All you need is love

1998 год В гостиной раздаются крики, Локи невольно к ним прислушивается. Хочется прикрыть уши руками, но любопытство и страх сильнее. Cидя на кровати и застыв, он ждет разрешения очередного конфликта. Их за последние полгода было столько, что уже не сосчитать. Тор постоянно пререкается с отцом из-за колледжа. — Я поступаю в Йель! — кричит Тор. — На музыкальное отделение! — Ты поступаешь в Стэнфорд! — рычит отец. — На менеджмент! Локи резко закрывает глаза, когда раздается треск. Локи не боится за Тора. Тор сильный и уверен в своей мечте. Локи боится за себя, потому что когда Тор уедет, родители переключат все внимание на запасного. И если им не удалось воспитать своего любимого сыночка, то уж из приемыша они точно сделают человека. А человек в их понятии это кто-то скучный, далекий от творчества, не имеющий ни мечты, ни жизни — только ипотеку и подобие семьи. Локи до выпуска еще два с половиной года. Если поставят запрет на музыку, исчезнет все, ради чего стоит жить. Ради чего стоит двигаться вперед, развиваться, мечтать. Лучше бы Тор сдался и ушел на менеджмент: тогда Локи не будут тиранить. Эта мысль мимолетна и нагоняет ужас. Мечты о музыке у них всегда были общими. И без Тора их мечты — не мечты. Шум заканчивается резким хлопком входной двери. Локи тихо вздыхает, зная, что отец сейчас запрет ее за щеколду. Чтобы не возвращался, пока не одумается. Уже поздний вечер, на улице холодно, а Тор, как обычно, выскочил, наверное, без верхней одежды. Локи подходит к окну, открывает и втягивает носом леденящий воздух. «Простудится», — думает он, вглядываясь в ночное небо. Звезд совсем не видно, а небо чуть посветлело из-за огромного слоя облаков. Возможно, будет дождь. Локи падает на кровать и прячется под одеялом, оставляя окно открытым. Среди ночи сон обрывает шум. Рядом кто-то старательно осторожно, но не очень аккуратно ложится и заползает под одеяло. Одеяло маловато, поэтому Локи прижимается к своему тайному гостю спиной, а тот его обнимает, шепча извинения, что разбудил. Холодный с улицы. Локи только мычит, собираясь завтра утром все ему высказать. Локи так собирается каждую ночь, когда Тор «сбегает» из дома. Каждую ночь, когда Тор возвращается в окно. И каждое утро Локи забывает просто потому что это приятно — просыпаться в сильных родных руках.

