Да хранит тебя Чак

Гавриил помог мне обустроить комнату, так как хотелось лично мне. Может, и волшебной силы его и лишили, но вот физическую точно оставили, так как передвинуть кровать в угол ему совершенно не составило труда. Дверь в мою комнату была закрыта все то время, пока я с присущим мне усердием, пыталась навести хотя бы минимальный порядок, так что я совершенно не знала, что делают все остальные, да и как-то не хотелось. Наконец, задвинув последний ящик, я положила гримуар на прикроватную тумбочку и аккуратно улеглась рядом с архангелом, который тут же уткнулся носом мне в шею и, как ни странно, затих. Гавриил угоманивался крайне редко, а тем более замолкал, тем более что его обычно не хватало больше, чем на пару минут, а сейчас архангел уже так лежал минут семь. Аккуратно перевернувшись на бок, так что смотреть в его медовые глаза, я слегка улыбнулась, почувствовав поцелуй на лбу. — Все нормально? — Тихо поинтересовалась я, убирая свои волосы назад. — Я смотрел в будущее. — Спокойно ответил он. — Не люблю это делать, на самом деле. Предвидение… Не самая лучшая моя способность, так как на нее тратиться много энергии, а то, что мне было позволено ухватить, иногда вообще не сбывается. — Почему? — Нахмурилась я. — Как почему? Потому что человек всегда может передумать, что-то может неожиданно свалиться к нам на шею… Нигде не прописаны четкие дороги того, что произойдет в следующую секунду, вернее не так. Представь огромную библиотеку. Там сотни книг и абсолютно все про твою жизнь и только ты сама можешь выбирать ту, по которой пойдешь. Порой, человек, даже умудряется переписать некоторые главы, а то и целую книгу. Но, смотри, от твоего же выбора зависит много чего. Ну, не знаю, выпьет вот тот человек эту бутылку пива или нет, сможет вести машину или нет, поможет другу, попавшему в беду, или нет, понимаешь? — А начальные точки: они прописаны? — Если ты говоришь про даты рождения, то только в очень крайних случаях. Иногда какое-то дите просто вынь да положь должно появится на свет, и тогда Рай или Ад, в зависимости от ситуации, а то и все вместе, вмешиваются в естественность происходящего и всеми правдами и неправдами стараются сделать так, чтобы то, что им нужно произошло, хотя, на самом деле, по правде, не имеют никакого на это права, но они, чувствуя свою безнаказанность, продолжают так поступать. — А почему они заранее оправданы? — А кто их может покарать? Отец давно покинул наш мир, Люцифер до недавнего времени был в клетке, да и не по его части явно такие передряги, они его совершено не колышат, Рафаил мертв, Михаил в клетке, я в обще старался забыть обо всем этом, а все почему? Потому что Отец ушел. Они все давно утратили веру в Него, так что… Им как-то параллельно. — А ты, Гавриил, ты веришь в отца? — Я вопросительно выгнула бровь, дотрагиваясь до его щеки. — Очень бы хотелось сказать, что нет, но, да, я простил их всех, давным-давно, и Отца в том числе. Я верю в Него, верю, что Он когда-нибудь вернется, и все встанет на свои места. — Он грустно улыбнулся, усаживаясь на кровати. Я последовала его примеру и посмотрела в сторону двери, где глухо раздавались чьи-то торопливые шаги. — Там что-то снова стряслось? — Простонала я, откидываясь назад. Гавриил в ответ усмехнулся и, перебравшись через меня, встал на ноги. Комната была небольшая, так что до двери ему долго идти не пришлось. Резко открыв ее, он сделал шаг назад, смотря на того, кто умудрился врезаться в нее. В прочем, судя по чертыханиям, это был Дин. — Ах ты тварь этакая. — Наконец, выдал он что-то из нормативной лексики и принялся надвигаться на еле сдерживающего смех архангела. — Ладно, ладно, угомонись, боец. Я