Жизненные волки 2. Тёмный цикл

      Алмазов снова поморщился, когда Лусирия прикоснулась к покрасневшим костяшкам, и она сочувственно улыбнулась. — Здесь слишком много пыли и грязи, — Франческа чихнула, оглянулась по сторонам. Тесса ногой отодвинула стёкла в сторону и невольно поёжилась, глядя на небольшую дыру, зиявшую в стене. — Никогда не думала, что из портала можно попасть в заброшенную оранжерею, — сказала она, подходя к ребятам. — Сильно больно? Мне так жаль, что тебе пришлось использовать себя в качестве оружия. Давай посмотрю?       Алекс вздохнул и выставил вперёд руки, Тесса ловко оторвала кусок его голубой рубашки и перевязала им рану. — К счастью, у Луси в сумки остался антисептик, — она кивнула на подругу, и та грустно улыбнулась. — У меня ещё есть помада, зеркало, влажные салфетки, несколько шпилек, плюшевая мышка, старые чеки, использованные билеты на метро, веер, зачем-то два шприца, даже не помню, куда и зачем я их покупала, — дара вытрусила содержимое сумки перед ребятами. Сейчас все эти вещи казались настолько бесполезными, что Лусирия даже не понимала, зачем так тщательно проверяла каждый раз, всё ли на месте? Эти предметы были совершенно никчёмными в случае реальной катастрофы, а дорогой телефон становился пустой тратой денег.       Франческа ещё раз обошла высокое стеклянное здание, куда проникал слабый солнечный свет. Посередине помещения расположилась огромная клумба с пальмами и диковинными цветами, напоминающими полевые. Аромат, исходивший от них, дурманил и ещё больше разыгрывал аппетит, волшебники обречённо вздыхали, понимая, что даже эта оранжерея ни на шаг не приблизила их к долгожданному побегу.       Дверей в оранжерее не было, а потолки и стены обвил плотный зелёный плющ. Франческа достала из сумки записную книжку и что-то отметила в блокноте. — Предлагаю вести дневник, чтобы тот, кто найдёт нас потом, смог восстановить хронологию, — предложила она, тщательно выводя шариковой ручкой буквы. Алекс пренебрежительно фыркнул: — Слишком заумно, нам здесь хотя бы ещё два часа протянуть. С такими-то продовольственными запасами…       Франческа никак не отреагировала на его слова, продолжая делать записи. Внезапно её взгляд упал на каменную плитку, и девушка тут же взвизгнула. — У нас же есть шприц!!! — Мраморских хлопнула в ладоши и подняла находку, радостно улыбаясь.       Алекс, осторожно подвинувшись к девушкам и бросая на Франческу недоверчивые взгляды, спросил: — Она наркоманка?       Дары в недоумении пожали плечами, впрочем, обе уже догадывались, что, казалось, ненужные предметы могут спасти им жизнь. Франческа раскрыла шприц и снова оглянулась по сторонам. Её взгляд стал более серьёзным, и все мысли о потерянных надеждах ушли на второй план. Им надо выбраться отсюда любой ценой, найти выход из этой ситуации. — Что будем делать? — Вот тот плющ, несколько трав нарвать, магические колючки и немного пыльцы, у меня с собой была, — Фран указала рукой на объекты своих наблюдений. — В конце оранжереи стоит котёл, он, правда, уже очень-очень старый и весь грязный, но с этим мы справимся. Если ещё найти какие-нибудь дрова, хотя бы малейший намёк. У меня есть зажигалка, я как раз недавно купила, чтобы пух поджигать. — Неплохой план, и твои химические способности в деле, — Лусирия довольно улыбнулась, и напряжение, повисшее в оранжерее, немного разрядилось.

