Мертвецы не умеют плакать (Песнь об одном ластике)

Глава Третья       Канцелярий проснулся от холода, пробирающего насквозь. Всё резиновое тело покрылось мурашками, а зубы сильно трещали. Высокий оранжевый ластик поднялся со стога сена, которое служило ему кроватью, снял с себя одеяло из собачьей шерсти и принялся быстро надевать на себя одежду. Морозный ветер просвистывал сквозь дырявую деревянную дверь и окна, представляющие из себя обычные деревянные решётки.       Разумеется, ни о каком тепле в таком доме речи не шло. Согреваться помогала лишь печь, которую следовало бы растопить. Именно этим и решил заняться резинка. Надев валенки, серые штаны, крысиную шкуру, перчатки и шапку из всё той же собачьей шерсти, канцелярий вышел на улицу.       Снаружи только начинало светать. Ноги резинки сразу же по колено утонули в сугробе, а щёки покрылись румянцем от холода. Сквозь силу он, слегка наклонившись, направился к небольшому пеньку, куда был воткнут топорик. Резким рывком вытащив топор из древесины, ластик пошёл в ветхий сарайчик, который недавно соорудил сам, где у него располагались дрова для топки печи. Он взял охапку, положив её на руки, и вернулся к тому же пеньку.       По небольшой деревеньке, что располагалась у стен нальфаардского города Вальбург, раздался стук. Это топор разрубал древесину. На этот самый стук отозвался деревянный карандаш среднего роста с седой бородой. Плохо заточенная макушка была защищена шерстяным колпаком, тело скрывала куртка из такой же крысиной шкуры, как у ластика, а на ногах — обыкновенные серые шерстяные штаны и валенки, но уже более тёмные и изношенные.       — Шо, Микель, решил дровишек нарубить? — спросил подошедший старик.       — Да, дедушка, нынче морозы гуляют, а в моей халупе от них особо не спрячешься.       — Понимаю. У самого ведь домишко вот-вот развалится. А денег, понимашь, нету. Ни денег, ни сил, ни еды толком. Приспичило императору на Север напасть, а простой народ сам себе помогать должен…       — У Севера богатств много. Глядишь, войну выиграем и заживём.       — Это если выиграем… А если проиграем… Чёрт его знает, что с нами северные короли сотворить решат. Может, рабов из нас сделают…       — Вряд ли. Думается мне, ничего не изменится. Мы ж их солдат не резали, женщин ихних не трогали. Вот и они нас не тронут.       — Эх, Микель, хотелось бы мне в это верить… Помню времена, когда эти земли назывались королевством, а правил здесь король Ламберт II, светлая ему память. Вот жизнь-то была: ни войн, ни голода. Даже морозов таких, как сейчас, не было.       — Ага, и трава была зеленее, — дополнил Микель, разрубив очередное полено. — Знаю я ваши рассказы, дедушка.       — Как быстро время летит… Мне уже сорок седьмой год пошёл. Столько всего поменялось, даже у людей, чёрт бы их побрал. Те всё больше муравейников понастроили. И чем дальше, тем выше они становятся.       — Как бы наши города своими муравейниками не задавили.       — Это точно. Народ говорит, у нас какая-то болезнь вспыхнула. Толпы канцеляриев, мол, выкашивает. Я-то в одном уверен, это всё кара Великого Квартета за то, что нечестивцы всякие храмы ихние жгут.       — Да, дедушка, так оно и есть, — сказал ластик, делая вид, будто слушает, а сам смотрел на проходящую по улице девушку, ручку, обёрнутую несколькими слоями шкуры.       Старик обратил внимание на взгляд Микеля, затем сам обернулся:       — Шо-то ты последнее время на Машку стал засматриваться. Влюбился уже, поди.       — Нравится она мне. Сам будто в девок не влюблялся в молодости?       — Чегой-то? Конечно, влюблялся. Я и сейчас не промах! Люба, пока жива была, не жаловалась.       — Я вчера Машке снеговика у дома слепил. Она только выругалась и крикнула: «Убирай давай». Когда осень только началась, я ей ромашку срубил. Из лепестков платье сшить можно было, но Машка и тут меня отвергла. Скажи, дед, у тебя ведь опыт есть, вот почему она так со мной?       — Эх, Микель, тут и я тебе помочь не в силах. Женщины такие, природу ихнюю хрен поймёшь. Могут воспользоваться твоей привязанностью в своих целях, а потом бросить, могут сразу же послать куда подальше. Натуру женскую так просто не раскусить… Внешне она, может, и привлекательна, но в душе — кусок навоза. Остаётся лишь гадать…       — Нет, Машка не такая. Я знаю, что сердце у неё доброе. Когда-нибудь заживём мы с ней, ух. В жёны её возьму, — сказав это, резинка поднял охапку нарубленных дров и направился в избу.       Небо внезапно начало темнеть, чёрные тучи неожиданно заполнили его. Микель резко остановился, испуганно наблюдая за этим, старик тоже недоумевал.       — Откуда ж такие тучи взялись? — спросил старик. — Сейчас же разгар зимы…       Земля задрожала. Послышался гул откуда-то издалека. В небе пролетела большая чёрная птица, а на её спине виднелся наездник в таких же тёмных доспехах.       — Не к добру это… — сказал Микель настороженным тоном.       — Помогите! — крикнул женский голос.       — Машка! — крикнул ластик, узнав свою возлюбленную по голосу. Бросив дрова и взяв топор, он мигом помчался на крики, доносившиеся из-за двух ближайших домов.       — Спас-сите, — прохрипела ручка, чьё горло схватил точилка с потрескавшимся корпусом и светящимися зрачками.       Микель заорал, вонзив топор в пластик на макушке точилки. Он словно не почувствовал боли, отпустил девушку и достал короткий меч с плохо заточенным лезвием, который висел у него на поясе.       Ластик нанёс ещё один удар топором, затем отразил направленный на него удар коротким клинком и рубанул по пластиковому плечу. Рука, державшая меч, отвалилась, из неё медленно потекла бордовая кровь. Точилка неуклюже нагнулся, чтобы поднять клинок, и Микель отрубил ему голову.       Ручка сидела в снегу и закашливалась. Ластик помог ей подняться на ноги, затем посмотрел вдаль и увидел целую армию светящихся зрачков, которая стремительно приближалась.       «Они мертвы», — пронеслось в голове у резинки.       — Нужно бежать в город, — сказал Микель девушке. — Скорее! — Он схватил её за локоть, и ручке пришлось последовать за ним.       Армия мертвецов забежала в деревню. Зайдя за угол одного из домов, ластик увидел, как старика, с которым он пару минут назад спокойно беседовал, разрубил на две части тяжёлым двуручным клинком высокий клей-карандаш в доспехах, напоминавших обычную броню северных солдат.       Ворота становились всё ближе и ближе. Ластик наивно полагал, что им кто-то откроет, что их кто-то спасёт. Никак он не мог смириться с тем, что спасения нет, что все они обречены.       Стрела угодила ему в ногу. Микель упал в снег, закричав. Наконечник пронзил резиновую лодыжку.       — Машка… Беги к воротам, — сказал он сквозь боль.       С крыши соседней избы спрыгнул один из нападающих. В руках у него были два ножа. Он всеми силами впился ими в девушку и начал её кромсать. Снег поблизости окрасился в синий от пролитых чернил.       — НЕ-Е-ЕТ, — отчаянно кричал ластик. Повернув голову, он увидел, как погибают знакомые из его деревни: торговец Чеслав, кузнец Рубби, его старый приятель Тодд, пожилая соседка Майя… Все они бежали к воротам в надежде спастись. Но эта надежда в любом случае оказалась бы напрасной. Увидев, какая толпа набежала на деревню, Микель убедился, что, даже если бы их впустили за стены, от города к полудню не осталось бы ничего.       «Прощайте», — мысленно обратился он ко всем падшим вместе с ним, и его тут же пронзило копьё.

