Услышать его

Сабо был в квартире Эйса всего пару раз, и от того ему было ещё более неловко приходить без приглашения, но у него не было выбора. Эйс не отвечал ему уже два дня. Он читал его сообщения, но никак на них не реагировал. На самом деле блондин так и не смог подобрать логическое объяснение своему внезапному желанию прийти к Эйсу домой. Он просто надеялся что это будет выглядеть не настолько бестактно, как было на самом деле. Он зашёл в подъезд и первым делом ему в глаза бросились алые капли крови на холодном полу. В другой ситуации Сабо не обратил бы на них должного внимания, но тихое беспокойство поднялось его груди: в этом доме, помимо Эйса жили всего два человека, и оба на первом этаже. Умоляя богов о том, чтобы его предположения не оказались правдивыми парень начал подниматься по лестнице, и какой же ужас он испытал, когда понял что кровь поднимается дальше на второй этаж. Ещё страшнее ему стало, когда поднявшись, он увидел приоткрытую дверь квартиры Эйса и кровавый след, идущий внутрь. Сабо в панике открыл дверь и забежал в квартиру. Там, в гостиной, на диване лежал Эйс. Весь в крови, и с ужасной рваной раной от когтей на весь живот. Стало страшно. Сабо, в панике не забыв что является, хоть и слабым, но лекарем, кинулся к Эйсу, одной рукой накрывая его рану, а второй нащупывая пульс. Портгас был жив, но судя по практически белому лицу, ненадолго. Его рука загорелась зелёным, исцеляющим огнём, а сам он поспешно нащупал у себя в кармане телефон и открыл диалог с Коалой. Она была единственной, кто отвечал ему моментально. Он напечатал как можно быстрее: Совесть: Скорее беги к Драгон-сану, попроси его позвонить Марко — первому помощнику Белоуса. Эйс в своей квартире, он сильно ранен и умирает. Несколько секунд показались Сабо вечностью, и когда он увидел что Коала прочитала сообщение, словно гора с плеч свалилась. Только вот Эйс всë ещё умирал, и блондин направил в руки всю свою магию, надеясь что он сможет продержаться до того как прибегут Белоусовцы.