правда случайно. — Усмехнулся Гавриил, делая пару шагов назад, так что я смогла лицезреть разъяренного и совершенно не замечавшего меня Винчестера. — Ну все, ты пропал. — Зарычал охотник, с явным намерением ударить архангела, который в ответ лишь показал языки и ловко увернулся от выпада. — Ладно, не ссорьтесь, мальчики, помада у меня. — Подала я голос, от чего Дин тут же вздрогнул и с удивлением посмотрела на меня под заразительный смех архангела. — Что там в очередной раз стряслось-то? — Вздохнула я, направляясь к выходу. — Эй, подожди меня, он же меня съест! — Крикнул вдогонку Гавриил, с силой захлопывая дверь прямо перед носом Винчестера. — Да я из тебя шашлык сделаю! — Зарычал Дин, пытаясь выбить ее с другой стороны плечом. Я закатила глаза и проследовала в сторону того места, где, собственно говоря, все и началось. Не обнаружив там никакого, я проследовала дальше, на шум. В комнате номер четыре собрались практически все, конечно, исключая Дина и Гавриила, которые, наверное, в данный момент пытались разорвать друг друга на клочки. Так же не было и Люцифера, за то, вместо него на кровати лежала девушка, беременная девушка, а рядом с ней сидела Энджи, устало опустившая голову. — И как я ей должна объяснить, что произошло? — Тяжело вздохнув, она посмотрела на окружающих. — Она же совершенно ничего не знает про… Про все! И, наверняка, ей нервничать нельзя. — Добавила девушка, посматривая на ту, что лежала на кровати без чувств. — Кто она? — Подала я голос, облокачиваясь о стенку. Раздались быстрые шаги, и рядом со мной остановился Дин. Выглядел он… Разъярено, но не более того, но он точно был без Гавриила. Нахмурившись, я выглянула в коридор, но там никого не было. — Он с Люцифером. — Грубо бросил Винчестер, замечая мое движение. — Что?! — Вскрикнули мы одновременно с Энджи. — Тебе жить что ли надоело? — Добавила она, вскакивая с кровати. — Бункер не жалко? — Она с вызовом посмотрела на охотника, а потом бросилась мимо меня в сторону коридора. Я поспешно последовала за ней, молясь, чтобы они не успели разнести бункер дальше моей комнаты, впрочем, нам относительно повезло. Пройдя чуть дальше, мы заметили открытую нараспашку дверь. Заскочив в нее, мы оказались в комнате, где явно побывал сам Апокалипсис, на выходные, что называется, заскочил. Практически весь пол был усыпан книгами, а то, что раньше было стеллажами для них превратилось в дрова. Тяжело вздохнув, я аккуратно последовала в сторону, видно, потайной комнаты. В один момент, Энджи решила окликнуть своего ангела-хранителя, но я вовремя зажала ей рот, молясь, что она все-таки не успела привлечь пернатых, но куда там… Люцифер и Гавриил были увлечены своей перепалкой с головой, но как ни странно, они не орали, а шипели, наверное, уже устав кричать. Аккуратно подойдя к проходу и прислонилась к стене с одной стороны, а Энджи — с другой. Закрыв глаза, я прислушалась. — Мы снова возвращаемся к тому же разговору! — Гавриил с силой стукнул кулаком по противоположной стенке. — Да, к которому из? — Рыкнул в ответ Люцифер, отбрасывая в сторону стул, который очень метко пролетел в миллиметре от меня, что не могло не обрадовать. — Ну вот что ты завел шарманку про своих людей? Ну что? Что они сделали тебе такого, что ты их так любишь? — Какая разница за что люблю их я? Может, за то, что они, в отличии, от тебя могут признать то, что они виновны, могут покаяться в этом. Понимаешь, Люцифер, они стараются быть лучше, чем они есть сейчас — вот их главное достоинство. А ты… Да, даже больше, а мы… Ангелы совершенно не пытаются что-то изменить в себе: им нужно одно — Рай, демонам — Ад, Апокалипсис. А если уж так совсем