Зелье Храбрости

– Ну что, как ваши дела с Гарри? Невзирая на обилие бумажной работы, Альбус Дамблдор считал, что лучшее в людях – это живое общение с ними, и никогда не отказывал себе ни в беседах, ни в чаепитиях. Тем более что Северус Снейп – человек весьма сложного нрава. Не успеешь оглянуться, а он уже Тёмные Искусства осваивает, а там и до нового властелина мира рукой подать. Это всё, конечно, утрировано до крайности, но лучше потом посмеяться у камина над своими подозрениями, чем кусать себе локти и уверять – ничто не указывало на худшее. Итак, директор задал вопрос. Простой и поверхностный, он тем не менее заставил Северуса занервничать. Ещё бы! Анальная смазка в стандартном флакончике до этих самых пор обреталась в кармане его сюртука. – Я должен попросить вас, Альбус, присмотреться к мистеру Поттеру. Не дело, когда ученик приносит учителю… вазелин. Снейп решил слегка смягчить реальность, дабы не шокировать старого друга. Возраст, не самое крепкое сердце, проклятие. Не хватало стать причиной смерти Дамблдора. – А что? – не понял директор. Или сделал вид, что не понял. – Вазелин надо заслужить? – Зачем ребёнку на моём уроке вазелин? – Мысли, не относившиеся к Зельям и занятиям, нещадно изгонялись всеми легилиментскими способами. – Натирать котлы от ржавчины? – О, Северус, Гарри давно не ребёнок. Может, он смазывает им губы? Снейп похолодел, представляя губы Поттера, с которых, жирно блестя боками, стекает неторопливая капля анального лубриканта. Почему-то неприятно становилось от мысли, что Гарри участвует в обычных забавах старшекурсников. Неприятно прямо до злости и бешенства. – Ну что ты, Северус, так изменился в лице? Переработал? – участливо спросил Альбус, наливая новую порцию крепкого зеленоватого чая. – Нет-нет, просто задумался. Чай у вас, Альбус, необыкновенный. Внутренний взгляд Снейпа, словно издеваясь, демонстрировал пунцовые губы Поттера во всех ракурсах. – Да, главный целитель госпиталя присылает. Сбор подавляет агрессию и смягчает разочарования. И совсем чуть-чуть антидепрессивный. – Опять вы за своё, Альбус… – вздохнул Снейп, пригубив напиток. *** Гарри ворвался в спальню мальчиков, не чуя под собой ног. Он корил себя за потерянную смазку, точнее, за то, что купил всего лишь один флакончик. И злился на Снейпа. «Что он тянет книззла за бубенцы?! Ну трахнул бы уже! Нет, заладил: "Амортенция! Амортенция!" Почему я должен её варить, если её нет в программе? Намекает, гад! Только на что?» Гарри тихо взвыл, вцепившись в волосы. Бежать к Гермионе за советом он категорически не хотел. Толку? Ещё одного пересказа демонических повадок и просто поучений Гарри не выдержал бы. А никакого дельного объяснения в перегруженных гормонами мозгах не рождалось. «А если он и правда хочет, чтобы я рискнул? Не зря же он сделал упор на смелость и безрассудство?» – Гарри влез в свой сундук, разыскал на самом его дне мантию-невидимку и вылетел из гриффиндорских комнат прочь, забыв обо всём на свете. Демон был важнее. Благодаря аврорам в библиотеке Хогвартса творилось непонятно что. Мадам Пинс, ныне по ложному доносу пребывавшая в аврорате, никогда бы не допустила такого беспредела в подотчётном ей «государстве». Однако, как было сказано выше, она не могла навести порядок, поскольку отвечала на кучу бессмысленных вопросов в камере предварительного заключения. Вместо неё учётом книг занимались дежурные авроры. Ну как занимались? Занимались чем угодно, но не библиотечным делом: кто восполнял пробелы, читая не самые разрешённые книги, кто делал упор на образование сексуальное, попутно рукоблудничая и не особенно скрываясь от подрастающего поколения. Чего не могла не заметить завсегдатай библиотеки Гермиона Грейнджер, обладающая здоровым любопытством и натренированным бесшумным шагом. Для Гарри войти в Запретную Секцию не составило труда: двери с чарами и усовершенствованным магическим замком были распахнуты, а не самые светлые книги