***

Эйс лежал на койке в медблоке Мобидика. Кислородная маска на его лице выглядела какой-то удивительно неуместной, пугающей. Лицо, постепенно вернувшее свой розоватый цвет, вселяло надежду. В палату вошëл Марко, и махнул Сабо рукой, приглашая идти за ним. Когда два часа назад, Марко внезапно позвонил Драгон, и сообщил об Эйсе, все знатно перепугались. Они вспомнили инцидент трёхгодовой давности, когда Эйс собственноручно чуть было не отправил себя на тот свет, и решили, что он опять взялся за старое. Марко с Сатчем уехали к Эйсу, Изо уже обзванивал психологов, приспрашиваясь по ценам. Однако когда полумëртвого Портгаса привезли, все поняли что сам он ни в чëм не виноват. Пока Эйса пытались вытянуть из загробного мира, деятельные Белоусовцы прошерстили все возможные камеры наблюдения, и нашли ту запись, на которой с одной стороны всë становилось понятно, а с другой — ещё запутаннее. На записи было видно что Эйс пришëл вместе с каким-то мужиком, по видимому как телохранитель. Это было сборище каких-то мелких банд, ничего необычного, только вот было совершено не понятно нафига Эйсу работать телохранителем. Встреча длилась часа два, а потом в зал ворвались маги и оборотни, по видимому получившие приказ своего босса убить всех на этом заседании. Эйс ясное дело кинулся в ответ. Он поджог руку, и уже собирался нанести удар, как внезапно замер на несколько секунд. Оборотню хватило этой задержки, и он, выпустив когти, с размаху полоснул Портгаса по животу. Эйс качнулся от удара, но устоял, а затем загорелся полностью, да так, что начал буквально светиться изнутри. Сквозь кожу можно было увидеть его горящие внутренние органы, а помещение заполнил огонь. Больше на записи ничего не было. Марко почесал щëку и вздохнул: -- Ну что я могу сказать... Если бы не эта заминка, он бы сейчас как обычно обворовывал твою кухню Сатчи. -- Не обворовывал бы, -- Послышалось от двери, и все повернулись к вошедшему. В проходе стоял хмурый Трафальгар, и Луффи, брат Эйса с которым все были знакомы не понаслышке. Ло все знали больше из-за его славы гениального врача, чем из-за личного знакомства. Монки Д выглядел чертовски напугано, и Изо настороженно спросил: -- Что значит "Не обворовывал бы"? -- Ло окинул всех хмурым взглядом и подошëл к Бате, кидая на стол кипу документов, с каким-то приписками сделанными ручкой. -- То и значит. Этот взрослый дебил кучу лет скрывал от всех что ему по наследству передалась болезнь отца. И страдал он от неë, похоже даже больше чем его родитель. -- В ответ на полные непонимания взгляды, Трафальгар продолжил более подробно: -- Я связался с врачом, который был при Роджере, его хороший друг. Спросил у него про болезнь, и узнал что у Гол Д, как и у Эйса, были приступы, — Эйс рассказал мне про них —, но у него, в отличие от сына, они были куда реже и не такие сильные. Говорю самое главное: Роджер умер от болезни, лекарство не нашли. -- У Луффи, внезапно, потекли слëзы, и все поняли что то что они услышат дальше, не понравиться им ещё сильнее, -- Я могу попробовать найти лекарство, но это займёт у меня как минимум месяца два-три. ...Эйсу осталось недели четыре. -- Луффи заплакал. Ло прижал его к себе одной рукой, а второй взял один из документов, и протянул его Бате: -- Однако, я всë-таки постараюсь. Ознакомьтесь с рисками пожалуйста. -- Белоус взял лист. Ло наклонился к Луффи, обнял его за плечи, что-то прошептал и повëл в сторону, усаживая на диван. Сабо стоял в углу. Бледный до невозможности, потерянный и испуганный. Он понял что говорил Ло, с трудом, но всë-таки читая по губам, и совершено не понимал Эйса. Почему? Почему он ничего не говорил? И... Ему осталось... Четыре недели? Всего? Ну почему, почему как только Сабо нашëл себе кого-то, в кого он влюбился, того, с кем ему уютно и хорошо до невозможности, он сразу уходит? Сабо тихо всхлипнул, и поспешно вытер скатившуюся слезу. Сатч устало вздохнул: -- Бедняга, ну что за ëбанная жизнь... Эй, парень, -- Он подошëл к блондину и положил руку на плечо, -- Пошли, я тебе чаю заварю. Успокоишься и пойдëм к нему все вместе, нам ещё нужно узнать зачем от этой хернëй с подработкой страдал. Пошли.

***

Луффи прижался щекой к руке Эйса, лежащего на кровати, и устало смотрел на него. С другой стороны от Портгаса сидел плачущий Сабо. Трафальгар, скрестив руки и оперевшись на подоконник сверлил Эйса таким разочарованным взглядом, что парню стало чертовски стыдно за самого себя. Сатч посмотрел на Марко, на Изо, на остальных и повернувшись к Эйсу сказал: -- То есть ты, всë это время, собирал деньги на операцию по возвращению слуха для своего глухого друга? Прекрасно зная что ты, фактически смертельно болен? -- Эйс кивнул. Сатч закрыл лицо ладонью и вздохнул: -- Ёб твою мать, Эйс. -- Трафальгар посмотрел на Портгаса таким взглядом, словно в эту минуту полностью разочаровался в его умственных способностях. Он погладил Луффи по голове, заставив Эйса недовольно оскалиться, и устало вздохнул: -- Эйс, я хирург. Твой брат мой соул, и мы с тобой так или иначе уже семья. Я бы провëл эту чëртову операцию бесплатно, кретин ты тупоголовый. -- Портгас поморщился, словно для него сама мысль о том, что ему что-то достанется просто так была отвратительной. -- Я должен был сам накопить эти деньги. Не хочу чувствовать себя в долгу перед кем-то. -- Марко раздражённо зарычал: -- Да блять, действительно! А то что твой друг, для которого ты стараешься, после твоей смерти будет с ума сходить, понимая что ты жизнь положил ради него, это пустяки! -- Эйс хмуро посмотрел на его, и отвëл взгляд. Его уши покраснели, и он сжал губы, смотря на одеяло. Трафальгар вздохнул: -- Так, ладно. Эйс — ты умираешь. Я буду искать лекарство изо всех сил, пока я это делаю, нужно будет приставить к тебе побольше лекарей, чтобы ты продержался дольше. Я отправил твой материал на экспертизу результаты будут известны после завтра, а пока что я предлагаю прооперировать твоего друга. -- Он повернулся к бледному Сабо, всë это время тихо стоящему у стены, и жестами сказал: -- "Сейчас поедешь со мной, возьмёшь из дома всё нужное, и мы отправимся в больницу. Тебя подготовят к операции и завтра с утра проведём еë. Эйсу нужно меньше волноваться, может если его желание исполнился он протянет подольше." -- Сабо, бледный как мел, медленно кивнул, подошëл к Эйсу, обнял его, и пошëл к выходу. Эйс вздохнул, и проводил его печальным взглядом. Расставаться с Сабо не хотелось. Он надеялся что операция пройдëт успешно.

