Зелье Храбрости

– Кровь! Кровь лей! – Рука Гарри дрогнула, последний ингредиент щедро выплеснулся в котёл из трёхпинтовой бутыли, Зелье Храбрости вскипело, брызнуло в незадачливого зельевара фонтанчиком капель, потом осело, загустело, превращаясь в некое подобие желе тёти Петуньи, и завоняло. – Испорчено, – констатировала Гермиона, ковыряя ложкой для размешивания студенистую массу. – Не понимаю, что не так. Наверное, это Рон неправильно покрошил траву валерьяны. – Ну да, Рон виноват… – пробормотал Уизли, сваливая ненужные остатки искромсанной травы в мусорную корзину. – Чуть что, сразу Рон… – Может, всё дело в заклинании? – робко поинтересовался Гарри. Робко, потому что Гермиона, как большинство отличниц, не умела проигрывать, и виновными, конечно же, оказывались помощник, книга или неподходящая фаза Луны, но никак не она. – Точно! – Она хлопнула себя по лбу. – Гарри, читай заклинание! – Не поздно? – засомневался Рон. Студень пофыркивал на огне, но разжижаться не торопился, а вот вонял знатно – драконьим дерьмом или чем-то похожим. Уизли поёжился и отодвинулся подальше от котла. – Читай! – Гермиона взглядом показала, куда Рон должен засунуть свои сомнения, и ткнула пальцем в книгу. – Что может случиться? Читай. Гарри с латынью был знаком мало, он и английский-то понимал не всегда… В общем, прочёл как мог. Гермиона, судя по гневу в её взгляде, была готова вырвать ему язык за такую интерпретацию, но заклинание нельзя прерывать, и она терпела. Зелье не стало более похожим на описанное в книге, оно даже не изменило цвет, а вот заброшенную лабораторию затянуло дымом, и что-то устрашающе громыхнуло. Пыльные склянки тревожно зазвенели. – Срань господня! – вырвалось у Рона. – Зачем ты его заставила это читать? Если теперь кто-то появится и захочет захватить мир, в этом будешь виновата ты, Гермиона! – То есть я виновата, что Гарри, почти закончив Хогвартс, не умеет читать? – заорала в ответ Грейнджер. – Я умею читать! – не остался в долгу Гарри. – Как ты чутко заметила, Гермиона, я почти выпускник! Я умею читать на английском, а не на твоей дерьмовой латыни! – Да на хрен вообще Гарри Зелье Храбрости? Он уже всё сделал: убил Волдеморта, умер и воскрес сам, позвал мою сестру замуж. Что ещё надо? – Наконец-то сказать всем правду, что я – гей! – выкрикнул Гарри и замолк, закрывая себе рот ладонями и выпучивая глаза. Воцарилась тишина. – Стоит ли об этом кричать на каждом углу? Такие новости для алькова… – А-а-а! – заорали что есть мочи юные волшебники, потому что голос четвёртого участника… Словом, с зельем и заклинанием портачили только трое. Четвёртому взяться неоткуда. Туман в лаборатории медленно исчезал, разгоняемый вездесущими сквозняками, и понемногу становилась видна её колоритная обстановка: запыленные перегонные кубы, несколько грязных разделочных досок, брошенные в панике ингредиенты и море пробирок и реторт в самом неприглядном виде. Тонкая фигура в чёрной одежде подошла ближе к котлу с зельем. – Невероятная безалаберность! – сказал непонятно как оказавшийся в лаборатории человек, ковырнул ногтем дурно пахнущую массу и погасил горелку, коптящую и так запоротое зелье. – Тролль всем троим! *** А в это время троица, чьи усилия были оценены так низко, задыхаясь, ввалилась в Гриффиндорскую башню. В гостиной ни души – что им и требовалось. – Господи, вы не представляете, во что мы вляпались, – заскулила Гермиона, плюхаясь на продавленный диванчик и закусывая костяшки пальцев. – Гарри своей латынью вызвал демона, и он от нас просто так не отстанет. Это плохо! Это очень плохо! От её вопля люстра зазвенела подвесками. И эльф, вытиравший пыль с каминной полки, поспешил исчезнуть: бешенство у волшебников может быть таким же заразным, как и пьянство. – Вы-то тут причём? Я же вызвал… – ответил Поттер, надеясь, что никто не заметил его дрожащего голоса. Зелье Храбрости