Буревестница

— Хватит совать мне под нос эту штуку. Сэра отпихнула от себя руку Варрика, держащую баночку с бодрящей настойкой. Десять минут назад только проснувшаяся Сэра, прознав, что в гости нагрянул Железный Бык, сбежала со второго этажа так быстро, что потеряла сознание, упав в объятия к другу-кунарийцу. — Никогда бы не подумал, что ты будешь настолько рада меня видеть, Сэра. — Я рада, рада, но это не из-за тебя. Варрик убрал лекарство в шкаф и уселся в кресло, рядом с диваном, на который Бык уложил Сэру. — Лютика едва успели донести до лекаря, крови потеряла больше чем сама Пташка весит, это она от слабости рухнула тебе в объятия, Кроха, не окрепла еще до конца. Варрик, всегда веселый, что бы ни происходило, сейчас выглядел угрюмым, хоть и улыбался, радуясь встрече с друзьями. Должность наместника такого проблемного города как Киркволл явно обременяла его. Бык сел напротив Варрика, в жалобно скрипнувшее под его весом кресло. Отряд его отдыхал в таверне неподалеку. Ребята были на чеку, но делали вид что расслаблялись. Бык приказал им подмечать всех подозрительных типов, крутящихся вокруг поместья Варрика, а таких было немало. Сэра, поморщившись, приподнялась на подушках и села поудобнее. Все ее туловище и правая рука были перебинтованы. Спасаясь от преследователей в Нижнем городе она взобралась на крыши, и рухнула с высоты двухэтажного дома, напоровшись боком на шпиль железной изгороди. Ее боль почувствовал вовремя объявившийся в Киркволле Коул, и разыскав, отнес к лекарю, а затем и к Варрику. — Ты почему один? Она же должна придти сюда, Коул ее ждет. Бык расстроенно качнул рогатой головой и поправил повязку на глазу. — Она не придет, Коул уже ушел к ней. Сэра резко села, снова морщась и чувствуя головокружение. Ей пришлось зажмуриться и несколько раз глубоко вздохнуть, успокаивая себя и отгоняя новый обморок. — Почему ты ее не привел? Мне надо к ней, я должна объясниться, я ее подвела… Балконная дверь тихо скрипнула и все трое синхронно обернулись. В дверях, мерцая зеленоватым свечением, появился Коул, а за ним, сбрасывая с себя капюшон и заклинание невидимости проявлялась вторая Сэра. — Ты не виновата, Сэра. Если кто кого и подвел, то только я вас. Железный Бык и Варрик заулыбались, поднимаясь со своих мест. Сэра тоже встала, вцепившись в руку Быка. — Залетела все-таки, Пташка. Варрик обнял промокшую и продрогшую подругу. — Ууу, растоплю-ка я камин. Рианнон благодарно кивнула. Все силы ушли на долгое поддержание заклятия невидимости и на согрев их уже не хватило. Бык усадил Сэру обратно на диван и Рианнон сама подошла к ней, скидывая промокший насквозь плащ. Варрик присвистнул, прокомментировав тем самым ее изменившийся внешний вид. Она села рядом с подругой и обняла, начавшую всхлипывать, Сэру. — Прости меня, курицу, если б я тебя послушала и спряталась эти скоты меня бы не прижали. Так мне и надо. Она снова всхлипнула и Рианнон осторожно погладила ее по спине. — Ты жива, это главное. В камине затрещал огонь, тут же наполняя небольшую комнату теплом. Рианнон с удовольствием оглядела лица друзей. Ей казалось, что она не видела их вечность, даже Быка, с которым рассталась всего несколько часов назад. Все они выглядели безмерно счастливыми от встречи с Рианнон и даже Коул блаженно улыбался, чувствуя, как в комнате стало тепло, и огонь был совсем не при чем. Рианнон хотела начать говорить о делах, войне и планах, но все не могла заставить себя перебить этот радостный момент. Друзья тоже молчали. Бык нарушил тишину, словно прочитав ее мысли. — Эй гном, есть у тебя тут что-нибудь приличного выпить, почти пол команды в сборе, это надо отпраздновать. Босс, знаю, что тебя ничем не проймешь, но ради Дориана, расслабься на пару часов. Рианнон не раздумывая