A Solo For The Living

— Бал, Рауль! Рауль схватил её за талию и закружил в воздухе, смеясь. — Да, бал! Блестящий бал Тюильри, через две недели, с Императором и Императрицей и со всей знатью. И, готов поклясться, никто из них даже не половину не будет выглядеть так потрясающе, как ты. Он поставил её на середину маленькой залы. — Пожалуйста, скажи, что ты пойдешь. — Конечно, пойду, — Кристина улыбнулась ему. — С большой радостью. И… — она по-озорному глянула на него. — По этому случаю, я даже позволю тебе купить мне платье. Она испуганно вскрикнула и засмеялась, когда Рауль схватил её и снова закружил, быстрее и быстрее. — Только одно платье! Одно! Поставь меня на место, поставь… — Упс. Они оба оказались на полу, прямо в середине коврика мадам Жири. Кристина потянулась к нему и чмокнула его в кончик носа. — Опоздаешь к своему отцу. — Мне все равно, — он зажал её лицо в своих руках и потянулся к её губам. — Ты — куда лучшая компания. Кристина колебалась с секунду, и затем ответила на знакомую, уютную теплоту его поцелуя, так же, как и всегда. Он был нежным, чудесным, и все их поцелуи были такими, какими она их всегда представляла: успокаивающие, заботливые обещания… Так было всегда, кроме одного дня, когда они отправились посмотреть на сожженный каркас «Оперы», и он поцеловал её с такой испуганной, отчаянной страстью, что это обожгло её прямо до сердца. Этот поцелуй был похож на… Она не смела даже закончить эту мысль. В ней был сокрытый порок — что-то было глубоко не так с её душой, и каждый раз она ловила себя на том, что она продолжает возвращаться снова и снова к тому, другому поцелую, к тому, другому мужчине, потерянному в темноте. «Не ангел», подумала она тогда, когда её губы гладили его; «Не демон», когда он начал задыхаться, когда какой-то одному Богу ведомый импульс заставил её попробовать его своим языком, Боже, внутри него; «Не призрак», когда её рука надавила на изуродованную поверхность его горячей щеки, и его слёзы коснулись его ладони. «Всего лишь человек.» — Нет, — вдруг прошептала Кристина. — О, Рауль. Мне жаль. Мне так жаль… — Что случилось? Он мягко взял её за руку и всматривался в её глаза с беспокойством, и — она точно знала — с лёгким испугом. И — Господь, помоги ей — она знала, что было причиной этого испуга. Она не могла позволить этому уничтожить свою и его жизни. Она бы не дала этому случиться. Она попыталась улыбнуться. Вышло фальшиво, и она попробовала ещё раз — на этот раз, у неё получилось. — Посмотри на нас, мы похожи на пару детей. Ты уже ужасно опоздал, твой отец возненавидит меня. Рауль испытал заметное облегчение, принимая предложенную ею передышку. Он любезно помог ей подняться, и они оба начали приводить себя в порядок, стараясь избегать взглядов друг друга. — Тогда, я позвоню тебе завтра. По поводу платья. — Да, пожалуйста. Она на секунду взяла его за руку: — Хорошего тебе дня. — И тебе. И он ушел, щёлкнув замком на входной двери. Фарфоровая фигурка балерины на камине едва заметно дрогнула, и неподвижно застыла. — Странная ты девушка, Кристина Даае. — Мэг! — Кристина резко обернулась. — Ты напугала меня. Я думала, ты уже спишь. Мэг вошла в комнату, всё ещё одетая в ночнушку и только один чулок, но её волосы уже были собраны наверх. Она ухмыльнулась, завидев возбужденное выражение на лице Кристины. — Я пришла попросить у тебя одолжить мне пару твоих красных заколок. Я не знала, что ты… Ммм… Развлекаешься. Она одарила Кристину знающим взглядом, и лицо девушки до ушей залило румянцем. — Мы не… Точнее, я не… Я имею ввиду, Рауль пришел сюда только за тем, чтобы отдать мне это. — Она протянула конверт с позолоченной печатью. — Это по поводу бала во дворце. Чтобы отпраздновать… Результаты референдума. Или что-то такое. — Во дворце? — Мэг повертела конверт в руках, прежде чем отдать его обратно. — Ну, теперь я понимаю, почему ты хотела отблагодарить месье le виконта как следует. На полу. — Аррхх! — Кристина взмахнула