***

      Франческа набрала в шприц зелёную жидкость и снова вернулась к списку. — Что дальше? — спросила она у Тессы, и шатенка мгновенно перелистнула страницу. — Экстракт такки, — Лиширская сделала брови домиком. — Ты уверена, что она здесь есть? Мне кажется, затея с химической лабораторией была не самой удачной. — Ты видишь другие способы? — Франческа положила шприц обратно в сумку и достала оттуда флакончик с жидкостью для снятия лака. — Ацетон в чистом виде, так что не всё потеряно. Осталось найти песок и взять мел возле котла. Где Алекс и Луся? — Пытаются раздобыть дрова, — ответила Тесса, и Франческа одобрительно кивнула.       Лусирия переступила через груду сухих веток и в очередной раз удивилась, как много странных растений можно найти в одном старом заброшенном помещении. Алекс шёл быстро и будто бы не обращал на всё это никакого внимания. Ему удавалось сохранять абсолютно безмятежное выражение лица и вести себя так, словно ничего не произошло. Лусирия подумала, что в сложившихся условиях выживания без него она не справилась бы. — Стоп, — Алекс резко замер, и дара от неожиданности почти врезалась в него. Алмазов сделал пару шагов назад и провёл окровавленными пальцами по сухим веткам. — То, что нужно. — Нам этого хватит? — С головой, — Алекс взял свою находку в руки.

Сандра

      Мне очень холодно. Когда я смотрю на чёрное небо, затянутое тяжелыми тучами, меня охватывает страх. Всё в этом месте кажется мертвым и давно заброшенным, разбитым, а земля будто бы пострадала от страшных ударов и разрывающихся бомб. Трещины и ямы, голые, обгоревшие деревья, стволы которых устрашающе пригибаются каждый раз, когда мимо проносится резкий ледяной ветер. Где-то вдалеке режут небо яркие вспышки молний, а затем по всей округе раскатывается дикий грохот грома. Здесь нет защиты, нет убежища, где можно было бы спрятаться и согреться. Я вижу только ветхую хижинку, чья крыша вот-вот улетит, сорванная очередным порывом ветра. Оборачиваясь, я понимаю, что портал исчезает, я судорожно пытаюсь поймать его призрачное голубое сияние, но вскоре меня настигает ливень, и я, ежась от холода, иду по грязи вперёд.       Персик медленно перебирает лапками, и я вижу, что ему сложно, а белая шерсть уже успела изрядно испачкаться. По щекам струятся слёзы, это место внушает мне панику и ужас. Я слышу голоса, слова, от которых сердце каждый раз разрывается, а на душе становится всё хуже и хуже. Слова порой ранят гораздо сильнее, чем лезвие ножа, раскаленное до бела. Я не знаю, кто говорит, не вижу лиц, но вокруг меня будто бы сгущаются тени и сумрачные призраки одиночества, тоски, подавленности. Они здесь в каждом движении, в стволе каждого дерева, в каждом облаке, и место передаёт всю их боль и отчаяние.       Поляна и тёмный лес раскидываются во все стороны, но я всё равно чувствую себя как в клетке. Ветер становится всё сильнее, а капли летят с неумолимой скоростью и постепенно превращаются в маленькие ледяные шарики. Подхватив Персика на руки и стараясь прикрыть от начавшегося града, я, дрожа как осиновый лист, иду в единственное место, где можно хотя бы попытаться скрыться. Ноги ведут меня к старой заброшенной хижине, обросшей мхом и пахнущей сыростью.

