Судьба и её ирония

Хогвартс был пропитан летом. Солнечные лучи бросали на стены разноцветные блики, в полосках света играли в чехарду золотистые пылинки, из распахнутых окон пахло сочной зеленью. Но утверждение: «красота в глазах смотрящего» справедливо даже для сезонов – Гарри лета не видел в упор. Он видел пустой фонтан, оплетённый вездесущим плющом, выключенный, потому что до него как-то не доходили руки у тех, кто восстанавливал Хогвартс из руин. Он видел растрескавшиеся плитки дорожки, а не смелые одуванчики, цветущие в этих трещинах. Он видел, как далеко ещё плестись до Хогсмида вместо лугов, на которых ветер волнами колышет травы. И всё-таки прогулка оказалась во благо: терзающая злость немного притупилась, хотя обида притаилась внутри и жгла. Гарри не мог осознать, почему именно он должен учить зельям, ведь и нарглу понятно: в защите он лучший, а в зельях они с Симусом одинаково отвратительны. «Потому что добровольно преподавать зелья ни ты, ни Финниган не согласились бы…» – словно из-за угла вынырнула предательская мысль, всколыхнувшая новую волну обиды и раздражения. – Ненавижу! – выдохнул Гарри, поддевая носком ботинка камень, лежащий при дороге, и с мстительной радостью наблюдая, как тот исчезает в высокой траве. – Я веду себя по-детски… – Поттер взъерошил чёлку, под которой так и просматривался знаменитый шрам, давно уже превратившийся в торговую марку, и намного спокойнее продолжил свой путь. Хогсмид умел развеять любую хандру. Вывески с весёлыми рожицами, смеющиеся люди, ловящие шары с мороженым внутри, влюблённые парочки, держащиеся за руки. Казалось бы, одинокого и обозлённого Гарри вся эта атмосфера радости должна бы угнетать. Должна, но не угнетала. Наоборот, редкий случай, когда Поттер чувствовал себя причастным к чужому счастью. За столиком уличного кафе девушка в шапочке с блеющим ягнёнком и с широкой улыбкой на веснушчатом лице угостила его за счёт заведения. И пусть Гарри не любил кофе, но выпил всё до капли только, чтобы не растерять лёгкости и беззаботности летнего утра. После завтрака он побродил по улочкам, смотря на магический городок глазами повзрослевшего ребёнка. Не удержался и заглянул в «Сладкое Королевство», откуда вышел, гружённый пакетами. И тут же у самого порога сунул всхлипывающему мальчишке большой леденцовый круг из полосок разноцветной карамели. В магазине одежды, ради которого и был задуман этот квест, обслужили без проволочек и даже пообещали переслать его заказ к завтрашнему утру. И как-то так получилось, что городок, ни капельки не изменившийся за прошедшее время, вдруг стал по-новому интересным. Гарри переходил от лавочки к лавочке, отвечал на шутки шутками и улыбался. И, не иначе, как поддавшись магии дня, он даже купил книгу по зельеварению для начинающих, где в шутливой форме рассказывалось, что и как нужно сделать, чтобы в результате вышло зелье. «Гарри Поттер и книга по зельям, купленная собственноручно им? Мир перевернулся!» – подтрунивал Поттер сам над собой в мыслях, возвращаясь обратно в Хогвартс, увешанный пакетами, как ярмарочный мул. И не мог не спародировать Снейпа. – «Мистер Поттер купил книгу по своему уровню развития!» Однако Снейп сощурился – скорее всего, у него были проблемы со зрением, хотя никто и никогда не видел профессора в очках – а потом одобрительно кивнул: – Начните с этого, Поттер. Предполагается, что дети уже знают написанное здесь, когда поступают в Хогвартс, но, очевидно, это не правда… – Эх, такую шутку испортили, – вздохнул Гарри, на что зельевар удивлённо воззрился на него. – Я не шучу серьёзными вещами. Напомните, сколько