***

Сабо чувствовал себя отвратительно. Ему запретили есть, обещали наркоз, и поставили какую-то капельницу. Но всë это меркло при мысли о том, что где-то там, далеко от него, лежит Эйс, который может скоро умереть. Сабо даже тот факт, что он скоро сможет слышать, волновал не так сильно как это. До операции оставалось два часа, Трафальгар уже заходил в Палату, поинтересовался как он себя чувствует, и с серьезным видом ушëл. Сабо разблокировал телефон и посмотрел на сообщения. Очень много его знакомых, узнавших о операции писали ему слова поддержки, Сабо просмотрел все, и дошëл до сообщения Коалы. Коала: Как ты? Что с Эйсом? Совесть: Я в порядке. Эйс у Белоуса, пока что у него стабильное состояние, но врач сказал что ему осталось четыре недели. Его болезнь досталась ему от отца, и от неë нет лекарства. Врач пытается его найти. Представляешь, Эйс страдал всей этой фигней из-за меня, хотел накопить на операцию. Коала: Эй, не нагоняй себя. Всë будет хорошо, а то что Эйс так много сделал для тебя показывает что ты для него очень важен. Совесть: Знаешь, я не хочу... Его пальцы замерли, он не знал писать ли дальше. Он не был уверен что Коала поймëт его мысли, но ему нужно было хоть кому-то рассказать. Совесть: Знаешь, я не хочу возвращать слух. Коала: Что? С ума сошëл?! С чего это вдруг!? Совесть: У меня в голове есть голос моего соулмейта. Я точно знаю что это не мой. Но я люблю Эйса! Мне не нужен никто кроме него, понимаешь? Я боюсь услышать голос моего соула не в голове, я не хочу его слышать! Я хочу услышать голос Эйса, и слышать его всю свою жизнь! Коала: Но ты ведь так восхищался голосом в твоей голове! Совесть: Он всë ещё прекрасен, но если выбирать между незнакомым мне человеком, с шикарным тембром, и Эйсом, то я выберу Эйса.

***

Операция прошла успешно, но Сабо завязали уши, заткнув их ватой, и сказали что он проведëт в больнице ещё три дня, до того момента когда можно будет снять повязку. Когда эти, чертовски долгие три дня наконец прошли, Сабо, спустя множество лет, наконец снова услышал. Все его переживания, и прежнее странное нежелание слышать улетучились в мгновение ока, стоило ему только услышать первые звуки приборов, и тихие голоса врачей. Сабо чувствовал как слëзы текут по щекам. Врачи тихо разговаривали недалеко от него, трещали лампы на потолке, одеяло шуршало, стоило только двинуть рукой, кровать тихо поскрипывала, а из приоткрытого окна можно было услышать звуки улицы. Сабо уже не помнил точно как звучит большинство слов, поэтому он не очень понимал про что говорят стоящие рядом люди. Ло подошëл к нему, и продолжая жестикулировать руками, неторопливо, чëтко произнося слова сказал: -- Сейчас я дам тебе две пары беруш: одни приглушают все звуки, другие их полностью убирают. Тебе можно слушать в вокруг без перерыва только два часа, потом ты должен побыть в полной тишине. С каждым днëм время будет увеличиваться. Не пренебрегай этим правилом. После операции слух ещё не до конца восстановился, да и слишком много звуков с непривычки заставят твою голову болеть, и вызовут мигрень. Я отпускаю тебя домой. К Эйсу сразу не беги, он в порядке, а тебе стоит привыкнуть. На этом всë. -- Сабо почувствовал как ком становиться в горле. Он был так безумно сильно благодарен Ло, Эйсу и всем врачам помогавшим Трафальгару, что казалось сейчас лопнет от чувств. Он тихо заплакал, неспособный справиться с этим. Ло легонько улыбнулся, и обнял его. Ло смущённо пробормотал: -- Всë будет хорошо. У тебя точно. У Эйса... Я не буду обещать, но сделаю всë что могу. -- И от чужих прикосновений, и тихого голоса, Сабо заплакал ещё сильнее.

