Сон или реальность?

      Мэтт лежал рядом со спящей Эстер и разглядывал потолок. Они только что занимались сексом, но все было не так, как хотелось Даддарио. Он, скорее, представлял смуглое тело перед собой, карие глаза и, потрясающе сильные руки, а не…маленькое и худое тело своей жены. Он понимал, что поступает неправильно. Понимал, что изменяет ей, но по-другому Мэтт жить уже не мог. Аккуратно повернувшись на бок, он взял телефон с тумбочки и поднялся с постели, стараясь не разбудить Эстер, а после вышел из комнаты, спускаясь на кухню, вертя в руках мобильник. "Стоит ли писать?" Вертелось у него в голове, но руки сделали все сами. «Ты не спишь?» Идиот ты, Мэтт. Три часа ночи, конечно же он спит. Но ответ пришел через пару секунд. «Зачем ты пишешь мне, Мэтт? Мы уже давно все выяснили.» Эти строки вгоняли в уныние и заставили сердце ускориться. Они не общались уже около месяца, после той встречи в отеле. Все ребята уже разошлись по своим номерам, но Мэтт задержался в комнате Гарри. Они пили пиво, смеялись, и даже сами не заметили, как начали целоваться, тут же проходя в спальню, срывая друг с друга одежду, которая слишком уж сильно мешала наслаждению. В тот вечер они оба понимали, что это их последний раз, поэтому все делали медленно, не торопясь, признаваясь друг в другу в любви. И в каждой частичке воздуха было понятно, что это конец. Мэтт проснулся первым, он мягко провел пальцами по лицу Гарри и встал с постели, стараясь быстро одеться, чтобы не терзать себя. Было слишком больно. — И это все? — спрашивает Шум, усаживаясь на постели, смотря сонными глазами на предмет своего воздыхания. — Ты мне скажи. — Да…у нас семьи, Мэтт. И мы не можем так с ними поступать. Нам нельзя больше общаться, слышишь? — Это глупо, Гарри. Ты же понимаешь, что у нас все равно будут Коны? И мы будем там вместе? От этого не спрятаться, — Мэтт надевает свою футболку и замечает, что Гарри опустил глаза вниз, как будто руки сейчас самая интересная часть его тела. Он не хочет смотреть на него, от этого становилось еще больнее, куда уж больше? — Мэтт…не веди себя как ребенок, — он поднимается с постели и надевает свои боксеры и штаны, давая Мэтту возможность полюбоваться на него еще пару секунд, а после подходит к нему ближе и кладет руку на сердце. — Давай мы будем друг у друга здесь. Даддарио молчит и отходит от него, накидывая на плечи свою куртку, а после подходит к двери, борясь с желанием посмотреть на того, кого он любит больше всех на этом чертовом свете. И победив самого себя выходит, закрыв дверь, и пытаясь оставить все в прошлом. Поэтому сейчас Мэтт выпивает чашку кофе и судорожно выдыхает, крепко схватившись за столешницу, лишь бы успокоить свои расшатанные нервы. Зачем он вообще написал? Какой от этого толк? Он не отвечает на сообщение и выходит на улицу, накидывая плед, и тупо смотрит на светлеющее небо, пока в семь утра его не выдергивает Эстер, начиная рассказывать о своем сне и спрашивать, почему он такой глупыш и сидит на холоде в одном пледе. Пришлось врать, что он проснулся час назад и ему больше не спалось, поэтому решил отдохнуть на свежем воздухе. Она верит. Она всегда ему верит.

ГОД СПУСТЯ. В заголовке одного из таблоидов появилась информация, что каст сериала «Сумеречные охотники» вновь собирается, чтобы порадовать фанатов. Как только Мэтту звонят и просят прийти, он сразу спрашивает кто еще будет. — Кэтрин, Доминик, Эмерод, Альберто, Айзая, ты и Гарри, — от последнего имени по коже бегут мурашки, и Мэтт соглашается. — Отлично, тогда с 28 мая по 30 в Париже, — организатор вешает трубку, а Мэтт не может прийти в себя. Слишком тяжело вновь возвращаться в этот водоворот. Он же только вылез из него. Хотя кого Мэтт пытается обмануть. Все это время он думал о нем. Мечтал. Для того, чтобы хоть как — то дойти до оргазма во время занятий сексом с Эстер, он представлял Гарри. Его улыбку, его стоны и то, как он любил шептать пошлости Мэтту на ухо. Даддарио покачал головой и пошел собирать вещи. Эстер всегда была в восторге от Парижа, поэтому со счастливой улыбкой и начала тоже собираться, рассказывая Мэтту о главных достопримечательностях и куда они обязательно должны будут сходить. Даддарио слушал в пол уха, слегка кивая и думая о том, как он вообще будет смотреть на Шума, что он ему скажет. Слишком сложно.

