Глава Четвёртая
11 января 2020 г., 20:02
Глава Четвёртая
Резкий омерзительный запах горелой резины с необычайной силой ударил в ноздри. Стоило только ступить на эту выжженную траву, на эту пропитанную кровью землю, как тут же к горлу подступил комок с непереваренными кусками червя, гнилой зеленью и бульоном. Благо, Торрену хватило стойкости, чтобы сдержать это в себе и сглотнуть обратно.
Всюду валялись истерзанные и окровавленные трупы ластиков, некоторые из которых под действием пламени превратились в бесформенную бордовую лужицу с проблесками оставшихся после доспехов и мечей металлов.
Главное, зачем они сюда забрели — это уцелевшие мечи, доспехи и золото. По крайней мере, так полагали товарищи Торрена — высокий оранжевый резинка Рон и слегка побитый фломастер коричневого цвета по кличке Борзый. Ластик Торрен намеревался найти здесь нечто большее.
Они перешагивали через нальфаардских солдат, разрубленных напополам. Рон наклонился, чтобы обыскать карманы одного из южан, но нашёл лишь тройку медных монет и, фыркнув, положил их в свой мешок, который нёс через плечо. Борзый же решил присмотреть себе меч одного из падших. Обычный, не самый острый клинок с классической для нальфаардских мечей тёмной рукоятью и светлыми камнями, скреплявших её по краям. Такой можно продать в лучшем случае за пять золотых монет какому-нибудь кузнецу.
— Твою ж мать! — выругался Рон. — Как же здесь воняет! Оверубржцы сами, поди, эту вонь чувствуют.
— Зато смотри, сколько добра можно собрать! — воскликнул Борзый. — Броня, клинки, золото! — Он только что сорвал небольшой мешочек с пояса мёртвого южанина, раскрыл его, и в его глазах пронёсся отблеск. — Здесь добрых двадцать золотых!
— Повезло… — отстранённо протянул Торрен, выискивая глазами кого-то среди трупов.
— Ай-да, мужики, сгребай всё, пока стража не проснулась! — крикнул Борзый и торопливо начал лапать мёртвые резиновые тела в надежде найти мешки с деньгами. Рон в это время сбрасывал все мечи в одну кучу. Те с неприятным лязгом падали друг на друга.
Дымка, оставшаяся после пожара, заставляла слезиться глаза. Торрен медленно выхаживал среди трупов, периодически сдирая различные металлические нашивки и драгоценности. Но никак он не мог найти то, что ему действительно было нужно. Незадолго после своего появления на свет, ластик сразу же нашёл для себя мародерство, как способ быстро и легко заработать немалую сумму денег, однако, стоит сказать, не самый безопасный. С Роном и Борзым они мародёрничают уже несколько лет. За это время их не раз ловили и даже грозились прикончить на месте. Но Торрен всегда имел козырь в рукаве и не раз спасал своих коллег от солдат или стражи. Иногда приходилось забалтывать языком, иногда — убивать.
Однако, ластик уже на протяжении нескольких лет чувствует, что ему осточертела эта жизнь. Он неоднократно пытался изменить её, заняться чем-то другим. Только вот всё, за что бы он не брался, не давалось ему никак. Всюду его преследовали неудачи, и Торрен вновь и вновь вынужден был возвращаться к воровству, чтобы хоть как-то прокормить себя, ведь иные способы заработка для него были чужды.
— Семнадцать, — металлический лязг, — восемнадцать… — Рон считал мечи, которые сбрасывал в кучу. — Девятнадцать… Двадцать мечей! Эй, Торрен, не хочешь мне помочь? Мечи — это самое ценное, что мы можем вывезти из этой горы трупов.
— Отвали, Рон, — крикнул ему ластик. — Я рассчитываю на удачу.
— Надеешься найти мешок, наполненный золотом? — спросил оранжевый резинка, усмехнувшись. — Глупец ты, Торрен. Ничему жизнь тебя не учит! Пойми уже, что не бывает такого везенья. Ей-богу, как наивный дурак. Ещё рассчитывает там на что-то.
Мародёр пропустил его слова мимо ушей.
— Какой-то он больно мрачный сегодня, — заметил фломастер. — Того гляди, нож нам в спину засадит. Не теряй бдительность, Рон. — Борзый рассмеялся.
Взгляд Торрена остановился на тёмном шлеме с двумя рогами, один из которых был наполовину отломан. Он взял его в руки, повертел немного, затем посмотрел чуть правее и увидел тело капитана отряда. Это и есть то, что он так стремился найти.
Бездыханное тело рыцаря лежало в луже крови. Его лицо было изуродовано двумя глубокими порезами, проходящими по диагонали и задевающими верхнюю губу. На шее также виднелись две глубокие раны, словно ему перерезали горло, а на доспехах, в области живота — дыра, оставшаяся, по всей видимости, после удара мечом.
«Наконец-то», — обрадовался про себя ластик.
— Торрен, что ты там нашёл? — спросил его Рон, подойдя поближе. — Торрен? Я с тобой разговариваю, чёрт побери!
На лице ластика проскользнула улыбка.
— Рон, кажется, я видел там меч с золотой рукоятью, — сказал он, не оборачиваясь.
— Да ну? Где же?! — оранжевый резинка стал оборачиваться, а затем принялся обыскивать трупы, лежащие рядом с ним.
— Правильно, примерно в той области, — Торрен снял крюкообразный нож, который был прикреплён к поясу, и начал приближаться к своему коллеге-мародёру сзади. Он быстро обхватил Рона рукой, прижав лезвие к его шее. — Надо было лучше искать. — Лезвие проскользнуло по глотке резинки, перерезав её.
Борзый сорвал очередной мешок с трупа и увидел перед собой неожиданную, пугающую картину. Его друг захлёбывался собственной кровью, падая на землю, а другой — Торрен — перевёл на него свой безумный взгляд.
— Что за хренотень ты устроил?! — крикнул фломастер, выпустив мешок из рук от испуга. — Торрен, что ты… Зачем, боги…
Ластик поднял один меч из кучи, которую собрал Рон, и начал быстрым шагом приближаться к фломастеру.
Тот дрожащими руками попытался нащупать на своём поясе рукоять стилета, вынул его из ножен, но слишком медленно. Меч оглушающим ударом сразил его, повалив на землю и заставив истекать коричневыми чернилами. Борзый завопил от боли и ужаса, а его бывший товарищ в этот момент, дикими глазами смотря на его скорченное лицо, поднял над своей головой меч и нанёс ещё один удар, а затем следующий.
Торрен рубил Борзого, пока его пластиковое тело не хрустнуло и не переломилось на две части. Между двумя частями фломастера показалось хлопковое волокно, впитывавшее в себя чернила, которые теперь растеклись по земле, образовав большую коричневую лужу. Удивительно, но канцелярий ещё умудрялся оставаться в сознании. Он нашёл в себе последние силы, чтобы, сплюнув чернила, заполонившие его рот, прохрипеть:
— Как… Ты… Мог… — после этих слов веки сомкнулись, а губы перестали шевелиться.
Ластик воткнул в землю окровавленный меч и направился обратно к телу нальфаардского рыцаря. Было видно, что в его тёмных зрачках вспыхнуло некое желание… Но чего он так сильно желал? Что заставило его пойти на убийство коллег по ремеслу?
— Капитан Стоун, — с улыбкой на лице протянул он, переложив кинжал из левой руки в правую. — Вот мы и встретились. — Торрен перевернул труп капитана нальфаардского отряда и склонил лезвие кинжала над его лицом. — Интересно, каково это быть прославленным рыцарем, умелым бойцом и славным капитаном, чтобы в итоге оказаться убитым простым наёмником? — Резинка вонзил лезвие в щёку. — Нет, так не пойдёт, сир Банжен. Дома вас ждёт жена. Генерал наверняка тоже ждёт, что вы вернётесь. — Ластик разрезал его лицо вдоль щеки. — Жаль, вы сами не в силах оправдать их ожидания. Что ж, по всей видимости, придётся сделать это за вас. — Кинжал проходил уже поперёк лба. — Вы не узнаёте меня, сир Банжен? А я вас никогда не забуду. Воспоминания на всю жизнь… Были же времена…
Торрен содрал резиновое лицо с мёртвого ластика и громко захохотал. Этот смех оказался настолько продолжительным, что из глаз мародёра потекли слёзы. И уже невозможно было понять, плачет он или смеётся.
— Видели бы вы своё лицо сейчас, капитан Стоун! — он смотрел на окровавленную область, где прежде находился верхний слой. Помутнённые глаза рыцаря неподвижно смотрели в одну точку в небе. — Были бы вы живы, сир Банжен, то несомненно желали бы отомстить. Месть… Какое же это противное, холодное, но в то же время сладкое и приятное чувство… Пора завершить все ваши дела, капитан. Я позабочусь об этом, обещаю. Пора мне стать вами.