времени осталось до первого сентября? А у вас ни планов – даже понимания нет, что делать с детьми на уроках. Бросайте уборку и начнём наводить порядок в вашей голове. С этой грязью справятся и домовики. Незачем у них хлеб отбирать… Разворачивающаяся сцена выглядела со стороны слегка сюрреалистично: молодой и живой профессор Зелий уговаривал портрет старого (конечно, не по возрасту) и почившего профессора того же предмета дать ему всего лишь один вечер, чтобы потом не спотыкаться о кучи мусора в гостиной. Снейп, естественно, сдался. Если бы Гарри мог заглянуть в мысли портрета, никто бы поручился, что он продолжал бы улыбаться, сжигая испорченные пергаменты и сломанные перья во вновь разожжённом камине. Нет, Снейп не задумал ничего плохого – не считать же злом план для обучения всего одного студента, которого правильнее было бы назвать стажёром. И планка на этот раз поднялась высоко – к первому сентября представить коллективу полноценного преподавателя по зельям для всех классов. Уже после обеда, ближе к вечеру, когда Гарри сделал перерыв на чай и заодно открыл новоприобретённую книгу, в дверь постучали. И уж он никак не мог ожидать, что за нею окажутся Симус с давешними барышнями. – Мы пришли тебя спасти из страшных подземелий, где обитают только слизни и мокрицы! – завыл Финниган дурным голосом. Девушки за его спиной хихикнули. «Ему правда было мало утра?» – приподнял брови Гарри. – Спасибо за попытки, но я пока ещё не решил, кто я. Слизень или мокрица? – Гарри, ты чего? – Как видишь, Симус, я тоже тут, по твоему выражению, обитаю. Но слизень или мокрица может пригласить всех к себе на чай. Молодые люди ввалились в гостиную, и только Энн робко поздоровалась со Снейпом, который барабанил по раме пальцами и многообещающе хмурился. – А, может, пивка? – Симус жестом фокусника достал четыре бутылки сливочного пива. – Нет, я – только чай. Работы, как видите, немало, и нужно успеть до ночи, – Гарри умоляюще посмотрел в сторону зельевара, чтобы тот не вмешивался. – Да что ты на этого упыря внимание обращаешь? Пиво – это не алкоголь! Посидим, расслабимся. Ты вон Энн нравишься… – и Финниган ухмыльнулся. Исключительно паскудно. – Я польщён… – Гарри приложил ладони к сердцу и подумал, что как раз польщённым себя и не чувствует, а вот за недалёкую Энн было неудобно. – Но не могу… – Тьфу ты! Да что тебя МакКошка так напугала? – Симус подошёл и покровительственно потрепал Поттера по щеке. – В школьные годы ты был посмелее! – Я был рад выслушать твоё мнение, Финниган, но сейчас вынужден отказаться от вашего развесёлого общества. Я нанимался сюда не штатным паяцем – и, в отличие от тебя, Симус, мне ещё только предстоит написать планы к урокам, подготовить списки и ингредиентов, и литературы! – Всего-то? Ты думаешь, я себе мозги сушил? – присвистнул Финниган. – К Мари подкати – она тебе из архива не только составленные планы подгонит, но и заполненные бланки заказов выдаст. Там от стариков осталось море всего! – Ты их хоть читал? – Вот ещё! Стал бы я тратить время на эту ерунду! – Симус схватил Мари и прижал её к себе. – Вместо скучной писанины у нас было роскошное свидание. Да, милая? Мари кивнула, зардевшись. – И всё же я хочу сделать сам. – Ну и дурак! Ты думаешь, кому-то нужны эти планы? Или кто-то их придерживается? Вспомни вон упыря своего… – Симус махнул в сторону Снейпа. – … хочу тему про оборотней даю, хочу – про боггартов… Или Локонса – тот знает как держать перо лишь из-за необходимости раздавать автографы! Так что не ломайся – пошли, расслабимся! – Я ещё и не напрягался, а работу я хочу закончить