ПАРИЖ Весь каст заселился в один отель. Они давно не виделись и решили побольше времени провести друг с другом. Поэтому поздно вечером в четверг, они выбрали для посиделок комнату Кэтрин. Мэтт весело смеялся, когда Дом рассказывал смешную историю, а после чуть было не подавился своим же смехом, когда в комнату вошел ОН. Гарри выглядел потрясающе. Ребята сразу же ему отсалютовали и радостно полезли обнимать. Мэтт сидел как вкопанный, поэтому Гарри пришлось подойти первым и слегка похлопать его по плечу. По внешнему виду и общению Шума было понятно, что только Мэтт страдал этот год. Гарри же был как всегда веселым и жизнерадостным, поэтому плюхнулся напротив Даддарио и взял банку с пивом, слушая историю Дома. Которую он продолжил рассказывать. Мэтт же чувствовал себя отвратительно, хотя он же актер и прекрасно мог не выдавать свои истинные эмоции. У него нет на это никакого права. Каст разошелся за полночь. Мэтт и Гарри вышли за всеми, когда Кэт уже разозлилась и выгнала их из своей комнаты. Ребята внезапно растворились по этажам, оставляя Даддарио и Гарри одними в коридоре. Он поднял на него свои карие глаза и выдохнул. — Спокойной ночи, Мэттью. — Спокойной ночи, Гарри. — проговорил тихо Мэтт и посмотрел в спину удаляющемуся от себя Шуму. Сердце разбилось окончательно, на миллион маленьких осколков. В глазах Гарри Мэтт видел только пустоту и сочувствие, больше ничего. Кон прошел отлично. Кучи фанатов, незабываемые эмоции. У них было две совместных панели и даже там они умудрились друг друга подкалывать и смеялись над всякими забавными вопросами. Фотосессия — это вообще отдельная история. Когда весь каст делал общую фотку с каким — то фанатом, то парни встали вместе и Мэтт, случайно, но положил руку не на спину Гарри, как планировал, а на задницу. Шум вздрогнул, но ничего не сделал, продолжая улыбаться на фото. Вечером второго дня, ребята вновь устроили мини вечеринку, только уже у Шума в номере. Смеялись, веселились и разошлись уже поздно ночью, когда довольно-таки хорошо выпили. Дом уходил последний, не считая Мэтта, который как завороженный сидел возле окна, пытаясь допить последнюю банку пива. Гарри встал с кресла и закрыл номер на ключ, поворачиваясь в сторону Даддарио и за одну секунду очутился у него на коленях, обнимая за шею, тут же впиваясь в губы требовательным поцелуем. — Гарри…что ты… — - Заткнись, Мэтт, — прошептал Шум и дернул своей задницей, проезжаясь по уже полувозбуждённому члену Мэтта. Тело помнит и требует. Алкоголь что — ли возымел такое воздействие на Гарри? Мэтт тихо стонет, когда Гарри начинает покрывать поцелуями его шею, заставляя все тело покрыться мурашками, если он также продолжит елозить по его штанам, то Даддарио кончит просто потому, что его целует Гарри. — Я так скучал по тебе, Гарри… Я постоянно думал о тебе. Хотел написать. — Мэтт…прошу, просто замолчи. Не порть…не порть все. — Гарри отвлекается на одну секунду, чтобы стянуть с них двоих футболки, а после оставляет пару влажных поцелуев на его груди, сползая все ниже, пока не прикусывает косточку на бедре, заставляя Мэтта выгнуться дугой. Он стягивает с него штаны, кидая куда — то в сторону и обхватывает рукой член, который уже сочится смазкой, тут же вбирая головку в рот, начиная медленно ее обсасывать, другой рукой скользнув по такому желанному прессу, поднимаясь чуть выше, захватывая один сосок между пальцами. Мэтт старается не смотреть вниз, ведь он кончит только от этого вида. Гарри! Его Гарри сидит перед ним на коленях и делает ему минет. Как же он хотел ощутить эти родные губы, увидеть эти глаза. Сложно передать весь спектр эмоций, что крутились в душе Мэтта, ему просто было хорошо. Даддарио не хватает на долго и как только Гарри начинает массировать его дырочку, слегка надавливая на кожу, то Мэтт с громким и протяжным стоном кончает в рот Шуму, схватив его за волосы, чтобы притянуть для поцелуя. Ему плевать, что он чувствует свою сперму, он хочет целовать его, ощущать, как можно ближе. Мэтт выдыхает и опускает глаза вниз. Он тоже хочет доставить удовольствие, но Гарри сидит на полу и улыбается, смотря на большое пятно от собственной спермы. Шум кончил себе в штаны. Даддарио тянет его для очередного поцелуя и тут же резко вздрагивает. — Мэтт! Просыпайся. А то опоздаешь на начало кона, — Эстер устало отключает будильник и поворачивается на бок, чтобы еще поспать.