свалены в кучу у входа. Гарри перебрал их, надеясь отыскать книгу с рецептами, с помощью которой Гермиона готовила Оборотное. Вроде бы она называлась «Сильнодействующие зелья» и выглядела сильно заплесневевшей. Однако в стопке такой книги не оказалось. Гарри вскользь просмотрел тома на крайнем стеллаже, и вдруг его взгляд выхватил нечто похожее на столе дежурного. Он подобрался поближе и еле удержался от возгласа: памятная ему книжка лежала там, придавленная красочным изданием «Тысяча способов достигнуть оргазма». Гарри огляделся по сторонам, потом втянул книги под мантию. Впрочем, вторую он вернул практически сразу: невзирая на заманчивое название, содержание не заинтересовало даже девственника, которым являлся Гарри. А картинки вообще непонятно что изображали, с таким же успехом их можно было выдать за иллюстрации к научной работе по спариванию троллей. Рецепт Амортенции оказался в разделе зелий, порабощающих разум, и Гарри слегка струхнул, осознав масштаб катастрофы, которая могла бы произойти с его подачи. Но если собрался, поздно одумываться. Он ещё раз огляделся – даром что в мантии – и, прижав добытую книгу к груди, поторопился к выходу. Выручай-комната всё ещё не подлежала ремонту, в гостиной можно было нарваться на Гермиону, и Гарри проскользнул в туалет Плаксы Миртл. Где носило призрака, он не знал, да особенно и не стремился узнать. Вместо этого он вознёс благодарственную молитву провидению, что Миртл где-то в другом месте, достал чистый пергамент и стал скрупулёзно переписывать мудрёный рецепт. Да, это были сложные пять страниц дотошных объяснений, как, сколько и почему, но Гарри с мужеством, не раз отмеченным прессой, осилил его. Более того, переписал он всё самым из разборчивых своих почерков. А вот с ингредиентами не повезло: о некоторых из них Гарри даже никогда не слышал. Например, о таламисиусе. Трава ли это, орган ли? Впрочем, покупать его Гарри не собирался: кладовка Снейпа ближе, почти по пути. Как твердили все авторитетные прорицатели, удача любит храбрых и решительных, поэтому Гарри отмёл все сомнения в своих силах и компетентности автора и, чеканя шаг, направился в подземелья. В это время (после ужина, но ещё до сна) подземелья накрывала плотная, звенящая тишина. Ученики Слизерина разбредались по школе и без особой надобности к себе в гостиную не спускались. Весна всех манила наружу, даже Гермиона не смогла устоять и штудировала свои талмуды для «лёгкого чтения» на покрывале под старой, почти усохшей яблоней, иногда отрывая взгляд от букв, чтобы полюбоваться её цветами в переливчатом сиянии огоньков. Гарри вздохнул. А он вместо отдыха под успокаивающий шелест листьев вынужден доказывать зловредному демону, что готов к расплате за свою беспечность. Да, он готов был взять на себя вину, хотя и не совсем понимал, почему только у него болела голова о том, как удовлетворить лже-Снейпа, а остальные из их троицы отдыхали. Что-то Гарри не заметил свою «Молнию» в спальне, значит, Рон готовился к следующему матчу. А Поттер может и не усидеть на метле, если демон расстарается. Пустые коридоры ничуть не пугали, и даже плюющиеся искрами факелы выглядели родными. Гарри старался дышать потише, но всё равно сердце заходилось от напряжения, охватившего его при мысли, что демон может видеть сквозь мантию-невидимку. Но если лже-Снейп и мог что-то увидеть, то не в этот раз: он, приоткрыв рот, спал за своим рабочим столом, – в одной руке крепко зажато перо, а вторая вместо подушки подпирала чересчур умную голову. Гарри подошёл ближе. Снейп спящий отличался от Снейпа бодрствующего существенно, даже кардинально. Спящий демон выглядел моложе, потому что не хмурился и не сыпал остротами и поучениями, и почему-то невинно. Это была странная мысль. Демон – и вдруг невинный! Между тем Снейп заворочался, засопел и довольно внятно простонал: – Гарри! «Наверное, это из-за моих проволочек с Амортенцией!» – И Гарри, сцепив зубы, чтобы не