Friends of friends

Иногда человеку не нужно делать ничего особенного, чтобы ты в него влюбился. Он просто появляется в твоей жизни и ты сразу же понимаешь, что не можешь без него и дня: ничего в нем нет такого, чего не было бы в других твоих знакомых, но он тебе нравится так, что крышу сносит и органы внутри переворачивает. И это даже может быть прекрасным чувством, если у вас есть варианты для общего будущего и это взаимно. Иногда особенный человек выглядит так же, как и все другие, но при этом заставляет светиться тебя. А иногда такие же чувства, без каких-то особенных действий, вызывают совсем другую отдачу. Человек просто появляется, и ты ненавидишь его буквально за то что он дышит и делает это уж слишком мерзко. Слишком часто моргает, слишком часто отпускает непонятные фразочки даже не в твой адрес. Иногда ненависть возникает из ниоткуда и никуда уже не может уйти. Хван никогда даже не задумывался, в какой момент жизни Феликс начал раздражать его до кругов в глазах и коликов в желудке. Все и так было очевидно: при первой же встрече, при знакомстве, кучу лет назад, когда и Хенджин был еще совсем маленьким милым ребенком, только идущим в школу, и Феликс еще не был главным школьным хулиганом с ужасными прожженными краской белыми волосами, а тоже только собирался в начальную школу. К слову, из той начальной школы Феликс вылетел под конец четвертого класса, когда на учительницу свалилось очередное ведро с краской, забрызгавшей и ее и половину класса, включая Хвана. Из школы Ли уходил под недовольные крики зеленых одноклассников и был собой совершенно доволен. Жизнь свела этих парней снова только в середине «полной средней школы», и ни Феликс, ни Хван не были этому рады. С появлением парня обстановка в школе стала более напряженной, хотя с другой стороны, многим это нравилось: наконец-то в школе появился полноценный нигилист, за действиями которого было интересно наблюдать. Он не ходил в форме, не делал домашку, общался с учителями так, будто они младше его лет на десять, а не он их, да и вообще, при наблюдении он был очень интересен. Неинтересен и страшен он становился только тогда, когда отстаивая свои права и интересы начинал драться, а делал он это часто: и с приятелями, и с недругами и просто с теми, кому не повезло заговорить с Феликсом, когда у него было плохое настроение и желание кого-нибудь уебать. Девочки от этого кипятком писали, заливаясь краской только от одного взгляда парня на них, а вот Хван их восхищения не разделял. Хенджин с детства старался быть идеальным: идеальная успеваемость, идеальный вид, идеальный характер. При словосочетании «мальчик-мечта» первым делом у всех, кто его хоть раз видел, возникал милый парень с всегда модной прической и идеально выглаженной одеждой. Он нравился всем, начиная этот список учителями и заканчивая бывшими одноклассницами из прошлых школ. Его приглашали на все тусовки, с ним были знакомы все и ему никто слова не смел сказать в возражении: хочешь, приходи – двери всегда открыты, хочешь – можешь пропустить урок, ты же все равно умный, хочешь – садись за любой столик. Он может и не считался королем школы, но принцем голубых кровей уж точно. И на создание этого статуса ушли годы. И при первом же появлении Феликса в школе этот статус дал трещину после его мерзкой фразочки: «О, Хван, я бы так сразу и не узнал тебя. Помню тебя еще маленьким мальчиком, который описался на природоведения! Ты все так же боишься лягушек?». Будь проклята и хорошая память белобрысого утырка и его мерзкий смешок в сторону парня, у которого в тот же момент вспыхнула былая ненависть. Вот только будучи ребенком ненавидеть его было проще, даже за подкинутых лягушек, даже из-за пролитой краски. Тогда от него страдали все, а теперь, кажется, он распределял удары только по тем, кто ему не нравился. А Хван не нравился. Идеальные люди раздражали Ли намного сильнее, чем обычные одноклассники, и за первую неделю учебы он умудрился довести Хвана до нервного срыва как минимум раза три: постоянные подколки, странные претензии