конвертом в смеющееся лицо Мэг. — Это не смешно! — Вообще-то, смешно, — пригибаясь от слабых попыток Кристины шлёпнуть её, Мэг нырнула за спинку кресла. Она тряхнула шёлковым чулком, который держала в руках, и принялась натягивать его. — Хотя, может ты и права, — Мэг пожала плечами. — Это не смешно. Это странно. Кристина подняла на неё глаза, и улыбка тут же исчезла с её лица. — Что ты имеешь ввиду? Мэг застегнула подвязку и посмотрела на неё. — То, что я думала, что к этому времени вы уже поженитесь. О, я в курсе, что maman постоянно твердит, что ни одна честная девушка не будет выскакивать замуж так рано, но Кристина, вы же были так счастливы вместе! Я видела тебя в ночь маскарада, и думала, что уже через месяц вы будете женаты. Ещё до того, как я увидела то кольцо. Ты же просто сияла. — Да, — прошептала Кристина. — Думаю, мы и правда были счастливы. — Да и после, когда вы вышли из тех подвалов вместе… Это было прямо как в сказке. — Да… Наверно, так и было. — Тогда почему ты сначала целуешь его на полу с такой страстью, как будто от этого зависят ваши жизни, а затем отталкиваешь его от себя? — Потому что это не было сказкой, Мэг! Мэг изумленно уставилась на неё. Кристина медленно прошла вдоль залы, заламывая запястья и глядя в потолок, будто это могло помочь остановить слёзы. Затем она снова обрушилась на пол перед креслом, в котором сидела Мэг. — Я тогда так устала. Я была просто измождена. Было мокро и холодно. Даже Рауль едва держался на ногах. Везде был дым и люди, куча людей. Было сложно думать. Столько всего произошло… Мэг неспешно кивнула. — И я отдала его кольцо. — Ты… Что сделала? — Мэг уставилась на мертвенно-бледное лицо Кристины; побелели даже её губы. — Кольцо, обручальное кольцо, которое мне дал Рауль, которое… Мэг, пожалуйста, не надо. Рука Мэг застыла в воздухе до того, как она успела коснуться локтя Кристины. — Но я думала, что Призрак, там, на маскараде… — Нет, потом он его вернул. И потом я… Мэг, я… — она говорила очень быстро, и ее голос угрожающе надламывался, выдавая нотки зарождавшейся истерии. — Я не знаю, почему я это сделала. Или знаю… Не знаю… Он ждал меня у лодки, Рауль, а я поднялась, и… — Так, успокойся. Все хорошо. Это всё уже в прошлом. Всё, что случилось, уже в прошлом. Это больше не важно. Всё закончилось. Всё в порядке. — Нет, не в порядке. Кристина сделала глубокий дрожащий вдох и потёрла безымянный палец, будто память всё ещё жила в ее разуме. — Я сняла его, и вложила в его руку. В руку Призрака. И затем я… Я закрыла его пальцы, потому что он плакал, и я боялась, что он его уронит. А я хотела быть уверенной, что оно у него останется. Тогда, мне казалось это очень важным — Бог знает, почему. Потом я вернулась, и Рауль даже не спросил меня. Может, он подумал, что Призрак мне его так и не вернул. Может, решил, что его вообще стащили. Но я сама отдала его, какая невеста бы так поступила?! Что со мной не так, Мэг? Я не в порядке. Я схожу с ума… — Тихо, Кристина. Всё в порядке. Она позволила Мэг обнять себя, плотно стискивая веки, сопротивляясь душившим её всхлипываниям вспыхнувшей ненависти к себе. — Ты сама сказала, что была просто измождена. И после всего, что случилось с «Дон Жуаном»… Ты была в ужасном состоянии, ты не могла думать трезво. Ты не сошла с ума, Кристина. Пожалуйста, не плачь. Это всего лишь кольцо. У тебя будет другое, когда ты выйдешь замуж, и ты будешь счастлива. Серьезно, это всё забудется. Вот увидишь. Не плачь. — Ты права. Я была в ужасном состоянии, ты права. Кристина перестала всхлипывать, и все, о чем она по-детски только что лепетала, снова вернулось в её сердце, делая его тяжелым, как свинец. Как Мэг смогла бы понять её, если даже она сама себя не понимала? Не нужно было ей беспокоить Мэг и накручивать себя перед их первой репетицией в «Варьете». — Прости, — сказала она. — Не знаю, что на меня нашло. Мэг слегка привстала, балансируя на пальцах ног. — Это всё из-за нервов. Ты не