кивнула, взяла Сэру за руку и откинулась на мягкую спинку дивана. Сэра пристроилась рядом, положив голову на ее плечо. Несколько минут назад она еще дрожала под холодным дождем, следуя по пятам за Коулом и терзалась сомнениями по поводу своего прихода, но сейчас поняла, что поступила правильно. Что-то должно ее подпитывать в этой войне, и счастливые лица друзей были лучшей зарядкой. — Обижаешь, Кроха. Варрик вынул из шкафа большую бутыль без этикетки и пять кружек. — Эй, малыш, садись к Сэрам, сегодня тоже выпьешь. В Скайхолде я тебя в таверну затащить не смог, но сейчас не увернешься. Коул присел на край дивана с интересом разглядывая бутыль и вопросительно посмотрел на Рианнон. Она понадеялась, что никто этого не заметил. Никому из друзей она не говорила, что подчинила его себе. Сейчас Коул просил у нее разрешения. Ее зубы с досадой сжались. «Ты свободный дух, Коул, я привязала тебя только по одной причине и ты знаешь ее. Я приказала тебе только одну вещь и больше ни приказов, ни разрешений ты от меня не услышишь, делай то, что хочешь делать». Коул не ответил ее мыслям и продолжил смотреть на выпивку. Варрик разлил по стаканам коричневую жидкость. Рианнон надеялась, что это не кунарийский огонь. Гном поднял свой стакан вверх. — Признаюсь, что я не надеялся увидеть тебя вновь, Пташка, но, Создатель мне свидетель, я невероятно этому рад. Хочу выпить за то, чтобы это была не последняя встреча. Все подняли стаканы вверх, соединив их. Коул понюхал содержимое стакана, поморщился и залпом выпил. Все следили за его реакцией, не опуская кружки. Он пару раз причмокнул губами, явно пытаясь распробовать вкус. — Мне не понравилось. Сэра расхохоталась. — Пха ха ха, теперь он в деле. Друзья, улыбаясь, последовали примеру Коула и опрокинули в себя выпивку. Рианнон пила с удовольствием, снова и снова поднимая бокал. Друзья шутили и смеялись. Она понимала, они делают это намеренно, не заводят разговор о будущем и ее планах, дают ей расслабиться и отдохнуть. Она была благодарна и пользовалась возможностью по полной. Когда третья бутылка опустела Железный Бык и Сера уснули. Сэра напилась, а Бык отключился скорее больше от усталости, чем от выпитого. Коул куда-то пропал. Скорее всего почувствовал чью то боль поблизости и отправился помогать. Варрик и Рианнон остались вдвоем. Гном расслабленно развалился на кресле, положив ноги на стол. Голова Сэры покоилась на коленях подруги, поэтому Рианнон старалась не шевелиться, что бы не побеспокоить ее. Бык сопел в кресле, по обыкновению что-то бормоча во сне. Варрик некоторое время молчал, медленно потягивая вино и сонно улыбаясь. Кажется эта встреча хорошо повлияла не только на Рианнон, он тоже отбросил заботы и наслаждался недолгим покоем. — Ну что, Пташка моя, как наши дела? Рианнон погладила соломенные волосы разбойницы и на глаза вдруг навернулись слезы. Она опустила голову, избегая смотреть на Варрика и попыталась их прогнать, часто моргая. Наверное так влиял алкоголь. Она уже забыла, когда последний раз плакала. Нет, помнила, но очень хотела забыть. После победы над Корифеем Солас испарился. Никто не знал куда он ушел и по своей ли воле. Рианнон не хотела думать, что он просто сбежал от нее, без объяснений. Она приказала искать его всем агентам, что были в ее распоряжении, искать любой его след. Но часы, дни и недели проходили, а агенты приходили ни с чем. Рианнон наконец призналась себе, что он ушел, потому что сам так захотел. Тогда она рыдала в первый раз. Закрывшись в его комнате она швыряла книги в нарисованную им фреску, кричала так, будто хотела чтобы он услышал. Потому что наконец признала горькую правду — он ушел сам, никто его не похищал и не удерживал против воли, он просто бросил ее одну. Она злилась, потому что не