глобально и по-честному, то все жаждут только одного: войны, и знаешь, Люцифер, это ни черта не прикольно. А ты знаешь, кто до сих пор спасал Землю от катастрофы? Открою тебе секрет, такой страшный-страшный секрет: это были Винчестеры, которые, черт бы их подрал, люди. Прикинь? — Они — исключение. — Нет, они не исключение, да и не правило. Вот чем прекрасно человечество: у них нет схожести, понимаешь? Каждый думает так, как он хочет, а не так, как навязали Мы или Отец. Они ценят свободу, да, я не отрицаю, есть придурки, но, знаешь, это тоже не так уж и плохо, потому что, зачастую, именно эти люди становятся причиной, почему остальные объединяются и сами становятся лучше. Я был знаком со многими людьми, хорошими людьми, который были готовы пожертвовать собой, ради счастья других. Какому ангелу это присуще, скажи мне, пожалуйста? Какому демону? Да черт с ними, тебе это присуще? Ты сможешь умереть, чтобы другой остался жить? Сможешь пожертвовать своим счастьем, ради того, чтобы у другого оно появилось? Лично я очень надеюсь, что если мне придется, то мне хватит сил, а ты? Ты, Люцифер, дорожишь хоть чем-нибудь? Ответь себе на этот вопрос, будь добр. — Закончил Гавриил, в то время, как я медленно сползала на пол, потому что прекрасно знала про кого оно говорил и что имеет ввиду. В следующую секунду мимо меня пролетел мой ангел-хранитель, который даже и не подумал обернуться, так что и не заметил ни меня, ни Энджи. Судорожно вздохнув, я проследила за ним, а потом вскочила и, наплевав на все, например, то, что Люцифер узнал, что мы тут были, бросилась в проход. Я догнала его только у моей комнаты. Схватив за плечо, так как углубившись в свои мысли, он совершенно ничего не замечал и не слышал, в том числе и моих шагов, я резко развернула его к себе лицом и, обняв за шею, прильнула к его губам. Поцелуй длился, наверное, дольше, чем изначально мы оба планировали, тем более, что Гавриил успел меня даже затащить в комнату и как-то закрыть на замок. Только оказавшись на кровати, я сделала первый вдох ртом, наверное, за последнюю минуту. — Ты все слышала? — Прошептал он, усаживаясь рядом со мной и снимая футболку. — Да. — Я согласна кивнула, позволяя откинуть меня на подушки. — Гавриил, я люблю тебя. — Выдохнула я ему на ухо, от чего у него, клянусь, по всему телу пробежали мурашки. Я люблю тебя, и не потому что сосуд у тебя прекрасный: медовый глаза, золотистые волосы, да черт бы с ними, ты можешь предстать в каком угодно виде передо мной, и я все-равно буду любить тебя, хотя, конечно, лучше бы ты оставался таким. Мне без разницы сколько всего придется пережить ради таких вот моментов ради с тобой, ради чертовски искренних поцелуев, мне абсолютно параллельно. Я люблю тебя, потому что ты сам себе хозяин, ты выбрал свой путь и не предаешь его до самого конца, чтобы окружающие не считали. Я люблю, потому что ты сдерживаешь слово, я знаю, что ты мне не врешь, я знаю все, что произошло с тобой до меня, практически все, знаю, что я далеко у тебя не первая, но я так же знаю, что ты правда дорожишь мной. Я знаю, что у тебя хватит сил, мы оба знаем, ведь иначе и быть не может. Я верю в тебя, Гавриил, верю в то, что ты в нужный момент сделаешь правильный выбор, что ты сможешь остановить братьев, что мы справимся и с этой бедой, вместе. Пожалуйста, Гавриил, давай сделаем это вместе и не будем причинять друг другу боль. Я люблю тебя, честно и искренне, как ребенок, да вот только боюсь сказать тебе все, что думаю, да и, надеюсь, мне и не надо, ты и так уже все сам узнал, сам пролез, ведь я не прячу от тебя ни одной мысли, а ты, надеюсь, от меня. Я люблю тебя, Гавриил, и, видно, это не лечится.