***

Ещё целую неделю после операции Сабо привыкал к звукам, и заново учился нормально разговаривать. Первое время он пугался вообще всех звуков, чем здорово веселил знакомых. Постепенно блондин привык, но периодически всë равно подпрыгивал из-за чего-нибудь. Как и сказал Ло, спустя несколько часов голова начинала болеть. Сабо не усугублял положение, и менял беруши на полностью убирающие звуки. Первые несколько раз, внезапная тишина пугала. Сабо казалось что это всë был сон, и вот он сейчас проснулся, а на самом деле не было ни операции, ни Эйса. Особенно сильно он пугался просыпаясь ночью. Сабо резко поднимался на кровати, в панике выхватывал беруши, а затем, ещё несколько минут, бездумно вглядывался в стену, слушая методичное тиканье часов, и тихий звук редко проезжающих машин из окна. Это успокаивало.

***

Сабо глубоко вздохнул, и толкнул дверь, входя в комнату. На одноместной кровати лежал Эйс, и читал книгу. Он повернулся в сторону вошежшего, и улыбнулся, откладывая чтиво. Блондин чувствовал как от волнения покалывало кончики пальцев. Он глубоко вздохнул, и тихо сказал: -- Привет, Эйс! -- Портгас на несколько секунд удивлëнно раскрыл глаза, а затем, также не громко ответил: -- Привет, Сабо! -- Блондин застыл. Он почувствовал как грудь сдавливает чем-то тяжёлым, а в горле встанет ком. Парень задрожал, ноги больше не могли держать его, и он обессиленно упал на колени перед кроватью, и уткнувшись Эйсу в накрытые одеялом ноги, заревел. -- Сабо? -- Ошарашенно и испуганно пробормотал Эйс, и положил руку блондину на голову. -- Сабо, что с тобой?! -- Он уже хотел было позвать кого-нибудь, как внезапно понял, что голос в его голове внезапно, словно с тихим щелчком, сменился. И он всë понял. Его рука задрожала, Портгас тихо всхлипнул, и пробормотал: -- Сабо... Не плачь, всë же хорошо... М...мы с тобой... Ты... О боги! У меня есть соул! Сабо, Ты мой соул! Как же... Я же... -- Он потянул блондина за одежду, заставляя подняться, и потянул его на себя. -- О, я придурок, иди сюда, ну, -- Сабо судорожно всхлипнул, Эйс потянул его на себя, заставляя Сабо почти упасть себе на грудь, обнял, с силой сжимая руками, и слегка отстранив, поцеловал. И в этот момент Сабо, кажется, забыл как дышать. Он сжал плечи Эйса руками, и спустя несколько секунд оцепенения, сильнее вжался в горячие губы. Эйс целовался странно, он словно съесть его пытался, и руками сразу же полез Сабо под футболку. Блондин вздрогнул и отстранился, набирая в грудь воздух, смущённо смотря на Портгаса. Эйс посмотрел на него и мягко засмеялся, раскрывая руки, приглашая обняться. Сабо прижался к нему, и уткнулся горящим лицом в шею. Потом они целовались ещё раз, и ещё и очень много обнимались, пока к ним не зашëл Марко. Смущёные, они неловко посмеивались. Феникс спросил в чëм дело, и узнав о произошедшем, с довольной улыбкой побежал рассказывать всем о новости. Эйс осторожно поглаживал руку Сабо, и счастливо улыбался. Они вместе провели ещё несколько дней, наполненных счастьем, а потом Эйсу стало хуже и он перестал просыпаться.