понимала почему он оставил ее. Его книги и вещи, что он оставил после себя, летали по круглой комнате, разбиваясь о стены. Дориан, единственный, кто не побоялся войти в логово к разъяренному Инквизитору, едва успел остановить магией кружку у своего лица, иначе заполучил бы синяк. — Вещи ни в чем не виноваты, любовь моя. Рианнон зашагала к нему, будто собиралась превратиться в друффало и снести его со своего пути. Она подняла руку, окутанную зеленым свечением и ткнула указательным пальцем Дориану в грудь. — Ты то, я погляжу, все знаешь! Он примирительно поднял две руки вверх и перестал улыбаться. Понял, что она рассержена слишком сильно, что бы его очаровательные манеры успокоили ее, а не взбесили еще больше. — Я тем более не виноват. — Уходи, не хочу никого видеть. Прикажи, что бы нашли замки и ключи от этой комнаты, пусть закроют эту часть крепости, что б никто не заходил, понятно! И чтобы имени его больше я не слышала! Дориан с жалостью посмотрел на Инквизитора, когда она отвернулась от него. Нельзя чтобы она увидела. Жалости к себе она не потерпит. — Я все сделаю. Дориан вышел, понимая, что в такой ситуации лучше дать выплакаться. И она плакала, долго и тоскливо. Ушел. Ушел и не вернется. Неизвестно куда и зачем. Как ей жить без него? Как руководить могущественным орденом без его советов? Как жить? И зачем? Она выплакалась и почувствовала как стало легче. Она была уверена, что когда-нибудь они еще встретятся. Возможно любовь и боль к тому времени уже пройдут. Но она обязательно влепит ему пощечину. Никому она не позволит себя унижать. А он унизил, не специально, но унизил и так будут думать все кто увидит ее слезы. Не дождутся. Она Инквизитор, управляет сильнейшей организацией Тэдаса и сделает ее еще сильнее. Все будут уважать и бояться ее, она постарается и у нее не будет времени, чтобы плакать по какому-то деревенщине-отступнику. Она тогда встала, ногой отшвырнула с дороги разбросанные книги и вышла из его комнаты, не обернувшись, и так никогда больше не зайдя в нее. Но плакала она после этого еще много раз и ее, буквально, тошнило от жалости к себе. Она плакала, засыпала, а на утро просыпалась с новыми силами, гордо вскидывала голову, украшала себя и наряжалась в подчеркивающие ее фигуру кожаные доспехи. И шла в новый бой. Каждый день без Соласа был словно сражением с самой собой. Она Инквизитор, воин, а воины не плачут. Но кто она теперь? Может Варрик знает. Она подняла на него сухие глаза. Слезы удалось прогнать. Жалость к себе еще никому не помогала. — Кто я, Варрик? Он недоуменно нахмурил густые брови. — В каком смысле? — Я была простой долийкой, потом стала преступницей, затем Избранной, самой Вестницей Андрасте, была надеждой, и наконец Инквизитором. Кто я теперь? Почему я решила, что могу всех спасти? Я и в первый то раз была просто марионеткой, почему сейчас решила, что могу что-то сделать, будучи просто никем. Она говорила тихо, помнила о спящих друзьях, но хотелось кричать. Пить ей было категорически противопоказано. Она становилась перевозбужденной и озлобленной. Когда она напивалась с Быками все выплескивалось в песнях, но сейчас петь совсем не хотелось. — Пташка, не думай так, разве ты никто? Про никого не слагают легенды, не поют песни в храмах и тавернах, за никем не охотятся все головорезы Тэдаса! Ты все для своих друзей. А для Смеюна ты больше чем все, ты его сердце. Варрик ободряюще улыбался, успокаивая ее. А Рианнон вдруг стало стыдно перед ним. Нельзя сдаваться, нельзя. — Прости, Варрик, не знаю что на меня нашло, выпивка у тебя очень горяча. — Это я знаю, в прошлом немало приключений пережил, булькая этим дивным напитком в животе. Он явно попытался перевести тему, отвлечь ее от мрачных мыслей. А она хотела отвлечься. — С Хоуком? — И