Да хранит тебя Чак

— Какого это? — Поинтересовалась я, пересаживаясь в позу лотоса. — Что именно? Служить или чувствовать себя человеком? — Нахмурился он, чуть подаваясь вперед. — Все. Насколько это паршиво? — Очень. — Протянул в ответ Бог, беззлобно улыбнувшись. — Какого это: жить без родственников, без семьи, быть всегда одной? — Сложно. — Пожала я плечами, заглядывая в его неестественно зеленые глаза. — Ко всему, еще и больно. Приходя домой, ты понимаешь, что тебе не с кем обсудить свои проблемы: ни друзей, ни сестры, ни родителей, никого, и ты просто уходишь оттуда, потому что от осознания этого просто начинает выворачивать, становиться тошно, и ты просто сбегаешь, не имея никаких других путей решения проблемы. Так проще, так привычней. — Как часто ты вспоминаешь своих… Биологических родителей? — В его голосе сквозило явное сочувствие, что немало поражало меня. — Бывает, нет точного графика. — Хмыкнула я. — Тебе повезло, у тебя есть хоть кто-то, сестра, например, вы же с ней хорошо общаетесь? — Да, мы с ней близнецы, и нам на самом деле сложнова то живем долгое время друг без друга, и мать… Лето, мы ее иногда навещаем, она нас искренне любит, даже на отца не злится, зная, что любой конфликт может ярко отразиться на нас с Артемидой, хотя, Зевс почему-то всегда больше гневается на меня. Наверное, срабатывает стереотип: девочки — паиньки, мальчики… Ну понятно кто. — Я улыбнулась. — Мда, девочки-паиньки, это явно не про меня. — Усмехнулась я, закидывая голову назад. — А ты не похож на придурка. — Смущенно добавила я, ожидая в ответ смех, но его не последовало. — Я тебя обидела? — Недоуменно нахмурилась я, смотря на тут же посерьезневшего Аполлона. — Нет, конечно, нет, такой фразой невозможно обидеть, просто… Это странно, что ты меня таковым не считаешь, необычно и приятно? — Он посмотрел мне в глаза, и что-то в нем поменялось, он стал естественней что ли, пропали все напускные эмоции. — Ты боишься Зевса? — Тихо поинтересовалась я, в ответ получая молчание и короткий, еле заметный кивок головой. — Ты не знаешь моего отца, не знаешь его характера, не знаешь Геру, мою мачеху, то, какое влияние она оказывает на него. — Пожал он плечами, пряча глаза. Закусив губу, я вдруг неожиданно для самой себя переползла к нему, за чем он наблюдал с широко раскрытыми глазами. Он вздрогнул, когда я уселась рядом с ним и неуверенно дотронулась до го руки. — А у меня в голове голоса, они должны свести меня с ума. — Задумчиво проговорила я, с неестественным мне доверием заглядывая ему в глаза. — Я слышу. — Вдруг ответил он. — Быть прорицателем не значит только видеть будущее. Все то, что находить в твоей голове оно же существует не совсем в нашем мире, для этого надо уметь открывать дверь в другое, скажем, измерение. — Ты еще скажи астральное. — Фыркнула я, но тут же нахмурилась под его довольно серьезным взглядом. — Ну, почти. Этот мир… Да, его в какой-то мере можно назвать астральным. Так вот, и будущее, и души мертвых, призраки, и мысли, кажется, неживых предметов, все это находится в астральном измерении, просто оно разделено как бы на комнаты, но шумоизоляция там фиговенькая, а стены старые, так что и дырки есть, вот именно из-за этого ты можешь видеть и будущее, а не только с помощью предметов искать кого-нибудь, а я… Знаю, что у тебя в голове. — Ты умеешь это контролировать? — Нахмурилась я, с надеждой рассматривая его лицо. — Ну да… Это сложно, понимаешь, ты с этим измерением связана, у тебя дверь открыта изначально, и ты не можешь ее закрыть не потому что нет сил, а потому что ее прижали тобой же и если ты хоть на секунду отойдешь, то тебя тут же прихлопнет, а я могу открывать и закрывать ее практически без последствий. — Это