сегодня. – Зануда – ты, Гарри. Зануда и заучка, как твоя подружка Грейнджер. Пошли отсюда – наш Гарри не в духе… Финниган вытолкал девушек первыми, а потом наклонился к Гарри и прошептал: – Зря ты так: пока ты тут в Снейпа играешь, всех стоящих девчонок разберут. Будешь тогда со своим упырём целоваться! – Симус, тебе не кажется, что моя личная жизнь – не твоя забота? Ты лучше побеспокойся не стать папашей раньше времени… – И Гарри захлопнул дверь, не переживая о том, что, кажется, дуб двери встретился с дубом лба Финнигана. – Я опасался, Поттер, повышенной смертности на ваших уроках, а теперь вижу – опасаться нужно другого преподавателя. Снейп никогда с таким презрением не говорил о своих коллегах – даже Локонс удостаивался лишь военного нейтралитета и лёгкой издёвки в свой адрес при произношении его научного звания. – Спасибо, что дали мне разобраться самому, – Гарри преувеличенно внимательно перекладывал на столе книги, косясь на портрет. Выразить благодарность человеку, которого, по меньшей мере, не любил, оказалось почти непосильной задачей. А смотреть при этом ещё и ему в лицо – непосильной без «почти». – Не обманывайтесь – я не нанимался к вам в няньки. А такого недалёкого противника в словесных баталиях, как Финниган, я бы и врагу не пожелал. Снейп вдруг весело хмыкнул и добавил: – Впервые меня благодарят за молчание, а не за слова… – О, я бы это делал каждый день, – ухмыльнулся Поттер, взмахом палочки удаляя с открытых полок пыль. – Поттер, даже ваша бесценная вежливость не заставит меня оказать вам такую любезность. – Почему «бесценная»? – Гарри удивился – впервые на его памяти Снейп нашёл в нём нечто стоящее. – Потому что вы её очень редко демонстрируете. Я подчас думал, в вас она вообще не заложена… – Рад удивить! – Скорее шокировать, Поттер… Так, слово за слово, но уборка продвигалась быстрыми темпами. Последним штрихом, который, как ни странно, привнесла вовремя появившаяся Винки, стала пара кресел с тёмно-синей велюровой отделкой, не новая, но потёртая совсем чуть-чуть. Чистая гостиная преобразилась. Особого уюта пока в ней ещё не было, но при небольших усилиях со стороны хозяина приобрести его уже не составляло титанического труда. И если днём ранее Гарри думал, что только белые обои спасут комнаты от подземельной мрачности, то, глядя на плоды своих рук, он уже не хотел закрывать старые камни бумагой. И без этого хватало света и пространства, а большего Гарри пока и не требовалось. Нельзя было сказать, что всё сияло чистотой и блистало образцовым порядком: и книги сложить аккуратнее, и паутина кое-где висела ажурной занавесью, но критически осмотрев комнату уже свежим взглядом, Снейп удовлетворённо кивнул, отмечая, что Поттер умеет быть и целенаправленным, и упёртым в достижении цели. О втором зельевар догадывался, но в повзрослевшем мальчишке качества выглядели куда гармоничней, чем раньше, когда своё время он тратил на слежку и незаконную добычу ингредиентов с его, снейповских, запасов. Ужин Винки принесла в комнату. А вместе с ним и писульку от директора. Гарри уже предполагал самое неприятное, но МакГонагалл просто напоминала, что приёмы пищи во время каникул необязательны к посещениям, но было бы неплохо видеться хотя бы раз в день. В противном случае грозилась вечерними чаепитиями. Снейп письмо прокомментировал односложно: – Лучше ужин… – Гарри едва сдержался, чтобы не рассмеяться от ужаса, который прозвучал в голосе почившего директора, и вспомнил о сладостях, купленных намедни. Выражение лица Снейпа во время того, как Гарри лакомился шоколадным шаром с мороженым, стоило запечатлеть на