коснуться демона, направился к кладовой, дверь которой неизвестные, а вполне возможно, что и сам Снейп, оставили открытой настежь. Сверяя по списку каждую букву, Гарри отоварился сравнительно быстро. Его подстёгивало желание закончить приключение поскорее. Он старался не задумываться, чем же, собственно, оно закончится, но свято верил: будущее светло, как никогда ранее. Он поспешил исчезнуть до того, как Снейп проснётся и обнаружит кражу, – почему-то мысль о забывчивости преподавателя зелий выглядела абсурдной. И Гарри на всякий случай всё же прикрыл дверь от непрошеных гостей, упуская из виду своё недавнее занятие. Однако назревала проблема, над которой Гарри до этого не задумывался: где готовить зелье? Будь оно каким-то заурядным, можно было бы занять туалет Плаксы Миртл или податься в пустой класс, но Амортенция входила в разряд зелий опасных и тёмных, и за её изготовление срок грозил немалый. К тому же – герой, борец с тёмными силами, и вдруг Амортенция! Свою совесть Гарри усмирил быстро: он же хотел сварить любовное зелье, а не использовать. Тайная комната? Не годилась из-за неудобного расположения. Выручай-комната? В руинах. Гостиная Гриффиндора и Астрономическая Башня? Проходной двор. Гарри пригорюнился и даже решил плестись обратно – положить все пакетики и флакончики в кладовую, когда новая и дерзкая идея озарила бесшабашную голову. Почему не Визжащая Хижина? После Битвы за Хогвартс о ней забыли напрочь. Ещё бы! Мало того что она и до сражения не относилась к часто посещаемым местам из-за дурной славы, а после того, как Нагайна закусила в ней настоящим Снейпом, милосерднее было её снести, – люди обходили десятой дорогой. Так и стояла покосившаяся хибара на краю Хогсмида, пугая тёмными провалами выбитых окон и немного подкопченной крышей, – во время Битвы туда угодило заклинание. «А если Снейп так и лежит там?» – содрогнулся Гарри, но перспектива опростоволоситься перед демоном выглядела куда хуже. Поттер сглотнул, чувствуя невесть откуда взявшийся ком, сжал на ремне сумки повлажневшие пальцы и пошёл. Он несколько раз ловил себя на том, что ноги несут его к хижине Хагрида, и усилием воли заставлял их идти в заданном направлении. Потом он долго тыкал в ствол Дракучей Ивы, никак не попадая палкой в нарост, – руки дрожали и отказывались помогать ему вляпаться в приключение, которое по всем признакам могло плохо закончиться. Наконец ветви агрессивного дерева замерли, и Гарри, оскальзываясь на влажной, но основательно утоптанной тропинке, провалился в подземный ход. Пахло внутри не очень приятно: прелой землёй и основательно подгнившим деревом, – сладковатый миазм Гарри почему-то соотносил с запахом тлена, хотя никогда его не чувствовал ранее. Взбудораженное сознание то и дело подкидывало юному герою картины, отбивающие не только аппетит, но и терзающий Гарри чувственный голод. Реальность обескуражила и немного разочаровала: единственная комната хижины была пуста, пыльна и не вмещала ничего зловещего или по-настоящему отвратительного – ни трупов, ни скелетов, ни завалящего поблёкшего пятна. Гарри даже поскрёб пол в том месте, куда, по его воспоминаниям, лилась кровь Снейпа. Ничего. – Не привиделось же мне? – вслух спросил он, не веря своим глазам. – Он здесь умирал! Хижину, конечно, поддерживала магия, но ни магия, ни хибара разговаривать не умели и развеять подозрения Гарри, что у него с памятью неполадки, не могли. Гарри ещё побродил по пыльной комнате, позаглядывал в углы, но в конце концов решился на рискованный шаг: собрал доски, сломанные спиной Снейпа после множественного «Экспеллиармуса» ещё на третьем курсе, и разложил костёр, защитив деревянный пол когда-то выученными чарами, чтобы не провалиться. Огонь долго не разгорался – отсыревшее дерево ему было не по вкусу, но, повинуясь магии, всё же лизнул тёмный воздух, протестующе шипя. Гарри мало волновали претензии пламени; он достал рецепт и растянул его на полу