Ластик приложил отрезанное лицо к своему, обмазав себя остатками крови. Из его уст тут же посыпались странные слова на латыни:
— Speciem corporis quam quis nunc involvunt mihi. Veniam ad occurrendum. Fiat mihi vos nasci denuo. De viribus a tenebris regnum, et sub terra, transcendere ad me. Vocant sum vobis. Auxilium me Christianum fieri Banjen Stone, nalf MANIPULUS dux! — после сказанного вокруг внезапно возник чёрный дым, который начал стремительно закручиваться вокруг канцелярия, произнёсшего заклинание.
Торрен почувствовал, как тело его растягивается и мнётся, словно пластилин, а отрезанное лицо прирастает к его собственному. Весь процесс сопровождался клубящимся тёмным дымом и пронзающей болью, что заставляла сжать зубы. Но спустя какое-то время, дым растворился в воздухе, а боль куда-то пропала. Ластик пощупал своё лицо и обнаружил на нём два свежих шрама, один из которых задевал губу и делал её похожей на заячью. На шее также чувствовались недавно образовавшиеся шрамы, вызывавшие колющую боль, если до них дотронуться.
Мародёр в облике капитана отряда нальфаардцев принялся отстёгивать доспехи, одетые на труп с отрезанным лицом. Затем он попытался надеть их на себя. В одиночку сделать это было довольно проблематично, да и к тому же Торрен не мог сразу привыкнуть к новым формам. Даже пальцами он управлял неуклюже. Однако ему всё же удалось натянуть на себя доспех южного рыцаря. Он поднял тёмный шлем с двумя рогами, один из которых был обломан наполовину, и надел на голову. Подняв ножны с земли и прицепив их к поясу, ластик в последний раз взглянул на тело капитана.
— Я не подведу вас, сир, — с ноткой насмешливости сказал резинка, после чего направился вглубь, сквозь дымку, исходящую от расплавленных ластиков.
Мёртвое тело Банжена Стоуна осталось лежать посреди кургана. Из его глаза, как это ни странно, потекла слеза, которая смешалась с кровью и превратилась в красную каплю, оставляющую за собой характерный след. Неподалёку валялся бедолага Рон с перерезанным горлом и фломастер по кличке Борзый, разрубленный пополам и истёкший коричневыми чернилами.
В небе показался голубь, быстро взмахивающий крыльями, чтобы набрать высоту. На его спине виднелся рыцарь в рогатом шлеме и тёмных доспехах. Птица полетела на юг, оставив поле сражения.
***
Раздался громкий стук в дверь, вырвавший ластика из пучины снов. Тусклый солнечный свет сквозь пелену облаков просвечивал через окно, а мягкие, расплывчатые тени падали на настенный ковёр и кровать, где спал Грэша. Резинка не спеша поднялся с неё, протёр левый глаз, а стук тем временем не прекращался. Подойдя к двери и продвинув защёлку, он открыл её и увидел перед собой невысокого карандаша с плохо заточённым грифелем на макушке, светлой бородой и уставшими глазами. Жгутик выглядел не лучшим образом. Судя по всему, отойти от похмелья ему было непросто. Он всё ещё держался за голову и периодически сжимал веки. — С добрым утром, дружище, — икнув, сказал карандаш. — Ты вчера, кажется, говорил об уходе отсюда. Так когда выдвигаемся? — Ты куда-то торопишься? — спросил его ластик. — Да… Знаешь, я бы предпочёл покинуть замок, как можно скорее. — Во что ты опять вляпался? — У меня, вроде бы, вчера возник кое-какой конфликт с сиром… Вернее, лордом Эдвардом после того, как ты ушёл с банкета. Я не помню подробностей, но зато отлично запомнил то, что новый лорд Стариграда был в гневе и хотел меня прикончить. — Он сам ещё в замке? — Да, разумеется. Каждому гостю была отведена комната на этом этаже. Только я не знаю, в какой комнате находится он… Слушай, Грэша, давай уйдём отсюда побыстрее, я не хочу лишний раз попадаться ему на глаза. — Хорошо, Жгутик. Ты остальных видел? — Доктор Гордон проснулся недавно, Реглафф вообще решил обойтись без сна, а Хорвунд, по всей видимости, ещё храпит в своей комнате. — Буди его, а я пока разыщу модельера, чтобы тот вернул нам вещи. — Жаль, что ты вчера ушёл… Столько интересного пропустил… — А я ничуть не жалею. Ждите меня здесь, я приду с вещами. Ластик направился прямо по каменному коридору, с одной стороны которого прорезались окна, наполнявшие помещение утренним светом. Шаги резинки были торопливыми. Он стремился как можно быстрее покинуть королевский замок и отправиться на поиски чародея. Выйдя на лестничную площадку, он чуть ли не столкнулся лоб в лоб с модельером, который нес в руках аккуратно сложенные вещи, а за спиной — двое ножен с мечами, перекинутыми через плечо. — Сир Грэгор! — испугавшись от неожиданности произнёс он. — Куда вы так спешите без своих вещей? Грэша осмотрел придворного с ног до головы и испытал ещё большее отвращение, чем раньше. Затем, сморщившись, словно сдерживая боль, ответил: — Как раз искал вас. — Я их постирал с применением специального средства, устраняющего вонь, — сказал модельер, переведя взгляд на стопку вещей у него в руках. — Честно говоря, я удивлен, как вас вообще пропустили в замок с такой грязной одеждой. Ластик с раздражением выхватил стопку сложенной одежды из рук придворного, да так резко, что тот пошатнулся на месте, но два меча за спиной помогли удержать равновесие. — Теперь клинки. Живо. — Похоже, манерам вас не научишь, — произнёс, немного кряхтя, точилка, снимая ножны со своего хрупкого плеча. — Тяжело, должно быть, всё время таскаться с этими мечами за спиной… — Мне — нисколько, — ответил Грэша, резко схватив два меча одной рукой. — Всего хорошего. — И вам, сир, — сказал модельер ластику вслед и пошёл куда-то вниз по лестнице. Впереди виднелись несколько канцеляриев. Реглафф, сонный Хорвунд, доктор Гордон и Жгутик уже ждали его. Подойдя ближе, резинка роздал одежду, а сам принялся перекидывать ножны за спину крест-накрест таким образом, чтобы меч с изогнутой рукоятью он мог вынуть здоровой правой рукой, а меч сира Герванта, имеющий ровную позолоченную рукоять, зацепить левой, представляющую из себя клешнеобразный протез. Остальные также принялись одеваться. Реглафф надел свой тёмный изношенный балахон, перекинув через плечо сумку с травами, Жгутик обрамил себя тёплой курткой, но не спешил её застёгивать, доктор Гордон надел привычный дублет, а линейка Хорвунд, как и Грэша, остался без какой-либо одежды. Коридоры замка наполнил какой-то лёгкий холодный сквозняк, что заставил выступить мурашки на резиновом верхнем слое ластика. За долгое время пребывания в этом месте он слишком привык к тёплому, летнему воздуху, отсутствию какого-либо намёка на холод. Тело покрылось мурашками, скорее, от эффекта неожиданности. Этот ветерок, на первый взгляд не нёсший в себе ничего особенного, застал его резко, без предупреждений, словно предвещая что-то, неся в себе некое послание. Грэша постоянно крутил подобные мысли в своей голове, но, быть может, зря, и это был самый обыкновенный сквозняк. — Пошли, — как-то слишком сурово даже для себя самого скомандовал ластик, направившись вниз по лестнице. Вся компания спустилась на первый этаж замка и уже вскоре покинула его стены, миновав стражу, с неким презрением наблюдавшую за ними. Удивительно, что их не застал Фенсельт или Агнетта. Грэша ждал, что его будут провожать с особыми почестями, но, судя по всему, ожидания были напрасными, особенно после вчерашней речи. Король тогда еле сдерживал в себе ярость. Казалось, что до вынесения смертного приговора ластику не хватило всего одного слова. Но он бы уже и не удивился такому решению. Все пятеро канцеляриев двигались вдоль живой изгороди. В королевском саду было необыкновенно спокойно. Здешняя атмосфера внушала некое умиротворение. Однако Жгутик по-прежнему нервничал. Что он мог натворить такого вчера? Грэше уже доводилось видеть его пьяным, но никакие догадки в его голову не приходили. Вдруг, совершенно неожиданно, где-то среди живой изгороди послышался басистый мужской голос. — Куда это вы собрались? — спросил он. Жгутик, услышав этот голос, вскрикнул и попытался спрятаться за ластиком, хоть в этом и не было никакого смысла, ибо он чуть ли не вдвое превышал своего товарища в росте. — Джулиан! — крикнул клей в синих одеяниях. — А я как раз тебя ищу! — Давайте убежим, — прошипел карандаш. — Просто убежим со всех ног отсюда! — Успокойся, — тихим, уравновешенным голосом произнёс ластик. — Что ему от тебя нужно? — М-моя г-голова, — заикаясь, ответил Жгутик. Клей Эдвард, ныне являющийся стариградским лордом, подошёл ближе к пятёрке канцеляриев. На его поясе висели ножны с трёхсантиметровым мечом. — Милорд, вы что-то хотели? — спросил Реглафф. — У меня личные дела с вашим другом, Джулианом. Я считаю, что ему следует поплатиться за те слова, которые он сказал