All you need is love

2000 год Локи сосредоточенно смотрит на свое заявление в местный музыкальный колледж. На большее и не рассчитывает. Класс — гитара. Будет учителем. В конце концов, когда-то они мечтали о своей музыкальной школе. И это по-прежнему прекрасная мечта. А сцена Локи гарантирована только в небольших клубах и на школьном бале, куда учитель его записал насильно, потому что это сборище — выпускники — ничего не умеет. А он умеет хоть что-то. Что-то. Тор действительно не исчез. Первые несколько месяцев после отъезда он пытался писать и звонить так часто, что это даже бесило Локи. Не потому что он не был рад Тору, а потому что чувствовал такую знакомую жалость — знакомую по общению с матерью. Именно Тор вдохновил Локи усерднее заниматься, записаться дополнительно на вокал, работать над своей игрой. Тор вдохновлял его и на песни. Пока что глупые, подростковые, детские. Локи надеялся, что потом будет лучше, и он правда развивался весь этот год, но не дотянул. Экзамены прошли вполне успешно. Если бы музыкантам нужна была математика, Локи поступил бы куда угодно, но на результаты экзаменов можно наплевать без достаточных навыков и талантов. Всю жизнь Локи считал себя равным Тору и обижался на то, что того любят больше. Но если каждый день напоминать человеку о том, что он недостаточно хорош, разве он может продолжать в себя верить? Локи не верит в себя ни на секунду. Он понимает, что у него нормальный уровень. Локи лучше многих, но не лучше всех. А значит, дорога в Йель ему закрыта. Последние месяцы Тор вечно занят своими делами, да и Локи загружен предвыпускной суматохой, так что, когда он объявляет о своем решении, Тор удивляется, возмущается, спорит. Считает, что это просто мандраж, испуг перед неизвестностью, минутная вспышка. Не вспышка. Локи давно вынашивал это в голове. Он мог бы подать документы и в Йель, но... — Хотя бы на всякий случай! — умоляет Тор из трубки телефона. Локи качает головой, будто его кто-то видит. Он знает, что не пройдет, но когда это подтвердится, когда комиссия прямо скажет, что он хуже, что он не достоин своего брата, все внутри окончательно переломится. Локи предпочитает струсить. Отец приходит в еще большее бешенство. — Если ты не можешь поступить, как твой брат, в серьезное место и получать бесполезное, но хотя бы престижное образование, то в чем смысл? Огромной сцены тебе не видать. У тебя хорошие оценки, иди на врача. Локи еще не настолько отчаялся, чтобы идти туда, где ему не понравится. Он решил. Он будет заниматься музыкой, получать копейки, но он потратит свою жизнь на любимое дело. Это хорошее будущее. В то время, как отец постоянно давит, Тор пропадает. И это давит еще больше. Он не выходит на связь в течение нескольких дней, ведя себя так, будто Локи его предал. Может быть, Тор занят учебой: у него разгар сессии. Он вечно выступает на каких-то отчетных концертах, пока Локи может готовиться только к пьяным зрителям на выпускном. Впрочем, Локи всегда мечтал быть рок-звездой. А зрители на рок-концертах тоже не очень трезвые. Он получает приглашение на прослушивание в ответ на заявку в колледж. Каждый день Локи нервно проверяет электронную почту. Вдруг Тор закончит свой бойкот? Перед самым важным выступлением, как никогда, не хватает брата, который всю жизнь поддерживал и помогал. Локи злится и пишет песню о том, что ему никто не нужен. За день до прослушивания он пишет уже об одиночестве. Обе песни дерьмовые, но главное — выписался. А в день прослушивания рано утром дверь спальни распахивается с громким стуком, и на пороге возникает Тор. Локи кажется, он все еще спит, и это какой-то дурман, но он все равно выбирается из кровати, моргает, трет веки, а следом просто кидается Тору на шею. Тор хохочет, кружит его, прижимает к себе. — Что ты здесь делаешь? — выпаливает Локи. Он тяжело дышит и совершенно по-сумасшедшему улыбается. — Приехал поддержать, — усмехается Тор. — У тебя же сессия! И если ты явился меня отговорить… Тор качает головой, но его глаза так сияют — это подозрительно. Неделю назад он был ужасно разочарован. — Я не отец. Я не буду приказывать, что тебе делать. Когда у тебя прослушивание? — Сегодня! Локи