с ним тоже, как же без него. Слушать Варрика было очень интересно. Его истории, красочно описанные, полночи не давали им уснуть. Бык проснулся и стал вторым слушателем. Но усталость и опьянение все же брали свое. Рианнон не заметила как уснула и вскоре проснулась в незнакомой комнате, полностью одетая и закутанная в несколько одеял. Видимо снова Бык позаботился о ней, но рядом не оказалось Крэма, чтобы раздеть ее. Голова была тяжелая, но хвала богам, не болела. Вчерашний вечер словно вернул ее в прошлое. Снова они отдыхают в таверне Скайхолда между вылазками, но только в меньшем составе. Это было ей нужно. Она отдохнула, набралась сил и идей перед новым рывком. Эльфийка встала, потянулась и улыбнулась стоящей за ширмой в углу комнаты, наполненной водой, ванне. Когда она в последний раз мылась не в мутных озерах и горных ледяных ручьях? Кажется, последний раз был в Зимнем Дворце несколько месяцев назад. Рианнон раскрыла искусственную ладонь над поверхностью воды и мысленно произнесла формулу. Через несколько секунд от воды пошел пар. Она удивилась, как за пару лет в Инквизиции привыкла к удобствам и роскоши, а ведь до этого всю жизнь купалась в озерах и водопадах, считая, что нет ничего прекраснее этого. Глупышка. Рианнон стремительно скинула с себя поношенные тряпки, надеясь, что Варрик сможет раздобыть ей новую чистую одежду и забралась в горячую воду. Ее тело благодарно задрожало и Рианнон, сделав глубокий вздох погрузилась в воду с головой. Как, оказывается, мало нужно для счастья. Вдруг ей послышался тихий стук. Рианнон вынырнула из воды и прислушалась. Нет, не показалось. В дверь стучали. Стук был неуверенным, будто стучавший проверял спит она или нет. Ни Бык, ни Варрик, ни Сэра, ни тем более Коул не стали бы так стучать, а слуг Варрик бы к ней не пустил. Рианнон медленно, не издавая шума, выбралась из ванны и завернулась в висящее на ширме огромное для нее, как одеяло, полотенце. Стук снова повторился. Она сосредоточилась, зачерпнула магию, накопила ее в протезе. Подошла к двери и встала чуть поодаль, направив на нее руку. Стук прекратился, послышались несколько удаляющихся шагов, а затем, не успела Рианнон опустить руку, кто-то снова приблизился и постучал уже увереннее. — Входите. Рианнон вся обратилась в молнию, готовая встретить врага. Дверь медленно открыла перед ней нерешительного посетителя. — Каллен? Каллен! Удивление сменилось радостью так быстро, что эльфийка забыла о своем внешнем виде. Она бросилась к не менее удивленному командору на шею, портя его красивый бордово-черный камзол капающей с волос водой. Он осторожно положил одну руку ей на спину, стараясь не касаться обнаженной спины. Рианнон опомнилась. — Проклятье, извини, сейчас я оденусь, не уходи. Она забежала за ширму и снова выругалась, но уже мысленно. Придется надевать грязные шмотки, выбора тут нет. Каллен тоже пришел в себя от столь неловкой встречи и кашлянул. — Инквизитор…я так рад… Варрик сказал что вы здесь, я пришел к нему попрощаться. Простите, если побеспокоил. Рианнон нахмурилась. Он говорил словно чужак. Будто они не пережили бок о бок становление и падение Инквизиции и все сопутствующие этому события. Они играли в шахматы и он обращался к ней на ты, называл по имени. Он утешал ее, когда Солас решил, что не может быть с ней. Сейчас они наедине и он зовет ее Инквизитор. Это было неприятно. Она начала быстрее застегивать пуговицы, желая поскорее одеться. Ей хотелось разрядить обстановку. — Я думала кто-то пришел меня убить. Ты ведь не за этим здесь? Она нагнулась, выглядывая из-за ширмы и надевая сапоги. Каллен провел рукой по волосам и улыбнулся. — Определенно нет. Она наконец оделась, покончив с многочисленными раздражающими застежками и вышла к Каллену. Он уже не