***

Ло не успевал. Он днями и ночами проводил в лаборатории в попытках сделать хоть что-то похожее на лекарство, но пока что у него ничего не получалось. Время, в свою очередь, кончалось. Эйсу оставалось где-то четыре дня, и надежды больше не было. Сабо сидел рядом с кроватью. Бледный и усталый, с пустыми глазами он держал Эйса за руку. Блондин провëл в таком положении почти всю неделю, и если бы не Сатч, периодически вытаскивающий его поесть, то вообще бы не вставал с места. В комнату зашëл Марко. Сабо никак не отреагировал на него, молча продолжая поглаживать руку Эйса. Феникс посмотрел на него несколько минут, затем взял один из стульев, стоящих около стены, сел на него и начал: -- Я могу попытаться спасти его жизнь, но в этом способе слишком много неизвестных исходов. -- Сабо резко поднял голову, и посмотрел на Марко, враз посветлевшими глазами: -- Как? Что нужно сделать? -- Феникс вздохнул и поморщился: -- Послушай, Сабо. Я люблю Эйса, он практически мой младший брат, и если бы этот вариант был так прост, то я бы уже давно помог ему. -- Он посмотрел на свои руки, и перевëл взгляд на Сабо, -- Я могу обратить его. Но вероятность выживания при обращении в Феникса пятьдесят на пятьдесят. Смотри: Я обращу его, он выживет, а ты останешься смертным, умрёшь слишком быстро для него, и он меня возненавидит, потому что не просил, не разрешал мне это делать. Можно потом обратить и тебя, но вдруг ты не выживешь? Он будет страдать всю жизнь. Очень долгую жизнь, Сабо. Я не хочу стать объектом его ненависти, и причиной боли. Но вот что можно сделать: сначала я обращу тебя. Если ты выживешь, то его. Если нет, то и Эйса трогать не буду, он умрëт следом за тобой. Но Сабо, если я обращу тебя, а Эйс не переживëт обращение? М? Ты будешь жить долго-долго, и один. Здесь всë зависит от твоего решения. Готов ли ты рискнуть? Подумай, и скажи мне сегодня вечером. У нас осталось мало времени. -- Марко встал, и бросив на Эйса печальный взгляд, ушëл.

***

Тем же днëм, спустя пару часов, блондин подошëл к Фениксу, и сказал: -- Я согласен. Как будет проходить обращение? -- Марко посмотрел на него несколько секунд, затем вздохнул: -- Ничего сложного, я поставлю на твоей руке свой отпечаток и разрежу еë в том месте, затем капну в рану своей крови, и всë. Тебе постепенно будет становиться всë хуже и хуже, а через три часа ты начнёшь тлеть. -- Сабо нахмурился: -- В смысле "Тлеть"? -- В том самом. Будешь наблюдать за тем, как твоя кожа, мышцы, органы и кости медленно сгорают, оставляя пепел. Жуткое, но незабываемое зрелище. Когда это начнётся, я закрою тебя в пустой, непроветриваемой комнате, и всë. Ты превратишься в кучу пепла, а дальше только ждать. Обычно, все обращённые которых я знаю, перерождаются за двое-трое суток, но я слышал что есть и те, кто обратился спустя четыре месяца. Возможно, можно подождать ещё дольше, но как правило этим никто не занимается. -- Сабо недоуменно посмотрел на Марко, и уже было хотел что-то спросить, но Феникс продолжил: -- Если от кучи с твоим пеплом отделиться больше половины, то это конец. Поэтому и нужна комната без единого сквознячка. Я также закрою дверь на ключ, и заткну все щелки тканью. -- Марко ненадолго задумался, затем сказал: -- Хм... Надо сделать небольшой магический круг, чтобы пепел точно оставался в одном месте. -- Он встал, с диванчика, и достал телефон, начав что-то писать. -- Предупреди всех своих, расскажи им. Я уже объяснил всë бате, тебе выделили комнату здесь, в Мобидике. -- Он остановился, задумался, и неуверенно спросил: -- Парень, если ты не успеешь обратиться через четыре дня, то мне развеять твой пепел по ветру? Или оставить так, надеясь что ты когда-нибудь возродишься? -- Сабо вздохнул: -- Развей.