не может успокоить несущееся со скоростью света сердце. Внезапно становится так плевать на то, что сегодня решается его судьба. Ведь не факт, что Локи возьмут даже в местный колледж. Не факт, что вообще куда-то возьмут, но все, что его волнует сейчас — это Тор. Они не виделись с зимы, когда тот приезжал на пару недель. И эти две недели были самыми счастливыми за последние месяцы. Локи не то что не отошел — он прикипел к Тору еще больше. Если раньше Локи мог сомневаться, отрицать, то сейчас он принимает свои чувства. Да, они не взаимны. Да, ему хочется выцарапать глаза любой девушке, которая взглянет на Тора. Но с этим можно жить. Жить и радоваться любой идиотской мелочи, как сейчас. Пусть это не всегда удается. — Я вовремя, — улыбается Тор. — Можно пойти с тобой? Локи кивает. — Надолго приехал? — Всего на пару дней, — пожимает Тор плечами, но уже не с такой счастливой улыбкой. — Дальше у меня последний экзамен. Жаль, конечно, что не могу задержаться, но… Локи опускает взгляд. Только два дня. И ради них Тор мчался? Это одновременно и безумно приятно, и чертовски обидно. Локи поджимает губы, Тор мягко касается его подбородка пальцами, заставляя приподнять взгляд. — Знаешь, что? — Тор делает паузу, задумавшись, щурится и уточняет: — У тебя же больше не будет дел перед выпускным? — Какие дела? — тоскливо бросает Локи. Лицо Тора искажает широкая улыбка, и он восторженно провозглашает: — Тогда ты можешь поехать со мной! Брюс будет рад знакомству с моим братом. Я представлю тебя друзьям, покажу, что такое настоящие вечеринки. Локи усмехается: Тор будто бы считает, что он на вечеринках никогда не был. Да если бы Тор узрел вечеринки, которые посещал Локи, он бы запер дома непутевого братишку и больше никогда бы не уезжал. Тем не менее это заманчивое предложение с путешествием вызывает подозрения. — А после экзаменов ты сюда не приедешь? Тор устало вздыхает и прячет глаза. Локи резко кусает язык, потому что на нем уже вертится куча обвинений и обидных слов. Всего два дня — ни к чему их портить. — Меня позвали в группу на замену. У них барабанщик руку сломал, и оклемается еще не скоро. Может, месяца через два. Группа не то чтобы известная, но они выступали на разогреве у Papa Roach. Я все лето буду занят. Локи стискивает зубы и выдавливает из себя «понимающую» улыбку. Вместо лета у них будет несколько дней. И если Тор просит поехать… — Я поеду. В награду за это решение Локи снова получает радостную широкую ухмылку, которая вроде и бесит, а вроде как согревает сердце. Отец недоволен возвращением Тора, ругаясь, что того даже из его «музыкальной шараги» исключат. Тор напоминает, что его «музыкальная шарага» входит в Лигу Плюща, на что у отца нет достойного ответа. Сейчас их препирательства не то чтобы серьезные. Отец уже почти сдался и просто выжидает момент, когда Тор получит образование и окажется никому не нужен со своими детскими мечтами. Тогда-то отец за него и возьмется, предложит работу, оплатит второе высшее. Данный план уже давно зреет, и отец охотно им делится со всеми, даже с Тором, не осознавая, что тот даже из гордости к нему не обратится после такого. Этот день для Локи уже самый лучший, так что никакое прослушивание его не испортит. Преисполненный уверенности и охваченный надеждами, он бережно укладывает гитару в чехол и отправляется в колледж с Тором. — А здесь миленько, — первое, что бросает Тор, ступая в вестибюль со стенами, выкрашенными в охру. Пол обычный, плиточный, потолок белый. Ничего примечательного. — Ты что, здесь не был? Локи помнит, как Тор ездил на прослушивание, но не может понять, был ли в его планах этот колледж. — Нет. Я не подавал сюда заявление, — легкомысленно пожимает плечами Тор. — Только в Йель. — Самоуверенный кретин, — хмыкает Локи. — Но получилось же! — возмущается Тор. — И вообще, ты неуверенный в себе кретин. Это правда, Локи опускает взгляд. Хорошее настроение резко падает, а Тор, видя перемену, спохватывается: — Я не собираюсь тебя переубеждать. Я приехал только чтобы поддержать и потому что соскучился. Окончание школы — тяжелый период, а друзья созданы для того, чтобы поддерживать, правда? Я же твой друг. — Самый лучший, — кивает