вчера моей жене. — А что он такого сказал? — спросил Грэша. Стариградский лорд прочистил горло, собрав комок слюней и соплей, после чего сплюнул его на садовую дорожку, выложенную из каменной брусчатки. Его слюна напоминала клейкую субстанцию, что, в принципе, было логично, ведь сам Эдвард являлся клеем-карандашом. — Помимо омерзительных слов, которых я в силу своей воспитанности не буду произносить здесь, он назвал мою супругу ведьмой и лгуньей, — с некой важностью ответил Эдвард. — Я не потерплю, чтобы кто-то оскорблял мою жену в моём присутствии и остался при этом безнаказанным. Канцелярии переглянулись между собой. — И какое же наказание вы собираетесь приготовить для Жгутика? — Я вызываю его на дуэль. Ластик поперхнулся, Хорвунд приложил пластиковые руки ко рту, хирург, задумавшись, начал чесать бороду, а Реглафф приподнял свои густые брови. Реакция самого Жгутика оказалась весьма предсказуемой. Он снова вскрикнул, затем, всё так же заикавшись, переспросил: — Д-дуэль?.. — Вас это удивляет, Джулиан? — спросил лорд. — После вашего вчерашнего поведения у меня не остаётся другого выбора. Вам повезло, что я канцелярий чести и не позвал своих солдат, чтобы те немедленно связали вас и отправили на виселицу. Нет, всё-таки когда-то я был рыцарем, и мне знакомы понятия чести и достоинства. А вам, кажется, нет. — Вы ведь сами понимаете, что он был пьян, милорд, — спокойно сказал Реглафф. — Советую тебе молчать, вампир. Иначе я сделаю так, что все охотники заинтересуются твоей головой. Даже на лице Реглаффа выразилось удивление, что уж говорить про остальных. Откуда стариградскому лорду известна такая информация? Неужто карандаш вчера проболтался? Да, вполне похоже на правду, но в это не хочется верить. Вампиру ничего не осталось, кроме как слегка поклониться и отойти на пару шагов назад. — Когда вы последний раз держали в руках оружие, Джулиан? — с издёвкой спросил лорд. — Нравится издеваться над слабыми, да? — спросил его Грэша, и стеклянный протез в правой глазнице постепенно начал нагреваться. Клей-карандаш с недоумением опустил глаза вниз, посмотрев на крошечного по сравнению с ним ластика. — Издеваться? — спросил он. — Этот гад должен поплатиться за свои слова! — Сразитесь со мной, лорд Эдвард, — сдерживая гнев, сказал ластик. — Что? Неужто ваша уверенность сразу поубавилась? — Хочешь выступить его защитником? — насмешливо спросил клей. — Что ж, в таком случае придётся оборвать две жизни, твою и его. Но перед этим я хочу спросить тебя, действительно ли ты готов так рискнуть ради этого оборванца? — Рискую не я, — холодно ответил Грэгор, — а вы. — Слишком много в тебе наглости. Чувствую, до добра тебя это не доведёт. Пройдём на площадь в саду и выясним всё по-быстрому. Лорд Стариграда повёл их по брусчатой дорожке вглубь сада, где располагалась площадь с фонтаном, на которой им довелось впервые повстречать короля Фенсельта и его жену Агнетту. Интересно, знает ли король, что в его саду проводится дуэль? На площадь вышли только двое — клей-карандаш и невысокий квадратный белый ластик, иссечённый многочисленными шрамами. Остальные остались наблюдать у небольшой арки, которая являлась неким входом на площадь. Сир Эдвард направился в другой конец, резко развернулся на одной ноге и отстегнул ножны от пояса, отбросив их в сторону и вынув из них длинный клинок. Грэша в этот момент достал из-за спины два своих меча, которые по длине были чуть ли не в два раза короче, чем орудие лорда. Оно и не удивительно, ведь само это орудие было выше ластика. Откуда-то сзади раздалось постукивание. Это Жгутик стучал зубами, трясясь от страха и наблюдая за происходящим. Дуэлянты приблизились друг к другу, покрепче сжав рукояти мечей. В глазах Эдварда можно было заметить напряжение, в то время как единственный живой глаз Грэши выражал злость, а мутный зрачок в стеклянном протезе отблескивал красноватым оттенком. — Здесь судий нет, и нет здесь правил, — сказал Эдвард вполголоса. — Лишь один из нас уйдёт отсюда живым. — Перейдём от болтовни к делу, — пробормотал Грэша и тут же увидел, как на него замахивается тяжёлый стальной клинок. Ластик скрестил на себе свои два меча, отразив удар противника сверху, затем отпрыгнул на два шага назад. Канцелярии начали ходить по кругу, смотря друг другу в глаза и ещё сильнее сжав рукояти орудий. Лорд вновь напал, замахнувшись сверху, но Грэша без труда отвёл его удар в сторону и пнул своего противника в бок. Тот отлетел на половину дециметра, с трудом удержав равновесие и, разозлившись, снова набросился на врага. Лязг, звон стали о сталь. Лорд Эдвард безуспешно пытался нанести удар сиру Грэгору, но все его попытки были тщетными. Рыцарь без труда отражал каждый его удар, иногда даже убирая один меч за спину, чем ещё сильнее злил клея-карандаша. — А ты не промах, — заметил стариградский лорд. — Но почему не хочешь нападать? — Я испытываю жалость, глядя на вас, милорд, — спокойно ответил ластик. — Вы действительно надеялись победить меня? Вы, канцелярий, который когда-то не смог одолеть даже сира Герванта, светлая ему память. — Как ты смеешь? Я отрежу тебе язык, прежде чем убить! — Сколько самоуверенности, а никакого толку. Эдвард гневно закричал, подняв, наверное, на уши весь двор, резко вытащил кинжал из-за пояса и метнул его в ластика, целя в стеклянный глаз. К несчастью для лорда, острие кинжала столкнулось не с глазом противника, а с двумя перекрестившимися лезвиями мечей. Грэша, отразив подлый приём врага, уверенными шагами направился в его сторону. Когда рыцарь начал наступать, уверенность лорда в мгновение улетучилась. В его маленьких глазах начал отражаться страх. Он попытался нанести удар сбоку, но ластик с силой сжал его клинок двумя своими, после чего тот с лязгом переломился, упав на каменную плитку. — Мой меч! — воскликнул Эдвард. — Я отдал за него кучу денег лучшему стариградскому кузнецу, а ты сломал его! Сир Грэгор в ответ лишь выбил из рук клея рукоять, ударив тупой стороной меча по ней снизу, и пинком повалил лорда на землю, скрестив два клинка на его шее. — ДА! — радостно закричал Жгутик. — Да-да-да-ДА! Получили своё, милорд?! Убедились, что… — карандаш резко прекратил кричать. Его резко остановил Реглафф и попытался успокоить. — Да как вы… Стража! Стража! — Замолчи, — резко сказал Грэша. — Никакая стража тебе не поможет. — Ну так чего ты медлишь? Убей меня, и покончим с этим. Давай! Ластик с резким отвращением посмотрел в глаза своего поверженного противника. Он ослабил хват мечей, слегка отодвинув лезвия от шеи канцелярия. — Я убиваю тех, кого ненавижу, — спокойно сказал Грэша. — Нальфаардцы под Овербургом, Владимир де Боннар и его разбойничья ганза, разъярённые жители в Стариграде… Список можно продолжать долго. Знаете, что отличает всех их от вас, милорд? Я по-своему ненавидел их, презрел и желал смерти. К вам же я испытываю только жалость и отвращение. Можете благодарить своего огненного бога или кому вы там ещё поклоняетесь, но вашу жизнь я обрывать не стану, — он поднял мечи и спрятал их в ножны за спиной. Эдвард удивился такому милосердию со стороны второго дуэлянта. Даже когда тот двинулся в сторону небольшой арки, клей не попытался встать с каменной плитки, не попытался со злости вонзить кинжал своему противнику в спину. Он лишь смотрел за тем, как ластик постепенно удаляется от него, и как осуждающие взгляды остальные прощаются с ним. Когда группа канцеляриев покинула площадь, клей-карандаш поднялся на колени, и тут же к нему подоспела стража. — Нехило ты его! — воскликнул Жгутик, когда они добрались уже до ворот. — Честно, не знаю, что бы без тебя делал, дружище! — Сильно ударил по его «чести», — подметил Хорвунд, наконец-то сказав что-то внятное. Грэша ничего не ответил. Он испытывал удовлетворение, ведь почувствовал, что, победив в этой дуэли лорда Эдварда и унизив его, он унизил всё светское общество, которое так издевалось над ним долгое время. Разумеется, это было иллюзорное чувство, и ластик сам прекрасно это понимал, но сей факт не мешал ему наслаждаться им. Часовые без каких-либо слов распахнули тяжёлые ворота, и канцелярии вышли за пределы стен, ограждающих замок и высокий дуб с большой кроной, которая уже успела осыпаться, и на ней можно было заметить лишь редкие жёлтые листки. — Куда теперь? — спросил Хорвунд. — Как я уже говорил, нам нужно найти чародея, — сказал Реглафф. — А они на данный момент собираются в… — Центрии, — закончил за него Грэша. — Значит, мы прямо сейчас направляемся туда. — Выходит, придётся нам на какое-то время попрощаться с Октябросом, — с ноткой печали сказал доктор