***

      Зелёная жидкость бурлила в котле с каждой секундой всё больше. От неё уже исходил неприятный запах, но ребята продолжали стоять возле него, наблюдая за зельем. Алекс устало зевнул, всем видом давая понять, что этот процесс уже успел ему наскучить, но девочки упорно не обращали на него внимания. — Кажется, этого должна хватить, — Франческа достала из сумки опустевший флакончик из-под духов и осторожно налила в него немного жидкости. — На некоторое время этого хватит. — Ты серьёзно предлагаешь нам пить эту гадость? — Алмазов скривился, пристально глядя на содержимое флакончика. — У нас нет другого выхода. Это самое питательное, что только можно найти здесь, к тому же зелье придаст силы и позволит ещё какое-то время продержаться без еды и воды. — Франческа пожала плечами. — Может, лучше придумать, как выбраться отсюда, великий составитель карт? Мы здесь застряли надолго, а твоё зелье не спасёт нас от сумасшествия и бесконечных лабиринтов. — Когда ты стал таким пессимистом? Лусирия отошла в сторону и обняла себя за плечи. Всё тело дрожало, а в голове крутилась одна единственная мысль — как они вообще сюда попали и что делать дальше?       Ей хотелось, чтобы эти секунды оказались страшным сном, а они — чье-то неудавшейся фантазией.       В следующую секунду по стенам порталов пробежало синеватое сияние, а затем проходы стали шире и длиннее. Аверина невольно вскрикнула, происходящее казалось ночным кошмаром, но уж никак не походило на реальность. Ещё вчера она спокойно гуляла по земным улицам, пила сок в кафе и созванивалась с друзьями по телефону, слушала музыку в наушниках. Люди продолжают жить своей жизнью, тихой и размеренной, всё идёт своим чередом, и мало кто подозревает, что где-то далеко-далеко, почти в облаках, существует ещё один мир. Волшебный, потрясающий, но порой жестокий и холодный Магириус с даром, способным дать всё и это всё забрать. Ничего не даётся просто так. — У всего есть обратная сторона медали, — слова Тессы вернули мысли Лусирию в порталы, и она снова поёжилась от пробежавшего по его просторам холода. — Прекрасно, и что же хорошего здесь? — фыркнул Алекс. — Ты хотя бы перестал думать о всякой ненужной ерунде и смог хоть чуть-чуть поднапрячь мозги, — ответила Лиширская, делая глоток зелья. Лицо дары мгновенно скривилось, по пине пробежали мурашки. — О да, как же я не подумал?! Приятного аппетита, — Алмазов криво улыбнулся и отошёл к окну. Мало кто догадывался, как трудно ему было сохранять самообладание в этот момент. Всё внутри кипело от ярости — парень, который ничего не может сделать, а главное — дать защиту любимому человеку, когда она так необходима. Дар, прикрыл глаза, и с силой ударил по прозрачной стене оранжереи. На этот раз девочки действительно ничего не заметили, увлечённые своими мыслями.

***

Мэдисон нашла Женю на кухне. Он сидел, погружённый в свои мысли, и будто бы ничего не замечал. — Переживаешь из-за ребят? — Мэдди присела напротив и посмотрела хоккеисту прямо в глаза. Тот ухмыльнулся, и лицо снова стало непроницаемым, хотя в глазах угадывались тоска и тревога. — Отличный денёк, правда? Я не пойму, кому это нужно, а главное — какая цель. — Твоя сестра сейчас тоже там. Мне очень жаль, — Вишневская попыталась взять Королёва за руку, но тот резко дёрнулся, и шатенка неловко улыбнулась. — Прости, я не подумала, — пробормотала она. Женя немного расслабился, но всё равно сохранял дистанцию, и Мэдисон понимала, что это правильно. Ей казалось странным, что она постоянно рядом с ним испытывает неловкость, но в то же время фигуристка знала: парни мыслят немного иначе. Отбросив странные мысли, эстрелия взяла себя в руки и сказала то, что так давно уже не давало ей покоя. — Жень, помнишь, я просила тебя спрятать ключ? Королёв слегка нахмурился, молча кивнул. — Так вот, — шатенка принялась нервно перебирать бусы на шее. Все слова будто бы вылетели из головы и давались с огромным трудом. Наконец, она подняла голову и снова посмотрела парню-волку в глаза со всей решимостью, на которую только была способна. — Я знаю, что Сандра снова забралась в тайник и достала ключ. Я хочу знать, что с ней всё будет в порядке, что она в безопасности. Это ведь так? Женя отвёл взгляд в сторону. Надо же, она всё-таки взяла ключ. — Даже не знаю, что и ответить, — честно признался хоккеист, и на лице дары мелькнула тень тревоги. Что ей ответить? Сказать, что всё будет в порядке и это просто тихое спокойное место? Если бы он только знал, как всё сложится… Королёв встал из-за стола, продолжая думать, что делать дальше. — Давно она ушла? — спросил он, прикидывая в уме разные варианты действий. — Пару часов назад, — Мэдисон несколько замялась. Она каждый раз удивлялась поведению Жени, он не был похож на привычных парней, с которыми она до этого общалась: непредсказуемый, порой слишком резкий и холодный, живущий в своём собственном мире. Никогда не знаешь, о чём он думает, да и вообще что творится в его душе. Королёв коротко кивнул и вышел из кухни, оставив фигуристку в полном замешательстве.