Локи и выдавливает из себя улыбку. Как это странно, что Тор так легко сдался. Может, ему приятно то, что из них двоих он звезда и всеобщий любимчик? Эта мысль немного злит, но Локи ее отбрасывает. Он знает, что Тор считает себя первым. Давно смирился. Выступая перед экзаменаторами, Локи выкладывается по полной, но совершенно не понимает по их лицам, что они думают. Стареющие, прозябающие свою жизнь, унылые преподаватели, кажется, уже наслушались столького, что перестали быть восприимчивы к звукам. После этого Локи дают задание по сольфеджио, которое он уверенно сдает, и все же выходит оттуда в растерянных чувствах. Неужели он недостаточно хорош даже для этого? Тор ждет его снаружи в коридоре. — Все в порядке? — сразу уточняет он. Локи пожимает плечами, глядя в пол, и закусывает губу. Может, правда стоило идти на врача? Как он вообще мог мечтать о Йеле?! — Так, — Тор берет дело в свои руки, — завтра выдвигаемся в Нью-Хэвен и будем веселиться, забыв обо всем. Хорошо? Локи усмехается. — Ты же не сдал последний экзамен. Тебе не нужно готовиться? — Я готов! — восклицает Тор. — Все еще самоуверенный кретин, — констатирует факт Локи. — Все еще неуверенный в себе кретин, — парирует Тор. — Потому что, я знаю, все будет отлично. Твои партии на гитаре иногда завораживают. Локи закатывает глаза, но слегка розовеет. Тор всегда был для него авторитетом, и его похвала, как обожающий кота хозяин, чешет самолюбие. Они заканчивают день с отличным настроением, и только мысль, что вечно вдохновляющий Тор даже не пытается переубедить Локи, больно царапает сознание. Если Тор не верит в Локи и сдался, то и подавно нет смысла куда-то стремиться.

♫

Следующим утром Локи еле разлепляет веки. Его сон был крепок и спокоен, впервые за долгое время. Он не в курсе, сколько проспал — точно больше десяти часов — и теперь во всем теле неприятно ноет, но это даже лучше, чем вечная сонливость и раздражительность. Поднимаясь с кровати, Локи привычно окидывает взглядом комнату и пытается понять, что вчера такое было, что вещи валяются… как попало. Требуется еще несколько секунд, чтобы понять, что ничего не было. Он не возвращался с пьянки, не дурачился с Тором, но письменный стол выглядит так, будто по нему пронесся ураган. Локи медленно подходит к учиненному бардаку и не понимает. В их семье никогда не воровали. Родители не проверяли сыновей, не копались в вещах. А теперь Локи смотрит и видит, что стал исключением. Ну конечно, этим исключением он был всегда, валяясь на задворках сияния Тора. Локи настолько здесь принижают, что даже не пытаются изобразить уважение к его личной жизни. Спокойно. Этому должно быть рациональное объяснение. Он вспыхивает и несется вниз, крича: — Какого черта? Вы что, совсем все с ума посходили?! В столовой его встречает завтракающая семья. Они выглядят настолько умиротворенно, что когда он влетает в комнату, так и застывают с недоумением на лицах. Рука матери с ложкой замирает над чашкой, отец глядит на Локи из-под газеты, а Тор перестает жевать бутерброд. — Что случилось, дорогой? — выдыхает мама. — Кто-то рылся в моих вещах! — цедит сквозь зубы Локи. Отец сердито закатывает глаза. — Ну что ты выдумываешь! Кому нужны твои вещи?! — бормочет он, откладывая газету. — Что-то пропало? — обеспокоенно спрашивает Тор. Локи окидывает их взглядом, краснеет от злости и понимает, что так бы его семья не поступила. Даже отец, который уж точно не уважает чужой выбор в жизни, до такого не опустится. Мама слишком правильная, а Тор… Ну правда, Тор? Он огромный плюшевый мишка. Самовлюбленный, конечно, но ему даже в голову не взбредет что-то подобное. Да и зачем? — Не знаю, — отзывается Локи, злость все еще не отпускает его. Что бы это ни было, он так вещи не оставлял, а в призраков он не верит. — Тогда чего орать-то? — хмыкает Тор и снова принимается за бутерброд. — У меня в общаге постоянно что-то тащили, пока я не свалил от этих наркоманов. — Университет Лиги Плюща… — с отвращением произносит отец. — Хорошо местечко! — Они там не задержались, — бросает Тор. — Некоторым просто крышу сносит после того, как они сбегают от родителей. Некоторые мнят себя звездами, раз поступили в