♫

Сегодня жарко, но когда Локи заключают в крепкие удушающие объятия, он совсем не против. Он прижимается еще ближе, зная, что будет лишен этого еще очень-очень долго. Локи пытается не плакать и подавляет судорожный вздох. — Я буду скучать, — шепчет Тор. — Приедешь на Рождество? — не то, что хочется сказать, но Тор понимает. Он слышит в этих словах и то, что Локи тоже будет скучать, и то, что теперь жизнь наедине с родителями будет невыносима. — Вряд ли, — угрюмо отвечает Тор, отстраняется и заглядывает ему в глаза. — Родители не особо мне будут рады. — Ты их любимчик, — губы кривятся в горькой усмешке. — Теперь им будешь ты, — Тор убирает прядь со лба Локи и становится еще серьезнее. — Будь смелым. Не позволяй им диктовать свои правила, хорошо? Локи послушно кивает и слабо улыбается. Папа и мама в доме. Они в молчаливом протесте решили не провожать сына туда, где, по их мнению, он не должен учиться. Тор взмахивает рукой на прощание и садится в такси: до аэропорта поедет один. Локи хочет побыть с ним еще чуть-чуть, но слушается — просто стоит у дороги несколько минут после того, как машина скрылась за поворотом. В голове вертятся идиотские мысли: вдруг Тор что-нибудь забыл и вернется? Но даже если и забыл, если вернется, что им это даст? Лишнюю пару минут? Здесь настолько жарко, что Локи чувствует: задыхается. Этот пыльный, грязный город не пригоден для существования без Тора. Снаружи так тихо. Мама, наверное, плачет и уже жалеет, что не вышла. Отец, наверное, ее успокаивает. Локи стискивает руки в кулаки, идет в дом и, игнорируя семью, поднимается в свою комнату. Здесь его ждет гитара. Кто-то сказал, что лучшие вещи сочиняются в плохие минуты. Локи хочет выплеснуть всю боль: садится на кровать, сжимает гриф и смотрит на струны. Огрубевшие пальцы давно знают свое место и то, как извлекать сложнейшие звуки. Но звуков нет. Локи смотрит и слушает тишину. Тело напряжено, голова абсолютно пуста. Кто-то точно говорил, что лучшие вещи сочиняются в плохие минуты. Может, у этого человека не было по-настоящему плохих минут? 1999 год На Рождество Тор не приехал, но обещал явиться летом. Сначала Локи ждет его, правда ждет. Ждет и скучает. Потом все больше это обращается в зависть. Тор учится в своем элитном колледже со своими новыми друзьями, а у Локи и друзей-то нет. После отъезда Тора Локи пробовал их завести, но попытки привели его в компанию фриков, у которых точно нет будущего. Раньше выпивавший только в присутствии брата, Локи быстро прикипает к алкоголю. Сигареты идут следом, и это не очень приятно, зато выглядит круто. Отец постоянно вставляет палки в колеса. Если Локи играет на гитаре, он лишается ужина, пока не сделает уроки. За счет этого он ужасно худеет и чувствует себя плохо, но все равно упрямится. Глупые мечты о сцене и популярности уже совсем не кажутся реальными. Он сдохнет нищим уличным музыкантом. Но сдохнет с гитарой в обнимку, а не офисным клерком, каким его представляют люди, считающие себя его родителями. Вслед за принятием скверного будущего идут наркотики. Локи не пробует. Локи наблюдает. Наблюдает за тем, как его новые друзья поддаются дурману. Они выглядят сумасшедшими. Они выглядят счастливыми. И Локи тоже хочет быть счастлив. По глупости и ради забавы они воруют в магазинах. Это придает адреналина, веселья и ощущения собственной важности. Локи чувствует себя богом, когда обходится с кем-то нечестно. Он может все, что захочет. Все, на что праведные глупцы в принципе не способны. С каждым днем приезд Тора все ближе, и чем он ближе, Локи понимает, что совсем его не ждет. За этот год они едва ли общались. На пороге двадцать первого века Тор потерялся так, будто его слова до Локи могут донести только мамонты и только на листах из папируса. Локи не желает видеть, каким замечательным Тор стал, и показывать, каким отвратительным сам сделался. В вечер перед приездом Тора Локи берет в руки свой первый косяк. «Это баловство», — говорят ему. Локи смеется, кивая, подносит к губам и отчего-то шепчет: «Не сегодня». Завтра понадобится гораздо больше сил, чтобы успокоиться. Мир не делится на черное и белое, как клавиши фортепиано. Насколько бы темно сегодня ни было, следующий день окончательно потеряет все краски. Вот тогда Локи и обратится к траве.