и множество глупых обращений. Может, до этого Хван и не любил этого парня, но после его возвращения в школу возненавидел по второму кругу еще сильнее. - Когда стемнеет - ты наверняка будешь выглядеть лучше, Персик. - Бросает Феликс, пересекаясь с Хенджином у зеркала в туалете, где второй поправляет волосы. Парень, выходящий из кабинки, мерзко хихикает, тут же ловит на себе раздраженный взгляд Хвана, вылетая из уборной даже не помыв руки. - Тебе нужны эти очки, чтобы разглядеть размер своего члена, принцесса? - Ли проходит мимо парня в библиотеке, на секунду замирая над ним, как будто вглядываясь в текст учебника. К Хенджину закрадываются смутные сомнения, умеет ли этот поганец вообще читать ? Он стискивает зубы, стараясь не опускаться до уровня этой амебы, но сдерживать себя становится все труднее. - У меня был кошмар. – Блондин мило улыбается, опираясь на шкафчики в школьном коридоре, и когда Хван захлопывает дверцу, он видит это мерзотно миленькое личико. - Мне приснилось, что я был тобой. – По школе уже начинают ползти слухи о том, что «принц» сдает позиции. Хенджин больше не считается самым крутым в школе, он вот так просто уступает титул местному задире, потому что сдержанно не хочет отвечать. Или не может – так считают все остальные. - Ну давай, удиви меня, - Хван откидывается на спинку стула, когда видит приближающегося к нему Феликса, все с той же милой улыбочкой, предвещающей новую едкость. Так начинается каждое чертово утро последние двенадцать школьных дней, каждая их встреча. – скажи что-нибудь умное хотя бы на этот раз. – Парень нападает первым, и все, кто есть в классе, напрягаются, поворачивая головы в сторону парней. Он – весь идеально выглаженный и белый, надушенный дорогущим парфюмом, поправляет ровную, как из журнала, челку, которая падает на глаза, и пытается не обращать внимания на ухмылку. Он – в потрепанной старой кожанке, надетой поверх выцвевшей майки с глупым рисунком в стиле поп-арта с акулой, пахнущий только дезодорантом, наклоняется к парте и рваная челка, кажется, подстриженная по пьяне, падает ему на глаза. - Кто поджег запал на твоем тампоне, Зай? – Фелик абсолютно спокоен, как будто они сейчас и не ссорятся вовсе. Под таким ледяным взглядом неловко становится даже «Зае», который уже при виде улыбки немного теряется. У него никогда не было проблем с хулиганами и после средней школы он думал, что сложные времена миновали, но Ли, кажется, хочет действительно сильно испортить парню жизнь. Максимально сильно. Хван открывает рот, но Феликс тут же поднимается, и вид у него такой, будто его вообще ничего больше не интересует, что уж там до слов парня. Он проходит мимо, задевая бедром учебники, лежащие на парте, и они с грохотом валятся на пол. И это первое на столько сильное вторжение в личное пространство Хенджина с его стороны. И оно должно стать последним, думает парень, резко подрываясь и направляясь в сторону белобрысого урода, сжимая кулаки. Хван бьет, когда Феликс поворачивается к нему, и попадает парню по скуле, тут же и сам ощущая резкую боль в костяшках. Он до этого не бил даже стены, так что опыт для него очень рисковый и интересный. Все вокруг вскрикивают, вскакивают со своих мест, а несколько парней даже присвистывают, доставая телефоны и начиная снимать. Феликс жмурится, а перед Хваном все происходит как будто в замедленной съемке: вот его кулак «гладит» чужое лицо, вот блондин хватается за щеку, и вот на его пальцах проступает кровь. Хван и до синяка разбил, и располосовал, попадая по кости своим кольцом, предусмотрительно подаренным отцом совсем недавно на день рождения. Блондин проявляет просто охренитительную выдержку, не издав ни звука. Может, от неожиданности, может, потому что привык вот так вот получать по лицу. Он просто смотрит на свои пальцы несколько мучительно долгих секунд, пока его щека продолжает кровить и краснеть, а потом срывается с места, хватая Хенджина за рубашку и заваливая того на парту, сильно прикладывая головой об стол. Секунда, и парень ощущает себя в воздухе, еще