было бы кстати. – А что нужно демонам в нашем мире? Они же всемогущие вроде бы. – Душа! – Гермиона выразительно постучала себя по лбу. – Демоны питаются душами. Ну и мир в придачу. Рон нахмурился: он никак не мог взять в толк, почему душа обретается в голове, а не в сердце, но от реплики Гермионы вдруг выпалил: – Душа Гарри принадлежит Джинни. Зачем моей сестре бездушный муж? Гермиона закатила глаза: весть об ориентации друга ещё стояла в очереди к сознанию Уизли. – А в мужском обличье он потому… – От паузы мальчишек пробило дрожью. – Что это демон похоти! Гарри от ужаса стал сползать с диванчика, то бледнея, то багровея. Он прошептал непослушными губами: – А секс обязателен? Гермиона быстро обуздала панику: зелье требовалось Гарри, он же читал заклинание. Она же ни при чём? И приободрившись, она сказала своим фирменным деловым тоном: – Ну, секс при похоти обязателен, сам понимаешь. Книжечку бы тебе… Из Запретной Секции всю литературу по сексу забрали авроры – ищут обряды Некромантии. – Фью! – присвистнул Рон. – А нам ты не говорила об аврорах! Слушай, Гарри, – рыжий придвинулся к Поттеру близко-близко и зашептал: – Близнецы мне роскошную Камасутру подогнали. Практически новую! Дать тебе полистать? Гермиона многозначительно хмыкнула: – Рон, у тебя самая заурядная и давно уже зачитанная всем факультетом книга. Гарри нужна особенная. Ты же понял, что я хотела тебе сказать, Гарри? Поттер кивнул и скромно сложил ладони на коленях. Жизнь снова медленно скатывалась в дерьмо. *** Утро в послевоенном Хогвартсе началось с… – Прошу минуточку внимания! У меня для всех вас есть отличная новость! – Дамблдор сиял улыбкой и неправдоподобной голубизной глаз. Мантия, на этот раз синяя с движущимися разноцветными планетами, меркла по сравнению с их сиянием. – Ну же! Потом поедите. Хорошие новости! Ученики в зале затихли и даже перестали сонно жевать. – С сегодняшнего дня в нашей школе снова отрывается курс Зельеварения, а значит, те, кто мечтал стать целителями и аврорами, смогут воплотить свою мечту в реальность! Аплодисменты были жидковаты. – Ну проснитесь же! – уговаривал Дамблдор, ничуть не огорчаясь из-за вялой реакции. Он твёрдо знал, что дети и ученье – враги навсегда. – Это не новый человек, не пугайтесь. Да-да-да, вы его прекрасно знаете и, я очень на это надеюсь, уважаете. Встречайте! Из-за гобелена, который прикрывал задник преподавательского стола и вход для учителей, вынырнул худой человек. И троица поперхнулась тыквенным соком. – Северус Снейп! Стихли даже те аплодисменты, которые звучали. Зал накрыла мёртвая тишина. От шока и свечи забыли, что нужно капать воском. – Это демон, – пискнула Гермиона, сползая под стол. Рон положил обратно на блюдо куриную ножку и смотрел на лже-Снейпа, как сыч на солнце. Гарри таращился на знакомую до мелочей фигуру и мелко дрожал. Долгими ночами в палатке с друзьями он пытался представить, каким бы мог быть секс со старшим поколением. Нет, из учителей или друзей отца ему никто не нравился, просто так, гипотетические измышления патологически одинокого гея. «С Дамблдором – чересчур сладким. Он же вазочками конфеты трескает. Да и старый он, пока заведёшь, и танцевать заставит, и пару лекций прочтёт. С Хагридом… Наверняка травматичный и из-за этого слишком осторожный: ни дёрнуться, ни поэкспериментировать. С Флитвиком… Вот же смешливый старикан – до оргазма мы бы не добрались… С Люпином… Страшный… А вдруг волк проснётся некстати! Со Снейпом… Пожиратель Смерти… Любит пытки и ненавидит телячьи нежности. Не хочу, чтобы меня пороли кнутом или защемляли яички…» Тогда он думал так, а первая мысль, посетившая его во время представления Снейпа, была: «Пусть хотя бы со смазкой!» Анус, будто почувствовав посягательства на себя, испуганно сжался. До вечера гриффиндорцы, все трое, пребывали в состоянии, близком к паническому ужасу, в отличие от