Буревестница

Изумрудные могилы были идеальным местом, чтобы стать растерзанной дикими волками, пока спишь. Охранный барьер Рианнон действовал безотказно, но, несмотря на это, перед тем как погрузиться в тень она несколько раз проверяла его на прочность. Каждую ночь волки кружили вокруг ее лагерей, и их глаза искрами вспыхивали среди деревьев. Рианнон даже начала подумывать, уж не шпионы ли они Фен’Харела, так неустанно они шли по ее следам. Три недели она бродила по непролазным лесам Изумрудных могил выискивая развалины древних строений и сня их историю. По крошечным осколкам памяти она собирала общую картину произошедшего несколько тысяч лет назад. Солас поведал ей об эванурисах, но ей хотелось увидеть все собственными глазами. Это ужасно выматывало ее, как физически так и морально. Заклинание охраны снаружи, оберегающее ее тело и внутри, в голове, закрывающее доступ в ее сны ослабляли ее. Она надеялась в каждый сон находить осколок, но вычленение их из воспоминаний древних развалин и выискивание, казавшегося ей самым правдивым, давалось с огромным трудом. Рианнон за три недели бродяжничества превратилась в обтянутый кожей скелет, с поблекшими губами и синяками на глазах. Прическа аля Сэра тоже не добавляла ей красоты. А от расцветки одежды можно было сойти с ума. Ее перевоплощение в Сэру было частью плана под названием «Не дай Ужасному Волку тебя забрать». Она знала точно, что будучи на его месте ей бы не хватило сил оставить его в мире, который она собиралась уничтожить. Будь она Ужасной Волчицей, то без раздумий бы похитила его, и надеялась, что через года он сможет простить ее, увидя какой прекрасный мир она построила для них. Рианнон чувствовала, что Солас тоже захочет увести ее из обреченного мира и не знала на сколько его самоотверженности хватит. Этого она допустить не могла. А поэтому каждый редкий встреченный ей человек видел перед собой юную двурукую бродяжку, с соломенного цвета, неровно подстриженными волосами, без приметных шрамов, в простой цветастой одежде и с луком за спиной. Протез, изготовленный в Орлее, превосходно заменял магический посох, и покров его, с помощью магии иллюзии, становился кожей. Так что если она и попадалась на глаза шпионам Соласа, бывшего Инквизитора в ней узнать не мог никто. Дориану пришлось отдать кристалл связи Сэре. Друзья Рыжей Дженни должны были стать глазами Рианнон по всему Тэдасу, а без связи с Сэрой она была бы слепа. Дориан был терпелив. Она с тоской провожала его поникшую спину и не могла не верить, что они еще увидятся. Тени от костра плясали по треснувшей, некогда изображавшей многоглазого черного волка, мозаике. Рианнон старалась не смотреть на нее, растирая травы для чая в руках. Она наконец то нашла один из многочисленных храмов, построенных в честь Фен’Харела по всему Тэдасу. И собиралась погрузиться в очередной, наполненный хаотичными картинками сон. Сегодня барьера в ее голове не будет. Мозаика истории Соласа была почти собрана и им пришло время поговорить. Она знала, что он ищет ее не только наяву, но и в тени, и сегодня она сама позовет его. Ее трясло от нетерпения и страха, искусственная рука плохо слушалась. В тени она сможет манипулировать своей внешностью и предстанет перед ним такой какой была в день их встречи, только на руке не будет метки. Любая мелочь, способная пошатнуть его настрой была важна. Она поморщилась, глотнув горький настой и поставила охранный барьер. Стемнело. Сон мягко притянул ее к себе в объятия. Рианнон стояла на том же месте где был разбит ее лагерь, только костра здесь уже не было. Древний храм окружал ее своим великолепием. Она пошла вперед, уверенно вышагивая по мраморным полам, будто храм принадлежал ей. Тени воспоминаний, бывшие некогда людьми, на чьем жизненном пути вставал этот храм, расступались перед ней, их голоса сливались в монотонный гул. Рианнон не вслушивалась в них, ее взгляд был прикован к каменным