рядом, пришпилив по углам туповатыми ножиками, не годными более ни для чего путного, увеличил стандартный ученический котёл, придирчиво оглядел его – не прохудилось ли дно – и вынул компоненты непростого зелья. Никогда Гарри так не старался – ни на итоговых зельях, ни чтобы доказать Снейпу наличие у себя ума. Никогда оно и есть никогда. В хижине было сыро, от пола с рассохшимися половицами веяло замогильным холодом, и Гарри жался поближе к костерку, скармливая тому всё больше щепок. Трудности только начинались. Подготовить компоненты, нашинковать и растереть по указке рецепта было по силам, а вот сделать так, чтобы набор ингредиентов стал зельем, да ещё и не самым лёгким, – оказалось куда сложнее. С Поттера сошло десять потов, пока был заброшен первый компонент, остальной процесс вообще вспоминался как в тумане: взглянуть в рецепт, проверить температурные показатели, бросить следующий ингредиент, помешать, как указано, считая обороты, выдохнуть, сверить цвет и консистенцию и начать заново всю процедуру с новым ингредиентом. Дело спорилось: костерок выдавал нужную температуру, окружающая тишина и мрачный антураж подстёгивали забредшего в эту негостеприимную постройку Поттера поскорее закончить и покинуть окончательно изуродованную хижину. Где-то под крышей ухала сова, а под пыльной просевшей кроватью пиликал сверчок. Наконец в угрюмой тишине прозвучало финальное «Всё!», пламя в последний раз вспыхнуло и погасло, оставляя удачливого зельевара в полной темноте. Однако Гарри, окрылённый греющим его ладонь пузырьком, этой мелочи не приметил. При свете Люмоса он торопливо забросил всё, что можно использовать в дальнейшем, в сумку, залил водой тлеющие угли и чуть ли не вприпрыжку понёсся сдавать результаты своего труда демону. Недавний страх уступил место приятному возбуждению. *** Надо сказать, что сразу после ухода Гарри из кладовой Снейп вздрогнул и проснулся. Затекла спина, да и общее состояние его было далеко от нормы. Снейп охнул, потёр шею, пытаясь вернуть ей хотя бы условную подвижность, и вдруг заметил, что дверь кладовой, которую он оставил распахнутой, чтобы выветрился запах плесени, закрыта. Снейп сорвался с места, сердце его заколотилось высоко в горле, а прекрасная память, не раз спасавшая во время войны, фиксировала пропуски в плотной череде флакончиков и мешочков. Собрав воедино всю картину, Снейп застонал: каждый год, ближе к выпуску, находился кто-то, считавший, что Амортенция решит все его проблемы на личном фронте. Этот год не стал исключением. К сожалению, страдали в первую очередь те, кто и не думал готовить опасное зелье. Внезапно перед глазами профессора поплыло, а в голове грянуло, словно русалочий оркестр выбрался из Чёрного Озера, чтобы приобщить Снейпа к их расовой музыке. «Помфри говорила, что нельзя волноваться», – запоздало мяукнуло профессорское сознание. Снейп осторожно сел на ближайшую лавку и сжал голову ладонями. Гул в голове стихал, картинка перед глазами приобретала привычную чёткость, и лишь боль, полыхнувшая где-то за глазными яблоками, не торопилась исчезать. Снейп не бросился искать завалявшееся средство от боли – он знал наверняка, что последние флаконы отдал Помфри, намереваясь сварить новую порцию этим вечером, но из-за визита Поттера забыл о своих планах. «Влюблённый дуралей», – застонал Снейп. Боль от Круциатуса так не выматывала его, как мигрень. Избавления от мучений было ждать неоткуда. – «Ничего, надо собраться с силами и дойти до Больничного Крыла. А там Поппи что-нибудь придумает». Едва разлепив заслезившиеся глаза, Снейп осторожно поднялся и сделал единственный шажочек к входной двери, когда некто, пинком распахнув её, упал прямо на грудь профессора. – Вышло! – провозгласил этот некто со знакомыми интонациями. – У меня получилось! Снейп не отрицал своей влюблённости в Поттера, но когда невыносимые муки подтачивали и без того не самый крепкий организм, он грезил не о поцелуях и объятиях, а