остальных, которые лишь слегка побаивались будущих уроков или злились на Дамблдора, снова принявшего в штат «ужас подземелий». Нервная Гермиона, более болтливая, чем обычно, выдавала к месту и не к месту информацию о демонах, почерпнутую в равных долях из магических и маггловских книг, поскольку сама с порождениями мрака дружбу не водила. Из маггловских источников особым авторитетом пользовались Библия и «Молот Ведьм», а также средневековые трактаты о суккубах и инкубах, непонятно каким образом ею обнаруженные. Рон слушал, раскрыв рот. Сам же герой кусал губы, менялся в лице, бегал по сотне раз умываться ледяной водой и совершенно лишился аппетита. Спал он беспокойно: в его сне друзья и просто знакомые норовили обрасти рогами и копытами и на поверку оказывались не совсем теми, кем он их считал. Самым нестрашным был Невилл: кончики рожек, выглядывающих из его шевелюры, выглядели как нерасчёсанные волосы, а хвост, волосатые ноги и огромные гениталии – чьей-то дурной шуткой. Даже его предложение перепихнуться (высказал его Невилл с никаким энтузиазмом, что было как раз в его манере) смахивало на неуклюжий розыгрыш. А вот завидев Снейпа, Гарри пытался удрать из собственной грёзы, но тот был ловок: ещё в прыжке он освободил героя от одежды, и на землю парочка спускалась в нарядах Адама и Евы – голенькими. Гарри не успел разглядеть и пощупать, чем же его намереваются ввести в райские врата, как зазвенел будильник. Ужас навалился на Поттера с новой силой. Все мы трусим перед неведомым. А перед неведомым без смазки – даже герои. *** К первому уроку Зелий Гарри устал бояться. Зелья ему не досталось, сами же запороли, однако остатки нерастраченной во время войны храбрости подначивали подойти к демону и задать ему прямые вопросы, чтобы получить такие же ответы. «Так тому и быть!» – твёрдо решил Гарри Поттер, глядя прямо на Снейпа, как должны это делать все герои: грозно и целеустремлённо. Снейп вздрогнул, на всякий случай осмотрелся, пожал плечами и продолжил объяснять новый материал. Из-за пропусков времени на придирки не было – за одно занятие он старался начитать две, а то и три темы. Отличиться в приготовлении зелья не вышло. Надо сказать, что Гарри смотрел не на доску, а немного в сторону, на преподавателя, нервно соображая, почему он во сне не исследовал первым делом угрожающие целостности его задницы органы. Такая сосредоточенность на другом не могла не порадовать Снейпа полным котлом кипячёной воды с щепоткой розмарина. Впрочем, радость была: варево Гарри иногда имело склонность взрываться. На сей раз обошлось. Урок закончился, ученики, перешёптываясь, потянулись к выходу, а Гарри сидел за партой, набычившись, и уже не напускал на себя увлечённый вид. Снейп расположился за своим столом, что-то писал, второй рукой то теребя шейный платок, то поглаживая губы. Гарри подождал, пока выйдет последний ученик, потом решительно поднялся и стремительно пересёк расстояние, разделявшее его с демоном. – Профессор, можно мне попросить? – каким-то чужим, грозным голосом заговорил он. – Что? – Игре демона в рассеянного Снейпа можно было позавидовать. – Что-то случилось, мистер Поттер? – Я вас вызвал, значит, и отвечать хочу один, – решительность быстро испарилась, и Гарри начал мямлить и прятать неуверенный взгляд. – Понимаете, Гермиона и Рон… Они не виноваты. Это я хотел, а вышло… как всегда, сэр. – Вызвали? – Лже-Снейп поражал терпимостью и желанием разобраться в ситуации. Куда-то подевалась его нервирующая манера цедить слова и смотреть на всех свысока. – Ах да, на разговор? Ну что же, давайте побеседуем, обсудим ваши явные трудности. Конечно, я понимаю, что прошлый год у вас никак не мог вызвать тяги к моему предмету. К тому же вы никогда не выказывали желания в нём разобраться, и вряд ли в вашей памяти что-то осело… – Почему же? – возмутился Поттер. – Я помню, что в