выглядел смущенным. Его лицо словно помолодело. Отставка явно шла ему на пользу. Хотя, скорее всего, дело было в любви. Командор приехал на помолвку и она, глядя на него, порадовалась за его будущую жену. Он был мужественно красивым, заботливым и добрым, просто идеальный кандидат в мужья. Интересно, как бы сложилась жизнь полюби ее сердце его, а не жестокого древнего бога. Сейчас бы он стоял здесь, намереваясь сделать предложение ей. Рианнон думала об этом, разглядывая его, а он что-то говорил. Она тряхнула мокрой головой, возвращаясь в комнату. — Я рад тебя видеть, это неожиданный сюрприз. Мы ужасно беспокоились, не зная жива ты или нет. Я переписывался с Кассандрой и Лелианной, но даже ее шпионы не смогли ничего узнать о тебе. Теперь вижу почему. Он с улыбкой оглядел ее светлые волосы, скользнул взглядом по чистому, без изъянов лицу, и остановился на левой руке. Сглотнул, но промолчал. Рианнон поторопилась прервать снова нависающую напряженную паузу. Ее искусственная рука пробуждала в нем не самые счастливые воспоминания. А ей сейчас очень хотелось чтобы он оставался счастливым. — Давай сядем, поговорим немного. Ты наверное торопишься? Что ты делал в Киркволле? Рианнон знала ответ на свой вопрос, но ей хотелось чтобы он сам поделился с ней. Она села за стол перед цветным витражом. Каллен опустился на стул рядом, на другой стороне стола. Он молчал долго, разглядывая сцепленные перед собой руки, явно пытаясь найти слова, но безуспешно. Рианнон сжалилась над нерешительным командором. Она положила правую руку ему на ладони. Он тут же неосознанно обхватил ее. Она сжала его руки и тепло улыбнулась. — Коул мне все рассказал. Я так рада за тебя. Каллен улыбнулся, не поднимая взгляд. — Коул…да…я тоже рад. Она не хотела чтобы командор чувствовал себя неловко, поэтому сжала его ладонь еще крепче и поймала взгляд янтарных глаз. — Какая она? Его улыбка стала еще шире. — Она замечательная и очень добрая. Очень высокого мнения о тебе и Инквизиции в целом. Она была на Священном Совете в составе делегации от дворянства Вольной Марки. Они хотели поддержать нас. Тогда мы познакомились. Я не знаю, может быть сейчас не время, но она… она очень хорошая. Рианнон хотела показать как искренне она радуется за него, но улыбка почему-то получалась вымученной. Какая же она эгоистка. Каллен был не нужен ей, но сейчас, когда он доставался другой, она чувствовала, что ревнует. Нельзя чтобы он увидел это. Пусть уходит к ней и будет счастлив. — Ты не прав, сейчас самое время. Наступила долгая пауза. Рианнон пыталась подобрать слова. Ей хотелось обьяснить ему, что он значит для нее. Хотелось сказать как она жалеет, что не смогла ответить ему взаимностью, сказать, что желает ему счастья так сильно, что готова пожертвовать своим. Но слова не желали складываться в предложения и застревали в горле. Они смотрели на сцепленные руки и безмолвно прощались. Рианнон казалось, что если он сейчас уйдет, они больше не увидятся, но ей нужно отпустить его, как и ему необходимо отпустить ее, чтобы стать счастливым с другой. Она осторожно высвободила руки из его ладоней и грустно улыбнулась. Он понял, что пора уходить. Встал из-за стола и выпрямился. — Мне пора идти. Если я когда-нибудь понадоблюсь тебе, если тебе понадобиться моя помощь ты всегда можешь рассчитывать на меня, Инквизитор. Рианнон опустила взгляд, а Каллен кивнул ей. — Но я знаю, ты никогда не попросишь. Он развернулся и направился к выходу и Рианнон вдруг окликнула его. — Каллен! Он остановился, держась за ручку двери, и медленно обернулся. Рианнон смотрела на него и не знала, что именно собиралась сказать. Он подождал несколько секунд и открыл дверь. — До встречи, Рианнон. — Прощай, Каллен. Но он уже спускался по лестнице и не услышал этого.