Гордон. — Вы жалеете об этом, док? — спросил Хорвунд. — Жалею? Думаю, что нет. Я больше жалею о том, что светский приём прошёл не так хорошо, как мы бы хотели. Побыв на нём, мы получили ненависть со стороны короны и конфликт со стариградским лордом. — Зато Грэшу посвятили в рыцари, — весело отметил Жгутик. — По-твоему, оно мне надо? — спросил молодой рыцарь. — После посвящения все, наверное, будут ждать от меня каких-то благородных подвигов. А я ничего благородного в своих ближайших целях не вижу. — Как это? Ты ведь спасаешь мир от тёмного тирана! — Неизвестно, скольких мне придётся убить, на какие жертвы придётся пойти, чтобы избавиться от этого «тёмного тирана». — Гервант как-то мне говорил, что, если хочешь славы и расположения народа, просто заплати бардам, и они сложат о тебе сотни воспевающих баллад и песен. В каждом трактире будет звучать имя сир Грэгор из Овербурга! Мужики захотят с тобой выпить, а женщины будут забрасывать цветами. Это ли не мечта? — Для меня — нет. Они проходили сквозь рыночную площадь, и то и дело приходилось останавливаться, чтобы поторопить Жгутика, пока он в очередной раз замечал какую-то интересную для себя вещицу на прилавке. Выйдя на обычные улицы, стало спокойнее, но всё-таки стоит отметить, что плотность населения этого города гораздо выше, чем у всех остальных, где удалось побывать Грэше. И это помимо того, что сам город раза в четыре больше Стариграда. По пути постоянно приходилось обходить канцеляриев, иногда расталкивать, когда на дороге начиналась какая-то шумиха. Время от времени они сталкивались с проезжающими телегами и каретами, которых везли на запряжённых жуках-носорогах. За пределами стен замка было гораздо холоднее, но до мороза ещё далеко. Небо почти безоблачное, и Старгаард освещало весьма яркое солнце, которому в этот раз не мешала пелена серых облаков. Добравшись, наконец, до большого голубятника, они начали искать загон, где оставили своих птиц. Все загоны и дорожки были пронумерованы, поэтому найти их не составляло особого труда. Клювокрыл II находился в 13-м загоне 6-го ряда. Ластик без труда опознал его голову с тёмно-синим оперением и туповатыми глазами. Рядом с ним, за заборчиком по правую сторону располагался голубь Жгутика, а по левую — птица вампира. Смотрящий за голубями отворил дверцу, закрывающую загон. Грэша отвязал поводья, обмотанные вокруг шеи и клюва птицы, вывел её из загона на тропу и спустил верёвку с седла, по которой вместе с Хорвундом забрался на оперённую спину. Невысокий карандаш забрался на своего голубя и вышел уже на нём из загона. Реглафф и Лорас залезли на одну птицу. — Знаешь путь до Центрии? — спросил ластик у карандаша. — Разумеется, — ответил Жгутик. — Нам нужно двигаться на восток, мимо Железного королевства. Думаю, это займёт не больше двадцати минут полёта. В сравнении с перелётами между городами Октяброса, которые занимали не больше пяти минут, эта цифра казалась огромной. Но, впрочем, в ней не было ничего удивительного. За двадцать минут они могли бы уложиться лишь в лучшем случае, когда ничего не отвлекает в пути, и ветер не бьёт в лицо. — Взлетаем, — скомандовал сир Грэгор. — Веди, Жгутик. Карандаш хлестнул поводьями свою птицу, и та сразу же начала размахивать крыльями, разметая тонкий слой снега на земле и постепенно взлетая в воздух. Следом это действие повторил Грэша. Клювокрыл IIбыл, пожалуй, не самой послушной птицей. Ластику потребовалось хлестнуть поводьями дважды, причём во второй раз приложив большие усилия, чем в первый. Только тогда голубь понял, что ему дали команду взлетать в небо. Все три голубя взмыли в воздушное пространство и полетели в сторону, где восходит солнце. Светило располагалось ещё достаточно низко к горизонту и было весьма яркое, отчего приходилось щуриться или смотреть вниз. А внизу виднелись типичные людские многоэтажки, дороги, бетонные и железные, бесчисленное количество автомобилей, что загрязняли воздух своими выхлопными газами, и паутина из чёрных проводов, на которых время от времени посиживали другие голуби, без наездников. Старгаард остался далеко позади. Четыре дерева, среди которых были большой старый дуб и три относительно молодых клёна, при помощи древней магии создавали сильнейший защитный купол над огромной столицей. Посмотрев назад, можно было увидеть, как стремительно отдаляются высокие башни королевского замка, по которым совсем недавно расхаживал Грэша со своей компанией. Издалека он казался очень крошечным, чуть ли не игрушечным, как и весь город в целом. Холодный зимний ветер резал верхний слой на лице, а глаза заставлял слезиться. Молодой рыцарь заметил это по себе. Он уже планировал переключиться сознанием на стеклянный протез, но как только сделал это, понял всю глупость этой идеи. Стеклянным глазом в яркое дневное время суток почти ничего нельзя было распознать. Всё казалось очень белым и светящимся. Они поднялись ещё выше и летели уже на высоте около девяти десятков метров над землёй. Голубь Жгутика выполнил несложный манёвр, сделав небольшой поворот полукругом. Для Грэши это было слегка неожиданно. Впереди виднелись перья, сквозь которые просачивался солнечный свет. Крыло, которое птица отогнула, чтобы выполнить поворот. Ластик среагировал на это слишком поздно, и ему пришлось выполнять поворот резко. Клювокрыл II, разумеется, отказывался нормально воспринимать его команды. Он с трудом последовал за карандашом, наклонив птицу так резко, что линейка чуть было не свалился с седла. К счастью, его ноги были надёжно пристёгнуты, а руки всё ещё могли удерживать сильный хват. — Ты как, нормально? — крикнув, спросил Грэша позади сидящего Хорвунда. — Сойдёт, — ответил линейка, выровнявшись в седле. Чем дальше они летели, тем больше учащались бетонные строения людей. Вместе с этим они становились более разнообразными, стали иметь отличный друг от друга фасад, цвет. Судя по всему, они приближались к центру. С такой высоты полёта уже отчётливо виднелся Енисей, расстояние до которого стремительно сокращалось. — Скоро будем снижаться, — предупредил Жгутик. Удивительно, как незаметно промчалось время их полёта. Либо им действительно повезло долететь быстро, либо это обыкновенное ложное чувство восприятия времени, когда мы делаем одни и те же однообразные действия, из-за чего не замечаем, как оно проносится. Три голубя постепенно начали сбавлять высоту. Вот они уже облетали крыши пятнадцатиэтажных зданий, а спустя ещё пару минут едва ли возвышались над десятиэтажными. Карандаш прикрывал рукой солнце, светящее прямо в лицо, и пытался отыскать нужное место приземления. В конце концов он обнаружил некую парковую зону, засаженную деревьями и кустарниками. — Туда! — пальцем указал он и начал снижаться ещё стремительнее. Остальные синхронно последовали за ним. Парковая зона была усыпана деревьями с голыми ветвями. На земле лежал снег средней толщины, из-под которого местами проступали корни. На снегу виднелись мелкие ветки, сгнившие листья, которые опали позже остальных, собачьи экскременты и раскопанные, словно муравьями в древесной коре, дорожки. Эти дорожки, словно корни, собирались в одну, которая вела прямиком в столицу Центрии. Большой и красивый город, окруженный прочными стенами из песчаника. Высокие башни с детализированными вырезанными фигурами, изображающими все фазы Луны — восемь башен, на крыше каждой была вырезана своя фаза. Они имели соответствующие названия: башня новолуния, на верхушке которой находилось большое кольцо, молодой луны, первой четверти, прибывающей, полнолуния, убывающей, последней четверти и старой луны. Главной, разумеется, была башня полнолуния. На фоне остальных она выделялась своими преобладающими масштабами и высотой. У главных ворот города, как положено, располагался герб государства с левой стороны от входа и самого города — с правой. Герб Центрии представлял собой две перпендикулярные белые линии на синем фоне, а знамя города, вполне ожидаемо, изображало жёлтый месяц на темнеющем небе, направленный влево (стадию молодой Луны), что символизировало рассвет развития и бесконечное стремление к светлому будущему. Часовые, сторожившие вход, были обрамлены в обычный, с виду, наполовину латный доспех, но если приглядеться, то на нём можно заметить примечательные детали. Металлические пластины на плечах были украшены рисунком в виде виноградной лозы, наколенники изображали два скрещённых серпа, а в центре кожаного нагрудника скрещивались две перпендикулярные линии, как на гербе страны. Шлем же выглядел чудоковатым. По форме он напоминал шапку-ушанку, а с двух его сторон были прикреплены