одна – и в глазах все темнеет, а в ушах звенит, потому что Феликс укладывает его на лопатки. Ли продолжает дергать парня вверх и так же грубо опускать головой об столешницу, пока тот хватается за его пальцы и пытается разжать железную хватку. Хуй там плавал, Хван уже ни злого лица блондина не видит, ни потолка, все черное. Все заканчивается так же быстро и так же внезапно, как и началось. В класс влетает учитель, растерянно и со страхом глядя на Феликса, и тут же пытается разнять парней, оттаскивая блондина в сторону. У Ли глаза горят, в них весь ад можно рассмотреть, каждого чертика танцующего сосчитать, он почти рычит, нехотя отпуская рубашку Хвана, которая теперь помятая, вымазанная кровью и расстегнутая на верхних пуговицах, которые отлетели еще при первом падении. Хван собирает остаток всех сил, которых и на моргания-то не хватает, и поднимается, хватаясь за голову, которую чудом не пробили. - Ты ему сотрясение организовал! – Кричит кто-то из класса, и все воодушевленно продолжают пялиться на парней, а учитель сильно сжимает предплечье Ли, чтобы тот не вздумал дернуться добивать парня. Всех предупреждали, что он сложный подросток, все готовились к дракам, но не к таким: в начале учебного дня, с лучшим учеником школы, явно не на равных. - Было бы чему сотрясаться! – Феликс кипит, стирая проступившую из ссадины кровь рукавом кожанки. На самом деле, кипит даже не от злости, а от задора, потому что злоба из него испарилась как только его оттащили. Когда он задирался к Принцу_всея_школы он и подумать не мог, что ему ответят, да еще и так: до синяков и реальных разборок. Не будь этот зазнавшийся уёбок таким зазнавшимся уёбком – Ли бы ему даже руку после этого пожал. Впервые за две недели этот парень ведет себя как парень, а не как девка с членом, просто игнорируя. - Ты так злишься, потому что твой тампон провалился слишком глубоко, да, Зай? – Парирует Хван, сам от себя такого не ожидая. Это первый раз за все годы обучения, когда он говорит что-то на столько ужасное при учителе и одноклассниках. В голове все еще звенит, как будто сотню колокольчиков засунули прямо внутрь черепа, и Хван готов разорваться от боли, но с виду он теперь выглядит на много грознее, чем был еще несколько минут назад. - Ты так и будешь гавкать на меня, Псина, или начнешь кусать? – Феликс оскалился, чуть клонясь вперед. Провокации у него, как и обычно, были не самые тонкие, но задевающие тонкие струны души. И Хенджин купился, даже не смотря на голову, которая буквально пополам раскалывалась. Он поднялся со стола, борясь с ощущением тошноты, и уже готов был «кусать», но рука учителя остановила и его, упираясь ему в грудь. - А ну оба разошлись, собрали вещи и отправились к директору. – Мужчина старался проговорить это как можно спокойнее и увереннее, но в голосе сквозило столько паники, сколько не было еще за это утро даже у виновников всего торжества. Именно в этот момент Хвану стало не по себе. Стало безумно стыдно, потому что со стороны он явно выглядел не комильфо. Грязный, растрепанный, абсолютно безрассудно выглядящий, и все это только из-за одного долбанутого Феликса, который умудрился испортить все утро и сорвать урок одним своим появлением. Стало стыдно и перед учителем, и даже перед одноклассниками, которым довелось лицезреть все это. - Извините. – Хван отошел назад, опираясь на парту, и потирая висок рукой. Чувство тошноты только усиливалось, и нахождение в стоячем состоянии только ухудшало и без того ужасные боли. Может, и правда сотрясение, может просто от непривычки, но схуевилось Хенджину знатно. И, видимо, заметно, потому что учитель отреагировал почти незамедлительно, отпуская блондина, довольно ухмыляющегося результатам своих трудов. - Ты, - мужчина посмотрел на Феликса через плечо, поправляя очки, - к директору, живо. Я приду через пятнадцать минут. - Конечно, отведите малыша в мед.