пустым глазницам огромного волка, в чьи владения она вторглась. Она вступила на постамент и протянула руку, касаясь гладкой морды исполина. «Я здесь, я пришла к тебе». Рианнон позвала его и он не заставил ее ждать. Легкий ветерок коснулся ее длинных волнистых волос и спиной она почувствовала его обжигающий взгляд. — Venan. Звук его голоса заставлял колени подгибаться, но она все еще держалась за каменную морду его волчьей ипостаси и, видимо, поэтому не упала. Она глубоко вздохнула, отпустила руки и медленно повернулась к нему. Солас стоял в десяти шагах от нее, облаченный в те же золотые доспехи, что были на нем при их последней встрече с которой, ей казалось, прошла вечность. Волчья шкура покрывала правое плечо. — Ты жестока, ma venan. Взгляд глаз, цвета стали, так часто согревавший ее, был холоден как лед. Солас был обижен и зол. Она собрала все силы, что были в ней и придала лицу гордое выражение. Они больше не любовники. Они могли бы стать ими снова, если он передумает, но пока они враги. Нельзя дать сладкому томлению в сердце выбраться наружу. — «Ожесточи свое сердце, Инквизитор» посоветовал ты мне однажды, а я всегда следовала твоим советам, Солас. Это было правдой. После того, как он бросил ее, эти три слова засели в ее голове. Он исчез и его слова она сделала своим девизом. Стала жесткой и непреклонной в решениях. Буквально прогнала всех друзей из Скайхолда, общалась с ненавистной знатью, вызывала раздражение у советников. «Ожесточи свое сердце» повторяла она, занося меч над шеей приговоренного. «Ожесточи свое сердце, Рианнон» думала она, одаривая улыбками знать. Но она лишь притворялась. Смотря в зеркало, она ненавидела ту, что высокомерно улыбалась ей из него, а по ночам не могла сдержать слезы и кричала в подушку. Но сейчас она это снова она. Ту мерзкую женщину Солас забрал вместе с ее рукой и меткой. Солас убрал руки из-за спины и сделал шаг к ней навстречу. Но Рианнон не могла дать ему приблизиться к себе. Когда он был рядом она теряла самообладание. Иногда, когда он менторским тоном объяснял ей что-то, она смотрела на него затуманенными глазами, приоткрыв рот. Она приходила в себя только после хихиканья Дориана, Варрика и Железного Быка. Их забавляла Инквизиторша, потерявшая голову от любви к значительно старшему чем она, лысому магу отшельнику. Сейчас их рядом не было, чтобы привести ее в чувство. Рианнон отступила. Солас заметил, на секунду сощурив глаза, снова сцепил руки за спиной и отвернулся к фреске, разглядывая ее так, будто больше ничего его не интересовало. — Теперь я знаю твою историю, тень показала мне, что ты не предатель, а освободитель. Солас не отреагировал. Он говорил ей об этом, но она была так зла на него тогда, что все его слова воспринимала в штыки, не хотела верить ему. Сейчас его нужно было убедить, что она не осуждает его и понимает. Его задела ее холодность, с эльфом по имени гордость и не могло быть иначе. — Эванурисы были ужасны, воевали с Забытыми, позабыв что должны заботиться о своем народе. Ты освободил элвенов от их тирании. Дал им свободу и мир. Солас резко обернулся. — Ты пришла чтобы рассказывать мне о том, что я и так знаю? Нет, она не могла разговаривать с ним, изображая деловую отстраненность. Думала что сможет, но это было выше ее сил. Голос ее потеплел, стал тише. — Ma emma lath, я пришла чтобы убедить тебя как ты не прав в своем решении. Взгляд Соласа пронзила боль. Неужели он и правда поверил в ее безразличие. Рука его выскользнула из-за спины и потянулась к ней. Рианнон быстро подошла, взяла ее и положила на свою щеку, ее левая рука легла на его острую скулу. Солас обхватил ее и прижал к губам. — Прости меня за это, venan. — Не извиняйся, любимый, ты спас мне жизнь. Он резко притянул ее к себе и впился требовательным поцелуем в ее губы. Она поддалась, крепко вцепившись тонкими и острыми пальчиками в его плечи. Плевать, что она говорила себе. Они не