***

      Грэша смотрел на своего лучшего друга, которого встретил когда-то в таверне Города Изгоев. Именно этот карандаш начал знакомить его с удивительным миром канцеляриев, и именно он помог встать ластику на ноги. Если бы не Жгутик, ему не суждено было бы стать тем, кем он является сейчас.       — Я удивлён, что ты узнал меня, — сказал ластик с лёгкой улыбкой.       — Что с тобой произошло? Что за два меча, шрам и… Где твоя рука?! Кто все эти канцелярии рядом с тобой?       — Столько вопросов…       — А где Райла, Гервант, Эндрю и Эрл?!       — Их больше нет…       — Как это нет?! — лицо его было максимально взволнованным. — Что случилось, чёрт возьми?!       Резинка рассказал ему всё, что произошло с ним после отбытия из Раверрана. Лицо Жгутика на протяжении всего рассказа наполнялось ужасом, а под конец он чуть ли не начал лить слёзы. Карандаш грохнулся в снег и схватился за голову.       Грэша сел рядом с ним, похлопал по плечу.       — Как же так? — всё ещё не мог поверить Жгутик. — Я-то думаю, почему от вас так долго не было вестей… Уже собрался лететь в Овербург и вдруг встретил тебя.       — У меня появилась новая цель.       — Какая же?       — Устранить Короля Смерти. Наездника, который убил меня на том перекрёстке.       — Погоди… Короля Смерти? Я где-то читал о нём… Кажется, это были «Мифы и легенды Севера». Но неужто это всё правда?       — Правда, самая что ни на есть настоящая. Быть может, всё меня вело к этому…       — Позволь спросить. Кто это с тобой?       — Линейку зовут Хорвунд. Мы познакомились с самого начала моего появления, в пенале человека. Рядом стоит доктор Лорас Гордон. Тот самый врач-хирург, что помог мне восстать. А это…       — Эмануэль Реглафф Теодор де Мерсье, — закончил вампир. Для друзей просто — Реглафф.       — Что ж, меня звать Джулиан Кальфрец Санкрас Риконд де Шуттенхоф. Для друзей — Жгутик. Рад с вами со всеми познакомиться… — на его лице всё ещё не сходила горечь. — Куда направимся теперь, Грэша?       — В столицу, — холодно ответил ластик. — Надо предупредить короля о грядущей опасности.       — Что, думаешь вот так просто поговорить с королём? — спросил карандаш, фыркнув. — Тебя ведь даже во двор не пропустят.       — Придумаем что-нибудь.       — Светает, — заметил Хорвунд. — А этой ночью мы даже не спали.       — Да уж, эта ночь была жаркой, — сказал ластик. — Пошли в голубятню.       Все пятеро канцеляриев направились к загонам, в которых находились привязанные голуби. Птицы лежали на животе, поджав лапки и распушив перья. Некоторые из них уже уснули, и звук проминающегося снега заставил их проснуться.       Клювокрыл II глупо посмотрел на подошедших канцеляриев. Ластик отвязал его и вывел, держась за поводок.       — Это и есть твой новый голубь? — спросил карандаш.       — Да, — коротко и с сожалением ответил ластик. — Знаешь путь до Старгаарда?       — Разумеется, — сказал слегка неуверенно Жгутик. — Правда, никогда ещё не летал туда в такой темноте.       Три птицы взмыли в тёмно-синие небеса, разрезая холодный воздух. Карандаш летел впереди всех, всё больше подгоняя своего голубя, сильнее хлеща его поводьями.       «Муравейники» людей сменяли друг друга, становились всё реже, как и уличные фонари, чей свет всё меньше освещал дорогу.       Они пролетели под мостом, минуя железную дорогу и вагоны поезда, набитые углём. Впереди показалось какое-то свечение. Затем оно начало разрастаться. И здесь ластик понял, что к чему.       За холмом перед ними предстала столица во всей своей красе. Воистину огромный, по меркам канцеляриев, город. Он, пожалуй, был втрое больше Стариграда и вчетверо крупнее Придорожного. Длинные и прочные городские стены, выложенные из светлого камня, надёжно защищали то, что за ними скрывалось. А скрывался там огромнейший город, состоявший из двух-трёх этажных зданий с красивым фасадом и крышами из черепицы. Дальше виднелся высокий белый замок, окружённый красными стенами, как кажется на первый взгляд, выстроенными из кирпича. На двух концах этого поселения стояли два толстых дуба с уже облысевшей кровлей. Благодаря их магической силе, вокруг Старгаарда создавался невероятно надёжный магический купол, уберегающий город от стихийных явлений и прочих опасностей.       Недалеко от стен располагался огромный голубятник, представляющий из себя множество загонов для птиц. По своим размерам он, пожалуй, не уступал всему Стариграду. Сотни птиц сидели за забором, привязанные верёвкой, и мирно лежали. Несколько канцеляриев ходили по дорожкам, пересекающим голубятник, и разносили зерно. Естественно, всё это место было целиком и полностью загажено белым птичьим помётом.       Три голубя спустились на землю. Ластик сразу же подобрал им место в загоне. Оставив своих птиц там, пятеро канцеляриев направились к воротам, которые, на удивление, уже были открыты.       Рядом с воротами висел герб — тёмный меч, подле которого падала ярко-красная звезда. Рядом располагался герб Октяброса — три падающих серебристых листа разного вида на синеватом фоне.       Городская стража, охранявшая вход, была снаряжена по полной — тяжёлые копья с хорошо выточенными лезвиями на конце, прочные металлические латы, металлические перчатки, шлемы, закрывающие лицо наполовину, тёплые кожаные штаны со стальными наколенниками и кожаными сапогами.Однако, под всей этой бронёй скрывались такие же бездари, не умеющие в полной мере выполнять свою простую, казалось бы, работу.       Пройдя за стены, ластик окунулся в городскую суету. Несмотря на то, что время было ещё совсем ранее, всюду уже виднелись рабочие, кузнецы, плотники, хозяйки, вывешивающие мокрые тряпки и пьяницы, в очередной раз нашедшие повод для того, чтобы нажраться. Одним словом, типичные жители самого обычного города.       Местные дороги также были вымощены брусчаткой, но чуть более старой и потрескавшейся, нежели, скажем, в Раверране. Но здания, в отличие от всех городов, в которых довелось побывать Грэше, выглядели более громоздкими и выстроены были из самого разного материала: одни из дерева, другие — из камня, третьи — из кирпича. И народ здесь был самый разный: вот рядом проходит нищий, еле держась на ногах и вытягивая трясущуюся руку, безнадёжно выпрашивая милостыню, а неподалёку богатый дворянин, одетый в дорогой камзол, зевая, выходит из своего двухэтажного дома.       — А это что за речка? — спросил Хорвунд, когда они начали проходить по небольшому каменному мостику.       — Это… — начал вампир.       — Говнотечка, — перебил Грэша.       — Городские каналы, — закончил Реглафф, несмотря на сказанное ластиком.       Ластик всматривался в вывески, пытаясь вычитать на них слово «гостиница», но видел только глупые названия таверн, кузницы и бордели. И лишь спустя пару кварталов им наконец попалась гостиница «Осиновый лист». Название отсылало к гербу Октяброса, так как на нём присутствует лист такого же типа. Он же был выгравирован на самой вывеске и отчётливо выделялся, привлекая внимание прохожих.       — Остановимся здесь, — сказал ластик.       — Надо сказать, не самое благополучное местечко, учитывая наше нынешнее состояние… — заметил Жгутик.       — Плевать мне, благополучное или нет, — резко сказал Грэша. — Мы остановимся здесь на пару ночей и больше никогда не вернёмся.       Они поднялись на скрипучее крыльцо, открыли не менее скрипучую дверь и вошли внутрь. Планировка ничем не отличалась от других гостиниц, в которых им давалось побывать: на первом этаже находилась столовая и барная стойка, на втором и последующих — комнаты для поселенцев. Но в этом месте всё выглядело весьма запущено.       Молодая ручка, потянувшись, вышла из ближайшей комнаты, и её взор тут же упал на вошедших гостей.       — Хотите поселиться в одном из номеров? — спросила она.       — Да, — ответил ластик. — Желательно, в самом дорогом.       — Честно говоря, они все выглядят, как грязные норы, но я постараюсь найти что-нибудь для вас. — Сказав это, девушка взяла лист пергамента, лежащего на барной стойке. — Так-с… Ага, седьмой и восьмой, думаю, подойдут для вас больше всего. На сколько вы планируете их занять?       — Одной ночи хватит, — ответил Грэша.       — Сейчас, можно сказать, утро, — поправила ручка. — Как насчёт, скажем, семи часов?       — В самый раз, — уверенно подтвердил резинка. — Сколько с нас?       — По десять серебряных монет с каждого канцелярия… И того пятьдесят серебряных.       Грэша положил девушке в руку одну золотую монету и, сказав «сдачи не надо», попросил ключи от номера. Ручка открыла ящик, висевший на стене, и достала оттуда два маленьких ключика. Ластик взял свой и пошёл по коридору со скрипучими полами к номеру с цифрой «7» на двери. Найдя нужную заржавевшую металлическую цифру, он вставил ключик в расшатанный замок и открыл дверь.       Внутри всё и впрямь было запущено. Посреди стояли две разделенные кровати, в углу — что-то на подобии шкафа, покрытое толстым слоем пыли, в противоположной стороне — сундук со сломанной крышкой. Полы из досок были невероятно грязными, а небольшое решётчатое окно немного наполняло помещение свежим воздухом.       — Давненько не был я в таких местах, — сказал Жгутик.       — Восьмой ничем не лучше, — добавил Хорвунд из соседней комнаты.       — Мы со Жгутиком поселимся здесь, — сказал ластик.       — Но ведь нас пятеро, — сказал линейка из комнаты под восьмым номером, — а кроватей четыре.       — Ничего страшного, — начал Реглафф. — Вампиры привыкли спать стоя. Честно говоря, мне так намного комфортнее. Только, пожалуй, разместиться придётся у вас, — обратился он к резинке и карандашу, — не думаю, что нашему другу Хорвунду будет спокойно спать, находясь в одном помещении со мной.       — Вот и решили, — сказал Грэша, снимая ремни с мечами, — у нас есть семь часов на сон, а потом направимся прямиком в замок.       — Мне кажется, никто нас просто так не пропустит, — засомневался карандаш. — Как-никак, замок самого короля Фенсельта, а не какого-нибудь лорда.       — Нужно, чтобы власть осознала всю грядущую опасность, а Октяброс был готов принять удар.       — Да уж, ситуация накалена до предела. Огромная империя с юга уже начинает войну, а тут ещё и этот Король Смерти со своей армией мертвецов.       — Пока жив Мглор, — серьёзно сказал ластик, — любые войны перестают быть важными. Есть только одна война — битва за жизнь между живыми и мёртвыми. Мы обязаны в ней победить, Жгутик. На кону жизнь миллионов канцеляриев. Я ожил ради того, чтобы остановить это безумие.       — Не могу поверить, что всё это происходит… По сравнению с этим, твои прошлые цели кажутся такими пустяковыми…       — Это точно, — согласился Грэша, усмехнувшись. Он лёг на твёрдую скрипучую кровать, повернувшись набок. Жгутик в это время снял свою куртку и повесил на крючок, неаккуратно прибитый к стене. Реглафф же запер дверь и прислонился к стене, скрестив руки на груди.       — Приятного отдыха, — сказал он двоим канцеляриям, затем сомкнул глаза, и ластик заметил, что его веки выглядят очень бледными и уставшими.       — Что, так и заснёшь? — спросил резинка.       — Прямо так, — коротко ответил вампир.       