Сандра

В доме не оказалось электричества, но это и неудивительно, ведь в такую погоду от него совершенно не было бы толку. Я с трудом закрываю деревянные, вымокшие под дождём двери и оглядываюсь по сторонам. Всё здесь в пыли, такое же тёмное и в невзрачное, как и снаружи. В комнате стоит железная, довоенных времен, кровать, над которой висят полки с книгами, пыльные и, видимо, давно забытые своим хозяином. Я не решаюсь взглянуть на них, присаживаюсь на кровать, и она жутко скрипит подо мной. Дом выглядит таким же разваленным как и местность, где он находится. Я вижу, как всё небо озаряет яркий свет молнии, а где-то далеко-далеко порывы ветра превращаются в свирепое торнадо. Я в ужасе смотрю на то, как воронка продолжает закручиваться, и мои ладони судорожно впиваются в железную кровать, как будто она может меня спасти. Как будто этот вихрь обойдёт дом стороной, но он продолжает надвигаться. И когда человек решил, что он может взять верх над природой, устанавливать свои правила? Сейчас, глядя на этот ужас, я понимаю, что никакая магия, супер-современные технологии не способны противостоять этому. Персик прыгает ко мне. Его лапы оставляют грязные следы на полу и ветхом, дырявом одеяле. Он словно пытается меня взбодрить, но что-то меня останавливает. Чувство приближающегося апокалипсиса и неизбежности охватывает с ног до головы. В мире столько всего интересного и неизведанного, столько потайных дверей, о которых мы даже и не подозреваем, а порой жизнь подкидывает такие испытания, пройти через которые кажется просто невозможно. Я не знаю, как выйти отсюда, не знаю, куда я попала, не знаю, что делать дальше. В моей душе вспыхивает маленький огонек надежды, я крепко сжимаю в руке маленький ключ, пытаясь понять, куда же он мог привести меня. Как он из библиотеки переместил меня сюда? И из библиотеки ли? Торнадо становится всё больше и больше, когда я подхожу к окну, он почти сносит часть деревьев. У меня по щекам катятся слёзы, в горле всё пересыхает. Бежать? Это всё равно, что пытаться надышаться перед смертью. Персик запрыгивает на моё плечо, и я нежно глажу его по пушистой спинке. Когда ураган вот-вот настигает нас, я плотно закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Так глупо и нелепо, жестоко и неправильно. Но, видимо, так должно быть?

***

К часам с кукушкой привыкнуть было довольно сложно, особенно когда они бьют полночь, напоминая, что уже скоро придёт время вставать. Миранда подскочила в кровати и, зевая, открыла глаза. Уже совсем скоро начнёт светать, и по небу снова разольются нежные краски восходящего солнца. Императрица поправила ночную рубашку, убрала за уши волнистые пряди тёмных волос и накинула халат. Теперь её день начинается в четыре часа утра, с первыми лучами солнца, когда большинство людей ещё спят в своих тёплых постелях и видят сладкие сны. Удивительно, многим кажется, что императрица ни в чём себе не отказывает, в то время, как она сама с трудом припоминает утро, когда могла спокойно выпить чашечку кофе и позволить себе не выглядеть при этом идеально. Миранда уже не представляла свою жизнь без этих мелочей, которые всё время загоняли её в рамки, хотя редкие выходные порой позволяли немного расслабиться. В дверь постучали, и императрица заметалась по комнате в поисках халата. Наконец, одевшись и приведя себя в подобающий вид, она натянула на лицо безмятежную улыбку: — Да-да, войдите.