любовники и никогда ими не были. Они были кем-то одним. Она сердцем, а он разумом. Солас отстранился первым. Бережно держа ее лицо в ладонях, он склонялся над ней, прижимаясь лбом к ее лбу. Глаза его потеряли серебристый оттенок и стали черными. Рианнон тоже желала его. Ее тело так истосковалось по его нежным и умелым рукам. После него у нее не было мужчин. Хотя она и флиртовала со многими. Однажды, сильно напившись, пыталась соблазнить Каллена. Если бы не Железный Бык, она совершила бы ошибку и потеряла друга. Он вовремя увел ее, а Каллен после этого несколько недель не смотрел ей в глаза. Ей было тяжело противостоять желанию, но времени на это сейчас не было. Солас понял почему она пришла к нему именно в этот храм и наверняка уже выслал за ней агентов. — Я с недавнего времени начала думать, что все же была послана Андрасте, но она создала меня не чтобы остановить Корифея. Я была послана для тебя. Если я не смогу остановить тебя, то никто не сможет. Солас молчал, с каждым ее словом взгляд его становился все печальнее. — Ты освободил свой народ, подарил им спокойную жизнь и, измотанный, ушел в утенеру. Ты сделал для них все, а они не смогли удержать мир. Это ведь не люди виноваты в падении Арлатана. Сами элвены не смогли поделить дарованный тобою мир, воевали и убивали друг друга, подобно своим бывшим хозяевам. Почему ты должен исправлять их ошибки? Что будет когда ты разрушишь мой мир и восстановишь свою империю? Я умру и знаю, ты не сможешь жить с этим, ты снова уснешь, а через тысячелетия увидишь как какая-то другая напасть разрушила Новый Арлатан. Сколько раз ты будешь восстанавливать мир и терять дорогих людей? Твое сердце иссохнет так быстро, а я не хочу, чтобы ты превратился в еще одного безумца, вроде Корифея. Подумай, Солас, может время элвенов ушло? Ты можешь стать вестником эльфов, ты будешь их учителем, все они пойдут за тобой, я пойду и где-нибудь в прекрасных новых землях мы построим дом для них, ты вернешь им потерянные знания, они воспрянут и каждый человек, гном или кунари будут считаться с новым государством. Прошу тебя подумай об этом, любовь моя, подумай, не потеряешь ли ты больше, чем обретешь. Она должна была быть холодна, отстранена и сыпать на него сухими аргументами. Такой был план. Но Рианнон не смогла скрыть мольбы в голосе. Она уткнулась лбом в его грудь. Золотой металл приятно остудил ее голову. В глаза посмотреть побоялась. Знала, что увидит там. Глупо было бы думать, что он изменит мнение так скоро. На кону целый мир. А значит ей придется попробовать снова. Солас мягко отстранился и приподнял ее лицо за подбородок. Вся мировая печаль была в его взгляде. Большие глаза эльфийки наполнились слезами. Будь она хоть трижды Инквизитором, казни она саморучно всех своих врагов, перед ним она была маленькой девочкой. Пташка и Ужасный Волк, держащий ее в своих когтях. — Я бы так этого хотел, venan. Слезы высохли, так и не покинув глаз. Ей показалось, что за спиной Соласа кто-то стоит и именно он не дает ему передумать. Она поборола желание выглянуть из-за его спины и прогнать Ужасного Волка, ведь это он навис над ними, скаля пасть и мерцая множеством красных глаз. Он тоже хотел ее себе, хотел забрать, спрятать, а может быть и растерзать. Она пообещала ему мысленно «Может когда нибудь». Но точно не сейчас, она еще не готова сдаваться. Монотонный гул голосов неожиданно начал возвращаться. Ей показалось что среди них она слышит знакомый, но сколько не прислушивалась, ей не удалось разобрать чей он. Рианнон отступила на шаг, вырываясь из цепких когтей Ужасного Волка. Пришла пора прощаться. Она не хотела встречаться с его агентами, потому что не хотела их убивать. Нужно было уходить из храма. Ее решительный взгляд заставил Соласа улыбнуться. — Я совершил ошибку не забрав тебя вместе с меткой. Тебе не спрятаться от меня, любимая. Рианнон следовало спешить. — Мы еще встретимся. — Я буду ждать, venan.