жёлтые перья совсем ещё молодой птицы, вероятно, голубя. В руках они держали длинные копья с фигурным, искусно выполненным остриём. Темное древко выглядело очень надёжным, нижняя часть копья состояла из стального затупленного наконечника, который громко звенел, если им ударить о брусчатку. Путники приземлились в широкий голубятник с каменными, что не мало важно, перегородками. Грэша загнал в загон своего Клювокрыла, спустился вниз по верёвке после Хорвунда и привязал узду к заборчику. То же самое проделали остальные, поселив своих птиц в соседних местах. — Теперь нужно найти чародея, который согласится отправиться с нами на самоубийственное дело, — сказал Жгутик. — Как думаете, каковы наши шансы? — Весьма высоки, друг мой, — улыбчиво произнёс вампир. — Думаю, главное, что их приманит — это артефакты. Мы ведь именно за ними ведём охоту. — Но ведь нам надо их уничтожить, — возразил Грэша. — Для многих чародеев просто притронуться к артефакту — мечта всей жизни. Помню, как тридцать лет назад они собирали свои отряды, вместе пытались отыскать эти загадочные магические предметы, но их ждала либо неудача, либо смертельная участь. Найти артефакты удалось лишь одному канцелярию, и имя его вам уже известно. Квадратный ластик нахмурил свои густые тёмные брови и сделав многозначительное «гм» отправился к стенам города. Остальные молча последовали за ним. У стен их сразу же остановил часовой, являющийся толстой замазкой. На его лице созрела улыбка, как только он увидел путников. Широкий щетинистый рот раскрылся, и грубый голос скомандовал: — Стоять! — Он ударил затупленным металлическим наконечником о камень, издав громкий лязгающий звук. — Кем будут путники, желающие пройти через врата столицы? Группа канцеляриев начала переглядываться между собой. Странным им показалось то, что остановить и допросить решили только их, а остальных без каких-либо слов пропускали за стены города. Жгутик, прижав кулак к губам и прочистив горло, ответил: — Моё имя Джулиан Кальфрец Санкрас Риконд де Шуттенхоф. Со мной идут сир Грэгор из Овербурга, — карандаш указал на белого ластика, — доктор Лорас Гордон… — Жгутик слегка помедлил. — Травник Эмануэль Реглафф Теодор де Мерсье и оруженосец Хорвунд. Улыбка на лице часового стала ещё шире, и к нему сразу же подошёл второй. — Джон, — обратился он вполголоса к своему напарнику, — думается мне, что нас ждёт награда от королевы. Второй стражник начал смеяться, обнажая свои желтоватые зубы. — Сир Грэгор из Овербурга, значит, — сказал он. — Королева великого северного государства Центрии — Изабелла из дома Муньеров — с нетерпением ждёт вас в этом городе. Жгутик и остальные члены отряда охотников за артефактами загадочно посмотрели на ластика. Тот почувствовал их взгляды на себе и спросил: — Королеве что-то нужно от меня? — Этого мы знать не можем, сир, — насмешливо ответил стражник. — Вам придётся подождать здесь, пока подъедет королевская карета. — Ладно, — сказал ластик, переглянувшись с остальными членами отряда. Они отошли под небольшой куст, растущий рядом со стенами города. Небольшим он являлся, разумеется, лишь для людей, а для канцеляриев являлся огромным и превышал в размерах, пожалуй, целый двухэтажный дом, коими был устлана Центра. Грэша присел на один из лежащих валунов, сметнув тонкий слой снега с него. Жгутик встал рядом с ним, доктор Гордон и Хорвунд отошли под тонкие сучья куста, а Реглафф загородил собой солнце, встав перед валуном. — Похоже, королева желает лично побеседовать с тобой, Грэша, — спокойно озвучил он очевидный факт. — Но откуда она знает о тебе? Может, у тебя есть какая-то скрытая часть истории, которую ты рассказывал нам на днях? Грэша тяжело поднял взгляд одним живым глазом с тёмной роговицей, посмотрев на впалое лицо вампира, с выделяющимися скулами, слегка выпирающими клыками, которые он всё время безуспешно пытается скрыть за тонкими и сухими губами, и большим породистым подбородком. Он посмотрел в его расширяющиеся зрачки, словно передав одним своим взглядом всю усталость. — Понятия не имею, откуда она знает обо мне, — ответил рыцарь, озадаченно пожав плечами. — Удивительно… — встрял карандаш. — Тебя и в рыцари-то посвятили совсем недавно. Вчерашним вечером! Как-то это всё подозрительно… — А может, там это… — начал говорить Хорвунд. — Ну, подслушивал кто-нибудь из её этих… прислужников? — Шпионы! — громко прошипел Жгутик с таким лицом, будто только что совершил невероятное открытие. — Изабелла Муньер посылает своих шпионов в Октяброс! — Среди правителей это весьма распространённая практика, — прокомментировал Реглафф. — Каждый уважающий себя государь имеет под рукой несколько шпионов, которых рассылает в соседние государства, чтобы контролировать ситуацию и узнавать о возможных заговорах против него. Грэша сразу подумал о лорде Харисе. — Но ведь на банкете каждого гостя проверяли… — вспомнил карандаш, почесав бородку. — А вы видели, кто проверял? — спросил вдруг врач-хирург. — Стражники были полны алкоголя не меньше самих гостей. Это легко можно было заметить по их взгляду. Думаю, им удалось стащить немного выпивки с большого стола. Там её было полно. — Да уж, таких «стражей» легко обвести вокруг пальца, — сказал Грэша. — Теперь всё легко прояснилось. — Надеюсь, этот разговор останется только между нами, — решил убедиться вампир. — Лишние проблемы нам сейчас точно не нужны. — Об этом разговоре мы забудем сразу, как только сядем в карету, — ответил ему карандаш. — К слову, вот и она. Жгутик посмотрел в сторону большого жука-носорога, к рогу которого была прикреплена узда. Своей силой он тащил вместительную карету, украшенную различными золотистыми узорами, среди которых можно было разглядеть всё те же лунные месяцы и виноградные лозы. Дверца кареты приоткрылась, и часовой тут же крикнул «эй», после чего громко свистнул. «Подзывает нас, как скотину», — заметил для себя сир Грэгор. Канцелярии подошли к карете, которая вблизи ещё больше разрослась в размерах. Из неё выглядывало длинное синее платье с кружевными узорами на конце. Когда они ещё приблизились, можно было увидеть стройную девушку-резинку с красивой золотой диадемой и каштановыми волосами, которые на самом деле являлись париком. — Заходите, — сказал нежный женственный голос. Грэша поднялся по ступени и залез в золотистую карету, сев на мягкое красное сидение напротив худой резинки в платье. Остальные забрались с другой стороны. Хорвунд расположился рядом с рыцарем, Реглафф — рядом с линейкой, Жгутику же выпала честь сидеть рядом с королевой, а Лорасу попалось место у окна напротив вампира. Сидеть им пришлось вплотную друг к другу. К счастью, карета вмещала в себя как раз шесть канцеляриев. Часовой закрыл дверцу кареты, и она начала разворачиваться в сторону города. В окошко двери можно было разглядеть, что они проезжают мимо ворот. — Приветствую вас в Центрии, господа, — сказала королева, которой не очень комфортно было сидеть одной среди незнакомых мужчин. — Сир Грэгор, я не ожидала, что вы собрали такой большой отряд. — Большой? — спросил ластик, оглядывая своих товарищей. — Я бы так не сказал. — Впрочем, сейчас это не столь важно. Я знаю о вашей речи на банкете в замке Старгаарда. Признаюсь, когда я о ней узнала, то была шокирована. — Что именно вас шокировало в ней, ваше высочество? — спросил Грэша, снова попытавшись скорчить учтивый тон. — То, о чём вы в ней говорили… Войско восставших мертвецов во главе с… — Королём Смерти, да, — закончил ластик. — Понимаете… Я хочу сказать, что верю вашим словам, в отличие от Фенсельта и его окружения. Уверена, что из моих поданных и глав соседних государств меня поддерживать никто не будет, поэтому условимся, что этот разговор будет приватным. — Изабелла говорила очень неуверенно, как будто боясь чего-то. Возможно, она опасалась, что её вот-вот кто-то раскроет и опозорит перед остальными владыками. — Я учту это, ваше величество, — сказал белый ластик. — К превеликому сожалению, сир, я не могу отдать вам большую группу воинов из своей армии, но я бы без сомнений сделала это, будь у меня возможность… Так что в моих силах передать вам двух канцеляриев: самого известного охотника за головами в Центрии, Станислава Бандара, и чародейку Хелену из Гольдесберга. К слову, Хелена сама проявила желания попасть в ваш отряд. — Интересно… — ластик посмотрел левым глазом на Реглаффа. — Благодарю вас, королева. Честно говоря, нам вряд-ли понадобился бы большой отряд. Мы очень торопимся, а большое количество воинов тормозило бы нас. — Хорошо, если так, — сказала королева. — Знаете, мне о вас разные слухи доходили. В