такое престижное место. А некоторые считают, что музыканты просто обязаны быть торчками. Локи становится стыдно, потому что он сам чуть не подсел на наркотики в прошлом году. И понимает, почему эти студенты могли попасть в подобную ситуацию. Они одиноки. Они покинули дом и так же одиноки, как был Локи, когда Тор покинул его. — Ты вещи собирать будешь? — меняет тему Тор. — Или продолжишь ныть о том, что у тебя привидение по ящикам скачет? — По столу! — огрызается Локи, скрещивая руки на груди. — Да хоть по полу! Пакуй вещички! И гитару прихвати — с ней веселее. — Только если бить ею тебя по голове, — кривится Локи, разворачивается и уходит. — Я тоже тебя люблю! — смеется Тор ему вслед. И как бы Локи ни злился, ему все равно трудно сдержать улыбку. На секунду Тор отвлекает его от возникшей проблемы, но, вернувшись в комнату, Локи снова начинает ругаться себе под нос, исследуя стол. Что же взяли? Пропажа не обнаруживается, а Тор уже поторапливает. Он не заходит к Локи, но все равно раздражает тем, что ошивается под дверью. — Отвали, я переодеваюсь, — внезапно для самого себя рычит Локи, и Тор смолкает. Тор уже давно привык к грубости брата, однако ответная тишина немного удручает. Неужели обиделся? Тор с таким воодушевлением везет его с собой в Нью-Хэвен, а Локи вместо того, чтобы сказать спасибо за отличный повод отвлечься от скучной жизни, хамит. Спустя некоторое время бесполезных попыток понять, что было нужно похитителю, Локи все же собирает вещи и выходит. Внизу ждет ничуть не смущенный его агрессией Тор. Широкая белозубая улыбка и неизменный блеск в глазах — от этого Локи и сам улыбается. Тор грузит вещи в машину, открывает пассажирскую дверь (на что Локи шутит о его манерах) и садится за руль. Старенькая ауди темно-зеленого цвета когда-то принадлежала отцу, потом перешла к Тору на его шестнадцатилетие, а потом после скандала с поступлением оказалась брошена в родительском гараже на произвол судьбы. Прошлой зимой Тор наконец-то забрал ее, когда стычки с родителями уже не были «ссорой раз и навсегда», и принцип «не буду ничего у них брать» подтерся. Странный инцидент с вещами сразу вылетает из головы, как только Локи оказывается полностью во власти Тора. Они едут, болтают, напевают случайные песни, и по телу разливается предвкушение. Несколько дней с Тором. В мире Тора, который всегда казался таким прекрасным, о котором Локи так сильно когда-то мечтал. Через несколько часов они делают остановку в закусочной, где есть караоке, и Тор не был бы Тором, если бы не выпендривался. Он распевает «One Headlight» во весь голос — такой сильный, мягкий, текучий. Локи давно принимает свою глупую влюбленность, но сейчас ему кажется, что он влюбляется еще раз.

♫

Тор и Брюс живут совсем недалеко от кампуса, но платят немного — повезло. Брюс тоже учится на музыкальном факультете и тоже барабанщик. Правда, не слишком дорожит этим местом. — Я хотел быть ученым, — сетует он. — Но родители — музыканты. Они не оставили мне выбора. — Переводись, — сурово бросает Тор, на что Брюс лишь закатывает глаза. — У тебя все всегда легко и просто! — ворчит он. — Локи, тебе он тоже советовал сорвать с неба звезду тоном, словно это пальцем о палец ударить? Локи усмехается, потому что да: мир Тора прост. Ему всегда все подавалось на блюдечке с голубой каемочкой. — Он совсем не понимает, что не все такие талантливые и удачливые, — соглашается Локи. Тор хмурится и изрекает: — У тебя талантов не меньше, чем у меня. Но Локи игнорирует это высказывание, пока не спровоцировал новую ссору. Весь день они осматривают кампус, и это восхитительно. Огромные потолки, библиотека, гостиные — все выдержано в старом архитектурном стиле. Тор даже тайком протаскивает Локи в театр. Кажется, самый обычный зал, но на сцене репетируется что-то невероятное. Яркие костюмы и экспрессивные выступающие — совершенно непонятно, что здесь происходит, но вспыхивает острое желание разобраться. Локи становится даже немного жаль, что не осмелился подать заявление. Был бы он чуть лучше… Может, имеет смысл попробовать поступить через год? Готовиться, пока пальцы не отвалятся и не застрянут между струнами гитары. Чем больше Тор