***

Было немного страшновато. Сабо, по совету Марко надел лëгкую одежду, и рано утром, пока все еще спали, пришëл в столовую. Она в Мобидике была просто огромной, что не удивительно, при таком-то количестве людей, но всë-таки еë размеры поражали. Кухня и столовая были соединены, и из зала можно было увидеть как повара готовят. Марко поманил Сабо рукой и вошëл в обитель Сатча. В одном из шкафчиков он достал турку, в другом откопал зëрна, и кофемолку. Сабо странно чувства себя, сидя на стульчике возле стены, и слушая как Феникс методично размалывает кофе. Это странным образом успокаивало его. Мако засыпал кофе в турку, залил водой и поставил на огонь. Потом взял с стойки нож, и подошëл к Сабо. Блондин сглотнул. Это выглядело очень зловеще. -- Эээ... Ты делаешь это так... Буднично. -- Чтобы хоть как-то успокоиться сказал Сабо, и вздохнул, смотря на то как Марко берëт его руку, вертит еë, примеряясь. -- Мм... Ну, -- Пробормотал он, надавливая на кожу, -- Это ты тут собираешься умирать, пытаясь пережить болезненное обращение, а для меня сегодня обычный день. -- Сабо сжал зубы, и тихо застонал, когда нож вошëл слишком глубоко. -- Ааай, чëрт... Почему... Почему ты сначала режешь кожу, а не ставишь... Метку? -- Марко посмотрел на кровь, текущую из раны, и положил свою руку сверху. Он загорелась лазурным светом, и Сабо сильнее сжал зубы, согнувшись от боли. В рану словно соли с уксусом налили, и прижгли. Феникс пожал плечами: -- Последовательность действий вообще-то не важна, но вчера я советовался с сородичами, и они сказали что на удачу лучше сначала разрезать, а потом поставить метку. Это что-то вроде приметы, наверное. -- Сабо почувствовал что стало легче, и через минуту, когда Марко убрал руку, боль совсем ушла. Феникс сделал разрез на ладони: -- Сейчас будет больнее, не стесняйся кричать, ребятам уже пора просыпаться. -- И приложил руку к ране Сабо. Парень не знал каким образом, но ему всë таки удалась не орать в голос, однако слëзы удержать не смог. Руку разъедало изнутри, и эта боль постепенно начала распространяться на всë тело. Спустя несколько бесконечно долгих минут, когда блондину уже казалось что его выжгло изнутри, всë внезапно стихло, словно не было этой дикой боли только что. Вскоре Сабо окончательно пришëл в себя, и уставшим взглядом окинул кухню. -- Марко стоял возле плиты, и спокойно готовил кофе. Через столовую постепенно начали куда-то проходить люди. Рана зажила, и на еë месте остался только бледный отпечаток ладони. Они с Марко посидели в тишине некоторое время, потом Сабо спросил: -- Будет также больно, когда я буду сгорать? -- Феникс обернулся на него: -- Неа. Поначалу — да, когда будешь сгорать — нет. -- Он нахмурился пытаясь сформулировать мысль, -- Ммм... В следующие три часа тебе будет становиться в хуже, и хуже. В конце боль будет схожей, а когда ты начнёшь тлеть, постепенно отступит, и ты вообще перестанешь что-то чувствовать. -- Он перевёл взгляд на турку, снял еë с плиты, и махнул Сабо головой: -- Будешь? Хороший кофе, в конце хорошей жизни. Ммм, красота! -- Сабо грустно посмеялся, и встал доставая кружку.

***

Как и сказал Марко, боль была пиздец какой сильной. Позавтракав кофе с Фениксом, Сабо поднялся к Эйсу, подержал его за руку, на прощение, и ушëл в выделенную ему комнату. В последующие три часа ему становилось всë хуже и хуже, пока не стало совсем не невыносимо, а потом, внезапно, вся боль прошла. Сабо уставшим взглядом смотрел на то, как тлеет его кожа. Феникс, заглянувший в комнату удовлетворённо покачал головой: -- Хорошо. Закрой глаза, так будет лучше. Я блокирую дверь снаружи, если ты переродишься, открой еë изнутри. -- И вышел, оставляя Сабо наедине с собой. Первые несколько минут наблюдать за тлеющим телом было прикольно, но когда кожа с живота полностью исчезла, и Сабо увидел свои внутренние органы, стало не по себе, поэтому блондин признал совет Марко хорошей идеей, и закрыл глаза. Сознание постепенно расплывалась, таяло с каждой минутой. В какой-то момент Сабо перестал слышать, но подавил панику. В конце концов он не слышал большую часть своей жизни, чего уж тут пугаться. А дальше была только темнота.

