Да хранит тебя Чак

— Ну и куда ты собралась? — Он оказался рядом со мной, облокотившимся о стенку бункера. Я пожала плечами, оглядываясь на Гавриила. Он задумчиво смотрела сквозь меня, будто бы только что и не задавал вопроса. Я знала о чем он думает, собственно говоря по этой же причине, что он молчал, я сейчас и кидала очередной камень в черную дыру практически прямо перед входом. — Флориду залило, шторм на море, на Галапагосе не могут найти ни одной большой черепахи, в Танзании львы съели целых две машины туристов, в Китае произошел перебой электричества, отключился весь Цинхай и Хэбэей, где находится Пекин, Тадж Махал захватили террористы, так что теперь он не чисто белый, на горе Белухи бесследно исчезло сразу три группы альпинистов, в Тихом океане стая акул умудрилась потопить не маленького размера грузовой корабль, а в Южном океане одно судно повторило судьбу Титаника. — И все видят необъяснимые черные дыры. — Тяжело вздохнув, добавила я, на что Гавриил согласно кивнул. — Как Энджи? — Постаралась я хоть как-нибудь отвлечься, поднимая камень с земли и с силой кидая его в темноту, но ничего не изменилось от силы броска. — Жива. Пытается застать Михаила, но тот постоянно сбегает от нее. Деймон же постоянно сторожит ее, иногда отрываясь только на эту псину. — Без Энджи мы не можем идти туда, я слаба, да и беременна, Михаил тоже не особо. Мы, конечно, нашли эту псинку, но что дальше? Уже неделя прошла, как он пришла в себя, а дела не становятся особо лучше, даже наоборот. Единственный, кто верит в более менее благоприятный исход — это Дин, он мне кажется готов прямо сейчас поскакать к Богу на импале, только чтобы все это закончилось. В принципе я его понимаю. — Алекса, становится хуже. Надо принимать решение. — Почему ты мне это говоришь? Я тут не главная. — Улыбнулась я, подходя к нему и гордо распрямляя плечи. — Но точно не я, ни Винчестеры или Кас, ни Михаил, он вообще, ммм… Не очень. Энджи еще не в полном порядке, да и ей семнадцать. Деймон явно не вариант. Ты остаешься просто по методу исключения, хотя бы. — Он наклонился вперед, серьезно всматриваясь в мое лицо. — По-хорошему, мы все знаем, что и как должно быть, но не можем это воплотить в жизнь из-за ряда ситуаций. Ремзи должна отыскать Бога, хотя для меня, если честно загадка с чего она вдруг решила помогать нам, но не важно, Михаил в этот момент должен посетить Небеса, настроить ангелов на нашу сторону, а потом уже только на месте надо будет разбираться. Почему из сотни других людей он выбрал именно нас? Я никогда не поверю, что в этом мире нет больше других сумасшедших, ведь сколько людей сходят каждый день с ума? — Где-то двенадцать тысяч триста… — Я не могу поверить, что хотя бы десять из них не такие же, как Энджи, что абсолютно ни у кого нет никаких способностей, дара… Тогда почему же из всех возможных многочисленных вариантов выбор пал именно на нас? — Пути Господа неисповедимы. — Пожал он плечами, тут же сам кривясь от своей же фразы. — Когда мы его освободим, я тебе клянусь: я прижму его к стенке, и ты задашь любой интересующий тебя вопрос. Я не имею даже догадок, как он это сделал. Как он выбрал нас всех, почему написал все эти истории, как выдумал Винчестеров, что им двигало, когда он попался, да и как вообще такое могло произойти? Он же сам пишет свои истории: не могу просто посмотреть немного вперед? Я не понимаю ровно так же, как и ты. Я лишь знаю, что он никогда не отвечал на наши вопросы. Он просто давал команду: скинь метеорит на голову динозавров, что-то они слишком скучные, я хочу смастерить что-нибудь по лучше. Ой, а что это такое