одних заявлялось, что вы безумец, в других, что вы спаситель и герой. Глядя на вас, я даже не знаю, каким больше верить. — Обеим версиям, — ответил Грэша, откинувшись на мягкую спинку красного бархатистого сиденья. — О вашем боевом мастерстве ходят легенды, — продолжила Изабелла. — Говорят, вы практически в одиночку отразили натиск нальфаардцев под Овербургом. — Ваше величество, вы мне льстите. Я убил большую часть нальфаардского отряда под Овербургом, это правда. Но назвать себя мастером или гроссмейстером боевого искусства у меня язык не повернётся. Наверняка найдутся сотни бойцов, в разы превосходящих меня в бою. Одного такого мне уже удавалось повстречать… — А мне кажется, что вы скромничаете, сир Грэгор. Они проезжали мимо оживлённых улиц. За окном виднелись песчаные здания с красными крышами и прочными фасадами. На некоторых из них ещё с лета остались цветы, которые сгнили и покрылись снегом. Примечательным было то, что местные жители любили чётко огораживать свою территорию и ставить заборы. Если в предыдущих городах, где бывал Грэша, дома в основном стояли вплотную друг к другу и лишь с задней части некоторых из них находилось что-то на подобии дворика, то здесь у каждого имелась собственная территория. Колёса слегка подскакивали на брусчатке, заставляя канцеляриев в карете немного трястись. Ехали они, как показалось белому ластику, очень медленно. Впереди мешались прохожие, которые так и норовились преградить им дорогу. Было слышно, как грозный ямщик то и дело выкрикивал различные ругательства, заставлявшие лицо королевы периодически морщиться. — Расскажите о плане ваших действий, — прервала молчание Изабелла. Грэша посмотрел на неё и, немного подумав, ответил: — Первым делом мы должны узнать месторасположение артефактов… — Простите? — Пусть вам лучше объяснит Реглафф. — Артефакты — это магические предметы, обладая которыми канцелярий получает чрезвычайно мощную магическую силу, — начал говорить вампир. — Наша задача — найти их и уничтожить, чтобы обезвредить главного врага, Мглора, он же Король Смерти. Пока целы эти артефакты, Мглор обладает бессмертием, и его невозможно убить. — А как вы узнаете их месторасположение? — она обращалась уже к вампиру. — Предполагаю, что чародей… Вернее, в данном случае, чародейка, поможет нам установить связь между артефактом сира Грэгора и остальными, после чего телепортирует нас к ним. — Простите, я не понимаю… Вы сказали, артефактом сира Грэгора? — Посмотрите на его стеклянный глаз, ваше величество. Этот магический предмет зовётся «Всевидящим Оком». Благодаря ему, моего друга удалось поднять из мёртвых. — Из мёртвых?! — с испугом спросила Изабелла. — Чем больше ответов, тем больше вопросов, — сказал ластик, прервав разговор. — Это очень долгая песня, ваше величество, и я не уверен, что вас стоит грузить ею. Королева озадаченно приподняла бровь, затем окинула взглядом внутренний салон и с ноткой обиды сказала: — Что ж, как пожелаете. Не стану вас заставлять, всё-таки у меня имеется чувство уважение к другим канцеляриям. Чего не скажешь о Фенсельте, например. Очевидно, что она пыталась заманить Грэшу с его отрядом в своё войско, дабы в разы усилить его. Похоже, она рассматривала ластика, как потенциальную добычу, потому-то так льстиво общалась с ним. Изабелла осмотрела улицу за окошком, затем постучала по крыше изнутри кареты и крикнула: — Остановите карету здесь! Ямщик потянул поводья, остановив жука-носорога, и королева смогла открыть дверь, скомандовав: «выходим». Шестеро канцеляриев друг за другом вылезли из кареты. Четыре ластика, один невысокий карандаш и линейка с трещиной примерно посредине пластикового туловища — все они уже стояли на улице. Королева высматривала кого-то за домом, поглаживая при этом пальцы рук, словно переживая. С повозки спустились два канцелярия: точилка и клей. Клей был одет в тёплую зимнюю куртку, имел плотный кожаный пояс с длинным, трёхсантиметровым мечом, а правый верхний край его пластиковой головы потрескался, причем настолько, что трещина расползалась чуть ли не по всему лицу, захватив с собой правую бровь, которой теперь нет. Точилка, разумеется, был ниже ростом, имел при себе более короткое орудие, но зато обрамлён в утеплённые латные доспехи с элементами меха. — Кого мы ждём, моя королева? — спросил точилка. — Мы ждём Хелену, Жамьен. Она должна появится здесь с минуты на минуту. Клей тяжёлыми шагами подошёл к королеве, окинув презрительным взглядом Грэшу и всю его компанию. — Где же она… — пробормотала себе под нос Изабелла, потом повернула голову на второго своего слугу и сразу будто ожила. — О, точно! Сир Грэгор, познакомьтесь с сиром Станиславом Бандаром. Ластик выгнулся, чтобы поднять взгляд на высокого клея-карандаша. Тот посмотрел на него с ещё большим презрением. Затем Грэша вытянул свою крохотную, по сравнению с охотником за головами, руку и пожал её теперь уже новому члену отряда. — Рад знакомству, — неуверенно сказал он. — А я нет, — язвительно ответил клей, резко выпустив его резиновую ладонь из своей. — Сир Станислав, будьте вежливее, прошу вас. — Кто бы обрадовался, если бы его заставили ехать хрен пойми куда с хрен пойми кем?! — обратился он к королеве. — Отправьте меня лучше на пустынные болота или ещё куда-нибудь. Да хоть в Город Изгоев, лишь бы с не отправляться в странствия с этим отребьем. Королева бросила на него рассерженный взгляд, на что рыцарь в ответ фыркнул. — Бандар, — обратился к нему точилка Жамьен. — Не забывай, с кем разговариваешь. — Теперь уже, по всей видимости, с тобой, пижон напыщенный. — Как ты меня назвал? — А ты что, слух потерял? — А НУ ПРЕКРАТИЛИ ОБА! — громко закричала королева. — Иначе я прикажу выпороть вас кнутом, по двадцать пять ударов каждому! — Простите, моя королева, — Жамьен покорно склонил голову. Станислав посмотрел на него с насмешкой, затем сплюнул накопившиеся на морозе сопли и сказал: — Двадцать пять ударов? Пф, я испытывал на себе гораздо больше. — Значит, испытаешь ещё раз, — раздражённо ответила Изабелла, всё ещё всматриваясь куда-то вдаль. «Откуда в нём столько злобы? — пронеслось в голове у Грэши. — Да и как он вообще осмелился говорить таким тоном с самой королевой? Вот ведь бесстрашный парень. Видимо, она их тут разнежила.» Вдруг где-то меж зданий что-то вспыхнуло. Пространство в одной точке как будто искривилось и расширилось, образовав чёрную область. Из этой области постепенно появилась женщина в красном платье, с огненно-рыжими не очень длинными волосами, зачёсанными за уши, и множеством золотых украшений на руках и шее. Чародейка приближалась плавной грациозной походной, её ноги на высоких каблуках наступали на грязную заснеженную землю. Она приблизилась достаточно, чтобы её можно было осмотреть детальнее. Женщина являлась светло-оранжевой резинкой среднего роста. Её волосы были воткнуты в верхний слой головы. То есть это был не обычный парик, как у королевы, а, между прочим, очень дорогостоящая операция, требующая невероятного мастерства и выдержки. Каждый рыжий волосок вшивался в голову отдельно, чтобы получилась прекрасная цельная причёска, которую нельзя было бы смахнуть рукой. Вырез платья показался Грэше чересчур глубоким. Из-под него отчетливо выглядывала достаточно пышная резиновая грудь. Казалось, что стоит немного подуть ветерку, как все прелести чародейки в миг обнажатся. Чем ближе подходила Хелена, тем сильнее ластик убеждался, что это самая красивая женщина, которую он когда-либо встречал в своей жизни. Он посмотрел на Жгутика, а у того вообще челюсть отвисла. Карандаш стоял с раскрытым ртом, как дурак, а чародейка явно приметила это и подмигнула ему, что, видимо, заставило его прийти в чувства. — Я смотрю, вы все уже в сборе, — сказала она каким-то величественным голосом, взявшись руками за пояс. — Как всё прошло, Хелена? — спросила её Изабелла, которая была взволнована. — Весьма успешно, ваше величество, — таким же величественным голосом ответила чародейка. — Правитель Гольдесберга сразу начал соглашаться со всем, что я ему говорю, как только взглянул на меня. Слабак. В общем, королевство Лессария готово сотрудничать в торговых отношениях с Центрией. Можно по воздуху, можно кораблями по Енисею. Их правитель на всё согласен. — Замечательно! — радостно воскликнула Изабелла. — Отличная работа, Хелена. Я обязательно выплачу тебе премию! А теперь… — А теперь, моя королева, вы можете возвращаться к своим делам. Мы прямо сейчас должны отправиться с этими канцеляриями в кротовую нору. — Но… – начала возражать владычица Центрии, — Я ведь ещё не представила вас… — Мы познакомимся друг с