Евгений

      Танцевальный зал. Это место всегда меня расслабляет, настраивает на нужный лад. Быть собранным. Упорядочить мысли. Настроиться. В этом месте достижение подобных целей не составляет труда. Все получается само собой. Легко. Слажено. Быстро. Как я люблю. Маленьким ржавым ключом я открыл деревянную дверь. Далеко не новая, с потрескавшейся и облупившейся местами краской, она поддалась не сразу. Чуть дернув круглую ручку я со скрипом отворил ее, пустив в полумрак зала тусклый свет единственной лампочки, освещавшей коридор. Юля опаздывала. Как обычно. Я быстро спустился по изученным до каждого миллиметра ступеням и включил свет. Как ни странно, но именно запах хореографического зала мне нравится больше всех других. Воздух тут пропитан не только пылью, потом, дезодорантами, резиной, кожей, бинтами и деревом. Тут витают особые ароматы: нечеловеческого труда, боли, решительности, ну, и конечно, творчества. Наверное именно поэтому хореография — моя вторая любовь. Ты можешь творить и самовыражаться, не издав ни единого звука. Ты можешь говорить в молчании. Рассказать историю, поделиться переживаниями одним лишь телом. Но лучшее даже не это. Лучшее то, что ты можешь говорить о чем угодно. Любовь, трагедия, смерть, боль, предательство, веселье, счастье, верность — всем этим ты можешь поделиться исключительно так, как чувствуешь именно ты. И каждый поймет тебя правильно, пусть и по-своему.       Я быстро переоделся и выбрал подходящую музыку. Сейчас в моих наушниках была какая-то лирическая мелодия. Без слов и настойчивых аккордов, она просто была фоном. Не напрягала. Не успокаивала. Она сопровождала мою разминку. Этого было достаточно и это успокаивало. Голова становилась чистой, не пустой, а именно чистой от мыслей. Я встал и начал разогревать свое тело постепенно, спокойно. Чувствуя каждый сустав, каждую мышцу, связку, кость, я аккуратно прорабатывал стопы, колени, бедра, спину. Не забывая ничего и ни о чем, четко следуя наработанной годами последовательности. Я люблю, когда все последовательно. Когда все привычно, одинаково раз за разом. Это дарит чувство безопасности и защищенности. Из состояния абстракции меня вывел резкий скрип входной двери. Слишком громкий. Слишком настойчивый. — Ты опять опоздала! — я вытащил оба наушника и развернулся к Юле. — Ну, родной. Не начинай! Ты сам знаешь, пробки, Катька. Мы засиделись. Прости, милый, — она посмотрела на меня своими огромными глазами. Меня всегда раздражал этот взгляд. Невинный, беззаботный. В свои восемнадцать она вела себя как пятилетняя девочка, съевшая больше конфет, чем положено, и пытающаяся оправдаться. — Юль, мы договаривались! Как мы можем доделать номер к концу месяца, если у нас из трехчасовой репетиции на хореографию остается не больше часа?! — Я не скрывал раздражения. — Ну Жень! Я же пришла? Все в порядке. Через пятнадцать минут начнем. — Ты не разогрета! Не пренебрегай этим. В крайнем случае, мы можем задержаться. — Ты уверен? Давай тогда после репетиции ко мне? — Юля не стала переодеваться, просто натянула бедровки под юбку, и уже начала разогрев. — Да, хорошо. Я очень даже за! — Мое раздражение ее непунктуальностью уже прошло. В конце концов, за полгода наших отношений я давно привык к систематическим опозданиям Левановой. К тому же релакс в её обществе пойдет мне на пользу, и мы оба об этом знаем.

***

Алекс долго брёл по длинному прозрачному коридору, за которыми продолжала сгущаться всепоглощающая пустота. Ноги вели всё дальше, по прямой дорожке, которая никуда не сворачивала и казалась бесконечной. — Эй, ты куда? — Лусирия вылезла из оранжереи следом за ним. — Что случилось? Что-то не так? Алмазов сжал руки в кулаки и покачал головой. Она не понимает. Лусирия подошла к нему вплотную, и в воздухе повисло гнетущее напряжение, которое оба были не в силах разрушить. — Что не так? Да как ты не поймёшь?! Мы попали в эти чёртовы порталы, а я даже не могу защитить вас! Я даже не могу найти долбанный выход отсюда! — парень повернулся к ней, и она немного отшатнулась, ошарашенная подобным всплеском эмоций. Они столько всего пережили, но за это время Лусианна ни разу не видела Алекса настолько подавленным и опустошённым. — Но это ведь не твоя вина, — пробормотала она, пытаясь подобрать подходящие слова. Алекс только хмыкнул. Всё происходящее казалось страшным сном, ночным кошмаром, который вот-вот закончится. Только реальность порой преподносит неожиданные сюрпризы. — Другой бы нашёл выход, — Алмазов снова отвернулся, с трудом скрывая разочарование. Они попали в передрягу, и девочки вели себя гораздо увереннее и решительнее, чем он. Этот факт сильно задевал. Лусианна обняла дара за плечи. Все слова казались пустыми, слабыми, а порой — и вовсе смешными. — Мы справимся. Просто надо держаться вместе, а там всё получится, вот увидишь, — эстрелия поцеловала Алекса в щёку, и на миг он почувствовал себя загнанным в угол котёнком. Где-то в душе теплилась надежда, что скоро всё разрешится, а пока надо только ждать. — Да, ты права, прости… Не знаю, что нашло, — блондин приобнял девушку за талию, и она выдавила из последних сил улыбку, надеясь, что та вышла более-менее естественной. В образовавшейся в стене дыре показалась голова Тессы. — У нас уже всё готово, идёмте, — позвала она, и ребята всё так же в обнимку направились к оранжерее.