зелье для роста волос добавляют соцветия аконита и траву белладонны… – Вот об этом я и говорю, – Снейпа было трудно сбить с мысли. – Упаси Мерлин, пить ваше зелье! Волосы я не обещаю, но галлюцинации точно будут. Боюсь, посмертные. Вам, мистер Поттер, не помешают дополнительные занятия. – Хитрый дьявол! – пробормотал Гарри. – Буду считать это комплиментом! – в тоне Снейпа прорезались привычные стальные нотки. Гарри отчаянно закивал. – У меня очень много работы, вы уже несколько месяцев в школе, а Зельеварение не преподавалось вовсе. Поэтому мне от вас нужна полная отдача! Мистер Поттер, вы меня поняли? Полная! Гарри покраснел и снова закивал. Недосмотренный сон обрастал пока ещё невинными фантазиями на эту тему. – Считайте, что мы с вами договорились. Я – учитель, мистер Поттер, а любому учителю приятно, когда знания его учеников хвалят. До ужина, к сожалению, у меня всё расписано, но я могу уделять вам по два часа каждый день сразу после ужина. – Я понимаю, сэр, – Гарри даже не вздрогнул, когда Снейп положил ему руку на плечо и повёл к выходу. – Я буду отдаваться, насколько смогу. – Мне не нужны обещания и попытки, мистер Поттер. Просто сделайте это, и будем считать, что мы квиты. Гарри кивнул напоследок и, подхватив свою сумку, побрёл к Большому Залу. Он так и не понял, брать смазку или нет. *** Педсовет протекал как обычно: сначала Снейпа затискали, потом выпили чая за его возвращение и заели всё бисквитами. Чтобы хотя бы что-то обсудить, Северусу пришлось дожидаться, пока коллеги вспомнят о своих делах и разбегутся. Когда Альбус наконец остался в учительской один, вот-вот должен был зазвучать сигнал на ужин. – Как твой первый день после возвращения, Северус, мой мальчик? – Дамблдор, обняв Снейпа за плечи, вёл его к Большому Залу. – Наверное, это самый запоминающийся день в истории моего преподавания, Альбус. – Я рад, что ученики по-прежнему тебя любят. Здравствуйте, мисс Делейни. Спасибо, и вам доброго вечера. – По-прежнему ненавидят, Альбус, – это вернее. Да, мистер Полкисс, здравствуйте. Альбус, скажите, вам не кажется, что Гарри Поттер… ведёт себя как-то не так? – Ну что ты, Северус, Гарри в порядке. Ну, может, немного нервознее, чем обычно. Но и ты пойми, он ещё не оправился после падения Волдеморта. Да-да, здравствуйте… Альбус поклонился зарумянившейся старшекласснице и, ухватив Снейпа под локоть, потянул дальше. Снейп передёрнул плечами, но позволил себя увлечь в следующий коридор. – Мы все не оправились, Альбус, но он странновато себя ведёт: откуда-то появилась агрессия в общении, и он твердит о каком-то долге… – Ну что ты, мой мальчик? Какие долги? К тому же от человека, который так долго охранял Гарри, что даже носит его фото в своём медальоне… – Альбус! – завопил Снейп, нервно оглядываясь по сторонам. В ответ на окрик Дамблдор усмехнулся в бороду, и не думая краснеть. – Мерлином клянусь, Северус, он был уже открыт. Ты же меня знаешь, я не сую нос в чужие дневники и личную жизнь. – Ну да! – хмыкнул Снейп. Может, Альбус был прав, и ему всё привиделось. Но медальон… И вдруг открыт… Но не пойман – не вор. *** Поттера словно подменили: сразу после ужина, который Северус, чтобы не отрываться от работы, ел в одиночку в кабинете Зелий, он постучал в дверь. – Проходите, мистер Поттер, проходите, я уделю вам время буквально через несколько минут. А что, мистер Уизли уже раздумал становиться аврором? – Да-а, сэр, раздумал, – дрожащим голосом ответил Поттер. Неудивительно, что голос ему изменил. Стены кабинета были увешаны увеличенными гравюрами, наглядно показывающими, к чему может привести халатность в приготовлении зелий. Впрочем, подписей под картинками не было, поэтому создавалось впечатление, что кто-то из средневековых художников наведался за вдохновением в ад. – Совершенно передумал, сэр. Гарри деликатно умолчал, что раздумал Рон, как только услышал