голодна? Нам лучше не опаздывать на разогрев в наш первый день. — Я в порядке. Секунду, я только найду для тебя те заколки. Она подняла с пола пригласительное письмо и поспешила к своей спальне через столовую, желая поскорее закончить эту неловкую сценку и пытаясь думать только о предстоящей репетиции. Они должны были поймать экипаж до «Варьете», затем их ждал разогрев, барре, и два часа попыток заставить свои мускулы вспомнить хоть что-нибудь с тех дней, когда она была певицей. Она искренне надеялась, что сохранила форму, потому что потом их ждала примерка костюмов и ещё два часа пыток, а потом они с Мэг снова будут дома, смывая агонию с израненных ног в горячей воде и соде. Затем вернется мадам Жири со своей новой работы в «Theatre Francais», они поужинают, она выпьет свой горячий чёрный кофе и попытается забыть о том, что завтра ей предстоит пережить этот день ещё раз. И затем, ночью, она постарается заснуть, погружаясь в тишину внутри своей головы, где когда-то были радость и Ангел Музыки, затем — страх и убивающий демон, а сейчас… Сейчас, и ангел, и убийца ушли, и вместо них в её голове росло что-то непостижимое, какая-то дикая тоска, словно чернила расползающаяся по её душе, пачкая всех, к кому она прикасалась. И Рауль… Кристина взглянула на приглашение в её руке. Ей вспомнилась старая скандинавская сказка, которую ей когда-то рассказал её отец, о девушке-демоне, которая выглядела, как человек, но совсем не умела любить. Она боялась, что превращается в эту девушку.

***

— Джентльмены! Минутку внимания. Всего минута вашего времени. Двое мужчин, находящихся в большом, прохладном офисе, оторвались от чертёжной доски и обратили взгляды к двери, только что захлопнувшейся за месье Дюшаном и другим человеком рядом с ним. Месье Дюшан, величавый, пожилой мужчина, который всё ещё жаловал старомодные котелки и набриолининные усы, вежливо сделал шаг в сторону, демонстрируя новоприбывшего. — Джентльмены, это месье Эрик Андерссон, художник по эскизам и рисовальщик. Могу также сказать, что он делает неплохие масштабки, если они похожи на то, что я видел сегодня утром. Он присоединится к нашей работе над проектом Седана. Месье, мой персонал. Он провел Эрика к чертёжным доскам. — Этот тощий паренек — Винсент Фиас, инженер, увидевший свет всего несколько лет назад благодаря проектам Барона Хауссмана. Теперь он архитектор. Настоящий гений, когда дело касается даже самых дьявольских вычислений. — Рад знакомству, сэр, — сказал Винсент Фиас, приподнимаясь со своего кресла, чтобы пожать Эрику руку. Эрик поймал его изумленный взгляд, когда мужчина заметил бинты, закрывающие правую половину его лица, но каким-то чудом это не повлияло на его дружелюбный настрой. Он признал, что Луиза Гандон была права, когда утром показалась в дверях его комнатки с холщовым мотком в руках: за пределами театра, маска бы провоцировала вопросы. Бинты же отбивали охоту их задавать. — А вот этот модный малый — месье Жак Чаури, лучший дизайнер и рисовальщик, с которым я когда-либо имел честь работать. Не дай этой опрятной причёсочке одурачить себя. Даже старые Оссфильдские догматики из «Ecole Nationale des Beaux-Arts» не смогли выбить из него оригинальность. Он брал там каждый приз. — Bonjour, monsieur, — последовало второе рукопожатие. Имя института ни о чем не говорило Эрику, но только глухой бы не заметил, с какой гордостью месье Дюшан произнёс это название. Поэтому, он тут же поспешил изобразить глубочайшее восхищение: — Это большая честь для меня, месье. Этого оказалось достаточным, чтобы выдавить дружелюбную ухмылку из Жака Чаури, воспитания которого хватило даже на то, чтобы делать вид, что он вовсе не заметил бинты. — А сейчас, — месье Дюшан хлопнул ладонями. — Джентльмены, я оставлю вас. Ознакомьте месье Андерссона с нашими последними проектами. Встретимся сегодня после полудня, и обсудим комиссию для новой резиденции де Шаньи в Сан-Клоде, может выпьем по бокальчику, как вам