***

Алиса Витальевна устало посмотрела на часы, но стрелка совсем не хотела двигаться быстрее. Габриэль нашел жену на кухне и приобнял за плечи, тепло и нежно, проявляя всю свою любовь к ней. Она слабо улыбнулась и сделала ещё один глоток воды. Взгляд рассеянно блуждал по комнате, но не находил детали, за которую можно было бы зацепиться. — Чего не спишь, милая? Уже поздно. — Поспишь здесь… Женя ушёл и ещё не вернулся, ребята не пойми где, Ник и Сан в своих комнатах закрылись, надеюсь, видят десятый сон. Как-то всё вверх дном, не замечаешь? И я даже не могу понять, когда всё это началось. А ещё Саша Аверин говорит, что собирается развернуть охоту на оборотней. И так в Магириусе не спокойно из-за этих слухов, а он ещё и подливает масла в огонь. Что императрица сказала? — Алиса посмотрела на мужа и по его лицу поняла, что они действительно в тупике. — Совет отказался что-либо делать, Небесных нет, а только её подписи для Хранителей теперь недостаточно. Ничего, подождём ещё годик, а там всё и наладится. Иди спать, родная, я пока посуду помою. Ты так устала, а завтра на работу. Алиса кивнула, соглашаясь со словами мужа, хотя на самом деле она с трудом представляла себе, как сможет сосредоточиться на делах и отбросить все мысли о сложившейся ситуации. Туманов-старший наблюдал за тем, как женщина поправляет светлые волосы и уже скрывается за дверью комнаты. — Может… Ты не против, если я немного поброжу по Магириусу? — дара резко остановилась, и в её глазах блеснул озорной огонёк. — Инстинкт? — Габриэль впервые за вечер искренне улыбнулся. Алиса кивнула головой, и на миг ему показалось, что перед ним стоит та семнадцатилетняя школьница, весёлая и беззаботная, с которой он только-только познакомился. — А пойдём вместе?! — предложил он, и вскоре по тихим улицам ночного Магириуса бежали лев и его красавица-жена — белая волчица.