показывает свой мир, тем больше Локи хочется стать его частичкой. Тор знакомит его с друзьями. Они принимают Локи так, будто им он тоже брат. Серьезный, но добрый Клинт, шебутной Скотт и вспыльчивая Джейн. Они совсем не похожи на народ из их школы. Тор всегда притягивал к себе интересных людей. Вечером они отправляются на студенческую гулянку. Все веселы, кроме Клинта, которого назначили водителем. Кто-то приносит гитару, и желающих сыграть находится целая куча. Локи ни разу в жизни не видел столько людей, увлеченных тем же, что и он. — Эй-эй, стойте, — встревает Тор. — Давайте дадим слово младшему поколению. Твое брынчание, Баки, я каждый день слышу, — все одобрительно гудят, отчего Баки закатывает глаза и скрещивает руки на груди. — Локи? Он даже сообразить не успевает, как часть взглядов обращается к нему, а часть блуждает по комнате, будто пытаясь понять: «Кто вообще такой этот Локи?» — Тор, здесь много желающих, и я не претендую на… — А ты умеешь играть? — оживляется Наташа. — Шутишь?! Он потрясающе играет! — восклицает Тор, будто она виновата в том, что не слышала. Локи щурит глаза и злобно смотрит на Тора. Знакомый сценарий. Сейчас Тор вынудит его сыграть, перед этим расхвалив так, будто Локи бог гитары, и людям с завышенными ожиданиями он точно не понравится. По крайней мере, так всегда было с тетушками. — Ничего особенного, — бормочет Локи, выходит в центр и протягивает руку за инструментом. — Но если моему братцу так уж хочется… Локи вручают гитару. Она совсем не такая, как у него, и струны нейлоновые — позорище. Здешние музыканты играют на таком? Локи удивлен. Он внимательно изучает ее взглядом, закидывает ногу на стол — раз уж Тор хотел представления, он его получит — ставит на нее гитару и начинает играть. Локи исполняет «Creep». Голос у него довольно высокий и тонкий. Слабый, как считает он сам. По сравнению с Тором уж точно. Но песни Тома Йорка Локи все-таки тянет. Комната будто бы замирает. Все внимательно смотрят на него. Наташа покачивает головой в такт, Тор улыбается, Баки разевает рот. И в эту секунду Локи осознает, что, черт возьми, он действительно себя принижает. Ему даже не нужно дожидаться конца песни и оваций. А через пару минут комната взрывается аплодисментами. Люди, что считаются лучшими, что учатся в вузе его мечты, хлопают Локи в искреннем восторге. Прежде его аудиторией были только ничего не понимающие одноклассники. Какой же Локи идиот. Сегодня — последний день подачи заявлений, и Локи провел его за знакомством с друзьями брата. Все шумят, Тор заключает Локи в объятия, когда Баки забирает гитару. — Вот видишь! — шепчет Тор на ухо. — Я не один так считаю. Его дыхание обжигает так же, как горечь разочарования собственной трусостью. — Думаешь, я мог бы поступить? — Поступишь, — обещает Тор. — Я не подавал заявку, прием окончен. Тор тихо смеется и прижимает его к себе, отчего Локи снова злится. Мог бы хотя бы проявить сочувствие. Мог бы за все это время попытаться убедить Локи попробовать. Да, это все еще полностью вина Локи, но это не повод издеваться. — Уверен, что не подавал? Локи лишь еще больше вспыхивает и резко отталкивает Тора. — Я похож на идиота?! — А я похож на того, кто сдастся просто потому что кое-кто перенервничал перед выпуском и решил, что ничего не стоит? Тор не то чтобы интриган, но его вид и то, как легко он об этом говорит, не сулят ничего хорошего. — Что ты сделал? — осторожно спрашивает Локи, не зная, что пытается выразить: надежду или угрозу. — Ну, мне пришлось потренироваться, чтобы подделать твой почерк. А еще не так просто было разобраться, что у тебя с успеваемостью. — Это ты рылся в моих документах! — ахает Локи, но следом из него вырывается не гневный вопль, а смешок облегчения, и он позволяет снова себя обнять. Осознание того, насколько о нем заботятся, буквально бьет под дых. — Что бы я без тебя делал? — Сидел бы в колледже для заурядностей. Локи поднимает взгляд и теряется от переполняющих его эмоций. Так хочется провести носом по этому подбородку. Или губами. Тор мог бы довольно улыбнуться или даже замурчать. Локи абсолютно уверен, что Тор обожает нежности. И то, что Локи, готовый подарить ему всю свою