фото и тиражировать среди диабетиков. Даже не отвращение – ненависть была написана на нём. Если бы Гарри по какой-то нелепой случайности или воле злого рока проживал в одном помещении со Снейпом, он, конечно же, ел бы свой шоколад в спальне и проносил бы его под одеждой, заморочив голову зельевара ерундой. Но до любви или нелюбви портрета к сладостям Гарри было безразлично. И даже реплики вроде: «Поттер, у вас же слипнутся все входы и выходы», не раздражали, а только добавляли Гарри аппетита и настроения. *** Долго состояние нейтралитета между двумя преподавателями: бывшим и будущим; не продержалось. Наступило новое утро, и вместе с ним почти любезный профессор Снейп превратился… Нет, чудовищем он был и до этого – в персонального демона. Вот только Гарри затруднялся ответить, за какие грехи он заработал его на свою голову. Покойный зельевар и при жизни не имел ни грамма сочувствия к людям, а после смерти так вообще словно с цепи сорвался. Как и предполагал Гарри, мазня, которую из-за недостатка вкуса кто-то назвал картиной, была повешена над столом в лаборатории с целью, чтобы Снейп имел возможность лично проследить за работой своего преемника. Его некрасивое лицо, искажённое грубыми мазками посредственной живописи, казалось, нависало над самым котлом, отчего у Гарри всё валилось из рук. Он лишь стискивал зубы и молчал, когда гневный голос комментировал каждый нюанс и каждое движение: – Поттер, стебли полыни должны быть четверть дюйма, а вы их нарубили, как поленья для камина! – Поттер, на ваших пальцах осталась целая унция пыльцы! Осторожно отряхните их… Да не в котёл, безголовый мальчишка! Это зелье, а не суп вашей тётушки! – Поттер, песок уже просыпался, а вы всё варите! – Поттер, вам только клейстеры готовить! Как пить ваше зелье, если его ещё полчаса из кубка вытряхивать надо? И на последней фразе: – Поттер, проявите талант и сноровку – отмойте после себя котёл… - Гарри вскинулся. Повинуясь выбросу магии, свежесваренное зелье, действительно похожее на клей, выплеснулось из котла. Думал ли Поттер о чём-то подобном или нет, но оно попало ровненько на картину и никуда больше. Снейп ретировался в один миг, и из гостиной раздался его крик, полный возмущения: – А теперь не только котёл мойте, но и потрудитесь оттереть пейзаж от сомнительного продукта ваших кривых рук! И поаккуратнее – мне эта картина дорога как память! Поттер расхохотался. Зелье грязными потёками сползало с пейзажа на закопченную стену, а Гарри стоял над котлом, уперевшись обеими руками в лабораторный стол и устало опустив голову, и смеялся, как полоумный. А потом отыскал скребок и тряпку и принялся убирать результаты своего труда. С картины, наверняка, тоже защищённой от попыток вредительства, зелье сошло быстро, а вот со стенами пришлось повозиться – соединённое с копотью и вековой пылью, оно тут же затвердевало и отчищаться не хотело никак. – Профессор, я готов ко второй попытке, – обречённо вздохнул третируемый Поттер, и всё завертелось по новой. Какими только эпитетами Снейп его не награждал. И косорукий, и безмозглый, и недалёкий, и нетерпеливый. Гарри огрызался, бросал в картину черпаки и банки, но всё равно не уходил из лаборатории и поневоле прислушивался к советам и рекомендациям – оказалось, Снейп так излагал забытый стажёром школьный материал. С задором и своеобразным понятием о юморе. К обеду Поттер был готов умереть от мук, порождённых нарушенным Непреложным Обетом, но уйти из подземелий и вообще из Хогвартса и больше никогда не возвращаться. Даже в гости не заходить. – Ничего-ничего, Поттер, навёрстывайте то, что пропустили