пункт, а то он откинет коньки прям здесь. – Ли вытянул губы трубочкой и пару раз кивнул, проходя мимо парня, – еще легко отделался, герой. В следующий раз не повезет. «Да пошел ты, пидор» - хотелось ответить в догонку, но Хван промолчал. «Единственные, кого ты пугаешь, это пятиклассники» - вертелось в голове, пока Хенджин спускался к медсестре в сопровождении учителя. «В следующий раз я разобью голову тебе» - звучало не как пугающее завершение разговора, а скорее как клятва самому себе. В следующий раз – точно разобью. В следующий раз никто не сможет их остановить и Хван живого места на этом белобрысом не оставит. И пока парень в голове прокручивал все возможные варианты события следующей стычки, ему, все же, констатировали сотрясение и отправили сначала в больницу, а потом домой. К директору он так и не попал, уже потом узнавая от одноклассников, что Феликса на несколько дней отстранили от занятий. Самого Хвана, видимо, пожалели. Это был первый его проступок, да и досталось ему объективно сильнее. Даже сам парень виноватым себя не считал, он до последнего не хотел конфликтов, но получилось так, как получилось. Родителям парень сам ничего не сказал. Из школы не звонили, видимо, решив, что на сегодня для идеального ребенка потрясений было и так достаточно. Следующий день Хван провел дома, приходя в себя. Видимо, мозга у него было предостаточно, потому что сотрясение было не хиленьким, а вполне серьезным. Ну а вся оставшаяся неделя в школе прошла просто великолепно. Парень не просто чувствовал себя хорошо, он чувствовал себя как на самом дорогом курорте. Все вернулось на круги своя, даже лучше стало, нужно было убрать только одного кретина, чтобы все нормализовалось. Все вокруг теперь воспринимали Хвана как обычно, слово боялись поперек сказать, потому что теперь было ясно, что отпор он даст, да и вообще, после происшествия внимания к нему увеличилось, в том числе и от женской части школы. Неизвестно, насколько Феликса отстранили, чего от него нужно было ждать при возвращении и где он сейчас, известно было только то, что без него в школе было гораздо лучше. К концу четвертого дня от сотрясения осталась только небольшая головная боль, с которой Хван уже готов был спокойно мириться. Все это время он не мог позволить себе лишний раз выйти из дома из-за неприятных побочек типа тошноты и головокружений, поэтому то, что в пятницу он смог пройтись после школы по местному парку, было для него просто подарком судьбы. За все это время он успел уже забыть, когда последний раз видел друзей, которых и без такого резкого исчезновения из социума было мало. Все это время связь с ним более менее держал Сынмин, поэтому даже его поздние звонки вечером в пятницу парня уже не удивляли. Сынмин почему-то всегда звонил поздно, быстро пропуская события своего дня и переходя к вопросам про здоровье Хвана. Это было даже мило, учитывая, что парни хорошо общаться начали не так давно, в конце средней школы. А еще милым было то, как парень искренне желал Хенджину в конце разговора выздоровления и спокойной ночи, а еще поддерживал его в любых вопросах, пускай, даже, и не знал всего. Он, кажется, и на стрелу с Феликсом готов был согласиться ради Хвана, хотя и звучало это рискованно, и парень никого никогда не бил. Самоотдача в этих дружеских отношениях у обоих была отличная, Хван даже с уверенностью мог бы сказать, что нашел себе лучшего друга до конца жизни. И Сынмин бы это подтвердил, улыбаясь от такой, предоставленной ему, чести. Очередной звонок ближе к двенадцати не стал удивлением, хотя это даже для парня было слишком. Обычно он звонил примерно в десять, если до этого они не пересекались в жизни. Сложности встреч состояли в том, что они учились в разных школах и жили далековато друг от друга, а так, наверное, Хван гулял бы с ним и с сотрясением, и с пробитой головой, и без головы. - Ну как ты? – Без привета и каких-то долгих вступлений, Сынмин явно и сам не хотел слишком долго разводить беседу. Уже было поздно, но спрашивать, не спал ли друг, было бы свинством, потому что Сынмин его в любом случае уже разбудил бы. К счастью, никто не спал и даже не собирался, так что Хван просто присел на кровать, готовясь слушать. Судя по