Ластик повернулся к стене и ещё некоторое время смотрел на ободранные обои. Ложился спать он, скорее, по привычке, нежели по необходимости, ведь сил в нём было ещё предостаточно. Он закрыл левый глаз и попал в некое неизвестное ему прежде состояние. Правым стеклянным оком он видел всё, что происходит вокруг него, но в то же время пребывал в своего рода сне и левым видел сновидения.       Его голову посещали какие-то голоса. Не всех их можно было расслышать, но некоторые он всё же мог разобрать.       «Иди ко мне», — звал загадочный, но при этом уже знакомый голос.       «Дай мне бессмертие и бесконечные богатства!», — крикнула какая-то женщина.       «Они все умрут, если не подчинятся мне», — произнёс ещё один женский, но уже высокомерный голос.       «Это выбор между жизнью и смертью», — сказал голос Реглаффа.       «Я взорву их всех! — кричал знакомый басистый тембр. — Пусть все земли взлетят на воздух!».       «Моя королева, прошу вас…», — молил какой-то старик.       «Зря ты встал на моём пути», — снова послышался басистый тембр.       «Я устал от этих войн…», — ластику послышался собственный голос.       Грэша резко проснулся от скрипа соседней кровати. Это пытался встать Жгутик. Он сидел и протирал свои маленькие глаза такими же маленькими деревянными кулачками, протяжно зевая.       Солнечный свет пробивался сквозь решётку на окне и падал на ветхую деревянную дверь, что была слегка приоткрыта. Вампира в комнате не видно. Вероятно, это он оставил её открытой, когда выходил.       За тонкой стеной можно было расслышать чьи-то переговоры. Кажется, уже все проснулись.       — Который час? — спросил ластик у карандаша.       — Я думаю, около девяти утра, — ответил Жгутик. — Пойду проведаю ребят.       — Нам надо выдвигаться сейчас же. Времени нет, — с этими словами резинка резко вскочил с кровати и направился в соседнюю комнату.       В комнате под номером восемь он увидел трёх канцеляриев стоящих в кругу. Они о чём-то живо беседовали, но как только на пороге показалась белая резиновая нога, иссечённая длинным шрамом, троица тут же умолкла.       — С добрым утром, — поприветствовал вампир вошедшего Грэшу.       — Отправляемся в замок, — резко ответил тот. — Сейчас же.       Он решил не обращать внимание на скрытый от него разговор. Его сейчас больше всего волновало другое. Как бы попасть в королевский замок такой, мягко говоря, непривлекательной персоне. Может, здесь вновь поможет «вампирское обаяние» Реглаффа?       Когда вся компания вышла в главный зал, чтобы сдать ключи, их повстречал худощавый невысокий карандаш, одетый в красный котарди с перевязанной на поясе сумкой, набитой различными смятыми бумагами. В руках, судя по всему, он держал одну из них.       — О, — удивленно произнёс канцелярий, завидев выходившего из коридора ластика.       — Вы, надо полагать, Грэша?       — Да, — неуверенно ответил ластик. — Вам что-то нужно?       — Я королевский гонец, — громко с ноткой гордости ответил карандаш. — Король Фенсельт в курсе о вашем прибытии в город. Он послал гонцов во все гостиницы столицы. Его величество очень хочет видеть вас у себя в замке.       — Какое совпадение, — сказал ластик, усмехнувшись. — Я как раз туда и направляюсь.       — Прошу пройти за мной, — попросил гонец, открыв дверь, ведущую на улицу. Грэша послушно пошёл следом, а Реглафф отдал ключи девушке, которая принимала у них оплату вчера и со словами «всего наилучшего» последним покинул заведение.       Небольшой колонной они шли по грязному переулку, но вскоре выбрались на оживлённую улицу и большую дорогу из брусчатки. По ней ходили запряжённые жуки-носороги, перевозившие телеги с ящиками. Наездники подгоняли их плетями, без конца выкрикивая различные ругательства, иногда — в адрес зевак, преграждавших дорогу.       — Королю что-то нужно от меня? — спросил Грэша.       — К сожалению, мне ничего об этом не известно, — с досадой ответил гонец. — Мне было велено отыскать вас и доставить в замок. Остальное его высочество поведает вам лично.       — Бьюсь об заклад, он хочет тебя наградить, — сказал Жгутик. — Ты ведь стал легендой во всём Октябросе. Король желает повидаться лично с прославленным героем.       — Не знаю, что он там от меня хочет, — сказал ластик. — Но у меня к нему будет серьёзный разговор.       — Надеюсь, ваш разговор не приведёт вас на плаху, — насмешливо сказал гонец.       Грэша ничего не ответил, но по его выражению лица было видно, что шутка ему явно не понравилась.       Компания миновала рынок, главную дорогу. Весь путь они молчали. Каждый думал о чём-то своём. Улицы Старгаарда то расширялись, то становились уже. Некоторые его районы весьма отличались друг от друга. Видно, что выстроены они были в разное время, разными канцеляриями.       Наконец, показались ворота, ведущие в главный замок. Стража, облачённая в ту же броню, что и стражники на входе, увидев гонца, одетого в яркий наряд, тут же принялась отворять ворота.       — Ещё один, — тихо и ворчливо произнёс один из стражей, сплюнув слюну.       Вблизи замок казался невероятно огромным и немного пугающим. Его высокие башни, если взглянуть на них у основания, на фоне движущихся облаков на небе будто покачивались. Казалось, что они вот-вот упадут и накроют собой половину города.       — Надеюсь, вас не нужно обучать правилам этикета? — спросил гонец.       — Я общался со знатью достаточно, чтобы их выучить, — резко ответил резинка.       — Когда Его Величество поприветствует вас, не забудьте поклониться, — сказал гонец, проигнорировав ответ Грэши. — И не вздумайте грубить или язвить. Тем более с королём будет его верная супруга.       — Потрясающе.       — Сейчас мы пройдём в сад. Королева Агнетта предпочла именно это место для встречи.       Королевские сады выглядели воистину прекрасно. Разноцветные розы, лилии, ландыши, стебли лаванды, небольшие деревья с зелёными кронами и живая изгородь, создающая некое подобие лабиринта. Цветы походили на свои прототипы, но были их значительно уменьшенной версией. В месте, где дорожки сходились, стоял живописный фонтан с бетонными рыбами, выстроенными по кругу, из ртов которых бежали тонкие струйки воды.       Гонец завёл их на просторную площадь, так же ограждённую различными цветами, рядом с которыми стояли каменные скамьи. На одной из них сидел ластик, одетый в роскошный позолоченный голубоватый камзол, слегка мешковатые штаны с узорами, сапоги из дорогой кожи, а на голове — тяжёлую золотую корону с вставленными в зубцы драгоценными камнями. Это, очевидно, глава государства собственной персоной.       Рядом с ним сидела хрупкая ручка в лёгком синеватом летнем платьице, с оголёнными стеклянными ножками и высокими каблуками. На руках были длинные белые перчатки, а на голове — красивая золотая диадема.       Весь этот зелёный сад и то, как они были одеты, вызывало вопросы. Сейчас ведь самый разгар зимы, а у них здесь будто бы лето. Какая-то защитная магия? Вероятно, так и есть.       Перед королём стоял ещё один гонец, имевший схожий по одежде стиль с тем, что привёл Грэшу и его компанию сюда. Рядом стоял какой-то пьяница, иссечённый шрамами во всех местах.       — Но ведь он подходит под описание, — сказал канцелярий королю. — Невысокий резинка с шрамами.       — Ты действительно настолько тупой, если считаешь, что этот бродяга похож на героя? — недовольно спросил король.       — Ваше величество…       — Довольно! — сказал он гонцу, но вдруг увидел подступающую группу незнакомцев.       — Ну неужели! — его лицо тут же переменилось. — Грэша, как я рад вас видеть!       — И я вас не меньше, государь, — ластик поклонился. То же самое проделали его товарищи.       — С Новым Годом, — сказал король, улыбнувшись. — Для вас он уже начался с приключений.       — Это точно, — согласился ластик.       Король поднялся с каменной скамьи и выпрямился во весь свой рост, что на полсантиметра превышал белого ластика. Его супруга, королева Агнетта, была ручкой и по росту опережала своего мужа в разы. На её фоне он казался каким-то ребёнком.       — Именно так выглядит прославленный герой, о котором все барды Октяброса складывают песни? — насмешливо спросил король. — Никогда не видел канцелярия с таким количеством шрамов. Должно быть, у каждого из них имеется своя особая, увлекательная история.       — Увлекательными я бы их не назвал, — вполне серьёзно ответил ластик. — Но с радостью поведаю о них, если государь того пожелает.       Фенсельт хотел было что-то сказать, но королева тут же его перебила:       — Встретиться с вами — большая честь для всех нас, — восторженно провозгласила Агнетта своим величественным и невероятно приятным на слух голосом. Она стояла рядом с королём в окружении гвардейцев, переступая с ноги на ногу, словно медленно пританцовывая от переполняющих её волнения и радости. — Не познакомите ли вы нас со своими друзьями?       — Конечно, государыня, — вежливо и с согласием ответил Грэша. — Этого карандаша, — он указал на Жгутика, — вы, вероятно, уже знаете.       — Джулиан Кальфрец Санкрас риконд де Шуттенхоф, — произнесла королева, а глаза карандаша широко раскрылись от удивления. — У вас были весьма трудные отношения с леди Мелиндой, насколько мне известно.       — Верно, моя королева, — с некой покорностью ответил он. — Но…       — К слову, сейчас она вышла замуж за капитана стариградской гвардии, сира Эдварда, — перебила Агнетта.       Жгутик стоял в ступоре, не произнося ни слова, так и оставив рот раскрытым.       — Вы ведь знакомы с ним? — вновь спросила королева.       Фенсельт с лёгкой ухмылкой наблюдал за всем этим, переводя взгляд со своей жены на карандаша.       — Да, общались лично, — ответил Грэша, вытащив тем самым Жгутика из неловкой ситуации.       — Также я в курсе того, что вы, уважаемый Джулиан, занимаетесь историческими летописями, — добавила королева. — Такие образованные личности, как вы, определённо нужны нашей стране. Уверена, о ваших трудах узнают во всех уголках мира.       — Я рад, что моя деятельность нравится королеве, — сказал карандаш, слегка склонив голову.       — Продолжим? — с интересом спросила королева.       — Этот канцелярий, — Грэша указал на доктора, — буквально вернул меня с того света.       — Я Лорас Гордон, — представился старый резинка, — врач-хирург, — в его голосе слышалась лёгкая дрожь от волнения. — Никогда бы не подумал, что буду стоять рядом и беседовать с правителями нашего великого государства, — ластик ещё раз поклонился.       — Вернул с того света? — спросил Фенсельт удивлённым тоном.       — Да… Думаю, в песнях не поётся об этом… Обязательно расскажу вам…       — С вами ещё двое мужчин, — заметила королева.       — Моё имя Эмануэль Реглафф Теодор де Мерсье, — тут же ответил вампир. — Вы же можете называть меня просто Реглафф. Рядом со мной Хорвунд, канцелярий, только что высвободившийся от людей.       — А где же сир Гервант? — с недоумением спросил Фенсельт. — Где дракилонские лучники?       Грэша попытался вкратце пересказать свою историю. На неё последовала привычная реакция: лицо короля становилось всё более хмурым и задумчивыми, а королева вздыхала и прикрывала рот руками. Кажется, даже кто-то из гвардейцев, стоящих рядом, поперхнулся.       — Всё это так страшно… — произнесла Агнетта дрожащим от подступающих слёз голосом. Но всё же она смогла сдержать свои чувства. — Мир должен узнать об этой истории. Вы настоящий герой, Грэша.       — Надоело мне здесь торчать, — сказал Фенсельт. — Пройдёмся по саду. Ах да, выпорите этого негодника, — он указал на гонца, приведшего пьяницу. — И пьянчугу заодно. Каждому по двадцать пять ударов кнутом.       — Ваша милость, — начал молить гонец, сложив ладони и упав на колени, — сжальтесь, прошу вас.       — В следующий раз будешь думать башкой, а не задницей! — крикнул король. — Стража, убрать его с глаз долой, живо. А тебе, карандаш, — он обратился ко второму гонцу, — сто золотых лично от меня, — ластик бросил карандашу мешочек с монетами.       — Благодарю вас, ваше светлейшество, — он плавно поклонился и направился куда-то за живую изгородь.       Владыка государства со своей супругой прошёл вперед и жестом приказал остальным следовать за ним. Грэша шёл по правое плечо от короля, остальные плелись следом, а гвардейцы с длинными копьями замыкали это скопление канцеляриев. Жгутику, судя по его движениям, не терпелось снять тёплую куртку, которая так не подходила к этому месту. Карандаш безуспешно пытался охладить себя взмахами ладони. Хорвунд так и не проронил ни слова. Лицо Гордона выражало заинтересованность, а вампир оставался предельно спокойным. Интересно, что с ним будет, если король вдруг узнает о его истинном происхождении?       — Государь, — белый ластик обратился к Доратеону, — нашей стране грозит опасность…       — В лице империи Нальфаард, — закончил Фенсельт за резинкой. — Их силы слишком велики… Разобщённый Север не сможет дать отпор, пока не объединится.       Слышны были звуки ударов плетью и доносящиеся крики гонца и пьяницы.       — Нальфаард — это цветочки.       Фенсельт с недоумением посмотрел на ластика.       — Мне кажется, из моего рассказа всё стало ясно. Король Смерти с его многотысячной армией мертвецов хочет уничтожить все ближайшие земли.       Доратеон лишь посмеялся в ответ:       — Не верю я в эти сказки.       — ПРОШУ, ХВАТИТ! — крикнул карандаш. — А-А-АЙ! — кнут бил его всё сильнее.       Ластик на некоторое мгновение закрыл глаз, сморщив лицо, и продолжил после этой короткой паузы:       — А как же события в Дракилоне?       — Нафантазировали вы многое. Скорее всего, это были самые обычные бандиты верхом на тарантулах. В нашем мире приручение пауков — весьма распространённая практика.       — Это не обычные бандиты… Государыня? — он обратился к королеве в надежде увидеть хоть какую-то поддержку от неё.       — А-А-А-АЙ, — отчаянно кричал гонец, выдерживая очередной удар кнутом.       — Вы пережили настоящий кошмар, — сказала она с ноткой жалости в голосе. — Но в это действительно сложно поверить. Звучит, как обычная легенда.       — Вы не понимаете… Я лично видел их. Я сражался с ними! Мне пришлось драться с самим Королём Смерти совсем недавно!       — За твои заслуги перед государством ты будешь вознаграждён, — спокойно сказал Фенсельт, поправляя тяжёлую корону, сползающую на лоб. — Пока что у нас есть один реальный враг, — он сорвал розу и передал цветок жене. Та прислонила его к лицу и принялась наслаждаться приятным запахом, слегка улыбаясь, делая вид, что всё хорошо, и ничто не угрожает им. Ни король, ни его жена не осознают, какая опасность грядёт на самом деле. — Южная империя, — закончил резинка после недолгой паузы. — Вот, кого стоит бояться сейчас.       — Это вовсе не так! — ластик чуть ли не кричал. — Кто-нибудь… Реглафф, подтверди мои слова.       — АУ-АУ-АУ! — снова прервав разговор, взвыл пьяница, которого выдавали за Грэшу.       — К сожалению, друг мой, — спокойным голосом сказал вампир — его высочество не убедится, пока не увидит сам или не получит вести о новых нападениях…       — Прекратите убеждать меня в этих бреднях! — Фенсельт резко остановился на месте.       — К ЧЁРТУ ВАС ВСЕХ! — громко протянул гонец. — ДЕВЯТОЕ ПЕКЛО!       — Дорогой, — королева попыталась успокоить своего мужа, — не стоит заводиться и портить настроение друг другу в этот замечательный день. Думаю, нашему гостю стоит сказать, что его ждёт награда в пять тысяч золотых на новом счету в Центральном Банке.       И правители, и товарищи теперь уставились на белого ластика.       — Я… Конечно, я благодарен вам, ваша милость, но деньги сейчас нужны мне менее всего.       — Не неси чепуху, — ответил король. — Деньги нужны всем и всегда.       Они завернули за стену из ровно подстриженного кустарника. Крики гонца и пьяницы до этого места доносились менее отчётливо.       — В честь вашего прибытия, Грэша, и Нового Года, мы устраиваем банкет, который пройдёт вечером, — сказала Агнетта. — Так как он будет посвящён вам, вы обязаны присутствовать на нём. Но перед этим следовало бы подобрать вам более приличный наряд… Зайдёте к нашему модельеру в замке.       — Можно поинтересоваться, — начал Жгутик, — кто будет присутствовать на банкете?       Громкий хлест и звук разламывающейся древесины заставил карандаша скривить лицо и зажмурить глаза.       — Леди и лорды Октяброса, — с гордостью ответила королева, и только после этих слов веки Жгутика вновь распахнулись. — Я разослала приглашения во все города и замки. Вас ожидают танцы под прекраснейшую музыку в исполнении лучших музыкантов столицы, вкуснейшая свежая еда, приготовленная на королевской кухне, и потрясающие напитки.       Глаза ластика словно засветились. Он повернул взгляд на Жгутика, и тот без слов начал понимать его.       — Каким же нужно быть глупцом, чтобы отказаться от столь приятного вечера, — сказал Грэша и слегка поклонился. — Я обязательно приду на него.       — А пока что можете прогуляться по замку, — сказала Агнетта. — Если хотите, я позову канцелярия, который устроит вам экскурсию.       — Благодарю, ваше величество, но, думаю, мы справимся сами, — спокойно ответил резинка.       — Отлично, — резко, в своей привычной манере ответил Фенсельт. — А теперь иди и не забудь привести себя в порядок. Да и дружкам твоим не помешал бы уход. Чтобы на банкете я вас в таком виде не видел!       — Как скажите, ваша милость, — Грэша ещё раз поклонился, и вся его команда повторила за ним.       — Встретимся на цере… — Агнетта запнулась, — на банкете!       — БУДЬТЕ ПРОКЛЯТЫ! — крикнул пьяница, выдержав ещё один удар.       — Всего хорошего, ваше светлейшество, — выждав, пока пьяница перестанет кричать, сказал вампир своим тихим, спокойным голосом, после чего вся компания развернулась, направившись по дорожке, ведущей в замок.       Король и королева Октяброса, окруженные пятью гвардейцами, смотрели им вслед, ластик словно чувствовал это. Вероятно, они засмотрелись на два клинка, спрятанные в ножны и перевязанные крест-накрест на его спине.       Пока они не отошли на достаточное расстояние, никто не проронил ни слова. Ластика переполняли различные мысли, которые без конца сбивали друг друга.       «Не дождаться мне поддержки от них, — пронеслось в его голове. — Проклятие, неужто они могут быть так слепы… Так наивны… Вряд ли стоит тратить пять тысяч золотых на наёмников в отряде. Они только замедлят нас, чего допускать ни в коем случае нельзя. Всё, что мне нужно от государей — это понимание опасности, которая грядёт. Страна должна быть готова к атаке, что может наступить совершенно внезапно. Но как мне до них достучаться? Единственная надежда — банкет, где соберётся вся знать Октяброса.»       — Вы слышали? — спросил Жгутик. — Она разослала приглашения всем лордам и леди страны.       — Это отличная возможность, чтобы донести до них правду, — сказал Грэша. — Настоящая опасность кроется у них перед носом, а они не видят её. Совсем не этого я ожидал от наших правителей.       — А чего ты ожидал? — снова спросил карандаш. — Что они тут же бросят войну с империей и побегут разбираться с Мглором? Увы, но все короли, не только Агнетта и Фенсельт, зациклены на войне с Нальфаардом. Они собираются бросить на неё все силы и убедить народ, что есть лишь один видимый враг, против которого нужно объединиться.       — Как же у вас всё сложно, — сказал Хорвунд, тихо стоящий всё это время в сторонке.       — В мире людей всё казалось намного проще, — дополнил доктор Гордон, с улыбкой посмотрев на линейку.       — Это в любом случае лучше, чем мир людей, — молвил Хорвунд, тяжело вздохнув, словно от усталости.       — А я даже не знаю, что лучше, — встрял Грэша. — Порой канцелярии оказываются куда большими тварями, чем люди.       — Кому как не тебе это знать, — сказал Реглафф.       — Мне? — с удивлением спросил ластик. — Я живу всего лишь несколько месяцев. А тебе… Сколько там тебе лет? Двести сорок?       — Двести тридцать пять, — поправил вампир.       — За это время ты наверняка успел понять всю сущность канцелярского рода.       — Чтобы понять всю сущность вашего рода, потребуются тысячелетия… За свою чересчур, по вашим меркам, продолжительную жизнь я повидал много канцеляриев. Среди них были как хорошие, так и плохие. Все мы разные, и нельзя всех нас наделить какой-то определённой чертой, которая полностью бы раскрывала нашу сущность. Знаете… Когда-то мы, вампиры, относились к вам, как к скоту. Некоторые создавали отдельные тюрьмы с тесными камерами, где держали вас, выкачивали магическую кровь… Никогда не забуду её вкус…       — Он меня всё больше пугает… — настороженно сказал линейка.       — Стыдно признаться, — продолжил вампир, — но я сам когда-то работал на такие тюрьмы. Проникал в ваши дома, отлавливал и приносил туда, получая за это золото…       — Это ужасно, — с холодностью посмотрев на Реглаффа, заключил Гордон.       — Знаю, — продолжил тот. — Но я был молод и глуп. На тот момент мне было всего лишь двадцать шесть лет. Тогда в вас, обычных канцеляриях, я не видел личности. Вы казались мне обычными животными, из которых можно извлекать пищу. До сих пор вспоминаю те дни со стыдом и горечью. В моей голове буйствовал ветер, а крови хотелось всё больше…       — Но ведь сейчас ты завязал? — спросил Грэша.       — Да. Однажды до меня, наконец, дошло, что вы — разумные существа. Я раньше остальных покинул тюрьму и больше никогда в неё не возвращался. Спустя десятилетия, и другие вампиры стали более сдержанными. Насколько мне известно, на данный момент эти башни с камерами пустуют и разваливаются.       — И где же теперь обитают эти вампиры? — спросил Хорвунд.       — Среди вас. Притворяются обычными гражданами, но чаще всего носят плащи с капюшоном или балахоны, как у меня. Потому как у некоторых особей имеются отчётливые черты лица, присущие только вампирам. В моём случае это большие зрачки.       — Двести тридцать пять лет… — протянул Жгутик. — За это время можно было наблюдать, как сменяются несколько поколений, застать крупные войны. Между Центрией и Железным королевством, например. Сейчас это кажется глупым, но тогда северные королевства умудрялись воевать друг с другом.       — В начале своей жизни я был похож на этого пьяницу, которого без конца лупят кнутом, — сказал Реглафф. — И родом я, к слову, не из этих земель… Как и наш общий враг, именующий себя повелителем смерти, но об этом я расскажу вам как-нибудь в другой раз…       — А-А-А-А-Й, — последний раз вскрикнул пьяный резинка откуда-то из глубин сада, после чего затих.       — Достаточно, — послышался голос, отдающий приказ гвардейцам. — Отсеките им обоим языки, когда они придут в себя.       Жгутик опять сморщил лицо, услышав это.       «Да уж, добрый государь», — подумал Грэша.       Они подошли к навесу с колоннами, по обе стороны от которого находились двери. Вся компания решила двинуться направо, и уже через несколько секунд канцелярии оказались окружены крепкими стенами замка.       Мимо пробежали служанки, коротко кивнув в знак приветствия. Впереди, звеня доспехами, шагал стражник, облачённый в сталь и держащий длинное копьё в правой руке.       — Никогда не подумал, что меня пропустят в королевский замок, — сказал доктор Гордон.       — Моё привычное место обитания — болота и топи…— Вы только посмотрите на этот размах! — сказал Жгутик, не переставая вертеться на месте. — Какие ровные стены, какие высокие потолки... Здесь неподалёку должна находиться картинная галерея!       — Времени у нас полно, — сказал доктор, — почему бы не прогуляться по этим просторным коридорам.       Жгутик рванул куда-то вперёд. Остальные скорым шагом последовали за ним. Проходя мимо стражника, Хорвунд остановился на месте, повернулся лицом к карандашу, закованному в латные доспехи, прислонил пальцы правой руки к виску, отдавая честь, и произнёс:       — Здравия желаю!       Карандаш лишь посмотрел на него, как на причудливого, а лицо его, покрытое короткой щетиной, выражало лёгкую ухмылку. Линейка опустил руку, глупо улыбаясь, и тут же поспешил за остальными, от которых уже успел отстать.       Завернув за угол, затем пройдя ещё несколько шагов вперёд, они наткнулись на широкий дверной проём.       — Это здесь! — радостно провозгласил короткий карандаш, стремительно проходя через проём. — Столько раз слышал об этом месте и всегда мечтал в нём побывать…       Грэша вошёл вслед за Жгутиком, и его взору предстало просторное помещение, стены которого были загорожены различными картинами. На полу, кажется, была нарисована вся карта замка, и жёлтой жирной точкой отмечено, где они сейчас находятся. Можно было заметить, что картинная галерея по своей площади не уступала тронному залу и даже превосходила его.       Десятки портретов на стенах изображали самых разных канцеляриев: в начале виднелись ластики, затем карандаши и ручки, после них кисточки, чернильницы (ныне считающиеся вымершим видом), а чуть дальше — перья для письма. Судя по всему, на картинах были изображены канцелярии, жившие в разные временные эпохи.       — Итак, дорогие друзья, — начал своё обращение Жгутик. — Перед вами портреты всех владельцев данного замка, а значит, — правителей Октяброса.       Все взоры были устремлены на первый портрет, который изображал Фенсельта и Агнетту. Ластик держал свою супругу под руку, и вместе они выглядели весьма строго. Рядом на табличке было написано: «Король ФенсельтДоратеон со своей женой — королевой Агнеттой из дома Роверсонов (914 - …)».       — А на фоне своей жены Фенсельт смотрится как-то менее грозно, — заметил Грэша, обратив внимание на разницу в росте. — Ему наверняка очень удобно дотягиваться до неё.       — Оруэн Гаргариен, — сказал Гордон, рассматривая портрет некого белого ластика с серебряной короной, в зубьях которой виднелись фиалковые и красные аметисты. — Владел этим замком с 907-го по 914-й год…       — И был свергнут лордом Фенсельтом из дома Доратеонов во время его великого именного восстания, произошедшего в 914-м году, — добавил Жгутик. — Некоторые сведения гласят, что у Оруэна было два брата, находившихся рядом с ним в замке, но как звучат их имена — неизвестно. После окончания захвата королевского замка о них ничего не было слышно. Вероятно, они были убиты в бою, как тысячи солдат Гаргариена.       — Насколько мне известно, у Оруэна ещё остались родственники, — добавил вампир.       — Только они разъехались по разным частям света.       — Одной из них является Мейенерис, — сказал карандаш. — Ныне владычица земель всей Хакасии.       Прочистив горло, он продолжил:       — Следом идёт великий Чеслав, второй носитель этого имени, — карандаш указал на оранжевую ручку с золотистой короной на голове. — Этот король правил нашим государством без малого двадцать лет, в период с 887-го года по 907-й. Скончался от неизвестной болезни, после чего на его место встал Оруэн, что был избран в результате голосования лордов на Большом Собрании. Стоит отметить, что Чеслав II сумел наладить отношения с Железным Королевством, которые были нарушены прошлым владыкой из-за Великой Северной Войны…       — Поражаюсь от того, сколько всего ты знаешь, — перебил Грэша.       — Кхм, я упорно изучаю историю уже около двух лет, — с некой важность ответил ему карандаш.       Ластик прошёлся вдоль нескольких картин, остановившись на длинном гусином пере, что был нарисован какими-то чернилами. Резинка всматривался в его лицо с безумными глазами и дикой ухмылкой. Он стоял одной ногой на некой испачканной дощечке. Чуть позже до Грэши дошло, что это окровавленный труп деревянной линейки.       «Логас IV Безумный, — мысленно прочитал ластик, — 530-584 года. — Ниже располагалось небольшое примечание — Портрет нарисован художником Николасом де Раймодерном с применением настоящих чернил».       Грэша отошёл от портрета на пару шагов, искривив лицо от отвращения. Чем-то он ему напомнил Мглора. Это на самом деле удивительно, ведь ластику ещё ни разу не доводилось видеть, что скрывается под тёмным шлемом с Т-образным вырезом для глаз.       «Пятьдесят четыре года он держал народ в страхе, — предположил в уме ластик. — Пятьдесят четыре года Октяброс находился под властью тирана…»       — Да, это был непростой правитель, — неожиданно произнёс голос вампира, отчего Грэша вздрогнул. Реглафф словно прочитал его мысли, — Я узнал о нём в больших трудах Валерия Вишнёвского, историка прошлого века. Если верить его книге, Логас был одним из жесточайших королей нашего государства. Каждый день он устраивал показательную казнь с самыми ужасающими пытками. Однако, несмотря на его жестокость, ему удалось поднять мощь Октяброса, победить в нескольких войнах и значительно расширить границы страны.       — Но стоит ли это достижения сотен нежданно оборвавшихся жизней по воле этого безумца? — спросил Грэша.       — Тяжёлый вопрос, — сказал вампир, вздохнув. — Нельзя отрицать силу и величество Логаса, как правителя. Но как канцелярий с моральной точки зрения он полнейший безумец и маньяк. Собственно, не зря его прозвали «Безумным».       — Реглафф, — обратился ластик к вампиру, — ты живёшь в несколько раз дольше нас всех вместе взятых… Вот скажи, тебе приходилось хоть раз встречать правителя, которому не было насрать на обычных канцеляриев?       Вампир помолчал немного, призадумавшись и нахмурив густые седые брови.       — Я почти ни разу не знакомился с королями лично, — ответил он. — Поэтому могу сказать, что мне вообще никакие не встречались. Я узнавал о них лишь в летописях, песнях и сказаниях. Но есть правда в том, что власть слишком печётся о состоянии казны, о внешней политике, что ей становятся безразличны судьбы обычных граждан…       — Интересно, что же будет делать Фенсельт, когда сюда явится армия мертвецов? Вспомнит ли он мои слова или так же, отказавшись открывать глаза и замечать очевидное, будет всё отрицать?       — У Старгаарда присутствует довольно мощная магическая защита…       — Думаешь, для Короля Смерти это будет серьёзной преградой? — спросил Грэша, фыркнув.       — Ах, вот вы где! — послышался чей-то голос у входа. — Прошу вас пройти за мной. Перед банкетом необходимо, так скажем, провести некоторые изменения в вашей внешности.       Все сразу поняли, что неожиданно появившаяся точилка у входа — это королевский модельер. До банкета оставалось ещё довольно много времени, однако этому канцелярию, судя по всему, нужно было сделать всё, как можно быстрее.       Вся компания оставила нарисованных правителей Октяброса и последовала за модельером по закрученной лестнице на верхние этажи замка.

***

      — Проклятье, — недовольно пробубнел Грэша, ещё раз попробовав подвигать рукой. — Слишком уж жмёт мне этот дублет. Да и не идёт он мне совсем. — Расписной элегантный дублет действительно странно смотрелся на изувеченном шрамами одноглазом ластике. — Может, дадите мне какую-нибудь рубаху?       — Вы собрались идти на королевский банкет, а не в деревенский трактир, — важным тоном сказал модельер. — Я бы ещё замазал ваши шрамы, но, боюсь, здесь ничего толком не исправишь. Купание в бадье, конечно, сделало своё дело, но я надеялся слепить из вас что-то более стоящее. Кстати, вам и вправду не помешало бы мыться почаще.       Грэша попытался вспомнить, когда мылся в последний раз. Кажется, он не делал этого никогда в своей жизни.       Тем временем вампир натягивал на своё тощее, слегка искривленное тело дублет. Ему и доктору он шёл куда лучше, чем Грэше. Но то же самое нельзя сказать про Хорвунда. На линейках вообще всякая одежда смотрится нелепо.       — Так-с, теперь попробуйте надеть штаны, — вновь сказал точилка. — Для ваших ног, Грэша, я подобрал специальный размер. Он должен подойти.       «Ага, подошёл, — мысленно проворчал про себя ластик, натянув две штанины на ноги.»       Они давили ещё сильнее, чем дублет, и ходить в них ему удавалось с большим трудом. Но резинка решил не выдавать признаки недовольства, так как понимал, что в этом нет никакого смысла. Всё больше и больше он осознавал, что его слова в этом замке не значат ровным счётом ничего.       Когда Грэша попытался напялить чёрные сапоги, его уже совершенно не удивило, что в них его стопы превратились в треугольное нечто.       «Отлично, — начал комментировать ластик в своих мыслях. — Вот и проверим качество этой одежды. Что-то мне подсказывает, до конца банкета она не выдержит.»       — А теперь, господа, отрепетируем поклон, — сказал придворный, когда все остальные полностью напялили на себя комплект одежды. — Повторяем за мной. Стопа левой ноги вытянута, правая остаётся позади, выпрямляем левую руку и левую ладонь, правую тем временем прижимая к груди, а подбородок наклоняем как можно ниже. — Точилка выполнил элегантный поклон, затем вернулся в исходную стойку. — Попробуйте повторить.       Грэша попытался повторить поклон, но получилось у него это максимально неуклюже. Дублет и штаны не позволили произвести что-то внятное. Ластик вспоминал, как раньше всё было проще, когда он просто слегка сгибал туловище.       — Нет, это никуда не годится, — с разочарованием протянул модельер. — Ещё раз. Вытягиваем стопу левой ноги, правую оставляем слегка согнутой позади…       — Слушай, — перебил его Грэша. — Не думаю, что королю настолько важно, как мы будем ему кланяться. Поэтому пора заканчивать эту глупую репетицию и спускаться вниз.       — Королю-то, может, и не важно, — сказал точилка, ладонью остановив идущего на него ластика, — а вот королеве… Если я не научу вас, мне потом прилетит по голове. Так что прошу вас проявить терпение.       Грэша с раздражением посмотрел на него, потом, сжав зубы, исполнил поклон почти в точности, как показал модельер, выпрямился и произнёс:       — Теперь доволен?       — Не сказал бы, что идеально, но для такого простака вполне неплохо. Остальные? Жгутик, Реглафф, доктор Гордон и Хорвунд синхронно произвели то же самое. Лучше всего, разумеется, вышло у карандаша, несмотря на прямую структуру его деревянного тела.       — Сойдёт, — надменно произнёс точилка. — Теперь прошу за мной. Я проведу вас в гостевую залу, где будет проходить банкет.       Не успели они спуститься по лестнице, как оттуда уже доносился шум живо разговаривающих между собой лордов и стуки стеклянной посуды. Двери в гостевую залу были широко распахнуты, и когда группа канцеляриев во главе с модельером вошли в неё, королева Агнетта тут же поднялась со своего места на возвышенности и радостно провозгласила:       — Уважаемые лорды и леди, поприветствуем нашего почётного гостя, в честь которого мы все собрались здесь. Настоящий герой, что так долго не видел наш свет, спаситель славных городов Октяброса — Грэша в сопровождении своих друзей!       Раздались аплодисменты. Среди присутствующих лиц ластик узнал леди Мелинду, владычицу Стариграда, сира Эдварда, который стоял рядом с ней, леди Рейну, а также Фон Клеманов и правителя Города Изгоев. Все они громко аплодировали вошедшему гостю. Никогда ластик не чувствовал себя настолько важным, хоть и понимал, что всё это, вероятнее всего, фальшь и простое соблюдение этикета.       — Поклон! — сквозь зубы прошипел модельер.       Грэша поклонился настолько грациозно, насколько смог в этом обтягивающем костюме.Он продвинулся чуть дальше, и к нему тут же подбежал Освальд фон Клеман, поспешно протягивая руку.       — Поверить не могу! — провозгласил раверранский лорд. — Неужто это ты? Ластик, который спас меня от злостного тирана! Как же ты изменился, прям не узнать!       — Я тоже рад видеть вас, милорд, — соврал Грэша.       Освальд похлопал его по плечу, а затем устремил своё внимание на карандаша.       — Жгутик! И ты тоже здесь! А где же ваши… товарищи?       Непросто будет объяснить ему.       Супруга лорда Освальда, Ирэн фон Клеман, молча стояла рядом. Она наградила резинку коротким приветственным кивком, сделав очередной глоток из чаши с вином.       — Ну здравствуй, герой, — сказал карандаш в чёрном стёганом дублете, протянув свою деревянную руку. — Не узнать тебя, не узнать… Если бы её высочество не произнесла твоего имени, я бы так и не узнал.       — Приветствую вас, лорд Саррен, — ответил ластик сжимая руку лорду из Города Изгоев. — Я не вижу поблизости вашей жены…       — Анну? Так умерла она, вот уже месяц тому назад. Чёрная оспа забрала её…       — Мне… Мне очень жаль, милорд. Я выражаю свои глубочайшие соболезнования… Анна наверняка была хорошей женой.       — Да… Лучшей и не сыщешь. Готовила вкусно, все время ухаживала. Была, конечно, крайне ранима, частенько обиду корчила, но всё-таки была хорошей женщиной… Так уж устроен мир. Смерть забирает лучших.       — А худшие живут дольше всех. Горькая правда.       — Знаешь, а давай выпьем! — карандаш взял две стопки с прозрачной жидкостью. — Водочка, произведённая в королевском замке. Нечасто такое удаётся испробовать.       — Каков будет тост, милорд? — спросил ластик, взяв одну стопку из рук карандаша.       — За жизнь! — ответил Саррен после нескольких секунд молчания, — И за справедливость! — Лорд запрокинул голову, залив в себя королевскую водку.       Грэша повторил его действия, после чего сморщился и схватил кусок ветчины с ближайшего стола, чтобы закусить. Местная водка пробирала намного сильнее, чем этот же напиток в разных заведениях, где ластику довелось побывать.       — Жаль, что никакой справедливости не существует, — сказал резинка, громко поставив пустую стеклянную стопку на стол.       Королева Агнетта словно незаметно подкралась к ним:       — Грэша, вы можете угощаться любым из блюд, — сказала она. — Этот банкет по большей части мы устроили в честь вас.       — Благодарю вас, государыня, — ответил тот, выдохнув. — Я осматриваю наполненные столы, и глаза мои разбегаются в разные стороны. Никогда я ещё не видел столько еды. Может, посоветуете мне попробовать что-нибудь?       — Хм, — промычала Агнетта, призадумавшись. — Я порекомендую вам пироги, начиненные мелкорубленным и свежим воробьиным мясом, запечённые ранетки, овощной салат, чудесный гречневый суп, а также мёд и вина, некоторые из которых привезены к нам с далёкого юга.       — Я запомню, ваше величество.       — Надо отметить, этот элегантный дублет вам очень к лицу, — сказала королева с лёгкой насмешкой.       — Да уж, ваш модельер очень постарался, — с толикой сарказма ответил ластик.       Агнетта коротко хихикнула, после чего направилась вглубь зала, и было видно её длинное синее платье, плавно скользящее по каменному полу.       К ластику подошёл Жгутик. Он выглядел очень довольным, в одной руке держал бокал шампанского, в другой — какую-то лесную ягоду, которая оставляла красноватые пятна на его светлой бородке.       — Самый настоящий пир в твою честь! — радостно произнёс карандаш, сделав очередной глоток шампанского. — Ты чего не ешь? Попробуй что-нибудь с царского стола. Следующая возможность будет нескоро, если вообще будет.       — Да, пожалуй, я бы заморил червячка, — ответил Грэша, продвигаясь вдоль стола и рассматривая различные блюда.       — Опасно собирать столько знати в одном месте, — сказал Жгутик, обгладывая косточку лесной ягоды, которая была размером с его ладонь. — Как и колдунов, впрочем. Отличный шанс уничтожить всех разом для того, кому это может быть угодно.       — Для императора, например.       — Тише! — сказал Жгутик, притормозив своего друга. — Здесь его лучше не упоминать, — произнёс он вполголоса. — Кто знает, что о тебе подумают.       — А что обо мне могут подумать? — спросил резинка, взяв запечённую ранетку.       — Всякое… Рисковать не нужно.       — М-м-м, — промычал Грэша, разжевывая откусанный кусок, — ранетки и впрямь что надо! Только пить после них хочется… — он взял кружку кваса со стола.       — Интересно, почему Мелинда вдруг стала таскать за собой Эдварда?       — Так спроси у них. В чем проблема?       — Мне кажется, они нам не очень рады, после того, что мы сбежали с бунта…       — Эх, Жгутик, побольше бы тебе смелости, — ластик допил квас из металлической кружки одним большим глотком. — Чую, если ещё что-нибудь съем, этот дурацкий дублет порвётся. Пойду сам поговорю с леди Стариграда.       Грэша подошёл ближе к ручке и клею-карандашу. Они мирно беседовали с каким-то неизвестным лордом и попивали вино из своих золотых чаш. Увидев приближающегося к ним ластика с неуклюжей, благодаря тесному дублету, походкой, их лица тут же переменились и сделались более серьёзными.       — Великий герой собственной персоной, — сказал клей.       — Очень рад видеть вас, сир Эдвард, — сказал резинка, убрав руки за спину и слегка склонившись.       — Лорд Эдвард, — надменным тоном поправил его канцелярий.       — Да, прошу меня простить, запамятовал…       — После того, как вы сбежали из Стариграда, многое изменилось, — холодным, но каким-то проницательным голосом сказала Мелинда из дома Ширеллов. Оделась она как-то необычно для себя самой. На ней было ярко-красное платье с весьма глубоким вырезом, на руках — золотые браслеты с небольшими красными бриллиантами, а на шее — золотая цепочка с большим аметистом. Не такой её запомнил Грэша, когда покидал город. Раннее ей были присущи более спокойные, синеватые или голубые тона. Казалось, что даже цвет её глаз сменился на бордовый.       — Как вам удалось подавить бунт?       — Очень просто, — легко ответила леди. — Достаточно лишь было приобщить всех граждан к единой и правильной вере.       — Не расскажите мне об этой вере, миледи?       — Часто ли ты заглядываешь в пламя?       — Извините… Я, кажется, не совсем вас понимаю… Зачем мне заглядывать в пламя?       — Если долго смотреть, можно увидеть больше, чем обычные огненные языки. — Мелинда за это время ни разу не моргнула и смотрела широко раскрытыми глазами в единственное оставшееся око ластика, словно заглядывая в душу.       — И что я могу там увидеть?       — То, что обычным канцеляриям неподвластно.       — Знаете… Это, конечно, очень интересно, но…       — Он бы не принял эту веру, — сказал Эдвард. Клей сверху донизу был одет в бордовые цвета. — Он её не достоин.       — Ты всё ещё скучаешь по ней, — сказала Мелинда, не отрывая взгляд от него.       Грэша встал в ступор. Кого она имеет ввиду? Неужели…       — Ты всё ещё проклинаешь себя за тот день, — продолжила ручка. — Тебе хочется повернуть время вспять и предотвратить то, что произошло.       — Откуда вы…       — Где же сир Гервант? — с издёвкой спросил новый стариградский лорд. — Что-то я его здесь не вижу. Ах да, он же теперь валяется в земле!       Резинка отошёл на несколько шагов назад. Мелинда всё также не отрывала от него своих не смыкающихся ни на секунду глаз.       — Вещий Огонь всегда показывает правду, — сказала она. — Он выводит наружу то, что скрыто в нас.       Грэша тут же вспомнил Придорожный город и его культистов. Вот про какую веру рассказывала Мелинда. Теперь ему всё стало ясно. Он хотел было что-то сказать в ответ, но его прервал голос, раздавшийся с возвышенности.       — Дорогие гости, — начала королева Агнетта, — все мы собрались здесь, чтобы отпраздновать победу над негодяем, пытавшимся рассеять хаос в славных городах нашей великой страны. Также вам всем должно быть известно, недавно под Овербургом произошло ожесточённое сражение. Октяброс победил и в ней. Но все эти победы — заслуга одного ластика, в честь которого был устроен банкет. И я бы хотела выразить благодарность со стороны короны. Грэша, прошу, подойдите.       Резинка поднялся по ступеням на возвышенность, слегка сжав зубы из-за непривычных стиснутых движений.Перед ним стояла королева, рядом с ней — слуга, держащий меч и Фенсельт, спокойно сидящий на своём месте и наблюдающий за происходящим.       — Вот ваш спаситель, — сказала она. — И мне кажется, смелость и отважность, которую вы проявили, — теперь ручка обращалась к Грэше, — заслуживает по-настоящему ценного вознаграждения. Прошу вас встать на колено.       — Простите?.. — промямлил ластик.       — Мы собираемся вас повысить, — вполголоса произнесла королева. — У почитаемых героев должен быть титул и Родина. Слуга! — крикнула она точилке, который держал меч, обернутый в золотистый шёлк. — Подайте мне меч.       Агнетта взяла в руки длинный клинок с золотой узорной рукоятью.       — Моя королева, зачем вам…       — Тише, — снова вполголоса произнесла ручка. — Не задавайте лишних вопросов.       Грэша послушно склонил голову.       — За непревзойдённое мужество, за доказательство доблести и чести, за смелость и отвагу, я, Агнетта Доратеон, королева Октяброса, правом моим и привилегией посвящаю тебя, доблестный воин, в рыцари и нарекаю именем сир Грэгор из Овербурга. С этого момента вы становитесь полноценным защитником государства. Клянитесь, что будете верно служить короне и защищать жителей нашей великой страны.       — Клянусь, — неуверенно ответил ластик, который так до конца и не понял, что происходит.       — Стерпи же этот удар, а остальные пусть обходят тебя стороной, — королева взяла своими хрупкими ручонками золотую рукоять и положила затупленное лезвие на правое плечо ластика. После «обряда» она снова передала меч слуге. — Встань, рыцарь Октяброса!       