другом по пути, — успокоила её чародейка. — А теперь я вновь вынуждена прощаться с вами, ибо у нас нет времени. — Хорошо… Удачи вам на пути, Хелена. И вам, господа. Надеюсь, ваша цель будет достигнута. — Мы тоже, — сказал ластик, поклонившись королеве. — Жамьен, садись в повозку. Сир Станислав, вы остаётесь с остальными. Помните, что теперь вы обязаны служить этому канцелярию, — она указала на Грэшу. — Ослушавшись его, вы ослушаетесь меня, а я такого не прощаю. Охотник за головами снова фыркнул, скрестил руки на груди и закатил глаза. Потом он всё же посмотрел на королеву, которая ждала от него хоть какого-то ответа, и в знак уважения сказал: — Всё будет, как вы пожелаете, ваше высочество. — Славно, — сказала Изабелла, и это было её последнее слово перед тем, как сесть в карету. Резинка проводила взглядом всех присутствующих, закрыла дверцу, и жук-носорог сразу же двинулся с места от ударов поводьями, что произвёл Жамьен. Большая и роскошная карета скрылась за ближайшими домами и поехала в сторону высоких башен замка. Чародейка дождалась, пока карета уедет подальше, и с её лица сразу же спала улыбка. Она посмотрела на своих новых попутчиков с ноткой отвращения во взгляде, но сказала лишь: — Теперь прошу пройти за мной. Шестеро канцеляриев стремительным шагом направились за «огненной» женщиной. К ней первее остальных подбежал Жгутик и, отдышавшись, будто после пробежки, сказал: — Миледи, нам сперва нужно заскочить в оружейную. Видите ли, у Хорвунда нет при себе никакого оружия. — Миледи? — переспросила она с возмущением. — Ради бога, не называйте меня так. — Хорошо… Простите, мисс… — И так тоже. — Простите, Хелена. Так сойдёт? — Сойдёт, — немного посмеявшись, ответила чародейка. — А ты забавный. — Я? Забавный? Я, конечно, польщён… — сказал карандаш смущённо. — А вы не знаете, где здесь ближайшая кузница? — Я весь город наизусть помню, — тяжело выдохнув, ответила Хелена. — Нам здесь направо. Только давайте побыстрее, время поджимает. — Да-да, разумеется, — торопливо сказал Жгутик. — Кстати, мы ведь ещё не представились. Моё имя, — карандаш прокашлялся, — Джулиан Кальфрец Санкрас Риконд де Шуттенхоф. Это, — он указал на Грэшу, — сир Грэгор из Овербурга, рядом с ним — тот самый Хорвунд, позади доктор Лорас Гордон, а тот, что в балахоне — Эмануэль Реглафф Теодор де Мерсье. С нашим новым, вечно недовольным спутником, думаю, вы уже знакомы. Станислав, хрипнув, сплюнул густую слюну на брусчатку. — Вы перегрузили меня этими именами, Жгутик. — Прошу прощения, если я… Погодите-ка. — Карандаш остановился на месте, удивлённо посмотрев на чародейку. — Откуда вы знаете моё прозвище? Остальные как пялились на чародейку, так и продолжили пялиться, только теперь уже озадаченно. — Скажем так, у меня имеются свои источники информации, — ответила Хелена, когда они уже подошли к кузнице. — Выбирайте, что вам нужно. На стене кузницы висели множество мечей, от самых простых до искусно выполненных и дорогих. Рядом, на стойках располагались доспехи, выполненные в основном в стилистике солдат центрийской армии. По форме они подходили для самых разных канцеляриев — от высоких карандашей до низеньких точилок. Хорвунд, посмотрев на всё это, широко раскрыл глаза от изумления. — Выбирай всё, что хочешь, — сказал ему Грэша. — Этот хилый с оружием хоть обращаться умеет? — спросил Станислав. — Н-нет, если честно… — с робостью ответил линейка. — В мире людей всего этого не найти… — Он ещё от людей недавно сбежал, — недовольно заметил клей. — Просто потрясающе! Хелена стояла в стороне и нервно ходила кругами, выслушивая разговоры членов отряда. Жгутик стоял неподалёку и не отрывал от неё взгляда. В конце концов чародейка не выдержала и спросила: — Долго ещё? Нам пора идти. — Вероятно, её больше напрягало не поджимающее время, а невысокий карандаш, который не переставал пялиться. Линейка, немного подумав, указал на длинный меч с чёрной рукоятью и серебряными вставками. Кузнец снял его со стойки, прибитой к стене гвоздями, положил на стол и назвал цену: — Пять золотых. Если желаете приобрести ножны к нему, то ещё одна золотая монета. Грэша достал из мешочка несколько монет, отсчитал шесть единиц и бросил кузнецу на стол. Хорвунд в этот момент попытался поднять меч одной рукой, и его вес сразу же потянул пластиковую руку вниз. Похоже, линейка не ожидал, что меч будет таким тяжёлым. — Ну вот, пожалуйста, — недовольно прокомментировал охотник. Линейка увереннее поднял меч и попытался повращать его в руке, чуть не задев при этом белого ластика. — Вес меча был для меня неожиданностью, — ответил Хорвунд на комментарии клея. — А так он очень даже удобен. Со временем научусь им пользоваться. — Да чему здесь учиться? — вновь начал Станислав. — Просто машешь им, и всё. А дальше само собой попрёт. — Не слушай его, — сказал линейке Грэша достаточно громко, чтобы охотник за головами услышал. — Я сам тебя как-нибудь научу. — Быстрее! — крикнула им чародейка. — Да… Пошевеливайтесь, — начал поддакивать Жгутик. Группа канцеляриев пошла через улицы города к ближайшим воротам. Шли они так ещё минут десять, если не больше, пока наконец не достигли городских стен. Стражники, увидев чародейку, мигом встали в ровную стойку и поприветствовали её взглядом, когда она проходила мимо. Как только она прошла за ворота, часовые обернулись, уставившись на неё сзади. Хелена, на удивление, каким-то образом почувствовала на себе их взгляды, после чего подняла кисть руки, одетую в красную перчатку, и выполнила пальцами какой-то жест. Часовые словно окоченели, поднялись на сантиметр в воздух, развернулись в сторону городских улиц и будто бы прилипли к стене. Жгутик заметил это и посмотрел на чародейку с настороженностью. — С тобой, чудак, я сделаю то же самое, если не перестанешь пялиться на мой зад, — грубо предупредила его женщина в красном. — Н-не стоит, — робко и заикнувшись, ответил карандаш, после чего попытался отвести взгляд в сторону. Хорвунд и Станислав, посмотрев на него, выпустили короткие смешки. — Хелена, — обратился к волшебнице доктор, — а как же наши голуби? — Придётся оставить их здесь, — ответила чародейка. — Не волнуйтесь, местные смотрящие за птицами хорошо о них позаботятся. Это же столица Центрии, а не какое-то захолустье. Грэша грустно окинул взглядом направление, где ориентировочно располагался голубятник, и ускорил шаг. Они стали пробираться в лесную чащу, где всюду росла высокая пожелтевшая трава, заваленная снегом. Чародейка согнула руку в локте и произнесла какое-то заклинание на латыни, после чего в её ладони возникло яркое жёлтое свечение, и снег вокруг отряда начал превращаться в растопленную воду, стремительно оттаивая. Вокруг сразу же стало тепло. Первым это заметил, разумеется, Жгутик, который был одет в тёплую зимнюю куртку чёрного цвета с меховым воротником. Станислав, впрочем, был одет не менее тепло, но все свои чувства тщательно скрывал за угрюмой гримасой, изуродованной большой трещиной. — Фух, — начал карандаш. — А вы неплохо колдуете, Хелена. Где вы этому научились, если не секрет? — В Громарде, — ответила волшебница. — Школа для чародеев. — Ух ты, — удивился Жгутик. — Впервые слышу это название. А где она находится? — Очень далеко отсюда, — с некой холодностью ответила Хелена. — Вам потребовалось бы больше недели лететь на голубях, чтобы добраться до неё. Да и обычным канцеляриям вход туда строго запрещён. У Громарда тоже присутствует магическая защита, которая не щадит посторонних. Они стали пробираться сквозь густые заросли, приминая траву руками и ногами. Впереди виднелись лишь высокие деревья и слышался шум, издаваемый людьми. — Кстати… — прервал молчание Грэша. — А что за кротовые норы? Хелена тяжело вздохнула, словно ей приходится объяснять это далеко не первый раз, и ответила: — Обыкновенные дыры в земле, которые роют кроты. В них легче всего создавать порталы на большие расстояния. — То есть мы за короткое время можем оказаться в любой точке мира? — Ну… Почти в любой. — Невероятно! — воскликнул Хорвунд. — А как это происходит? — Скоро узнаешь, — спокойно ответила ему волшебница. — А сейчас я хотела бы спросить об артефакте. Откуда он у одного из вас? Белый рыцарь посмотрел на доктора, а тот на него. Гордон прокашлялся, смочил губы слюной и начал говорить: — Я однажды, ещё до начала осени, спас искателя сокровищ от гибели. В то время я обитал на пустынных болотах и лечил местных жителей, а этот канцелярий всего лишь был одним из моих клиентов. — Так ты и есть тот самый болотный доктор?! — с удивлением спросил его Станислав, резко остановившись на месте. — Да, — коротко