голосу, он куда-то шел, спешил, а судя по звукам вокруг - он шел по улице, и что он в такое время там забыл, было непонятно. - Уже не чувствую себя таким инвалидом, как вчера, даже голова почти не звенит. - Хван завалился спиной на кровать, глазами считая количество черточек на потолочной плитке, складывающихся в один непонятный узор, – Ты где сейчас? - Возвращаюсь домой. Вроде как начал бегать, спорт все дела, а потом присел отдохнуть на пятнадцать минут, завис в Kakao и домой теперь тоже приходится бежать, только в темноте. – Парень усмехнулся, и его дыхание в трубке стало чуть тяжелее. Видимо, он и правда бежал. - Спортсмен из тебя так себе… - Хван тоже улыбнулся, хотя друг явно и нотки его хорошего настроения не мог уловить. - Тебе тоже не мешало бы, может, хоть так пересекаться бы начали чаще. Кстати, у меня к тебе деловое предложение. - Да? - Да. Важное. Я бы так поздно звонить не стал, если бы это не было бы важно. – Сынмин на секунду затих, потом послышался хлопок входной двери, и в трубке, наконец, стало тихо. Без ветра и посторонних уличных звуков парня стало слушать намного приятнее. – Не хочешь завтра прогуляться в Намсан? Проветрить почти не болящую голову и составить компанию мне и моему новому другу? - Звучит как приглашение на очень странное свидание, Мин. – Хван чуть поморщил нос, обдумывая все, что сказал ему друг. Он бы с радостью пошел бы куда-нибудь вместе с ним, но упоминание другого человека было немного странным. Да и что это вообще за новый друг? Не то что бы ревность, но что-то неприятно встало у парня в горле комом. - По сутиии.... – Протянул Мин, с грохотом опять что-то захлопывая, – Только не ругайся, ладно? - Сынмин? – Парень приподнялся, опираясь на локти. - Помнишь, я рассказывал про парня, с которым недавно познакомился через твит? Ну, того, миленького, с которым у нас есть одинаковые майки с Улиткой Бобом? – Хван и правда это помнил, отчасти, потому что про этого парня Сынмин готов был говорить постоянно. Что-то было в их странном знакомстве под твитом какого-то K-pop певца, которое Хван считал немного странным и сумбурным. Странная заинтересованность Сынмина была вполне понятна, Хенджин этого не одобрял, но и осуждать не мог. Не так давно Мин признался, что: «кажется, я би, только не отказывайся от меня, ты все равно не в моем вкусе!». И признание это было очень своевременно приурочено к знакомству с тем самым парнем. – Он согласился со мной погулять, но один он не пойдет. - Он такой стесняшка? – Хван ухмыльнулся – Или ты просто его пугаешь? - Не знаю. Но он пойдет со своим другом, и мне бы не хотелось, эм… Быть в меньшинстве, понимаешь? Мы давно не виделись с тобой и никогда не виделись с ним. Мне бы было приятно, если бы ты… - Это двойное свидание? - Нет! Чанбин ясно дал понять, что его друг натурален как еда в веганских ресторанах. - Звучит воодушевляюще, но… - Нет! Стой! Никаких но! – Сынмин оперативно перебил Хвана, хотя, на самом деле, у него сейчас в голове не вертелось ни одного аргумента в свою пользу. Предложение и правда было странным: идти гулять в парк с толпой незнакомых людей, двое из которых вроде как пришли на свидание, а двое… Хван даже гей порно никогда не смотрел, чего уж там было говорить о проявлении таких чувств вживую. Смириться то он смирился, но вот участвовать желанием не горел. – Я бы пошел с тобой куда угодно, хоть на край света! Сходи и ты со мной, хотя бы в парк. - Это точно свидание. – Хенджин устало перевернулся на бок, - двойное свидание, черт бы тебя побрал. Ладно, хорошо, но только потому что ты когда-нибудь тоже вот так вот со мной пойдешь. - На гейское свидание? – Сынмин на том конце провода хохотнул - Да ну тебя, идиот. – Хван дунул в трубку, сам широко улыбаясь. Естественно, не на гейском, но на любом другом – пожалуйста, Мин готов был его поддержать, так что и и Хван требовал от себя того же. На следующий день, в назначенное время, Хван и Мин уже встретились друг с другом, обсудив все колкие моменты: никаких шуточек, никаких намеков и никакого осуждения. Видимо, цаца