поскольку это делало румянец на его щеках совершенно незаметным. Чимин смотрит на него поверх Хосока и закусывает губу.       — Приношу свои извинения за его поведение.       — Да забей, — отмахивается Хосок и все-таки падает. — Господи Боже, какое облегчение.       — Если твои остальные друзья такие же милые, как он, то они определенно стоят этих взглядов, — говорит Чимин, когда им удается отлепить цепкие конечности Хосока от себя.       Чуть позже они находят несколько других ребят на кухне, и, как только парни входят внутрь, их встречают открытыми ртами и шоком.       — Он не шутил?       — Охренеть.       — Вау.       Тэхён выпрямляется и с гордостью демонстрирует их руки.       — Мы, вообще-то, вас слышим.       — Ты должен слышать, — усмехается Джексон. — Только глянь, кого ты привел.       — Завались к черту, Джексон, — Намджун оглядывает Тэхёна и поднимает свой бокал. — Мои поздравления, братец.       — Спасибо за это полу-убогое пожелание, я уже чувствую, насколько сердобольным оно является, — язвит Тэхён.       — Не язви тому, кто контролирует твою работу.       — А я и не язвил, я правда думаю, что это лучшие поздравления, которые мы получили.       Если не считать гулкого эха от пения Джонни Роттена, на кухне было очень тихо. Тишина не нарушается до тех пор, пока Сокджин не спотыкается, проливая свою пина-коладу на пол. Он долго оплакивает свой алкоголь, а потом замечает их, стоящих в дверях. И улыбается.       — Оууууууу!       Тэхён поворачивается к Намджуну.       — Почему ему все еще наливают?       — Он управляет баром.       — Он выпивает бар, — корректирует Джексон.       Сокджин надувает губы, и его глаза наполняются слезами счастья. Он прыгает на парочку и оборачивает обе руки вокруг Тэхёна.       — Ты влюблен! Ты такой занудный и такой социально неловкий, я даже не думал, что ты однажды найдешь свою любовь. Типа, вообще, — Сокджин поворачивается к Чимину. — Он реально ботан. Типа…       — Все говорят о тебе только гадости, так что, думаю, мне не стоит ни о чем волноваться.       Тэхён показывает Чимину язык, когда Сокджин кладет голову на его плечо.       — Пожалуйста, не испортите ничего. Ни ты, ни ты. Потому что Тэхён глупый, а ты, Чимин, ты… я не ебу, если честно. Но любовь – это так отстойно, так что не… блять, о чем я вообще говорил.       Кажется, будто он на секунду засыпает, но глубокая морщина на его лбу подтверждает то, что он просто слишком много думает. Внезапно Сокджин вскакивает.       — Ах, — он поднимает голову. — Чимин, это не потому, что ты спишь с кем попало, я ведь и сам немного оторва, но я просто хочу, чтобы все были счастливы. Потому что иногда, типа, ты думаешь, что людям не похуй, а они… становятся очень злыми. Но я не хочу злых, я хочу счастливых. Понимаешь? Тэхён, понимаешь? Все в этой комнате, будьте счастливы! Ладно? Заебись… ах, черт.       Пина-колада окончательно падает на пол, и Сокджин едва ли не плачет из-за этого. Он некоторое время смотрит на лужицу из осколков, а потом снова приободряется.       — Ничего, я сделаю себе новый, — оптимистично восклицает он, поворачиваясь, чтобы уйти. Прежде чем полностью исчезнуть из виду, он смотрит на всех и улыбается. — Я люблю вас, пока-пока.       Тэхён в недоумении смотрит на Намджуна.       — Туса только началась, почему все так нажрались?       Намджун пожимает плечами.       — Вы, пришедшие сюда, — пока что самое интересное, что произошло за сегодня. До вас единственной хорошей вещью на этой вечеринке была выпивка.       Никто не влюбляется в Чимина так, как этого хочет Тэхён. Все происходит не как в конце хорошего романтического фильма, где все обнимаются, камеру отводят к небу, а песня Коррин Бейли Рэй играет в конце титров. Несколько людей — ладно, только Сокджин и Хосок, — обрадовались новостям, а остальным было абсолютно фиолетово.       Тэхён понимает, что Намджун на самом деле совсем не хочет его поздравлять и просто ждет, когда Чимин облажается. Потому что Намджун не умеет наслаждаться происходящим, когда он не прав. Видимо, все из-за какого-то химического дисбаланса в его огромном мозгу. Джексон сдерживает свои оскорбления только из-за присутствия Намджуна. Потому что, если Намджун не одобрит его выходку, ему придется защищать свою кровь от безработицы. Чонгук уже дал понять о том, что он чувствует, а Юнги нигде не было видно.       Так что в целом им было уютно. Даже когда на них откровенно таращились со стороны, они танцевали и изо всех сил старались не обращать на это внимания. На середине какой-то песни Леди Гаги они покачиваются в медленном танце, крепко обнимаясь и забывая обо всем на свете. Кончики их носов соприкасаются, когда они смотрят друг другу в глаза.       — Я так чертовски сильно люблю тебя, — шепотом тянет Тэхён.       Чимин улыбается.       — Я знаю, — подмигивая, отвечает он.       — Осторожнее, Тэхён, — кто-то подходит к ним сзади, практически раздвигая их грубой силой своей вульгарности. — Если ты выйдешь в туалет, он потеряется и найдет себе какой-нибудь другой член. Может, даже мой.       Ни один из них не распознает этого парня, и Тэхёну остается только гадать, откуда тот знает его имя. Кем бы он ни был, он подмигивает Чимину, который в ответ только гневно усмехается.       — Я не смогу найти твой член даже с помощью Агентства Национальной Безопасности, — быстро парирует танцор, будто ему даже не нужно думать об этом. Черт, Тэхёна реально опередили.       — Для тебя это никогда не было важным, разве не так? Ни размер, ни наличие резинок, ни находится ли он в твоем рту или в за…       Узколоб замолкает, когда кто-то хлопает по его плечу. Прежде чем он успевает полностью развернуться, Чонгук бьет его холодным ударом по лицу, после чего глядит на свой кулак, а наглый парень вырубается. Он смотрит на Чимина и кивает. А потом, вздохнув, обращается к Тэхёну:       — Знаю же, что ты не умеешь драться, чтобы спасти свою жизнь.       Тэхён прижимает ладонь к груди, но не притворяется, потому что тепло действительно разливается внутри его сердца.       — Гук… Ты только что защитил любовь всей моей жизни.       — Да пошел ты, — Чонгук поворачивается и направляется в другую сторону. Но далеко он не уходит, потому что на его пути появляется пьяный Сокджин, который говорит что-то, чего ни Чимин, ни Тэхён не могут понять, а потом впивается в губы Чонгука самым неряшливым и неловким поцелуем.       Все присутствующие коллективно произносят «охуеть», и Тэхён мысленно подсчитывает, сколько секунд его друг целуется с парнем своей мечты. Он вытягивает шею, чтобы увидеть, как поцелуй увеличивает рейтинг, и замечает так много языка, сколько не встретишь ни в одном центральном порно. Он досчитывает до десяти, когда Сокджин отстраняется, ошеломленно улыбается и уходит, как будто это не он только что взорвал к чертям целый мир Чонгука.       Младший стоит неподвижно, а Тэхён наблюдает, как Сокджин проходит мимо кипящего от злости Юнги, который все это время стоял в углу комнаты.       — Что ж, будет интересненько.