нежность, воспитывался с ним в одной семье — несправедливо. Они ведь даже не братья, не родные. Почему Локи усыновили Одинсоны? Почему не соседи? Тор и Локи могли бы так же провести все детство вместе, строя свои мечты о музыке и играя, но никто не сказал бы, что это плохо, когда Локи бы влюбился. Только гомофобы. А кто считает гомофобов за людей? — Это все еще не значит, что я попаду в Йель. — Ты хотя бы пойдешь на прослушивание? Локи снова хитро щурится, думая, ответил ли бы Тор ему взаимностью, если бы они были просто соседями, и уточняет: — Ты подал за меня заявление, притащил сюда, заставил играть при всех. Где гарантия, что ты просто не попросил их хлопать? — Вселить в тебя ложную надежду, чтобы они не оправдались на прослушивании? За что я должен тебя так ненавидеть? Локи сдается. Он внимательно вглядывается Тору в глаза, и если бы они не были братьями, если бы Локи был девушкой, он тут же бы кинулся на Тора со страстным благодарным поцелуем. Никто никогда не поступал с Локи… так. Никто никогда не любил его, кроме Тора. И Локи знает, что любовь Тора исключительно братская, дружеская, но это сейчас неважно. — Если я провалюсь, то решу, что ты меня ненавидишь, — предостерегает Локи. — Что ж, рискну, — хмыкает Тор. Он наклоняется чуть ближе, и Локи уже готов от этого всего рехнуться. — Я в тебя верю. Тор резко хлопает Локи по плечу, а затем кричит кому-то за его спиной: — Там пивка не осталось? Локи весь деревянеет и белеет. Резко сжав зубы, он так и стоит, мысленно подрывая все на свете, а Тор уже идет за своим пивком. Будь прокляты алкоголь, Тор и эти его глупые поступки, которые слащавее всех сюжетных поворотов из романтических книжек. Немного выпив, Тор тащит Локи танцевать. И даже когда включают медленную плавную музыку, Тор не ищет какую-то девчонку, он хватает Локи за руку и тянет на себя. Локи в ужасе. Он немного вздрагивает, когда Тор кладет ему ладони на талию, даже не спросив, все ли хорошо. Тор, видимо, думает, что это нормально. Они же все детство спали в одной кровати. У них вообще не было никакой дистанции. — А знаешь, кто танцует с братьями, потому что девчонки им откажут? — внезапно восклицает поддатый Баки, выписывая плавные непонятные движения рядом с ними. — Неудачники! — Я могу пригласить любую, — заявляет в ответ ему Тор, не отрывая взгляда от Локи. — Но я пригласил того, кого хочу. — О боже, хватит, вы же братья! — умоляет Баки. — Ну и что? — усмехается Тор и только крепче прижимает к себе Локи, который съеживается еще больше. Поведение Тора ему приятно, но страшно даже подумать о чем-то, что явно выйдет за грань. — Эй, ты чего? — шепчет Тор прямо на ухо. — Ты какой-то скованный. Забей на него. Баки правда не стоит внимания. Хотя бы потому, что, в отличие от них, вообще отплясывает один. Локи выдавливает из себя улыбку и пытается расслабиться. Тор же танцует не с бревном, а Локи далеко не бревно, если чувствует себя комфортно. «Тор первый начал», — говорит себе Локи, когда сам льнет к нему во время танца и после. «Тор первый начал», — оправдывает себя Локи, в открытую флиртуя. «Тор первый начал», — повторяет Локи, когда берет стакан чего-то там, что по крепости определенно не сок. Только утром эта отговорка не работает, когда Локи просыпается с похмельем, в объятиях Тора и умирая со стыда. Тор мучается не меньше, но все равно хохочет над тем, как Локи вчера отжег. — Иди к черту, — все, что удается прохрипеть в ответ. А затем к горлу подкатывает тошнота, Локи вскакивает с кровати и убегает. Через час они сидят на кухне. Тор утомлен, но доволен жизнью. Локи по привычке всех ненавидит. И только Брюс держится бодрячком. — На вашем месте, я бы уже покинул город, — советует Брюс. — Весь кампус только и гудит о том, что ты, — он кивает на Тора, — предпочитаешь девушкам своего младшего брата. А тебя считают жертвой насильника! — добавляет Брюс, обращаясь к Локи. Тор мрачнеет, Локи теряется. Это уж слишком. Следуя привычке, которая еще ни разу не подводила, он отшучивается: — Если бы мы были жертвой и насильником, роли распределились бы определенно иначе. — О, правда? — хмыкает Тор. — Как бы ты вообще смог меня изнасиловать, задохлик? Брюс