идея, а? — Договорились, — отозвались те. — С удовольствием. Резиденция де Шаньи. Эрику поплохело. Перед глазами пронеслись красные и чёрные пятна, как будто в заднюю часть его деформированного черепа выстрелили. Это был приговор. Конечно, Кристина и её новый муж захотят построить себе дом. И его личным кострищем, его адом искупления будет построить дом, которого у него никогда не будет, для жены, что была не его; для любви, длиною в жизнь другого мужчины. Гостиную для её друзей. Спальню для их прелестной дочурки, кабинет для их старшего сына и ясли для младшего. Залу, гостевое крыло, четыре входа для обслуги, и гигантскую конюшню для каждой из их злополучных, трижды проклятых отличных чистокровных лошадей! О да, и спальню хозяина с кроватью с четырьмя пологами, увенчанную эмалированным гербом семьи де Шаньи. — Звучит очаровательно, — дружелюбно отозвался Эрик. — Буду рад узнать об этом проекте побольше. Я никогда не был в Сан-Клоде. Кстати, месье Дюшан, могу я кое-что спросить исключительно интереса ради?.. — Да? — Мне просто любопытно, не наша ли общая знакомая мадам Жири порекомендовала вашу фирму семейству де Шаньи? Месье Дюшан удивился. — Честно, я понятия не имею, месье. У нас была куча частных клиентов за последние годы, и, имею наглость сказать, что каждый из них мог замолвить хорошее словечко. Но все же — какая превосходная мысль! Идея словно подсветила месье Дюшана изнутри. — Нам действительно не помешало бы собирать информацию о том, от кого идут лучшие рекомендации; это будет очень полезным. Блестящая идея, месье Андерссон, постараюсь не забыть. И он лёгкой и непринужденной походкой направился через просторную комнату к своему личному кабинету. Да, подумал Эрик; будет очень полезным узнать, откуда пришла эта конкретная рекомендация. Какая удача, в самом деле, что он сохранил тот кусочек бумаги, что вывалился из пакета, который ему оставила мадам Жири — вероятно, одна из тех бумажек, что она раздавала старым знакомым, чтобы уведомить их о своем новом адресе. Да. Действительно, какая удача. — Итак, месье Андерссон, — сказал Жак Чаури. — Займемся этими набросками? Винсент Фиас протянул тощую голень и придвинул ею стул. — Чувствуйте себя как дома, сэр. Мы тут на дух церемоний не переносим во время работы. Кстати, я бы с удовольствием посмотрел на твои модели: старину Дюшана не так уж и просто впечатлить. Эрик уселся, благодарно кивнув. — Я их вам с радостью покажу, когда выдастся свободная минутка. Но, может, сначала займемся эскизами? — Да, конечно, — отозвался Фиас. — Чаури, дай-ка мне ту папку. И рабочий день начался. Ночью, Эрик открыл ящик, в котором держал деньги. Он сел за свой рабочий стол и какое-то время смотрел на них без движения. Он вытащил несколько купюр, затем, вспомнив о том, что цены постоянно растут, добавил к ним еще несколько. Он сложил деньги в стопку, находящуюся рядом с клочком бумаги, на котором опрятно был выведен адрес изящной рукой мадам Жири. Она жила неподалеку. Он взял бархатный мешочек с кольцом Кристины с книжной полки над его рабочим столом. Не открывая его, он быстро затолкал мешочек в шкатулку и закрыл замок. Затем он швырнул ключ в ящик, с грохотом задвинул его обратно, и поднялся с места. Легким, элегантным движением, напоминающим взмах крыла ангела, его рука сняла с полки папку, которую он одолжил из архитекторского офиса. Он пролистывал страницы медленно, почти безо всякого интереса. Резиденция де Шаньи в Сан-Клоде: Подъем фасада… Сады… Вид в разрезе… Расположение этажей… Люкс хозяина. Он отложил папку, взял деньги со стола и засунул их в карман своего пальто. Затем, он развязал бинты на своем лице и заменил их на льняную маску, завязывавшуюся на его шее. Он шагнул к окну позади своей железной кровати и распахнул занавески, обрамлявшие произвольное зеркало. Маска смотрела на него из глубины ночи: безликий белый полумесяц с полой дырой вместо глаза. Подготовка займет несколько дней. Он мог подождать.