***

Следующим утром Марко пил кофе с Сатчем, Изо и Харутой. Ребята обсуждали новый мотоцикл Джоза, а Марко любезно вносил свои комментарии на тему: "Почему этот мотоцикл полное говно, и кто у кого купил права". Внезапно, Феникс замер, поднеся кружку к губам, и поставил еë на стол, улыбаясь. -- Талантливое молодое поколение, -- И встал, чуть ли не бегом выходя из кухни, -- Ахуеть, -- Успели услышать белоусовцы. А спустя тридцать минут почти все обитатели Мобидика лицезрели враз помолодевшего Сабо. Шрам исчез, кожа стала гладкой и белоснежной, без единой морщинки, волосы выглядели пиздецки хорошо, словно за ними ухаживали все парикмахеры мира, да и вообще, Сабо стал больше похож на ангела, чем на человека. Сатч посмотрел на него, потом повернулся к Марко, и спросил: -- А собственно... Почему с тобой эта херня не работает? Ты выглядишь как алкоголик со стажем. -- Марко посмотрел на него с осуждением. -- Я не старею, этого достаточно. -- Сатч не успокоился: -- Так, а всë таки? -- Марко вздохнул и закатил глаза: -- Чтобы так-же похорошеть мне нужно сгореть и переродиться также. Обычно я просто получаю рану, и залечиваю еë, это другое. -- Сатч резко отрастил когти на руку и двинулся к Фениксу: -- Ебать, хочу увидеть! -- Марко посмотрел на него ошалелым взглядом, и отпрыгнул в сторону, уходя от резкого выпада Сатча, нацеленного ему в сердце: -- ТЫ СДУРЕЛ?! Умирать пиздец стрëмно, это тебе не чихнуть, еб твою мать! -- Сатча, в прочем, это не убедило, и он попытался достать Марко второй раз, из-за чего бедному Фениксу пришлось взлететь к потолку, и сесть на балку. -- Бать! Он контуженный, прибей его! -- Белоус засмеялся, и его смех подхватили остальные. Сабо неловко улыбнулся. Он всë ещё странно чувствовал себя после обращения. В прочем, долго играться Марко не стал. Они с Сатчем поругались ещё немного, и он спрыгнул к Сабо: -- Пойдëм, буду обращать Эйса. -- Все вокруг похмурели. Сегодня решалась судьба их брата. Как бы не хотелось об этом думать, Эйс мог уйти от них навсегда. Сабо судорожно вздохнул, и стараясь подавить слëзы, прошептал: -- Да, пошли.