♫

Солнце — первое, что приходит в голову Локи при виде Тора. В последний год жизнь значительно потускнела, и теперь Локи смотрит на человека, который сияет. Но этот блеск, это свечение больше не вызывают в нем злобы, раздражения или зависти. Они заставляют улыбаться, когда с веселым криком, напоминающим имя Локи, Тор несется навстречу. За год он изменился, возмужал, сильнее отпустил свои волосы. А объятия у него все такие же крепкие, но запах уже совершенно иной. Если раньше от Тора пахло чем попало: и шампунем, и соседними гаражами, и фастфудом — то теперь это точно парфюм. Тонкий, словно мягкий соленый запах моря. Локи нравится. Хочется задержаться на секунду, уткнуться носом в шею и насладиться ароматом. Дело не только в запахе. Что-то совсем по-другому. Тор красивый. Локи впервые об этом думает, но сразу отбрасывает странную мысль, потому что какая разница? Это Тор. Тор, от которого сводит скулы в улыбке. Тор, которого Локи любит больше, чем свою гитару. В эту секунду он осознает, что ему не нужны никакие наркотики или алкоголь, ему не нужны новые друзья и не нужны дурацкие мысли о своей безнадежности. Ему нужен просто Тор. Брат и лучший друг. И до Локи, наконец, доходит, что те люди под кайфом совсем не были счастливы. Счастлив Локи здесь и сейчас. — Только попробуй еще раз пропустить Рождество, — шипит Локи. Тор усмехается и поправляет его волосы так, как делал уже множество раз, но Локи отчего-то вздрагивает. Он отвык от личных прикосновений, и теперь они кажутся удивительными, странными, неправильными. Неправильными просто потому, что Локи внезапно не желает их прекращать. Неправильными потому, что он слишком часто видел такое в романтических фильмах. Тор ласково улыбается, разглядывая лицо Локи. — Ты стал повыше. Растешь, мелкий! — Не такой уж и мелкий, — со смехом отзывается Локи, но чувствует в своем голосе фальшивую дрожь. Ему все еще не по себе. А Тор ничего не замечает. — Ладно, пошли в дом. У меня куча новостей, братишка. Тор хлопает его по спине и подхватывает сумку. Локи выдавливает из себя улыбку, шагая внутрь. Солнце может ослепить, а может обжечь. Сейчас Локи чувствует это на собственной шкуре. Как мотылек, он готов наивно уверенно лететь к свету. И пока Тор здесь сияет, стоит расслабиться и забыться.

♫

Целый месяц Локи проводит дома. Это звучит намного печальнее, чем есть на самом деле. Чаще всего он сидит в саду, скрываясь в тени старого дуба с его огромными ветками, напоминающими лапы чудовища. Это чудовище доброе. Оно оберегает Локи, скрывает от чужих глаз, помогает издалека наблюдать за остальными. За Тором. Тор с отцом играют в пинг-понг, что-то обсуждают, смеются. Кажется, и не было между ними ссоры. Кажется. Как только речь заходит о музыке, старое морщинистое лицо отца превращается в безэмоциональную гримасу. Тор это сразу подмечает и старается ничего не рассказывать. А рассказывает он все Локи. За весь год Локи не испытывал к Тору ничего, кроме зависти, и то, насколько прекрасная у Тора жизнь, должно было убить его, но это внезапно подбадривает. Все дело в том, как Тор подает свой рассказ. Он говорит: «Тебе там понравится». Он обещает: «Когда ты закончишь школу, поступишь, мы создадим группу». Он никогда не хвастается, насколько ему хорошо. Он вселяет в Локи надежду на то, что его ждет то же будущее. И именно эта надежда, эта поддержка — то, чего так не хватало. То, без чего Локи опустился на самое дно. Или нет? Он уже месяц не видел своих друзей, утонувших в лете и наркотическом угаре. Он по-прежнему сидит под деревом с любимой гитарой и наблюдает за Тором, перебирая струны. Тор красив. Музыка сама идет из-под пальцев, будто Локи давным-давно знает эту совершенно новую мелодию наизусть. Так, как знает наизусть Тора, но только теперь открывает его по-настоящему. Тор отбивает удары ракеткой, и мышцы его крепких рук напрягаются. Он немного загорел за этот отрывок лета — легкий солнечный след ему к лицу. Локи ненавидит себя за то, как долго рассматривает. Локи ненавидит себя за то, как им очарован. Локи ненавидит себя за то, что Тор — единственное его лекарство от депрессии. И вдохновение. И надежда. И радость. И все, черт возьми, в этом угрюмом беспросветном мирке! Локи играет, а в голове копошатся слова, которые так хочется сказать Тору. Слова ложатся на музыку. На настоящую музыку. Локи настолько увлекается, что позже, в панике, боясь хоть что-нибудь забыть, записывает текст и ноты. Ошарашенный тем, что совершенно не старался, Локи понимает, что это, возможно, лучшее, что он когда-либо сочинял. Или просто любимое. Локи знает, авторы очень предвзято относятся к своим детищам и не всегда в силах понять, что лучше. Но эта песня, полная его чувств, его нежности и противоречий, посвященных Тору, просто не может быть не любимой. Единственной любимой, потому что все остальные свои песни Локи не может терпеть.

