Судьба и её ирония

Единственное, что поутру сказал Гарри сам себе: – По крайней мере, мне не снились кошмары… К сожаленью, это был единичный положительный момент всего утра. Остальное назвать таковым не поворачивался язык. Заметив, что Поттер зашевелился, Северус Снейп поспешил высказаться по поводу времяпрепровождения, результат которого он лицезрел накануне. Может, если бы у Гарри голова болела чуточку меньше, а способности воспринимать информацию были чуточку больше, он бы оценил и поэтичность слога, и экспрессию, с которой прозвучала обличительная речь почившего с миром директора. Но, увы, Гарри ещё пребывал где-то между алкогольным полётом и токсикологическим ступором, а посему выразил своё отношение к нравоучениям однозначным способом – он сорвался с места и поторопился в ванную комнату. Звуки, которые донеслись мгновением позже, сказали Северусу Снейпу о многом. В частности – как работник, Гарри Поттер был на сегодня потерян. Вылезший из ванны Гарри напоминал цветом лица недельного утопленника. А его неуклюжие потуги привести себя в презентабельный вид потерпели ошеломительный крах. Всё же Поттер пил. И пил часто. Но никогда он не употреблял виски без закуски… – Какой же вы ещё ребёнок, Поттер… – посетовал зельевар, с жалобной миной рассматривая мокрого и выглядевшего ощипанным Героя. – Зайдите в лабораторию. На второй полке в левом шкафу возьмите приземистый флакон. Запомните, Поттер, зелье пахнет виноградом… Гарри чуть-чуть кивнул и, придерживаясь за стены, побрёл к лаборатории. Но, хоть и нашёл описанный Снейпов пузырёк, не выпил на месте. А прошлёпал обратно в гостиную и предъявил его портрету. – Да-да, этот! Поттер, пейте… – и Гарри махом опрокинул зелье в рот. И тут же сжался в комочек – оно оказалось неприятно-горьким. И с привкусом желчи, отчего хотелось вернуть его Снейпу обратно. Однако облегчение пришло почти сразу: перед глазами перестали качаться пол и стены, исчезла тошнота, и в голове, которую, казалось, долбили клювами английские вороны, прояснилось. – А теперь, Поттер, если вы уже способны услышать то, что я вам скажу, то я повторюсь в первый и последний раз… Как много Гарри не знал о себе! Нет, он подозревал, что у него недоразвитый мозг и управляет телом базовый набор инстинктов и рефлексов. Но дальше… Гарри сидел молча и только хватал ртом воздух на особо цветистых оборотах. К счастью, на фразе, суть которой в конечном итоге можно было свести к тому, что осталось совсем немного и мозг лягушки под действием алкоголя деградирует в мозг флоббер-червя, появилась Винки. Вот только не с завтраком, а с просьбой директора зайти к ней побыстрее. Сказать, что МакГонагалл злилась, было мало – ещё чуть-чуть, и она начала бы выдыхать пламя. Такой Гарри не видел её никогда. Директриса сухо кивнула на неизменный стул, прямой, как и её спина, и заговорила, чеканя каждое слово. – Мистер Поттер, я прошу вас сесть и выслушать меня молча… Гарри осторожно примостился на краю стула и опустил голову вниз, уже понимая, что лекции Снейпа и директрисы сойдутся в теме, лишь в речи зельевара было больше оскорблений. – Как вы понимаете, мистер Поттер, Хогвартс – одна из лучших школ магического мира. А это означает, что к её персоналу предъявляются достаточно жёсткие требования. И поведение, которое вчера вы продемонстрировали в стенах школы, не просто недопустимо… Дальше Гарри слышал речь МакГонагалл фрагментами. И о спиртном, и о разврате (для Поттера стало сюрпризом, что только проводами девушек к их комнатам дело не закончилось, хотя он точно в таком не участвовал), и о дурном примере для и так трудных подростков… – Как бы мне не хотелось сказать обратное, но пора взрослеть, Гарри. Детство закончилось… «А оно было?..» – подумал