***

Эйс, бледный и тяжело дышащий лежал на кровати. Не смотря на то, что он был без сознания, приступы никуда не исчезли, и периодически его скучивало в судорогах, но он все равно не просыпался. Сабо, от волнения не менее бледный чем Эйс, встал рядом с Марко, наблюдая. Мужчина не хотел этого показывать, но он переживал ничуть не меньше Сабо: слишком хорошо он знал это отвратительное, болезненное чувство потери соулмейта. В его долгой жизни их было три и каждый умирал у него на руках. После смерти последнего, Марко пока что не встретил нового, и, на самом деле, не хотел встречать. Первым его соулом была обычная девушка. Это было давнее время, люди работали на короля, и умирали в своих домах от труда. Она была дочерью рабочего, собирала пшеницу. Тогда он не знал что людей можно обращать, девушка заболела шедшей тогда чумой, и умерла. Вторым был скрипач. Его отец — влиятельный человек, нанял ему учителя по французскому языку, коим Марко и являлся. Они успели только начать неловко держаться за руки, когда скрипач умер: его поклонник, узнав что у них с Марко роман, решил, что если он не достанется ему, то пусть не достается никому. И закалол его шпагой. У Марко на глазах. Третий соулмейт не появлялся очень долго, но в конце концов, она нашлась. Эта девушка служила в церкви, и искренне считала что все эти истории про соулов — происки дьявола, и мужской голос в еë голове ему и принадлежит. Поэтому в первый раз услышав голос Марко, она попытался изгнать его молитвами. И во второй раз. И в третий. И ещё множество раз. Марко пытался с ней говорить, пытался объяснить ей что он — предназначенный судьбой человек, но ничего не выходило. Шли годы, и Марко понял что смерть приближается к ней. Он умолял еë принять обращение, пусть не в Феникса, а в кого-нибудь другого, (шанс пятьдесят на пятьдесят был слишком рискованным), но принять. лишь бы она стала бессмертной. Но она отказывалась. И однажды, решила что если не получается избавиться от дьявола, то можно избавиться от самой себя. К сожалению, эти еë мысли он понял слишком поздно. Когда смотрел на хрупкое тельце со свëрнутой шеей возле дверей церкви. Единственным о чëм он думал в тот момент, было то, что церковь была слишком низкой, и она наверняка умерла не сразу, а помучалась несколько минут. И вообще, он, наверное, смог бы убить еë более безболезненно. Марко ужаснулся своим мысля тогда, и теперь боялся даже думать о новом соуле. Сейчас, смотря на Сабо, он очень хорошо понимал что он чувствует. И больше всего на свете хотел чтобы никто, никто чëрт возьми не знал какого это. Особенно Сабо, особенно Эйс. Они это не заслужили. Марко сделал небольшой надрез на предплечье Портгаса, поставил отпечаток, и разрезал свою руку, прикладывая еë к ране. Спустя несколько минут он убрал ладонь. Порез исчез, а отпечаток стал тускнее. Феникс вздохнул, и осторожно убрал трясущиеся руки в карманы. Он боялся что Эйс не переживëт это. Сабо боялся не меньше, но показывать ему свою слабость Марко не хотел. В комнату зашли только что приехавшие Ло с Луффи и Гарпом. Старший Монки Д смотрел на умирающего внука с такой же болью в глазах, что и Луффи. Они молчали некоторое время, потом Ло сказал: -- Нужно отключить его от приборов и отнести в отведённую комнату. -- Он начал делать что-то с трубочками и проводами, а Луффи, устало вздохнув, подошëл к Сабо. Они стояли вместе, чувствуя что за время своего небольшого знакомства уже стали семей. Потом Эйса унесли в комнату, и плотно закрыли все щели. Дальше оставалось только ждать. Каждый день Сабо просыпался с надеждой, шëл к закрытой двери и сидел возле не почти весь день. Иногда к нему подходили белоусовцы, чаще Луффи и Марко с Сатчем и Изо. Пару раз он видел Белоуса. Шли дни. Недели. Месяцы. Но дверь, так и оставалась закрытой, а Марко не чувствал никаких изменений за ней. Прошло пол года, и все постепенно начали принимать тот факт, что возможно, Эйс исчез навсегда. Сабо не хотел в это верить, и что-то внутри противно нашёптывало ему что это конец. Конец Эйса, и его конец.

***

Отмечали день рождение Белоуса. В главном зале Мобидика собралась огромная куча людей, были приглашены практически все знакомые. Главным потрясением был Гарп, пришедший к Бате, потому что он — последний кого все ожидали увидеть. Праздник шëл своим чередом, Сабо мрачной тенью сидел где-то в углу. Прошëл год с момента закрытия Эйса в комнате. Но ничего не менялось. Сабо разговаривал с дверью, и слышал как белоусовцы вокруг обсуждают какого психолога им стоит нанять для него. Сабо думал о том, что никого ему не нужно, и тихонько плакал. Постепенно шум начал стихать, и все начали разговаривать. Особо пьяные уже лежали в отключке, те кто еще держался пытались хоть как-то поддерживать разговор. Белоус с Гарпом вспоминали прошлое, Луффи с бандой Мугивар и Ло терроризировали Сатча, пытаясь выведать у него рецепты его блюд. Внезапно, Сабо почувствовал что-то... странное. Он не мог точно описать это чувство, но сердце почему то пустилось вскачь. Марко, до этого спокойно пьющий с Изо, внезапно подавился и закашлявшись, неверяще раскрыл глаза. Он уже собирался встать из-за стола, как дверь в зал внезапно чуть не слетела с петель, и в помещение в валился охреневший, и живой Эйс. Он окинул всех ошалелым взглядом, и закричал: -- МАРКО, КАКОГО ХУЯ?! ПОЧЕМУ Я СТАЛ ËБАННОЙ ПТИЦЕЙ!? -- Сабо почувствовал как счастье наполняет его сердце, и кинулся к орущему парню. Эйс подавился очередным возмущением, когда его чуть не сбил с ног золотоволосый Феникс. Сабо от счастья загорелся жëлтым, и вжался в огненно-красного Эйса, не сумевшего подавить обращение. Марко счастливо засмеялся, и его смех подхватили остальные. Луффи в слезах кинулся к брату, следом за ним пошëл Гарп, и Эйса задавили в объятьях и слезах. Марко умиротворённо вздохнул, слушая смущённую ругать Портгаса, и отпил из кружки. Теперь всë будет хорошо.