у Мина была та еще, раз на все реагировала ух слишком эмоционально и стеснительно и без друзей с новыми парнями ходить отказывалась. У входа в Намсан Сынмин еще раз попросил вести себя как можно более мягко, и замер, когда из толпы прохожих к ним выступил невысокий парень, явно чувствующий себя не в своей тарелке. Как хорошо, что Сынмин чувствовал себя в своей. Парень подлетел к новому знакомому, тут же не сильно сжав его в объятиях, вызывая неловкую улыбку, зажигающую глаза. Можно сказать, он так поздоровался, максимально стараясь выжать из парня неловкость. Почти получилось, к слову, иногда его методы и правда работали. - Со Чанбин – Парень протянул руку Хвану, и тот осторожно ее пожал. Как Мин вообще умудрился вытащить такого стеснительного парня на прогулку за пару дней общения оставалось главной загадкой этого дня. – Приятно. - Хван Хенджин. – Парень разжал руку, кивая. – Взаимно. - А друг твой где? – Сынмин просто открыто пялился. И вот если правила поведения для Хвана они хотя бы обсуждали, то за своим поведением он не следил вообще. Да пусть Хенджин хоть пять раз громко и с выражением спросит, не гей ли его новый знакомый, ему все равно не будет так некомфортно, как от взгляда Мина. - Опаздывает, немного… Он не очень пунктуален, мне жаль. – Со поежился, - зато он иногда бывает веселым, и… О, Феликс, давай скорее! – Парень махнул рукой, расплываясь в улыбке, и через дорогу, останавливая пару машин, нарушая все автодорожные порядки, перешел белобрысый парень. Внутри Хвана все похолодело и пару раз перевернулось. Он ожидал увидеть на месте странного друга странного Чанбина кого угодно, только не этого белобрысого уебка. Ему то уже начало казаться, что он избавился от него на совсем, а этот глист пролез в ту сферу жизни, в которой никогда не должен был бы появиться. Чем ближе была его тушка к Хвану, тем больше Хенджин паниковал. Сейчас он рисковал испортить и свидание, и дружбу, при чем не только свою, и новую выстиранную рубашку, которая могла пострадать во время реванша. - Всем привет, привет, Феликс. – Парень бодренько всем кивнул, мило улыбаясь Чанбину и совершенно игнорируя Хвана. Хван так не мог, у него на лице было написано, что что-то не так, да и сам он стал в разы бледнее, чем прежде. - Что у тебя с лицом, Боже?! – Со потянулся к щеке белобрысого, на которой красовался глубокий, уже подсохший порез, оставленный кольцом Хвана. Парень на это только чуть ухмыльнулся, мельком зыркнув в сторону виновника, легонько отбивая руку друга. - Котик поцарапал. - Кого он тут из себя строил было непонятно, и непонятности росли для Хвана как на дрожжах с каждой минутой. – Не серьезно. Если тебя кто-то обидит, я полностью снесу этому человеку голову, не оставляя и шансов на царапину. – Улыбка парня резко стала шире, и он повернул голову к Мину, - мы друг друга поняли? - Определенно. – Сынмин, не сбавляя улыбки, кивнул. Наверняка, для него это казалось просто милой заботливой фразочкой,а вот Хван понимал, что белобрысый и не думал шутить. Чанбин, кажется, тоже немного напрягся, но изо всех сил старался делать вид, что все под контролем. И как это милое, беззащитное и абсолютно безвредное создание могло притащить за собой хвостом это белобрысое чудовище?! - Пойдемте уже. А то так все листья с деревьев отвалятся, смотреть не на что будет. – Сынмин протянул Со руку, и тот осторожно ее сжал. Парни пошли вперед, и как только Хван попытался сделать шаг за ними, на его плече опустилась рука Феликса, с силой оттягивающая назад. - Держи дистанцию, Котик. – сквозь зубы процедил Феликс, - у них все-таки свидание. И лицо сделай попроще, оно у тебя и так не подарок. - Какого… - Хван непонимающе нахмурился, и его толкнули вперед, беспечной походкой следуя за ним. Актерского мастерства у Феликса было хоть отбавляй, Хенджин бы и сам не сказал сейчас, что они враги номер один. Хотя по холодному взгляду парня со спины все же было понятно, что если уж он и идет на примирение и затишье, то только ради Чанбина. День становился все чудесатее и чудесатее.