о дополнительных занятиях со Снейпом. – Это ему одного Гарри мало – он хочет и на меня запрыгнуть?! – Лицо Рона пошло красными пятнами, он зыркнул несколько раз в сторону Гермионы, то ли в чём-то обвиняя, то ли стремясь показать собственную мужественность, и заявил: – Никогда и ни один Уизли не ляжет под нечисть! Гарри немного обиделся на друга: как влипать в неприятности, так дружно, а как расплачиваться невинностью, так только ему, но потом решил, что не стоит, – в конце концов, Рон родился с гетеросексуальной ориентацией. Ведь это для Гарри мужское обличье демона – бонус, а Рон ничего сексуального в таком раскладе не видел. – Ну ладно, если он не хочет потрудиться ради собственного будущего, кто я такой, чтобы настаивать? А вы, мистер Поттер, настроены бороться до конца или тоже струсили? – До конца, сэр! – Гарри вынул из сумки бутылочку с любрикантом и незаметно поставил её под крышку парты. Его немного потряхивало от предвкушения. – Вы далековато сели, мистер Поттер. Пересядьте, пожалуйста, ближе. Мы с вами тут вдвоём, пусть будет немного интимная обстановка, вы не против? Гарри отрицательно покачал головой, сгрёб свои вещи, не забывая о пузырьке, и разложил всё на первой парте. С флакончиком дела обстояли хуже: Снейп не сводил с него изучающего взгляда, под его прицелом вряд ли было возможно сделать что-нибудь незаметно. – Ну вот и отлично! – Снейп вымученно улыбнулся, чем шокировал Гарри не меньше, чем картинами. – Я вижу, вы заметили новое оформление кабинета? – Да, сэр! – Гарри скользил испуганным взглядом по картинам в траурных чёрных рамках. – Мне давно следовало показать вам эти по-своему выдающиеся работы. Может, толку тогда было бы больше. Вам хорошо видно, мистер Поттер? Слева от вас отравление испорченным зельем от бородавок. Нет, вываленный сильно распухший язык – это не фантазия художника. Сочетание неправильно подготовленных игл дикобраза и желчи броненосца, влитой не вовремя, даёт такой эффект. Возможно даже удушение языком. Гарри сглотнул и сел, чувствуя, как ноги перестают его держать. – Следующая иллюстрация демонстрирует нам последствия от зелья для роста волос. Несмотря на простой рецепт, это зелье почему-то вызывает у всех желание его испортить. Здесь проиллюстрирован вариант, где алоэ вера заменили слизью рогатой жабы. И, как видите, вместо волос у него по телу щупальца. Вам плохо, мистер Поттер? – Нет, сэр, – выдавил Гарри. Конечно же, это была неправда. Ему поплохело и от картинок, и от того, с какой любовью Снейп говорил о зельях. «О пытках!» – уточнил сам для себя Гарри и спросил: – А зачем вы мне сейчас их показываете, профессор? – Зачем? – искренне удивился Снейп. – Вероятно, затем, что в этой тонкой науке не может быть главного и второстепенного. А то получится как у вас вчера: собрались три не самых глупых студента – хотя в отношении Уизли я не уверен, – откуда-то взяли рецепт сильного стимулятора вроде Зелья Храбрости, приготовили ингредиенты как для Зелья Безумия, да ещё и прочли заклинание для усиления огня. И отчего-то сильно удивились, что не вышло ничего путного. Гарри смутился и опустил глаза. Разве считается, что ничего не вышло, если в результате появился целый демон? В какой-то степени Гарри казалось, что их поступок – это поворот его судьбы в нужную сторону. Настоящий Снейп вряд ли остался жив, а если и жив, то по-прежнему детей ненавидел и возвращаться на учительскую стезю не торопился. А демон (конечно, не задумай он обучить их дьявольским штучкам) куда более терпелив и объяснял доходчиво. – Вы меня слушаете, мистер Поттер? Прекрасно! Все эти картинки – от третьей слева до первой справа – последствия неправильно сваренных афродизиаков, и, как правильно изобразили художники, в основном ими травятся молодые люди… По глазам вижу, хотите спросить, почему, но боитесь. Или меня, что скорее, или ответа, потому что