нечестно. — Я обиженно поджала губы. — Да. — Согласился он, будто бы извиняясь за это. — Мне жаль, но тебе помочь практически невозможно. Все зависит лишь от тебя: сумеешь ли ты подобрать что-нибудь взамен себя или нет? Тут все бессильны. — Но сейчас мне помогают… — Нахмурилась я. — Да, это существо просто поставило, скажем так, пленку, но она не вечна, она может порваться, а вот твоя дверь… Она непроходима, но ты должна… — Сама, да, я поняла. Я всю жизнь все делаю сама, одна, без кого-либо, только вот в дерьмо меня почему-то впутывают, а потом просто бросают и кричать: «Сама!». А что, если я уже не могу сама, что, если однажды мне не хватит сил? Почему никто не хочет мне помочь? — Может быть, потому что считают, что ты слишком сильная, что можешь и впрямь все сделать сама? Они ведь не понимают, что и сильным может быть страшно, одиноко, просто тоскливо, ведь они же сильные. Такова логика большинства, они даже на долю секунды не могу предположить, что сильные бывают намного беззащитней слабых. Во время урагана гибкий тростник гнётся и шуршит, а сосна просто ломается и умирает навсегда, да вот только какая черт разница всем остальным? Их это не касается ни коим образом: им важно, что они живы, и черт со всеми остальными, жаль, но они не понимают и самое главное никогда не поймут, что в последний момент всегда появляются именно сильные, ведь они же такие незаметные, они одинокие. — Он внимательно посмотрел на меня, а я… А я закусывала губу, потому что мне захотелось просто чисто заплакать. Он говорил правду, жестокую правду, которая вроде бы и должна льстить мне, но одновременно она просто убивала изнутри, потому что это правда, потому что я всегда буду, наверное, одинокой, это просто мой крест по жизни. — А у сильных бывают близкие? — Сдерживая всхлипы, поинтересовалась я, смотря в его неожиданно ставшими такими добрыми зеленые глаза. — Думаю, что на этот вопрос ты должна ответить ты сама себе. — Он аккуратно провел мне по волосам, так мягко и спокойно, так, как никто никогда не делал. Наверное, такое должен был испытывать каждый ребенок, но не я. Если мои волосы и трогали, то только, чтобы закапываться в них, наклоняя к себе для, зачастую, неприятного поцелуя. Люцифер, как и Демон, в принципе, только взъерошивали их, а Аполлон… Он просто не пытался ничего другого сделать, кроме как поддержать. — Ты совсем что-то как-то раскисла. — Он аккуратно толкнул меня в бок, от чего я тут же немного смущенно улыбнулась. — Кстати, чего это они так долго, даже жалко, а то вдруг такие прекрасные колья пропадут? — Фыркнул он, смотря в сторону только что названного предмета. — А зачем они? — Нахмурилась я. — Как за чем? Чтобы пытать, а потом убить. Пытать уже, конечно, бесполезно, я и так все, что мог — рассказал, внутри круга не особо могу пользоваться силами, так что и мойр выследить не могу, так что теперь просто убить. — Убить? — Растерянно повторила я. — Да. Навсегда. — Добавил он. — Или на очень длительные сроки. Мда, эта информация навряд ли должна была тебя развеселить, хотя… — Замолчи. — Оборвала я его тут же. — Они тебя не убьют, можешь даже не надеяться, я не позволю им избавить тебя от страданий от общения со своим отцом. — В ответ он лишь рассмеялся, а я улыбнулась. — Спасибо тебе, кстати, что выслушал и рассказал про Судеб. — Он пожал плечами, явно делая вид, что все это ерунда, но вот именно что делая вид. — Не знаешь, долго они там решили нас держать тут? — Вообще-то меня тут никто не держит, я сама осталась, по своему собственному желанию. — Я выразительно выгнула бровь. — Ну и иди отсюда тогда. — Нарочито обидчиво ответил он. — Не хочу. — Как-то слишком легко ответила, закрывая глаза и замирая, утыкаясь ему в плечо.