Грэша поднялся на ноги, немного кряхтя. У него не находилось слов, он смотрел сперва в зелёные глаза Агнетты, затем на собравшийся зал лордов.       — Для меня это великая честь… — сказал он. — Я буду и дальше защищать Октяброс, свою Родину, но известен теперь стану под другим именем.       — За сира Грэгора! — крикнул Освальд фон Клеман, подняв бокал вина.       — ЗА СИРА ГРЭГОРА! — хором подхватила толпа, и каждый выпил до дна содержимое своих бокалов.       Из сборища канцеляриев отчётливо выделялся Жгутик. Он громче всех хлопал и свистел. Если присмотреться, то на его глазах можно было заметить лёгкую влагу.       — Я хотел бы сказать кое-что ещё, — неожиданно продолжил ластик. Он повернул голову на Фенсельта, и заметил на его лице осуждающий взгляд.       «Не смей», — словно бы говорили его глаза. Но иного шанса уже не будет. Они должны знать об угрозе.       — Дорогие лорды и леди… Все вы, наверняка, сконцентрированы сейчас на войне с южной империей. И я согласен, Нальфаард определённо представляет угрозу для Севера. Но есть куда более страшный враг.       Гости начали громко переговариваться между собой.       — Его армия насчитывает сотни тысяч канцеляриев. Падших канцеляриев. Восставшие мертвецы, которых подняли при помощи тёмной магии. Во главе этой армии стоит король в доспехах из тёмного сплава. Он именует себя Королём Смерти.       Переговоры стали ещё громче. В голосах присутствующих чувствовалось недоумение.       — Это его бойцы напали на Дракилон верхом на тарантулах. Это он наслал на города Октяброса тварей, убивающих всё на своём пути. Уверяю вас, Король Смерти не остановится на этом. Уже скоро толпы мертвецов атакуют Север.       — Что за бред собачий?! — воскликнул Фенсельт, вскочивший со своего места. — Что ты несёшь, чёрт тебя дери?! Есть только один существующий враг — Эмрис ван Хорст, император Нальфаарда. С ним надо бороться, а не с каким-то там владыкой смерти.       — Я бы посоветовала прислушаться к его словам, ваша милость, — сказала Мелинда.       — Я не нуждаюсь в советах от жрицы какого-то там культа!       — Милый, — королева прикоснулась к его руке, пытаясь успокоить, — будь вежливее, прошу тебя.       — Ещё раз я услышу от тебя эти россказни, — сказал резинка с короной на макушке, отдёрнув руку от своей жены. — Голова твоя будет стоять на пике. И я даже не посмотрю на твои заслуги!       — Я лично дрался с ним… Леди Рейна! Леди Рейна, вы же можете подтвердить мои слова…       — Во время осады Дракилона я сидела в подвале, — спокойным голосом ответила владычица грибного города. — А ваши слова действительно походят на бред.       — Моё последнее предупреждение, сир, — сквозь зубы произнёс Фенсельт.       Ластик сжал кулак правой руки, стиснул челюсти и почувствовал, как стеклянный протез в его глазнице нагревается. В нём бушевал гнев, но он смог подавить его в себе.       — Как прикажет ваша милость, — ответил Грэша, поклонившись.       Король ещё некоторое время смотрел на него с презрением, а потом, грохнувшись на своё место и налив полный кубок вина, крикнул:       — Эй, вы там, на балконе, — резинка обратился к музыкантам. — Задайте уже какую-нибудь весёлую музыку. Надоела мне эта тягомотина.       Музыканты тут же начали играть задорную мелодию, от которой весь зал пустился в пляс, словно этой не слишком уж приятной сцены не было.       Королева подошла к ластику из-за спины, пока тот смотрел на танцующих гостей с явно выраженным отвращением на лице.       — Сир Грэгор, простите моего мужа, — сказала она. — Порой он бывает чересчур грубым даже с теми, кого уважает. Думаю, вам действительно больше не стоит затрагивать эту тему, если не хотите попасть в неприятности…       — В любом случае вы не станете меня слушать. Дождётесь, пока Мглор явится в столицу со своей армией, застав вас врасплох. С праздником вас, моя королева.       После этих слов ластик развернулся и спустился вниз по ступеням, протискиваясь между танцующих канцеляриев. Он стремился к столу, который был заставлен бокалами и кружками, наполненными различными напитками. Два шага разделяло его и длинный заставленный стол, но вдруг его остановил высокий карандаш в золотистом дублете и причудливым головным убором, который напоминал ночной колпак и был насажен на заострённый стержень.       — Мои поздравления, сир Грэгор, — сказал незнакомый карандаш. — Моё имя Амадей Локанс, я лорд Овербурга. Хотел бы лично выразить вам благодарность за то, что вы спасли мой город. Быть может, если бы не вы, я тоже не был бы сейчас жив.       — Я не из тех, кто просто проходит мимо, — холодным тоном ответил Грэша.       — Мои слуги, наблюдавшие за битвой со стен города, рассказывали, как отважно вы сражались. По их словам, такому мастерству могли бы позавидовать лучшие воины северных королевств.       — Я польщён, — ответил резинка с поддельной улыбкой на лице.       — Наркс, — лорд обратился к низкой точилке, который разносил напитки, — подойди и принеси нам вина.       Канцелярий с подносом, на котором стояло четыре кубка, поспешно подошёл к лорду и его собеседнику, затем остановился и склонился, вытянув руку, держащую большое блюдце.       — Благодарю, — сказал лорд, взяв два кубка. — Сам выпей, если хочешь. Сегодня же, как-никак, праздник!       — Я, пожалуй, откажусь, милорд — ответил слуга.       — А чего так?       — Видите ли, всякий раз, когда хотя бы капля алкоголя попадает в мой рот, я уже не могу остановиться. В итоге напиваюсь до беспамятства. Как-то раз, напившись вот так, я проиграл в карты все свои деньги и одежду, что были при мне.       — Тяжелый случай, — сказал Амадей, отхлебнув вина из своего кубка.       Грэша не очень хотел пить вино, но сделал то же самое в знак вежливости.       — Ладно, — продолжил лорд, — развлекись хоть как-нибудь.       — Спасибо, ваша светлость. С Новым Годом, милорд. И вас тоже, отважный рыцарь. — Наркс вновь покорно поклонился и пошёл дальше разносить напитки.       Где-то среди толпы можно было разглядеть отплясывающего Хорвунда. Вокруг линейки собрались молодые девушки, которые, скорее всего, являлись служанками. Он плясал и кружился перед ними, стараясь привлечь как можно больше внимания. К тому же, судя по всему, линейка сегодня знатно напился, и в итоге это привело к тому, что его пластиковая нога наступила на расписной сапог какого-то лорда. Тот сразу же освирепел, раздвинул плечи и начал наступать на пьяного Хорвунда.       — Милорд, — икнув, сказал нетрезвый танцор, — прошу меня извинить.       — Ты у меня сейчас получишь! — крикнул ему высокий рыжий фломастер, разминая кулаки. Но не успел он замахнуться, как его тут же остановила какая-то леди, являющаяся, по всей видимости, его женой.       Амадей посмотрел в его сторону, сделав ещё один глоток вина.       — Лорд Константин, — сказал он, недовольно фыркнув. — Удерживает свой титул только благодаря жене. Сам он из-за некоторых обстоятельств потерял былую остроту ума.       — Слышь, а? Иди сюда! — фломастер пытался вырваться из рук жены, обхвативших его.       «Как же мне мерзко от всего этого, — поймал себя на мысли Грэша. — Надо уходить отсюда.»       Он поспешно допил содержимое своего кубка, да так, что оно начало стекать по его подбородку, затем со стуком поставил кубок на ближайший стол и, вытерев рот тыльной стороной ладони, сказал:       — Спасибо вам, лорд Амадей, за приятную компанию, но мне нужно идти.       — Что ж, — разочаровано ответил тот, — хорошо проведите вечер. И удачи вам на пути.       Грэша коротко поклонился и направился по залу, обходя гостей. Вдруг заиграла умиротворённая и красивая музыка. Лорды взяли своих жён за руки и погрузились в медленный танец. В глаза сразу же бросился одиноко стоящий доктор, который держался руками за воздух и, медленно двигаясь, что-то бормотал под нос. Ластик, неожиданно подошедший к нему, вырвал его из пучины фантазий и вернул в реальность.       — Лорас, ты не видел Жгутика и Реглаффа?       — М-м, что? Ах, это ты. Реглафф, кажется, проходил где-то здесь недавно, а Жгутик… Честно говоря, понятия не имею, где он.       — Вы искали меня? — спросил внезапно появившийся за спиной вампир.       — Да, — коротко ответил новый рыцарь, — нам пора отсюда уходить.       — Почему? — спросил вампир. — Здесь такая приятная атмосфера…       — Отвратная здесь атмосфера. К тому же, у нас нет времени на празднования. Повеселились и хватит.       — Я считаю, что даже вам не помешало бы расслабиться, — сказал доктор Гордон, которому идея ухода не понравилась ровно так же, как и Реглаффу. — Нужно отдыхать, пока есть возможность.       — Мглор нападёт в любой момент, — сказал ластик. — Нельзя нам так долго топтаться на месте. Реглафф, — он повернулся к вампиру, — ты Жгутика не видел?       — Мило беседует с леди Рейной, ближе к середине зала, — ответил ему худощавый резинка.       Грэша попытался найти его взглядом, и когда карандаш попался ему на глаза, он скорым шагом направился к нему.       Карандаш находился в компании владычицы Дракилона и ещё нескольких неизвестных ему леди.       — Хотите анекдот? — спросил их Жгутик, который, судя по голосу, тоже был не в самом трезвом состоянии. — Когда рыцарь со своей дружиной вернулся из боевого похода, король сказал: «Мой верный рыцарь, я вижу ты цел и невредим и несказанно этому рад.Расскажи мне, что ты сделал во славу своего короля?» А рыцарь ему отвечает: «Ваше величество, во славу вашего имени мы предали огню и мечу все земли ваших врагов к югу от нашего королевства!» Король в замешательстве спрашивает его: «Спятил ты что ли, славный рыцарь?! У меня же нет никаких врагов на юге!». «Да ладно, — говорит рыцарь, — чего вы так расстроились? Теперь они у вас там точно есть.»       Девушки хором засмеялись, как и сам шутник, подавившись вином.       — Жаль прерывать ваше веселье, — сказал подошедший Грэша. — Жгутик, отойдём на пару слов.       — Пару минут, дамы, — улыбнувшись, сказал он своим собеседницам и вместе с ластиком отошёл на несколько шагов.       — Нам надо лететь в Центрию.       — К чему такая поспешность, мой старый друг?       — Мы пришли сюда главным образом для того, чтобы получить поддержку от короля. Как видишь, ничего мы не получили. Вместо этого он плюнул мне в лицо и, мягко говоря, послал куда подальше.       — Соглашусь, Фенсельт был слишком груб с тобой…       — Посмотри на них, Жгутик. Посмотри на их фальшивые гримасы. Как же мне тошно от всего этого сброда. Всем, кто присутствует в зале, абсолютно плевать друг на друга. Они пытаются делать вид, что рады происходящему, хотя на самом деле полностью равнодушны. Сколько же лицемерия в этих лживых, избалованных канцелярьишках. Могло показаться, что лорды не захотели слушать меня. Правда в том, что они даже не пытались. Насколько же нужно быть слепыми, чтобы не видеть угрозу, которая находится у них перед носом? Угрозу, гораздо более опасную, чем какой-то там император.       — Куда же мы полетим в таком виде и в такой час? Тебе Хорвунд не попадался? Кажется, когда я его видел последний раз, он валялся на полу, облитый пивом, и нёс какой-то бред.       — Чёрт с вами. Но я отказываюсь здесь находиться.       Он развернулся и скорым шагом направился к двум большим распахнутым дверям, рядом с которыми стояли королевские гвардейцы. У входа его остановил точилка в расшитом камзоле.       — Грэша, — обратился к нему Освальд. — Король оказался слишком жесток по отношению к тебе… Но я хочу, чтобы ты знал. Я и многие другие лорды верим тебе. Ей-богу, после всего того, что происходило в Раверране, я уже ничему не удивляюсь.       — Поверить должны все, — резко ответил резинка. — Иначе всех ждёт печальная участь.       — Пройдёт время, и следы этого, как ты его называешь, Короля Смерти всплывут. Настанет час, когда не обращать внимание будет попросту невозможно. И тогда в памяти канцеляриев всплывут твои слова, и тогда они образумятся…       — Тогда будет слишком поздно! — ластик напряг спину, и дублет тут же разошёлся по швам. Он содрал его и бросил на пол, обнажая многочисленные шрамы на теле. — Уж слишком тесны эти одежды. Уж слишком тесен этот зал. С праздником вас, милорд. — недавно названный рыцарь покинул зал и направился по тёмному коридору.       Позади послышался чей-то голос, приказывающий: «Наркс, убери!».       Чтобы видеть лучше в темноте, Грэша подсознательно переключился на стеклянный глаз. Всё вокруг сразу же приобрело светло-серые тона, а по углам обзора словно танцевали какие-то тени.       Ластик резкими шагами начал подниматься по закрученной лестнице на верхние этажи замка, где были расположены отведённые ему покои. Шов между его ног тоже порвался. Впрочем, это даже к лучшему. Теперь он может делать шаг гораздо шире. Ему не терпелось поскорее снять с себя эти дурацкие обтягивающие штаны.       И вот, он на втором этаже. Вокруг, казалось, не было ни души. Слышны лишь топанье его сапог по каменному полу, которое эхом раздаётся по всему коридору.       Кажется, модельер говорил ему, что дверь в комнату должна быть подписана его именем. Грэша начал идти вдоль стены, внимательно изучая каждую дверь, но так и не смог обнаружить на них своё имя. Спустя некоторое время, он понял, что заблудился. Вокруг было так темно, что даже стеклянный протез не помогал рассмотреть что-то среди этих бесчисленных заворотов и дверей.       «Придётся, видимо, провести ночь здесь, — подумал он. — Что ж, это куда лучше, чем проводить её среди поганой знати. Найти бы себе местечко поудобнее…»       Пройдя ещё дальше, резинка наткнулся на широкий балкон, откуда подувал прохладный ветерок. Так необычно… За пределами стен замка стоит трескучий мороз, а здесь будто бы лето. До чего же дошла магия…       Грэша решил подышать свежим, немного влажным ночным воздухом. Ему так осточертел приторный запах парфюма и алкогольных напитков, что, выйдя на балкон, он ощутил настоящую лёгкость. Отсюда открывался вид на королевский сад, лабиринт из живой изгороди и то место, где недавно гвардейцам было поручено выпороть пьяницу с гонцом, и площадь, на которой ластик впервые повстречал Фенсельта Доратеона, короля Октяброса.       Правитель одного из главных королевств Севера представлялся Грэше по-разному. Но все его представления абсолютно не совпали с тем, что оказалось в действительности. Он представлял его себе мудрым и расчётливым канцелярием со спокойным и холодным характером, а на деле король мало чем отличается от того пьяницы. Тоже сидит за своим столом, напивается и не думает о настоящей угрозе. Да кто вообще будет устраивать банкет во время войны?       Ластику послышалось шуршание за спиной. Он резко обернулся и увидел, как из темноты появляется что-то белое. Вновь переключившись на стеклянный глаз, он понял, что это невысокий замазка. Канцелярий был одет в дорогую шаль и имел достаточно полное телосложение, но при этом его шаги были настолько лёгкими, будто бы он весит не больше пёрышка.       — Сир Грэгор, — начал говорить замазка тихим голосом, — почему вы не на банкете?       — Не в настроении я, чтобы пировать…       — Лорд Харис. Я командую шпионами в этом замке. Честно говоря, не понимаю, зачем мне приписали титул лорда.       — Рад знакомству, Харис, — соврал Грэша. — Что вы делаете здесь в такой поздний час?       — Это моя работа, сир. Ходить по коридорам и наблюдать за всеми.       — Думаю, вы хорошо ориентируетесь в стенах замка.       — Лучше, чем кто-либо, — с улыбкой ответил замазка.       — В таком случае не покажите, где располагаются мои покои? Не хочу я проводить ночь на твёрдом каменном полу.       — Конечно, сир Грэгор, пройдёмте за мной. Я совсем недавно проходил мимо вашей комнаты.       Они завернули налево и направились вперёд по тёмному коридору. Лунный свет из окон еле-еле освещал помещение, но замазка тем не менее шагал очень уверенно. По всей видимости, ему уже не нужны глаза, чтобы сориентироваться в этом огромном строении.       — Тёмные времена наступают, — прервал молчание Харис. — Вы, как никто другой, это понимаете. — Замазка повернул к нему голову, и в темноте Грэша увидел лёгкую улыбку на его бледном лице.       — Вы слышали мою речь? — спросил он.       — Можно сказать и так. Только чужими ушами. И думаю, королю следовало бы прислушаться к вам.       — Да неужели. Ещё один разумный канцелярий среди этих стен!       — Меня вот что заинтересовало… Этим вечером я навещал десницу в его башне. Последнюю неделю он чувствует себя совсем плохо. Мейстер делает всё, что в его силах, чтобы хоть как-то поддерживать королевскому советнику жизнь. Полагаю, кто-то решил отравить его.       — Кому это надо?       — Сегодня он говорил мне про какого-то клея в чёрной мантии, который угостил его вином на ярмарке. Видите-ли, наш десница любит гулять по улицам столицы, чтобы быть, так скажем, поближе к народу.       — Теперь всё ясно.       — И этот загадочный торговец тоже вскользь упомянул некоего Владыку Смерти. Не находите это совпадение подозрительным?       Грэша резко остановился на месте.       — Но зачем?! Зачем Мглору смерть королевского десницы?       — Предполагаю, что таким образом он хочет отвести от себя внимание. Король в скором времени начнёт подозревать во всем императора, в этом можно не сомневаться. Я бы назвал его приём этаким отвлекающим манёвром перед тем, как напасть…       — Лорд Харис.       — Да?       — Вы действительно верите мне?       — Можно, конечно, сказать, что тот торговец на ярмарке был обычным психом, но я в такие случайные совпадения не верю. — Замазка повернулся лицом к стене. — О, мы как раз пришли. У вас есть ключ, сир Грэгор?       Ластик нащупал металлический ключик в кармане, плотно прилегающем к ноге, вынул его и подал в мягкие белые руки замазки. Тот аккуратно вставил его в скважину и отворил дверь.       Они ступили в просторную комнату, слегка освещаемую синеватым лунным светом. Харис достал некий прибор из своего халата, которым зажёг свечу, стоящую на тумбочке рядом с просторной кроватью. При помощи этой свечи он заставил гореть несколько других, и комната сразу наполнилась слабоватым светом от огня. По каменным стенам, где висели картины и узорные ковры, забегали тени.       — Располагайтесь, — сказал замазка, стоя позади ластика.       Грэша осмотрел всё помещение, пройдясь с одного конца на другой, затем посмотрел на замазку в золотистом халате и сказал:       — Благодарю вас, лорд Харис.       — Доброй ночи, — канцелярий поклонился, загадочно улыбаясь, и вышел, закрыв за собой дверь.       Ластик тут же снял с себя неудобные штаны, бросил их на тёплый шерстяной ковёр, лежащий на полу, затем с грохотом сел на просторную мягкую кровать и принялся снимать сапоги. Он вновь переключился на свой стеклянный протез, и тут же услышал знакомый голос:       — Твои друзья оставили тебя одного.       — Райла? — с удивлением спросил он и начал осматриваться.       — Не ожидал услышать меня?       Он осматривал всю комнату, но обнаружил лишь тень. Это была её тень. Две ленты ниспадали с её плеч и периодически тряслись, когда она поворачивала голову.       — Скорее, я их оставил. Знаешь, не очень я люблю все эти пиршества, наполненные канцеляриями.       — Да, знаю. Одному тебе намного спокойнее. Я бы сказала, одиночество — это часть твоей натуры. Но тем не менее тебя окружают разные канцелярии, и ты вынужден контактировать с ними. В последнее время тебе приходится общаться с самыми знатными личностями страны. Многие могли бы тебе позавидовать, но такая участь явно тебя не устраивает.       — Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо.       — Может, потому что я теперь часть тебя?       — Возможно… С кем я сейчас разговариваю? С твоим духом или сам с собой? — он начал представлять её образ сильнее, и девушка словно материализовалась перед ним.       — Ответь себе сам на этот вопрос, — сказала она с беззаботной улыбкой.       Грэша почувствовал, как к нему приливают прежние чувства и эмоции. Он словно погрузился в прошлое, когда отдыхал с Райлой, Гервантом и Жгутиком в элитных номерах гостиницы Дракилона. Ластик вспомнил запах дешёвого вина, дуновение осеннего ветерка, пробивающегося через окно, земляной запах грибов и Райлу, обнажённую и лежащую рядом с ним.       — Я никогда не смогу забыть вас, — сказал он с нотками грусти. — Совсем недавно я был у человека, которого так стремился убить. Но я не сделал это. Я не выполнил свою главную цель. Почему? Я сам не понимаю…       — Эта месть осталась в твоей прошлой жизни. Теперь тебе предстоит исполнить своё главное предназначение. Все дороги вели тебя сюда. Только ты можешь спасти наш мир от нависшей угрозы.       — Почему мне выпала эта участь?..       — Ты особенный. Я сразу это поняла, когда увидела тебя впервые, в главном дереве, в грибном городе.       — Меня не покидает чувство, что всё было зря.       — Нет, это не так. Все произошедшие события сделали тебя ещё сильнее, ещё храбрее. Быть может, всё и должно было произойти именно так.       — Я… Не знаю…       — Тебе нужен здоровый сон. Завтра предстоит переместиться далеко за пределы Октяброса. Если уж Фенсельт не оказал тебе поддержку, то, может, это смогут сделать другие правители?       — Сомневаюсь.       — Засыпай, милый. А я буду охранять твой сон.       Грэша слегка наклонился, чтобы поцеловать её, но ничего не почувствовал и, открыв глаз, обнаружил, что Райлы больше нет. С тяжёлым вздохом он грохнулся на постель лицом вниз и тут же отключился.       Великий герой к королю вдруг пришёл       Тот принял его с честью в прекрасный свой дом       Спаситель страны думал, что поддержку нашёл,       К несчастью обнаружил в его взгляде слепом,       Равнодушие и пустоту, что выражались строгим лицом.              Королева задумала устроить размашистый пир,       Созвала всех лордов в свой замок огромный,       И тогда получил почтенный наш сир,       Своё имя и титул, и подарочек скромный.              Но ни золото, ни титул ему не нужны,       Рыцарь лишь стремился вселить в тугие умы       Что опасность близка, и ждёт всех беда,       Но не вняли тогда его словам господа.              Когда смерть ступит к ним на порог,       Холодные ветра войдут в королевский чертог,       Лишь тогда они придут к раскаянию,       Их гнилые души будут полны отчаяния       Святой рыцарь лучик надежды с собой принесёт.       

Песнь о рыцаре из Овербурга.