успели нечто подобное приготовить. Варили Амортенцию, мистер Поттер? Тон Снейпа стал вдруг таким угрожающим, что Гарри торопливо замотал головой, не закрывая честных и испуганных глаз. – Очень на это надеюсь! – зарычал Снейп, но потом потёр переносицу и продолжил, как ни в чём не бывало: – Первая картинка изображает несчастного зельевара, который, подобно вашей троице, забыл о режиме приготовления Амортенции, а значит, просто взял и прокипятил все компоненты. Результат налицо, вернее, – на лице: паралич всех лицевых мышц. И это, скорее всего, необратимо. Следующая… – Этот несчастный заменил дорогостоящий ингредиент – шпанскую мушку – на златокрылку, по глупости наделяя их одинаковыми свойствами. Может, вы скажете, почему это мнение ошибочно? – Я не знаю, сэр… – Картины с пояснением всё ещё пугали, но уже не до икоты. – Смелее, пофантазируйте, мистер Поттер. Люди с фантазией никогда не доживают до старости, но все самые гениальные открытия совершают именно они. Превозмогая робость, Гарри прошептал: – Златоглазки ведут ночной образ жизни, а мушки, к тому же кровососущие, дневной… – Прекрасная попытка, мистер Поттер, прекрасная! Но главное их различие состоит в том, что шпанские мушки – это не златоглазки, и наоборот. Нельзя заменить галлеон кнатом и ждать, что получится нужное зелье… Снейп отбросил с лица волосы и замолчал. А Гарри рассматривал гравюру то так, то этак, но не понимал, какая напасть приключилась с любителем златоглазок, – его изобразили печальным, но без каких-то физических отклонений. А потом осмелился и спросил: – Простите, профессор, я не очень понял, что с ним. Он умер? Снейп потёр подбородок и ответил: – Нет, неизлечимая импотенция, мистер Поттер. Его отрешённое лицо выдаёт его безнадёжность. Гравюры слабо передают эмоции, но общую тенденцию уловить можно. – А третья гравюра, сэр? – Подойдите сюда, мистер Поттер, с вашего места неудобный обзор… Гарри поднялся и даже не вздрогнул, когда ему на плечи легли горячие ладони. Снейп наклонился и шумно втянул воздух, словно Поттер для него пах экзотическими цветами. «Вот он, момент, когда нужно доставать…» – Амортенция – одно из самых опасных зелий. На его долю приходится… Гарри задрал голову и смотрел, как движутся губы демона, то приоткрывая кромку зубов, то стыдливо пряча язык. – Вы не слушаете меня, мистер Поттер! – С-с-слушаю, профессор, – едва выдавил Гарри. – Внимательно слушаю. Сердце стучало так часто, будто намеревалось пробить грудь. Гарри верил, что постоянные упоминания об Амортенции были неслучайны: Снейп просто так никогда ничего не делал. Решившись и подавив тошноту от волнения, Гарри изогнулся и, поднявшись на цыпочки, прильнул к движущимся губам лже-профессора своими. На миг. Слишком короткий, чтобы почувствовать что-то кроме стыда. – М-м-м! Что вы делаете? Мистер Поттер?! Наверное, из-за краткости и нелепости этого поцелуя Снейп не вспылил, когда из-под руки Поттера выкатился стандартный флакон с анальной смазкой. Он проводил предательский пузырёк испепеляющим взглядом, потом взял его в руки (не показалось ли?!) и спросил: – Признайтесь, Поттер, вы затеяли всё из-за проигрыша во взрывного дурака? Он задумчиво вертел в пальцах пузырёк, смазка тяжело перетекала из края в край и как-то зазывно булькала. – Нет-нет-нет, ничего такого. Могу поклясться! – Могу поклясться, сэр! – рявкнул Снейп. – Вы проиграли в фанты? – Нет, сэр. – В плюй-камни? – Нет. – В шахматы? – Нет, что вы? Сэр. – Тогда бадминтон? – Не-а. – Покер? – Сэ-э-э-эр?! С каждым новым вопросом голос Снейпа звучал всё глуше, под конец профессор вздохнул и отодвинулся от Гарри. – Ладно, это не имеет значения. Хорошо, я спишу вашу экипировку на неприсущую вам предусмотрительность, а занятия продолжу, если вы пообещаете, что больше этого не повторится. – Да, сэр, – понурил голову Гарри. – Я понял, сэр. Больше никакой смазки.