качает головой, заливает пакетик чая кипятком и уходит. — Мы определенно его достали, — замечает Локи. — И как он нас выдержит, когда ты будешь жить здесь? — задумчиво говорит Тор. Локи замирает, поднимает на него взгляд и тихо спрашивает: — Здесь? Правда? — Поступи сначала, — почти строго заявляет Тор. — Но да, здесь. Брюс не против. Или против ты? — Нет! — спохватывается Локи, понимая, что мир его мечты может быть еще чудеснее. Он с трудом пытается вспомнить, когда Йель назначила прослушивание поступающим. А потом, испугавшись, не был ли это пьяный бредовый сон, уточняет: — Что вчера произошло? — Мы танцевали и напились, — пожимает плечами Тор. — А потом как-то добрались до дома и отрубились, но как — история умалчивает. — До этого, — требует Локи. Тор удивленно вздергивает брови. — Ты не помнишь? — в его глазах внезапно поселяется паника. — Ты играл на гитаре и пел. Все тебе аплодировали, и ты решил попробоваться в Йель. Пожалуйста, скажи, что ты помнишь! Тор перетягивается через стол, дотрагивается до щеки Локи. Уже пора хохотать над этим всем до сильной боли в животе и скулах. Когда-нибудь Локи осмелится поцеловать Тора, потому что нечего дразниться. Сколько раз в день Тор позволяет себе с ним то, что обычно парни должны делать со своими девушками? — Я помню, — успокаивает его Локи и нежно касается его ладони пальцами. Тор усмехается, качая головой. — Если бы это все было зря… — бормочет он. — Ты бы привел меня на другую вечеринку и заставил бы играть там, — Локи тянется к нему, но Тор отстраняется. Не потому что смутился или испугался (Тор совсем не понимает странность их близости), а просто потому что звонит телефон. Им все время что-то мешает. Будто вселенная не хочет допустить того, что Локи уже давно допустил в своих мыслях. Тор говорит по телефону с удивительной нежностью, и Локи подозрительно наблюдает за этим, будто вся нежность Тора должна принадлежать лишь ему. — Джейн-Джейн, постой, — смеется тот. Локи пытается вспомнить, насколько близко общались Тор и Джейн при нем, но все это время внимание Тора было сконцентрировано на брате. Тор слишком заботился о том, чтобы Локи влился в компанию, исполнил песню и решился на прослушивание. Джейн мелькала где-то на фоне. Она казалась приятельницей, даже не одним из тех друзей, которых зовут лучшими, а теперь Тор говорит с ней так, будто она сокровище. Он так же говорит с Локи, и можно подумать, что Тору Джейн как сестра, но Локи от этого не легче. Ведь он по-прежнему «как брат». Он и есть брат, черт возьми. Дверь в кухню отворяется, Брюс снова крадется к чайнику. Очевидно, у Брюса с чаем любовь. То-то он не страдает похмельем. Верность хранит своей половинке. Брюс внимательно прислушивается к разговору Тора, и только тот кладет трубку, ехидно выдает: — Давно бы позвал ее на свидание! Тор хмурится. — Джейн — друг. Брюс качает головой и наливает в кружку чай. — О, со мной ты так не воркуешь! Тор фыркает и обращается к Локи. — Не слушай его. Брюс у нас слишком романтичный. Ему бы книжки о любви писать. Кстати, — Тор переводит взгляд на Брюса, — так как Локи наш потенциальный сосед, надо огласить ему ТСП. — Что за ТСП? — подхватывает Локи. — Тупое Сокращение Предложений, — заговорщики шепчет Брюс. — Эй! — Тор возмущенно скрещивает руки на груди. — Что ты за друг такой? С тобой ни словечек кодовых не придумаешь, ни напьешься! — Твои кодовые словечки вышли из моды еще во времена младших классов, — замечает Локи и получает в ответ свирепый взгляд. — Так что это значит? — Три священных правила, — поясняет Тор. — Первое: не шуми после двенадцати. — Даже если истекаешь кровью, — кивает Брюс. — Мы спим и мы тебе не поможем. Умирай по-тихому. — Нет, ну, если истекаешь кровью, можешь меня позвать, — перебивает Тор. — Но только если истекаешь кровью. Локи понимающе кивает. — Второе. Не трогай мои химикаты, — продолжает Брюс. — Ни единого. Если знаешь, как они все работают, тоже. Даже пальцем не смей. А барабанная установка — это вообще святое. Короче, ничего у меня не трогай. Никогда. Ни под каким предлогом. — И третье. Если кто-то из нас… — начинает Тор. — Если Тор, — поправляет его Брюс, — приводит к себе девушку или