в школе, пока спасали магический мир, – Снейп выглядел довольным, как мог бы выглядеть вампир, откушавший крови девственника. – Но должен заметить, что определённые сдвиги есть… Да, похвала была не Бог весть какая, но Гарри даже смог приподнять один уголок рта в намёке на улыбку. Он ненавидел зельеварение. Он ненавидел Снейпа. И он ненавидел самого себя, потому что когда-то слепо доверял собственным друзьям. – А пока умойтесь, прогуляйтесь в Большой Зал, пообедайте и займитесь бумагами – планы уроков сами по себе не напишутся… – продолжал почивший декан Слизерина, извлекая откуда-то из-под рамы толстенный фолиант. Гарри пожал плечами и поднялся с кресла. – Винки! – Лопоухое существо появилось на зов сразу, поклонилось и устремило на хозяина вопрошающий взгляд. – В лаборатории стоит котёл… – И не рассчитывайте на это, Поттер! – Нарисованный зельевар едва на спрыгнул с полотна от избытка чувств. – У эльфов иная магия. Даже если они будут мыть котлы руками без неё, больше варить в них зелья станет невозможно! – А что случится? – проявил усталое любопытство Гарри. – Да что угодно! От свёртывания до взрыва. И предсказать невозможно. Поэтому во время каникул мыть котлы придётся вам. А дальше всё будет зависеть от вашей строгости… Гарри едва не застонал от представленных перспектив. Такими темпами он, как в своё время Снейп, приобретёт стойкую аллергию на уборку, и комната снова погрязнет в кучах хлама и паутины. Но делать было нечего: до обеда оставалось ещё четверть часа, котёл выглядел не таким уж и испачканным – на этот раз зелье получилось нормальной консистенции, а возиться с лабораторной посудой и во второй половине дня желания не возникало. Поттер вздохнул, попросил домовика привести в порядок мантию, в которой он спал после попойки с коллегами, и принялся за котёл. На руках от непривычного занятия уже налились сукровицей мозоли, а кожу ладоней стянуло от едкого чистящего средства. «И это только первый день…» – Гарри совсем пал духом, морщась от монотонного скрежета металлической щётки по чугунному днищу котла. Да, в чём-то Снейп оказался прав: прогулка, коллеги, полные неподдельной радости и энтузиазма из-за отсутствия главного раздражителя – детей, и прекрасные блюда немного взбодрили Поттера. Он даже нашёл в себе силы пофлиртовать с Энн, лицо которой приобретало насыщенный цвет благородного пурпура каждый раз, когда на её особе останавливался осуждающий взгляд директора. Гарри даже показалось – больше всего МакГонагалл не нравился не сам флирт, а то, что Энн выбрала своим предметом воздыхания его. Не хотелось думать, будто Гарри недостаточно хорош для, мягко говоря, не самой стеснительной девушки. Хотя, судя по взглядам директора, ситуация была диаметрально противоположная. Поттер возвращался в подземелья не в таком мрачном настроении. Если бы не ожидание продолжения подготовительной пытки, оно было бы вообще прекрасным. Спасало лишь одно – терзание лабораторией отложили до завтра. Снейп на полотне тихо дремал, уронив книгу на колени, и тоненько посвистывал крючковатым носом. Гарри прошмыгнул практически бесшумно к столу, достал список тем для первого курса и… замер. С одной стороны он не знал, как пишутся планы занятий, и стоило разбудить портрет для консультации, но с другой – молчание саркастичного профессора было сродни манне небесной. То есть бесплатным даром сочувствующего божества. Гарри достал методички для преподавателей, дожидающиеся своей очереди на протопку камина, поскольку датированы они были даже не текущим веком, и углубился в чтение. И это книги по зельеварению он считал