***

В штаб-квартире «Белого унисона» было совсем тихо, лишь равномерное гудение медицинского оборудования, находящегося в скрытой от глаз части лаборатории, напоминало о том, что это здание всё ещё активно используется людьми. Ана Роса погладила белого филина, сидящего на плече, и, расправив красный плащ, подошла к главному входу. Сканер мгновенно распознал на предплечье едва заметную чёрную метку, и двери раскрылись, пропуская в запретную территорию одну из своих самых изобретательных работниц, числящуюся в списке как «Белый мак». Филин взмыл в воздух, просматривая здание сверху, и вскоре снова сел на плечо хозяйки, дав знак, что вход открыт. Она только недовольно покачала головой: охрана снова упускает важные детали, подвергая работу девочек постоянной опасности. Услышав шум, доносившийся из лаборатории, Ана насупилась, нашла рубильник и включила там свет. Лучше застать вора врасплох так, чем, не разобравшись, бежать к сигнализации и при этом упускать драгоценное время. Но в помещении оказался далеко не вор. Брюнетка удивлённо озиралась по сторонам, переступая через груды грязи и скомканных трав. Флакончики с травами упали с самых верхних полок, на столе были разбросаны бумаги, а на мебели остались тёмные следы маленьких птичьих лапок. — Да что за чертовщина?! — Ана подошла к окну, но никого не заметила, и лишь тогда её взгляд упал на маленькую сову, наблюдающую за ней с люстры. — Пулька?! — дара разулась и залезла на стол, чтобы снять оттуда испуганную птицу. Пулька не сопротивлялась. Сейчас она казалась такой маленькой и беззащитной, но Ана Роса знала, насколько решительной и боевой может быть эта белая сова. Пулька жила в доме Сандры в Магириусе уже несколько лет, и каждый раз оказывалась рядом, когда это было необходимо. Она была своеобразной группой поддержки, а иногда — настоящим бойцом, клевавшим любого, кто угрожает хозяйке и её близким. Пулька несколько раз указала на кристальный магический шар, стоявший в специальной подставке в центре длинного белого стола. Ана, разгадав мысли совы, приблизилась к шару, и тогда птица несколько раз взмахнула крыльями, осыпая кристальный предмет мелкой белой пыльцой, на свету переливающейся всеми цветами радуги. Шар сначала засветился ярким синим цветом, а затем картинка в нём изменилась, и Ана увидела маленький ветхий домик, поросший мхом, на который неумолимо надвигался настоящий вихрь, разрастающийся в торнадо. Приглядевшись, Кремова рассмотрела в окошке дома знакомый силуэт. — Да это же… Ты уверена? — дара искоса взглянула на сову, но та продолжала грустными глазками указывать на разворачивающуюся перед ними картину. Ана погладила птицу по макушке и прикусила губу, пытаясь сообразить, что делать дальше. — Лети-ка, Феня, к нашей охране. Клюнь их пару раз хорошенько, чтобы не спали. Вот будет время, найдём новых, с этими каши не сварим. Филин, будто бы улыбаясь, широко взмахнул своими большими крыльями и, пикируя, скрылся за поворотом в санитарную часть штаб-квартиры. — А с тобой, Пулька, мы что-нибудь придумаем, — Кремова присела за стол и сложила бумаги в стопочку. — Вот только что?..

***

Красные чернила оставляли на пожелтевшей, обугленной по краям бумаге тёмные потёки, издалека похожие на кровавые пятна. Ева ещё раз поднесла лист к свече и расплылась в довольной улыбке, когда тот приобрёл довольно устрашающий вид. Обмакнув кисточку в приготовленную багровую краску, она осторожно вывела на бумаге длинные красивые буквы. Краска стекала с каждого слова вниз, придавая всем сказанным словам в послании поразительную правдоподобность. — Всё ещё колдуешь над письмом? — Влад неожиданно возник за её спиной, и улыбка с лица Евы мгновенно слетела, как будто её и не было. Она вздрогнула и отложила кисть в сторону. — Может, в другой раз с этим закончишь? У нас скоро собрание, так что лучше всё оставить на потом. — Влад несколько нахмурился, с трудом понимая такую резкую перемену в настроении Евы. Она пожала плечами, взглядом свернула лист в трубочку и, дождавшись, когда огромная чёрная, похожая на ворона, птица усядется ей на плечо, поставила на свёртке большую красную печать. — Я помогу, — Влад осторожно подошёл к Еве, опасаясь, что птица вот-вот кинется на него и, затаив дыхание, подал Сенизе запечатанное послание. Ева не скрывала своего удовольствия от этой картины, когда уверенный в себе, довольно сильный мужчина каждый раз вздрагивает, стоит птице резко взмахнуть крыльями или дёрнуть лапой. Сениза был большим и совсем тёмным, а своё имя получил благодаря золе, в которой он постоянно возился. Впервые увидев его, Влад нахмурился: — Это такой большой грач? Но Ева покачала головой, на миг в её глазах блеснул задорный огонёк. Она казалась Владу неприступной крепостью, была в ней тайна, загадка, раскрывать которую она совсем не собиралась. В каждом жесте проскальзывало что-то незнакомое и далёко, спрятанное ото всех. В такие моменты дару хотелось найти ответы на беспокоящие его вопросы, но Ева упорно отказывалась помогать в этом. Иногда она лучезарно улыбалась и заигрывала с ним, а порой казалась холодной глыбой льда, не способной чувствовать. Дара слишком хорошо скрывала свои эмоции, и это порой сводило Влада с ума. Что творится в её голове? Нужен ли он ей? Кто она такая? И откуда этот огонь в глазах, яркий и искренний? Она что-то скрывала, и лунарий понимал это. В тот день она снова улыбалась и, если бы он не знал, какая в ней скрывается сила, её вполне можно было бы принять за взбалмошную школьницу, впервые оставшуюся дома без родителей. — Это кокаин, моя птица. Мы связаны с ним с рождения, — она пожала плечами, светлые волосы упали на лицо, скрывая взгляд огромных карих глаз. — Обычно дары связаны с ястребами, совами, филинами, павлинами, орлами, кому как повезёт. У меня кокаин. — Не слышал о таком виде, — Влад снова сделал брови домиком, пристально разглядывая Сенизу. — И слава Богу, — Ева улыбнулась, погладила птицу по голове и снова повернулась к Владу. — Кокаины здесь запрещены, поэтому о них умалчивают. Птицы обожают креветки, в основном живут у моря, а кокаинами называют из-за того, что они питают слишком сильную слабость к наркотикам. Всё очень просто — нарко-птички, которые под действием кокаина творят удивительные вещи. Они могут быть очень опасными, особенно реагируют на запахи, летят на кровь, нападают по ночам. Влад с трудом скрывал изумление, но уже тогда в его голове мелькнула догадка: Ева скрывает очень много тайн. Но эти тайны ему нравились. Его привлекали авантюры, приключения, открытия, эти дьявольские огоньки в её милом личике. Но чем больше он влюблялся, тем больше эти вещи стали его пугать и настораживать. Кто он для неё? И главное — что их ждёт дальше?