парня, не вздумай их выгонять. Секс для студента это святое. Не каждому он перепадает. Мне он вообще не перепадает… — Или парня? — изумленно переспрашивает Локи. — Ты никогда не говорил, что… Тор вообще предпочитает не рассказывать о своей интимной жизни. Локи для него слишком маленький, и это бесит даже больше, чем мысль о том, что Тор с кем-то спит. — Подумаешь, пару раз кончил с парнем, а уже записывают в геи! — Тор кривится, будто это его оскорбляет, и Локи становится нехорошо. Тор, который всегда старался быть понимающим и толерантным, внезапно показывает, как ему неприятно причислять себя к одному из них. Видя сменившееся выражение лица Локи, Тор быстро добавляет: — В смысле быть геем это нормально. Просто я не гей. И нравятся парни мне редко. — За исключением Мишеля. Он тебе нравится регулярно, — смеется Брюс. Тор закатывает глаза и улыбается, признавая свое поражение. — Что за Мишель? — уточняет Локи, стараясь не скрипеть зубами от злости. Брюс внимательно оглядывается в поиске и выходит из комнаты, а уже через секунду несет маленький фотоальбом. Брюс листает, сует Локи в нос и тычет на парня в компании. Это симпатичный брюнет с хитрыми голубыми глазами и иссиня-черными волосами, спадающими до плеч. У Локи перехватывает дыхание. Но не от красоты, не от ревности — от удивления. Если бы можно было найти кого-то безумно похожего на Локи, то Мишель подошел бы почти по всем параметрам. От ужаса, осознания и восторга в голове Локи взрываются тысячи мыслей. Потому что Тор, будучи его братом, никогда не станет его парнем, и в итоге Локи найдет кого-то похожего. Кого-то, на чьем месте будет представлять Тора. И теперь Локи никак не может выкинуть из головы картину: Тор вжимает этого парня в кровать, представляя брата, до которого ни за что не посмеет дотронуться. Локи выдавливает из себя ухмылку и бормочет: — Неплохо. Тор хмыкает, Брюс пожимает плечами. Он точно не видит в этом парне ничего особенного. Главное, что Локи видит. И Тор тоже. Тор просто не может не видеть. Пока Локи пребывает здесь в качестве гостя, он спит на кровати Тора. Это, пожалуй, лучшее из всего, что происходит в Нью-Хэвене. Решительность поступать, благодарная публика — это смело, приятно, важно. Но гораздо приятнее засыпать в обнимку с Тором. Они так долго этого не делали, что когда Тор в их вторую ночь обнимает его, Локи вздрагивает и даже отодвигается. Сообразив, что сделал что-то не так, он придвигается обратно, да так тесно, что теперь они соприкасаются всем, чем только можно. И даже тем, чем только нельзя. Локи понимает это, когда чувствует бедром утреннюю эрекцию Тора. Тор спит и не наблюдает смятение Локи, но Локи тысячу раз умирает и воскресает, пока не выясняет, что Тор дрыхнет и даже не в курсе, что тычется в него членом. В то утро Локи быстро юркает за дверь, пока все спят, закрывается в туалете и ласкает себя, думая о том, как они с Тором могли бы… Не могли. И никогда не смогут. Каждый день для Локи пытка: жить в одной комнате с Тором это не то же самое, что в одном доме. Тор всегда был хорошо сложен, но за время учебы он еще подкачался. И теперь, когда он оказывается где-то поблизости без футболки, Локи отчаянно следит за тем, чтобы его челюсть оставалась на месте, а слюни не закапали весь пол. Тор слишком горяч. И если Локи хочет жить с ним в одной квартире или даже в одной комнате, ему нужна разрядка, ему нужен секс. Регулярный, страстный и отвлекающий. Проблема в том, что у Локи секса вообще никогда не было. А спросить совета можно только у Тора. Это уж совсем нелепо, учитывая, по каким причинам Локи нужен парень. Парень или любовник. Да и девушку было бы завести проще… Девушки Локи не нравятся, но ему вообще никто не нравится, кроме Тора: люди в своей общей массе омерзительны. Тор тоже, просто чуть меньше остальных. Локи старается не зацикливаться на этой идее. Самое важное — прослушивание. А уж что делать со своей неопытностью, он решит потом. Несколько дней спустя Локи стоит на сцене Йельского университета перед комиссией, которую боится больше всего на свете. Он представляется, замирает на секунду, держа гитару в руке, поднимает ее, зажимает струны и начинает играть.