о порции стандартного обезболивающего. Да, можно сказать, в тот момент любовь к зельям была сильнее. Поттер, не заметив должного отклика на свои слова, выдернул пробку из флакончика и поднёс его к самому носу учителя. Пар завился спиральками, однако вместо запаха липового цвета, который всегда сопровождал героя (домовики с присущим им рвением полоскали все вещи Гарри в приятно пахнущем липой отваре, чтобы смягчить ткани), замученное сознание вычленило совсем иной. – Получилось? Что ж, будем надеяться… – выдавил из себя Снейп и, даже не задумываясь, давал ли он дополнительное задание юному дарованию или нет, в два глотка опорожнил флакон. Гарри замер, не веря собственным глазам. Радость истончалась и истончалась, пока не лопнула, погребая под собой все надежды на одобрение демона. Да, в том, что перед ним демон, он убедился: Снейп никогда не пробовал зелья учеников. Но с другой частью была загвоздочка: Гарри не понимал, зачем Снейп его подталкивал своими картинами и разговорами к приготовлению зелья, если проглотил его как воду из болота – одним махом. Губы Гарри задрожали. Медленно, словно наслаждаясь ощущениями, профессор открыл глаза. По какому-то стечению обстоятельств боль исчезла вмиг, а непонятное воодушевление совсем чуть-чуть кружило голову. – Действительно, – склонил голову Снейп, еле заметно улыбнувшись и облегчённо выдохнув. – У вас прекрасно получилось… – Нет, – всхлипнул Гарри, продолжая лежать на груди демона. – Кажется, всё же нет. – Вы что же, мне не верите? Прекрасное зелье, мистер Поттер! Вам стоит запатентовать его состав: никакой горечи, сонливости и тяжести в ногах. Никогда не чувствовал себя лучше. Гарри сглотнул и скривился. «Надо почаще его хвалить. А то принимает похвалу с таким видом, словно я ему Тролля поставил за образцово-показательное итоговое зелье. Моя недоработка, моя…» – корил себя Снейп, потихоньку поглаживая спину Поттера. Молчание Снейпа и его осторожные объятия Гарри воспринял по-своему: значит, он правильно понял намёки демона. «Теперь бы узнать, что нужно сделать дальше…» И Гарри осторожно спросил: – А вам не хочется чего-то? Необычного? Снейп приподнял брови в беззлобной задумчивости. – Необычного? Пожалуй. Пятьдесят баллов Гриффиндору! Бурной радости Поттера он не заметил. Наоборот, Гарри нахмурился и, привстав на носочках, распахнул ещё шире глаза, приоткрыл, чтобы задать ещё один наводящий вопрос, рот… Лёгкий кураж, хмеливший и без того влюблённого Снейпа, ударил в многоумную голову. И Снейп, отбросив все сомнения, припал к губам Гарри, но легко, играючи. Он ощутил, как пальцы Поттера стиснули мантию на его груди, как безвольный язык принялся ласкать в ответ, как по-юношески стройное тело навалилось сильнее. «Ученик… Учительская этика…» – ужаснулся профессор совершенно некстати. Он отстранился и, чтобы занять возникшую паузу (Поттер стоял, зажмурившись и полыхая румянцем), сказал: – Хорошего понемножку, мистер Поттер. В ответ на что Поттер, так и не открывая глаз, пробурчал: – Этого хорошего настолько немножко, что я и не понял… – он слизнул след от поцелуя и добавил: – Можно повторить? В научных целях. Снейп часто заморгал. Такого Поттера надо было фотографировать, а получившийся снимок разместить в специализированных изданиях, – до того он выглядел соблазнительным. Гарри и так вырос в симпатичного паренька: радости юношества вроде прыщей его миновали, а черты лица отличались редкой гармоничностью, отчего у Снейпа мелькала мысль, не была ли Лили носителем крови магического существа. Но симпатичное лицо, разрумяненное поцелуем, превратилось в крайне притягательное, поэтому Снейпа не надо было уговаривать дважды, – он с явным удовольствием снова склонился к алым устам. Гарри, не зная, чего ожидать от прыткого демона, закинул руки ему на шею и вцепился в воротник изо всех сил. Он даже успел подумать, что Амортенция пошла лже-Снейпу на пользу, когда от дверей донёсся возмущённый возглас.