♫

Локи поет очень тихо, почти что шепчет, цепляясь пальцами за железные струны. В комнате темно, несмотря на день: Локи любит толстые плотные занавески, скрывающие его от яркого солнца. Единственное, что заставляет выходить на свет — Тор. Жаркая погода притягивает Тора, как громоотвод молнию. Локи давно понимает, что игра на гитаре — это его. А вот петь ему едва удается. Он старается и знает, верит, что станет лучше, но глядя на то, как Тор распевает что-то своим мощным звучным голосом, Локи испытывает и восторг, и тоску. Тор никогда не учился петь. Он усидчиво занимается игрой на пианино, страстно увлекается барабанами и немного умеет обращаться с гитарой. Но петь? Просто однажды он напевал в душе хит Backstreet Boys (в чем ни за что, конечно, не признается), и Локи понял: у Тора талант. Такими талантами Локи не обладает. Он и не играет ни на чем, кроме гитары и пианино, в отличие от Тора, который успел добраться и до скрипки, и даже до губной гармошки. Но, в отличие от Тора, Локи погружается в игру на гитаре полностью. В то время как Тор бывает везде и по чуть-чуть, Локи совершенствуется. Локи не сдается. Он уже давно потерял надежду быть лучше, но она и ни к чему. Пока Тор смотрит на него восхищенными глазами, изображая гордость (может, и впрямь гордится?), Локи способен жить. Тихий стук и скрип двери — совсем так, как когда они были маленькими. Только теперь Тор не белобрысый мальчуган, едва достающий макушкой до ручки. Теперь он мужчина. Кто-то сказал бы, глупо называть мужчиной девятнадцатилетнего парня — он еще жизни не видел. Но Локи, чувствуя силу и уверенность, исходящие от Тора, именно так в мыслях его и называет. С любопытством глядя на гитару в руках Локи, Тор просит: — Не останавливайся. Это неловко, потому что только что звучала песня, каждая нота которой посвящена Тору. И ему не обязательно об этом знать. Локи продолжает дергать струны, заставляя себя сдавленным голосом выдыхать строчку за строчкой. Тор улыбается. Мягко, но как-то даже обеспокоенно. Локи знает, что смысл его текста очевиден, и так же хорошо знает Тора, для которого данный уровень очевидности недоступен. — Ты влюбился? — вопрос звучит слишком тихо, даже нежно. — Или это просто… полет фантазии? Локи очень хочется сказать, что влюбился. Не обязательно уточнять, в кого. Его съедает желание поделиться с тем, кто всегда его поддерживал, с тем, кто был его первым настоящим и единственным другом. — Я не знаю, — Локи опускает голову и растерянно смотрит на свои руки. Этот ответ самый честный, потому что, конечно, он не влюбился. Странно вообще думать о Торе как о парне. Но Локи думает. Думает и понимает, что все дело в том, что ему семнадцать, он ни разу не влюблялся, он недоверчив и замкнут, а Тор — единственный привлекательный парень, вызывающий что-то, кроме отторжения. Иначе сложиться и не могло. Локи «влюбился» в Тора просто потому, что больше не в кого. Гормоны бурлят, подсознание находит кого-нибудь подходящего. Рассуждать о любви с биологической точки зрения как-то некрасиво. Локи же музыкант, поэт — или пытается им быть. Но так думать проще. Так не страшно. Он уверен, что еще найдет ту самую настоящую великую любовь, как только выпадет из родительского гнезда в реальный мир. Там, в реальном мире, будет