нудными? Нет, если приложить немного фантазии, то метаморфозы с магическими составляющими могли быть захватывающими, как приключения героев в придуманных странах. А вот правила написания планов и подготовки к практическим занятиям обладали свойствами лекции профессора Биннса. Усыпляли подобно зелью Сна-Без-Сновидений. Гарри упорно размыкал веки, но слова кружили в голове, будто мошки над гнилым фруктом, и ни во что осмысленное складываться не спешили. Однако, как полагается героям, он храбро выдернул один лист пергамента из стопки и вывел вверху: «Урок первый. Зелье от фурункулов». Зачем-то переписал рецепт, потом долго ерошил волосы и думал, а нужен ли он Министерству? Решил, что нет, и очистил пергамент заклинанием. Снова написал заглавие и полез искать ответ в методичке. – Поттер, если вы настолько бестолковы, попросили бы у Минервы образец, а не истязали злосчастный пергамент по десятому кругу, – Гарри дёрнулся, зацепил рукой чернильницу и посадил кляксу ровно посередине листа. Снейп ухмыльнулся, демонстративно отложил книгу, будто и не он дремал над ней каких-то пять минут назад. – Или заглянули бы к «Мари» (Гарри раньше думал, что только его имя зельевар произносит с интонациями ругательства – оказалось, нет), как предлагал ваш закадычный дружок. – То есть вы разрешаете передрать ваши планы? А как же плагиат и авторское право? – Гарри снял очки и прикусил дужку. – Наверное, я зря трачу и ваше и своё время. Я сказал «образец», а вы по привычке тут же свели к «передрать». Вы понимаете разницу? – Понимаю, но за три года программа по зельям вряд ли сильно поменялась… – Гарри выжидательно замер. Снейп вдруг раскатисто расхохотался, хлопая ладонью по раме. – А вот слизеринской хитрости я и не ожидал… – он ещё посмеивался, вытирая глаза платком. – Скажу откровенно, Поттер, в чём-то ваш друг Финниган прав: по большому счёту планы – это просто писульки. И время, которое тратится на их написание, лучше провести с пользой. Особенно вам! Поэтому возьмите у Минервы программу трёхгодичной давности, у Мари – мои планы. Сами напишите то, что отсутствует в новой программе. Только постарайтесь передрать правильно – вы умудрялись у мисс Грейнджер списывать с ошибками в каждом слове, а то и не с одной… Гарри не знал радоваться ему и печалиться. Конечно, ваять планы с нуля для всех четырёх курсов – это кропотливый, но неблагодарный труд. И списать с уже готовых было бы самым наилучшим вариантом. Но он точно знал: свободного времени не добавится – всё плавно перетечёт в лабораторные бдения, от воспоминаний которых Поттера бросало в дрожь. Однако и не стоило разбрасываться снейповской щедростью, иначе она могла закончиться, ещё как следует и не проявившись. Минерва не подвела. Хитро усмехнувшись, она достала из шкафа ворох измятых пергаментов и зачем-то добавила: – Иногда опыт предыдущего поколения нужно перенимать. Но делай это вдумчиво и разумно. Гарри покраснел. И так было понятно, что директор прекрасно знает, зачем ему понадобились все планы, а не один какой-то для примера, но, судя по лицу, была не против. Сравнив и отобрав нужные пергаменты, Поттер уселся копировать уже готовые документы. Поначалу всё шло прекрасно и скучно. Номер урока, название зелья, рецептура (которая таки оказалась нужной), цели… Когда посреди сухого текста попалось «Снейп – червяк», Гарри подумал, что это он переработался. Он откинулся на спинку стула, протёр глаза и перечитал снова. Странно, но оскорбление никуда не исчезло. Гарри перевёл взгляд на зельевара, который опять дремал, клюя крючковатым носом раскрытую книгу, но потом тряхнул