До дрожи...

      Снова понедельник. Снова эти уроки, которые уже порядком надокли Реджине.        — Класс, садитесь, — сказала Мэри-Маргарет и начала урок, — тема сегодняшнего урока: Линейные неравенства. Сегодня мы их изучим, в среду порешаем у доски, а в пятницу проведём самостоятельную работу по этой теме.        — Пфф, приплыли, — пробурчала себе под нос Эмма.        — Что такое, Свон? — Пихнув её локтём спросила Реджина.        — Я и так не сильна в математике, но самостоятельная через 2 урока? Она совсем с катушек слетела?        — Что за переговоры на задней парте? — Голос Мэри-Маргарет заставил их поднять глаза. — Полагаю, вы знаете определение? Кто скажет?        — Я, Мисс Бланшер, — вызвалась брюнетка. В это мгновение на неё посмотрели 2 лица: одно с лёгким удивлением и неожиданностью от такого ответа, второе со страхом и шоком в глазах.        — Говори, Реджина, что такое линейное неравенство?       Реджина встала с места и начала рассказывать определение ленейного неравенства.        — Линейное неравенство — это неравенство, состоящее из линейных функций и содержащее знаки «больше», «меньше», «больше, либо равно», «меньше, либо равно», «равно» и «не равно».        -… Так, хорошо, молодец… что ж, садись.        — Нифига ты, — Только это смогла сказать Эмма, — тоесть, в математике шаришь?        — Ну типа того, — улыбнулась Реджина, — может, тебе помочь с чем-нибудь?       Учитывая то, чтоб Эмма не знала в математике почти ничего, потому что ненавидела этот предмет больше всего на свете, она ответила:        — Да, давай. Только на этот раз пошли ко мне?        — Хорошо.        — Завтра в 17:00, вот адрес…

***

       — Проходи, — Эмма встретила Реджину у порога.       Из-за угла появилась женщина, лет 35, у неё тоже были светлые волосы, милая улыбка и добрые глаза.        — Привет, я Ингрид, мама Эммы, — представилась Ингрид.        — Здравствуйте, я Реджина, мы…        — Вы дружите, я знаю, — улыбнулась Ингрид, — чтож, проходи.        — Да, — Громко заявила Эмма, затем наклонилась к Реджине и шёпотом добавила, — пошли быстрей.        — Почему ты так себя ведёшь? — Уже в комнате спросила Миллс.        — Меня раздражает, что моя ПРИЁМНАЯ мама говорит о себе так, будто она мне родная. Ты слышала? Она сказала «Я мама Эммы», — Свон скривила гримасу отвращения.        — По-моему, она очень милая.        — Хм, ты её плохо знаешь.        — Так же, как ты математику?        — О, дааа. — Закатила глаза Эмма, — давай займёмся математикой.       Прошло 1,5 часа их занятий, а Эмма уже начала примерно представлять картину решения неравенств, и слово математика теперь для неё не просто звук, вызывающий у неё отвращение.        — Тоесть, мы должны просто перенести, то, что с буквой — влево, то, что без буквы — вправо.        — Абсолютно верно, все неизвестные в левую часть, все известные в правую, молодец.       Эмма улыбнулась, ведь у неё начало получаться. И она была горда собой.        — Ты не устала? — Спросила Реджина.        — Вообще-то устала, сегодня я занималась математикой больше, чем за 9 лет обучения.       Реджина рассмеялась, а Эмма просто любовалась ей, тоже невольно улыбаясь.        — Что?        — Ничего, просто ты красивая, когда смеёшься, — вырвалось у Реджины прежде чем она поняла, что произнесла это вслух. У брюнетки покраснели щёки        — Это не правда.        — Нет, правда, я даже хочу сфотографировать тебя, когда ты смеёшься, чтобы ты поверила…        — Ты хочешь меня сфотографировать? Зачем?        — Чтобы любоваться конечно. Это был бы один из моих самых любимых снимков.        — А какие ещё были бы любимые?        — Ну, например, как ты закатываешь глаза, когда я не понимаю как запомнить какой знак означает «больше», а какой «меньше»…       Реджина улыбнулась.        -…Как ты мило смотришь на меня, когда я курю.        — Такого не было. — Возмутилась брюнетка.        — Думаешь, я не вижу? Я замечаю многое, Реджина.        — И что же ты замечаешь сейчас? — С любопытством спросила Реджина.        — То, что мне нравится. — Честно ответила Эмма.        — Что же это?        -…Это искренность, — Эмма взяла её за руку, — а, что видишь ты?        — Я вижу, что я тебе интересна.        — Вот как? И почему же? — С приподнятой бровью спросила Свон.        — Потому что зачем я здесь? У тебя, по твоим словам, никогда не проявлялся интерес к математике.        — Да, до тех пор, пока не появилась ты.        — Почему? — С интересом спросила брюнетка.        — Мне кажется, ты знаешь гораздо больше, чем я, — засмеялась Свон.        — Нет, мне кажется дело не в этом.        — А в чём же, по-твоему?        — У тебя не интерес к математике, … у тебя интерес ко мне, — с ухмылкой сказала Миллс.       Повисла долгая неловкая пауза.        — С чего ты сделала такой вывод?        — Я всё вижу по глазам, Эмма. И знаешь… я не против.        — Не против чего? Моего интереса?        — Именно.        — Тогда, что насчёт тебя?        — М? Есть ли у меня к тебе интерес?.. м, возможно…        — Уклончиво. А если только 2 варианта ответа.        — Да.        — Тогда, это взаимно.       Обе сидели друг напротив друга, каждая смотрела в глаза другой. Обе улыбались и чувствовали некое притяжение. Реджина вновь испытывает это чувство, только теперь сильнее.        — Девочки, вы кушать не хотите? — Спустила их на землю Ингрид, не известно когда появившаяся в комнате. Когда она зашла? Много ли слышала? Много ли видела? Реджину волновали эти вопросы.        — Нет, спасибо. Мне уже пора, — сказала Реджина.        — Да, Реджина, до завтра, спасибо большое.       Что это сейчас было?Задавала самой себе вопрос Реджина, когда шла домой.Что за чувство, нахлынувшее на неё будто волна? Она никогда. Никогда не любила девушек.О нет, только не это. Хотя, что в этом ужасного? Нет, это плохо кончится, её чувства точно не взаимны. Эмма не поймёт её. Она посмеётся и скажет, что ничего такого нет. Но, она сказала, что чувства взаимны.Она говорила про интерес. ИНТЕРЕС, дура! Ничего более. Она до сих пор думает о Лили. Да и Лили любит её. Реджина не нужна Эмме в этом смысле. У Эммы и так есть любовь. Их бы просто не поняли, даже если бы Эмма была ЗА. Что бы сказала мама? Что бы сказала Ингрид? Хотя последней не впервые. Или их отношения с Лили были в тайне? Смогут ли Эмма с Реджиной тоже хранить эту тайну? Нет. Что? С чего она вообще взяла, что что-то может быть? Глупости, вздор. Но что-то происходит и надо разобраться с этим.