Поттер, раздражённо качнувшись на заскрипевшем стуле. – … вам предстоит ещё нелёгкое задание – подготовиться к урокам первых четырёх курсов. Поверьте мне, это сложное дело, особенно когда нет ни опыта в подобной работе, ни желания… Гарри вскинул голову – лицо директрисы демонстрировало ту форму осведомлённого сожаления, даже не сожаления, а жалости, которую Гарри ненавидел. Когда паук жалеет пойманную муху, но всё равно ест её. И отряхивая паутину от останков предыдущей жертвы, он сожалеет. – … в твоём возрасте нормально хотеть развлечений и свиданий с девушками, но нужно ли пить? И пить столько, сколько вы вчетвером выпили вчера? В том виде, в котором я лицезрею тебя, не пребывает никто из твоих собутыльников. Мисс Уиллоу даже пришлось сделать полную детоксикацию организма! В итоге, я надеюсь, что мы поняли друг друга. Я не собираюсь тебе диктовать, с кем общаться, а кого обходить десятой дорогой, но позволь напоследок сказать: времена учёбы давно миновали. А людям свойственно меняться. И не всегда эти перемены идут в лучшую сторону… Поттер сидел и смотрел на старую профессоршу. Думал он, как ни странно, не о Симусе Финнигане, а о Роне и Гермионе, по вине которых он выслушивал нравоучения от, в конечном счёте, чужого человека. И к ним вполне можно применить последний совет профессора МакГонагалл. Из кабинета директора Поттер вышел тихим, собранным и злым. – Ну что, дружище, тебе сильно попало? – У подножия лестницы стоял Симус с какой-то растрёпанной папкой подмышкой. По сравнению с ним Гарри выглядел так, словно всего лишь немного не выспался. – Бывало и хуже. А тебе? – А у меня сейчас будет второй раунд. Первый был, когда в пять утра МакКошка ввалилась в комнаты Мари, а там мы… Сам понимаешь, в каком виде… Как она орала… Если бы Мари так орала подо мной, я возомнил бы себя героем-любовником… И Финниган натянуто хохотнул. Для Гарри Мари оставалась только случайной знакомой, но и ему стало не по себе от откровенных высказываний старого приятеля. – А сейчас ты зачем к ней? – Гарри махнул головой на дверь директорского кабинета. – Сказала, если я не сдам планы занятий, то вылечу быстрее, чем получу первую зарплату. Вот иду сдаваться… Подержи за меня кулаки – ты же знаешь МакГонагалл. Дьявол, никогда не думал, что экзамены со школой не закончатся… Ладно, я пошёл! – Держись, Симус! Она тебя не выгонит… – «потому что иначе ей ничего не останется, как взять меня на эту должность, и рыбка сорвётся с зельеварческого крючка». И Гарри хлопнул Симуса по плечу, пропуская его дальше. – Она знает твой уровень! – «А ещё знает: ей это невыгодно – так что попугает, потреплет нервы и отпустит…». – Спасибо, друг! – Финниган начал подниматься по лестнице, которая почему-то стояла на месте, едва переставляя ноги. Так идут не преподаватели на педсовет – так идут осуждённые на смерть. Гарри вернулся в свои комнаты. От злости, которая затаилась в груди и чувствовалась камнем, повисшим на сердце, никуда было не деться. Может, и стоило поругаться со Снейпом или написать своим – Поттер уже причислял их к бывшим – друзьям со списком всех претензий. Однако зельевар, едва Гарри переступил порог, хмыкнул и ушёл с портрета, а высказывать претензии листу пергамента Поттер считал глупым. Да и встретиться и принудить снять Обет будет легче, если они подумают, что Гарри смирился. Поттер стащил с себя мятую мантию, пахнущую чем угодно, но не чистотой, пнул ногой стопку книг и осмотрелся – результата уборки видно не было. Наоборот, выглядело всё так, словно по комнатам пронеслись варвары и основательно помародёрствовали. – Даже это говорит: что бы ты не делал, а результат будет нулевой… – буркнул Гарри, подхватил со стола свой кошелёк и вышел, хлопнув дверью.