ответил Лорас. — А вы откуда обо мне знаете? — Бывал я как-то на этих болотах, — пробираясь через торчащие камни, ответил клей. — И уже наслышан о вас от тамошних жителей. — Этот артефакт, — вернулся к основной теме Гордон, — помогал мне излечивать больных и раненых канцеляриев, что навещали мою хижину. Со временем я, можно сказать, обрёл там ещё большую известность, и меня знал чуть ли не каждый обитатель болот. Но как-то раз из стеклянного шара мне послышался голос. Он поведал мне моё предназначение и указал путь в глубины людского города. Я должен был вылечить некоего «ластика-спасителя», говорил мне стеклянный шар… — Доктор ненадолго замолчал, ещё глубже погрузившись в воспоминания. — Позже я попал в руки молодой особи человека. Он нашёл меня на дороге и отнёс в своё жилище, где я пробыл некоторое время, пока не появился этот ластик. — Гордон указал на Грэшу, который переводил взгляд с него на чародейку. — При помощи артефакта мне удалось вернуть его с того света. — Вставив артефакт ему в глазницу, — догадалась Хелена, посмотрев на изувеченное шрамами лицо белого ластика. — Теперь ясно. Вы наверняка недооцениваете всю магическую мощь этого предмета. С его помощью можно узнавать события из прошлого, настоящего и будущего. Предназначение, о котором вы нам поведали, было предсказанием вашего будущего. — Примерно так я это и понял, — сказал хирург. — А ваш товарищ, сир Грэгор из Овербурга, как его теперь называют, имеет доступ к разным событиям, происходящим в самое разное время. Если бы он был чародеем, то непременно использовал артефакт по назначению. — Вы знаете, как мне посмотреть на эти события, Хелена? — спросил Грэша. — Не могу сказать точно, но, скорее всего, у вас это будет происходить через сновидения. Ластик перекинулся взглядами со Жгутиком, который теперь боялся посматривать на чародейку, и вспомнил свой недавний сон. В нём он видел мародёра-предателя, изувечившего тело капитана нальфаардского отряда под Овербургом… — К слову, — продолжила женщина, — вам известно, что в мире существует ещё три таких предмета? — Да, — хором ответили Реглафф, Грэша и Жгутик. — Всевидящее Око, — начала перечислять волшебница, — Кровавый Рубин, Кубок Страданий и… — Осколок Смерти, — закончил за неё Реглафф. — Чтобы их найти, мы установим связь при помощи одного артефакта, что у нас уже имеется. После этого я создам портал, который перенесёт нас в ближайшую кротовую нору у спрятанного артефакта. Думаю, не нужно предупреждать, что вся эта затея крайне опасна. Особенно если мы действительно имеем дело с тёмным властелином. Грэша впервые слышал, чтобы его теперь уже заклятого врага называли так. Он нахмурил свои густые брови и призадумался. «Зачем я взял на это дело Хорвунда? — спросил он у себя самого в мыслях. — Этот линейка ведь совсем не умеет драться. Да и Жгутик, в принципе, тоже. Что, если я и их потеряю… Нет, я не могу этого допустить.» Ластик резко остановился на месте. — Чего ты встал? — спросил у него Станислав, скорчив привычную для себя недовольную гримасу. Рыцарь посмотрел беспокойным взглядом сперва на него, затем на всех остальных и ответил: — Я думаю… Некоторым из нас придётся остаться в Центре. — Ну уж нет, дружище, — сказал ему Жгутик, сразу поняв, о чем идёт речь. — Я проходил через все опасности вместе с тобой, и тебе теперь от меня так просто не отделаться. — Для вас с Хорвундом этот путь может оказаться слишком опасен. — Он слишком опасен для всех нас, — добавил вампир. — И мы все решились пойти на него. — Именно! — встрял линейка. — Я не собираюсь оставаться один в этом чудном городе. Да и к тому же мною движет тяга к приключениям! Вампир подошёл к ластику, положив ему свою резиновую руку с длинными ногтями на плечо и посмотрев в единственный уцелевший глаз. — Ты боишься их потерять, — начал говорить Реглафф вполголоса. — И это вполне естественно. Но помни, что они сами согласились идти вместе с тобой. Никто их не вынуждал делать это. Грэша посмотрел в расширенные зрачки вампира и, глубоко вздохнув, коротко кивнул. — Где вы там застряли? — послышался крик чародейки. — Быстрее идите сюда, пространственные тоннели вот-вот захлопнутся, и мы не сможем переместиться! Канцелярии мигом ринулись к женщине, стоявшей у какого-то вырытого отверстия в земле. Хелена сжала светящийся огонёк в руке, и он превратился в лёгкий дымок, быстро растворившись в воздухе. — Прыгайте сюда, — сказала она, указав на выкопанную дыру в почве. — И поживее, пожалуйста. Первым отправился Грэша. Он встал на край кротовой норы и соскользнул с него, проехав вниз по влажной земле и упёршись в тупик. Следом сверху соскользнул Станислав Бандар, чуть не придавив собой ластика, за ним спустились доктор, вампир и линейка. — Дамы вперёд, — сказал голос Жгутика сверху. Не прошло и секунды, как он неуклюже свалился в нору. — Ладно, пускай так… Чародейка прыгнула в нору последней. Она взяла какую-то ветку, щёлкнула пальцами, создав яркую искру, и подожгла её, после чего воткнула в землю рядом с тупиком. Через плечо она носила небольшую сумочку. Хелена открыла замочек и просунула руку в сумочку до самого плеча, чем поразила остальных. Резиновая рука держала большой свёрнутый свиток и какой-то мешочек. — Расширяющее заклятие, — пояснила она, когда обратила внимание на изумленные взгляды. — А теперь разойдитесь. Мне нужно свободное пространство на земле. Канцелярии отошли на несколько шагов назад, и женщина смогла разложить большую карту на земле. Карта изображала материки Земли и была полностью срисована с изображений, сделанных людьми. После этого Хелена достала из мешочка металлический шарик и положила его в центр пергамента. — Сир Грэгор, — позвала она, — подойдите сюда. Ластик сделал несколько неуверенных шагов в сторону чародейки. — Присядьте на колени и закройте глаза. Грэша послушно выполнил названные действия. — Сконцентрируйтесь. Представьте себе ярко-красный светящийся рубин. Чётко вообразите его перед собой. Резинка воплотил в своих мыслях образ ярко-красного переливающегося камня, который вдруг засветился, и некий таинственный голос, доносившийся, кажется, из него, сказал: «Иди ко мне». — Он зовёт меня к себе, — обратился к женщине Грэша, не открывая при этом глаз. — Отлично, — обрадовалась Хелена и, прочистив горло, начала говорить на латыни. — Ostende mihi ubi est frater vester. Металлический шарик от центра переместился в юго-западную часть нарисованной Евразии. — О нет… — сама себе сказала чародейка. — Что такое? — спросил Жгутик. — Ничего… Сир Грэгор, не отвлекайтесь. — Она выпрямилась, подняла руки над картой с металлическим шариком и начала произносить очередное заклинание. — Fortissimos spatium wormhole ad me proximis Orbis! Шарик поднялся в воздух, задрожал и рассыпался на мелкие частички, которые резинка заклинанием перенесла к земляной стене. Частицы быстро закружились, и Хелена снова начала кричать на латыни: — Nigrum foramen! — После этих слов частицы закружились с невероятной скоростью, и в пространстве возникла чёрная дыра. — Бегите в неё, быстрее! — кричала волшебница, напрягая руки и направляя их на портал. — И кто-нибудь, возьмите мою карту с собой! — Во что я, чёрт возьми, ввязался… — промычал Бандар. Первым к порталу подошёл Реглафф. Он крепче сжал руку на ремне сумки, и его тут же засосало. Грэша испугался, увидев это. Следом за вампиром в портал забежал охотник за головами, который тоже на мгновение вытянулся и исчез в неизведанной тьме. Хелена пальцами второй руки сложила некий знак, и Хорвунда подняло в воздух. Линейка весь трясся, но уже через мгновение полетел в чёрную дыру. Доктор Гордон шёл, заслоняя руками лицо, словно против него дул сильный ветер, хотя всё было, скорее, наоборот. Лорасу не составило особого труда пройти в этот портал. Жгутик взял карту с мешочком и мелкими шагами подошёл к порталу, также дрожа от страха. Резинка подтолкнула его ногой, и карандаш скрылся в неизвестности. — Давай! — крикнула чародейка сидящему на земле ластику. Грэша поднялся на ноги, отошёл на несколько шагов назад, быстро разбежался и прыгнул, окунувшись в полный мрак. Бытует среди народа нашего дивного легенда, что в месте загадочном, Зоной именуемом, обитают существа противные, сознанием не одарённые, тёмной энергией заражённые. Уродству этих монстров ни одно существо живое не позавидует. Чудища оные, мутантами именуемые, ещё более ужасные, чем человек, враг главный нашенский. Видели ли вы когда-нибудь ручек двухглавых или пауков-точилок? Вот и я не видовал, но легенды просто так не рождаются.Монстриум. Описание мутантов из загадочной Зоны.