головой, отгоняя лишние мысли и принялся за писанину, естественно, пропустив нелицеприятный отзыв, почему-то написанный Снейпом собственноручно. То ли в то время у зельевара зашкаливала самокритичность, то ли над ним кто-то неумно пошутил. Но чем дальше, ситуация становилась всё менее управляемой. «Червяк» сначала превратился в «вонючку», а потом вообще трансформировались в целые предложения на манер: «Я не знаю, зачем нужен шампунь. Его пить?». Гарри от неожиданности хрюкнул от смеха, но тут же замолчал – грозный профессор, наверняка подумавший, что его подопечный занялся чем-то другим, пока он изволил отдыхать, открыл глаза и нахмурился. Поттер не поленился подняться из-за стола и продемонстрировать Снейпу его реплики. Профессор пробежался взглядом по строчкам. – О Мерлин, а я-то думал, почему Альбус постоянно хихикал, после сдачи этих дьяволовых планов! Я предполагал, что допустил глупую орфографическую ошибку, а оказалось мне подменили перо! – Но как можно было не заметить? – Гарри снова сел за стол, пока Снейп раздражённо шагал из угла в угол своего портрета. Зельевар остановился. – Вы что, не перечитывали их? – Поттер, ваша смекалка атрофировалась ещё в лоне матери! Я не писал их собственноручно – я их надиктовывал! И для этого заколдовал перо, как у Риты Скитер. Позор! Ужас! Почивший зельевар метался в рамках своего полотна, словно дикий зверь в клетке, и всё никак не мог успокоиться. – И это отправилось в Министерство?! Мало того, что надо мной потешался весь педагогический состав, так и ещё и эти ограниченные чинуши получили прекрасный повод ткнуть в меня пальцем!.. Было странно узнать, как трепетно Снейп относился к собственной репутации. Бывший Пожиратель, скользкий тип, которого не любили ни в ставке Волдеморта, ни в Ордене Феникса, а переживал из-за чьего-то идиотского розыгрыша. В таком возбуждённом состоянии от Снейпа было чересчур много шума, его беготня не давала сосредоточиться, а экзальтированный бубнёж сбивал с мысли. Гарри раздражённо швырнул перо на пергамент, бросил щепотку летучего пороха в камин и назвал директорский кабинет. Камин в гостиной Поттера никуда не перемещал, но перекинуться парой слов всё же позволял. – Профессор МакГонагалл… – Гарри не заботил его вид. Мало того, что он находится спиной к портрету, так ещё и стоит на четвереньках перед камином. – Ты что-то забыл, Гарри? – Мэм, скажите, а планы профессора Снейпа отправлялись в Министерство? – Конечно! – Минерва хихикнула. – Не в таком виде, естественно, – Альбус подправил их немного… Надо признать, близнецы Уизли очень не любили Северуса. – И их не наказали за подобные выходки? – Директриса хихикнула – настолько шокированным она Поттера ещё не видела. – Если бы поймали, непременно, но Северус так и не узнал об их прощальной проделке. А сейчас эта история и вовсе быльём поросла… – Спасибо, профессор, вы мне очень помогли… – Не за что, Гарри, успокой Северуса. И ещё – ты может называть меня по имени. Мы всё-таки коллеги… – Хорошо, Минерва… – Гарри вынырнул из камина. Снейп, подозрительно сощурившись, смотрел на отряхивающего Поттера. – Признайтесь, Поттер, вам какое дело было до этой истории? Гарри пожал плечами и усмехнулся. – Хотел услышать вашу благодарность?.. Снейп вскинулся: – Не дождётесь! – По-видимому, нет, – снова пожал плечами Гарри, усаживаясь на своё место и опять принимаясь за планы. И только вечером, когда Поттер закончил с программой первого курса, встал, чтобы размяться, ему почудилось, что кто-то прошептал: «спасибо», но Снейп на портрете увлечённо читал, не поднимая головы, а больше шептать было некому.