вышло? Хм. Интересная штучка. Как ты ее назовешь? Макака? Не, мне не нравится. А ты? Птица? Тоже что-то не то. Давай просто человек. Он все время играет в демократию, но по итогу все равно поступает только так, как Он сам хочет. Ему плевать на мнение других. В этом и заключается видно его могущество: быть абсолютно независимым от кого-либо, быть свободным что ли… Если он захочет, то ему надо будет лишь не один, а два раза хлопнуть в ладоши: и все, Смерть исчезнет навсегда, и он будет вообще без каких-либо оков, но все же он почему-то до сих пор хранит ее, на тот случай, когда устанет что ли. — Гавриил, а что, если мы его не первый опыт? Может, он создает что-то идеальное, свой мир, вот и сбегает отовсюду по кругу. Он ищет свое, тогда его можно только пожалеть, если это правда. — Тебе его жалко? — Фыркнул он, явно не разделяя мои чувства. — Да… А тебе нет? Насколько же он должен быть несчастен, что даже имея безграничную власть он не может быть не одинок. Слушай, а может мы его, наоборот, слишком удачный опыт? Он дал нам всем возможность любить. — А что, если это Люц придумал? — Усмехнулся он, спокойно улыбнувшись. — Тогда он сам бы не попался на эту удочку, а эту возможность нам присвоил Бог, и он же все сам и испортил. Мы слишком… Человечны? Мы можем чувствовать, ощущать, дышать полной грудью, бороться с препятствиями. Судьбы давно уже не следят за нами, мы стали развиваться сами по себе, мы стали слишком сильны, и именно это его и удручает, что даже те, кого когда-то чуть не назвали макаками сумели выбраться из пещер сами, сумели все взять в свои руки, а он даже не может с тем, что у него уже есть быть спокойным. Что, если это его беда, и вот почему он сдался? Он просто тупо не умеет пользоваться тем, что у него есть по-настоящему достойно. — Либо он мудак. — Усмехнулся архангел, закидывая голову вверх. — Слышал, пап, как она тебя выгораживала? Ну ничего, сейчас ты устроишь что-нибудь такое от чего ее мнение изменится. Хотя о чем я? Ты, наверняка, в карты играешь, лежа на пляже и смотря, как белая акула пожирает безвинного ребенка, а не нас слушаешь. — Гейб… Он в опасности, не надо. — С легким укором произнесла я. — Да мне плевать, Алекса, понимаешь? Он тварь, он бросил нас всех, из-за него все это происходит. Это он во всем виноват, только он, а отдуваться нам всем, потому что, знаешь, кто он? Правильно, настоящий мудак. — С этими словами Гавриил с силой ногой отбросил какой-то камень в черную дыру, резко развернулся и, открыв дверь, практически влетел бункер, оглушительно захлопнув за собой дверь, будто бы это могло помочь. Тяжело вздохнув, я устало покачала головой из-за стороны в сторону. Теперь пришла моя очередь прислониться к бункеру, закинуть вверх голову и посмотреть на начинающее смеркаться небо. Подул прохладный ветер, заставляя поежиться. В пылу речи я даже забыла, что на улице холодно. — А завтра уже Рождество… — Задумчиво пробубнила я себе под нос. — Ты все еще тут? — Раздался немного грубый голос архангела. — Быстро в помещение, с ума решила сойти вместе с остальными двенадцатью тысячами? Думаю, они переживут без тебя в своих рядах… Алекса, давай! Что ты улыбаешься? — Он устало уронил голову вниз, будто бы эта ссора была далеко не первая, а обычно это мне приходилось его вразумлять. Тихо хмыкнув, я церемонно закатила глаза, складывая руки на груди, на что Гавриил смешно поморщился, резко и цепко схватив меня за руку притянул к себе, заглядывая в глаза, а потом наклонился и мягко принялся целовать. Похоже, Бог не учел одну вещь, когда создавал Их: они тоже могут научиться, в том числе и чувствовать, в том числе любить.