***

Чёрная птица полчаса билась в окно лаборатории своими широкими крыльями. Ана ходила из стороны в стороны, но её взгляд то и дело падал на улицу. Уже скоро начнёт светать, отметила дара, присаживаясь за стол. Шар до сих пор показывал разворачивающуюся бурю возле домика, где спряталась Сандра. Торнадо кружил вокруг здания, однако Ана заметила, что он постепенно удаляется всё дальше от маленькой хижины, и это немного успокаивало. Мэдисон и Алисия ворвались в лабораторию, запыхавшиеся и сонные. Они скинули чёрные капюшоны плащей и осторожно сняли маски, предварительно оглянувшись по сторонам и выискивая посторонних людей. — Вы успели, — Кремова встала из-за стола и, пройдя в другой конец помещения, сняла с вешалки ещё один чёрный плащ, на этот раз её собственный. Униформа девочек включала несколько белых халатов для работы в лаборатории, кожаные комбинезоны, чёрные плащи и обязательно маски. У каждой из участниц был свой цвет и свой цветок, который использовался вместо имени для соблюдения полной секретности. Метка на предплечье правой руки являлась одновременно кодом к доступу в штаб-квартиру и уникальным способом быстрой идентификации каждого человека, входящего в «Белый унисон». — Да открой же ты окно! Бедная птица, наверное, уже измучилась, мы ещё у входа услышали этот стук, — Алисия распахнула шторы, впуская в помещение слабый лунный свет, но птица только скинула на подоконник небольшой свёрток и взмыла вверх. — Послание? Интересно, конечно, но сейчас не до этого. Где Сандра и как ей оттуда выбраться, знает только Женя. Я ему уже битый час звоню, но пока не берёт трубку. Дома его нет, Юрий Николаевич ничего не знает. Но я его из-под земли достану, вот увидите, — Мэдисон снова достала телефон, но в Магириусе он был бесполезен. Ана кивнула, а Алисия продолжала пристально разглядывать запечатанный свёрток. Красная печать казалась подозрительно знакомой, вот только вспомнить, где она её уже видела, оказалось довольно сложно. Открыв портал, Мэдисон мгновенно юркнула туда, и уже через пять минут в её мобильном телефоне снова раздавались равномерные гудки. — Да возьми же ты трубку, Королёв!