кто-то вдохновляющий. Хотя на что надеяться человеку-одиночке? Внезапно стать душой компании, как Тор? — А она что к тебе испытывает? — сочувствующий голос резко выбивает из раздумий. — Он. — О, — Тор тормозит на секунду, кладет Локи ладонь на плечо. — Если в этом проблема, то… Локи вспыхивает, откладывает гитару и гневно смотрит в ответ. — Думаешь, это моя главная проблема? Я приемный ребенок в семье, где меня всю жизнь игнорировали. Отец запрещает мне заниматься музыкой, мать ведет себя так, будто я настолько мерзок, что меня можно лишь жалеть. В школе меня все не терпят, но у меня есть друзья. Ты знаешь, кто мои друзья?! Тор отстраняется, удивленно глядя на Локи. — Нет. Ты же все лето из дома не выходишь. Я вообще не думал, что… — Что у меня есть друзья? — усмехается Локи. — Да, удивительно, что со мной вообще кто-нибудь хочет дружить, кроме тебя. А почему ты со мной дружишь? Потому что твои родители зачем-то решили меня усыновить! Мы просто вынуждены были как-то существовать вместе. Но когда это существование прервалось, ты благополучно забыл обо мне! Так что да. То, что я люблю парней, вообще не проблема. «Проблема — то, что я люблю тебя». Последнее Локи умалчивает. Он все еще не понимает и не верит в свои чувства. Через секунду он снова начнет их отрицать. А еще через десять будет готов принять их, но снова ненадолго. Противоречия атакуют голову, устроив в ней гражданскую войну. — Прости, — в глазах Тора такое искреннее раскаяние, что Локи из последних сил на него злится. Силы заканчиваются, и он раздраженно выдыхает, все еще делая вид, что холоден и неприступен. — У меня не получается общаться по переписке. В жизни могу часами нести околесицу, а в интернете… Что сказать? — Что бы ты вслух сказал, то и пиши, — бормочет Локи, но он прекрасно знает такой тип людей. Виртуальные молчуны. Самое смешное, когда Тор что-то сочиняет, у него прекрасно получается (как иначе-то!), но попытки писать письма он упорно игнорирует. — Ты почти не звонил. — Нас вообще-то нагружают. И время… Локи обрывает его убийственным взглядом. — Ненавижу тебя, — шепчет он, отчего Тор улыбается. Он знает этот взгляд, это поведение. Он все знает в Локи. — Иди сюда, — просит Тор, и уже через секунду они разделят крепкое теплое объятие. Локи прижимается щекой к широкому плечу, Тор гладит длинные черные спутанные волосы. — А в жалости мамы есть даже плюс. Она тебя постричь не пытается. Хотя вряд ли она тебя правда жалеет. Локи уже все равно, что бормочет этот кретин. Локи не собирается спорить, он наслаждается близостью, такой редкой в последнее время. Раньше они иногда засыпали вместе, а теперь они — взрослый серьезный Тор и замкнутый ненавидящий все Локи. Хочется стать снова маленьким, почувствовать, как брат тебя защищает от всего мира или от собственных страшных мыслей. И вот теперь уже даже брат — не брат. Сводный, конечно, но Локи испытывает к нему слишком противоречивые чувства. — Я постараюсь не исчезать, — обещает Тор. — Ты исчезнешь, — тихо выдыхает Локи. Спора снова не возникает. Они просто так сидят некоторое время, а потом Тор предлагает прогуляться в саду, ведь Локи очень любит их сад. На самом деле, сад любит Тор, а Локи нравится за ним наблюдать, но это неважное уточнение, и Локи не предает его гласности.