Переверни мой мир

Маринетт удивлённо уставилась на блондина, не находя слов. Это сейчас небо упало на землю, поэтому такой грохот в ушах или всё-таки Адриан Агрест предложил ей встречаться с ним по вечерам? Они могли бы никогда не пересечься, если бы не вчерашний инцидент, потому что между ними была огромная пропасть. Простая девчонка, дочка пекаря вряд ли когда-то могла заинтересовать сына дизайнера, до которого безумно далеко, как до солнца. Роскошь, окружающая Агрестов, отгородила их от большинства людей, подняв над головами простого населения, сравняв до уровня VIP-персон. Поэтому желание Адриана провести с ней несколько вечеров крайне насторожило девушку. - Кхм… Забавно, - произнесла она, откашлявшись. – С чего это вдруг? Агрест закатил глаза и откинул чёлку лёгким привычным движением. Он и сам не понял, зачем это сказал, но отступать было поздно и не в его стиле. А вдруг из этого выйдет что-нибудь полезное? - На байке тебя покатаю. Маринетт фыркнула и прошла внутрь, ничего не сказав в ответ. Глупо и ни разу не весело, но оба чувствовали потребность удовлетворить свои интересы, желание узнать друг друга ближе, пусть оно было необычным и непривычным. Адриан шёл за девушкой в паре шагов, хотя больше не собирался возвращаться в зал, а бегать с меню в руках тем более. Словно ноги несли его против воли. Маринетт ощущала затылком взгляд парня и невольно поеживалась от пробегавших мурашек. И её это жутко бесило. - Наконец-то! – воскликнула Сабин. Она моментально отошла от прилавка, стоило молодым людям появиться в проходе. Благо в зале почти никого не было, кроме пары человек, сидевших за дальними столиками. - Ты – за прилавок, ты – в зал обслуживать клиентов! – женщина поочередно ткнула пальцем сначала в Маринетт, потом в Адриана, раздавая указания. – Время офисных ленчей, так что кончайте ломать комедию! И кстати, нужный номер телефона у меня есть, месье Агрест! Ваш отец ясно дал понять, что мадам Санкер справляется с вами очень даже неплохо. Сверкнув темными глазами, она скрылась за дверью в пекарню, игнорируя протяжный стон за спиной. - Кхм, а кто это? Про кого она только что сказала? – поинтересовалась Маринетт, расправляя чёлку. - Натали – секретарь отца, женщина крайне твердого характера с железной выдержкой. Собственно, только такие и могут работать с ним на протяжении долгих лет, - блондин подхватил папку и направился в сторону двери, на которой призывно звякнул колокольчик, удовлетворив её ответом лишь наполовину. Маринетт проследила за его движениями и закатила глаза, когда он резко изменился в лице и в поведении перед вошедшей парой. То, как парень быстро перевоплотился из эгоистичного придурка в мальчика-«я душка и не умею говорить гадости», говорило о его профессионализме. Модель, умеющая моментально менять эмоции, на вес золота, а Агрест был целым слитком. Девушка аккуратно укладывала пирожные для девочки, вошедшей сразу после супругов, в бумажный пакет, при этом не переставая следить за блондином. Его широкая улыбка немного напрягала, но мужчина выглядел абсолютно довольным обслуживанием, а женщина просто сияла, и Маринетт облегчённо выдохнула. Может, всё не так плохо, как ей показалось сначала. - У меня скулы сводит, - проговорил Адриан, через десять минут отойдя от гостей. - И это говорит человек, который с пелёнок рекламирует одежду своего отца? – брюнетка вскинула на него глаза и выгнула бровь. – Как-то слабовато, месье Агрест. Вам ещё часов семь улыбаться. - Ты мучительница! – наигранно возмутился парень, гримасничая. – Эспрессо, латте и два яблочных штруделя. - Тебе на поднос или сразу на футболку? - Очень смешно! – скривился Адриан, но тут же улыбнулся, потому что девушка весело прыснула, зажав рот ладошкой. Солнце уже не светило в окна булочной, когда последний посетитель вышел на улицу, широко улыбаясь и сжимая бумажный пакет, как драгоценную ношу. Шутка ли, что сын Габриэля Агреста лично порекомендовал шоколадные круассаны и миндальное печенье! Колокольчик устало звякнул позади, когда дверь захлопнулась. - Наконец-то… - Маринетт плюхнулась в небольшое кресло, опустив ноги на соседнее. Она закончила протирать столы и пыталась прийти в себя после тяжёлого дня. Маячивший перед ней зад блондина немного отвлекал своей идеальностью – приходилось постоянно пялиться на него, тщетно подыскивая недостатки. Как ни странно, Адриан без проблем выполнил все возложенные на него обязанности, лишь пару раз съязвив на протяжении всего времени, пока не ушел последний покупатель. Маринетт оставалось лишь удивляться, но она всё равно ожидала какого-то подвоха. - Мари! Адриан! Ужин готов! – в проёме показался Том и улыбнулся. – Вы славно поработали, пора подкрепиться. - Ох, это очень вкусно, месье Дюпен! – восхищался юноша, отправляя в рот последний кусок. – Никогда не пробовал ничего подобного! Маринетт в очередной раз фыркнула, расправляясь со своей порцией, а родители, переглянувшись, рассмеялись. - Очень приятно, Адриан, но это не моих рук дело, - мужчина улыбнулся и бросил любящий взгляд на жену. - Спасибо, мам, было вкусно, - сказала Маринетт, прекращая изливающийся из Адриана поток восхвалений. - Я, как всегда, переборщила с пряностями и передержала овощи, - ответила мадам Чен, пожав плечами. – Так что твой вариант приготовления всё равно лучший. - Хватит, не продолжай! А то Агреста доломаешь, итак завис. Спокойной ночи всем! До завтра! Девушка встала из-за стола и, махнув рукой на прощание, направилась к лестнице. - Эй! Мы же договорились! – воскликнул Адриан, откладывая салфетку. - О чём, если не секрет? – в глазах Тома мелькнули любопытство и напряжение. - Просто прогуляться перед сном, ничего серьезного! – молодой человек улыбнулся самой умилительной улыбкой из своего арсенала, поглядывая на родителей по очереди. - Ну хорошо… Только не долго! Маринетт, которая не стала дожидаться, пока её остановят, уже открыла люк в потолке, ведущий в комнату. Она уже сто раз пожалела, что согласилась на эту дурацкую сделку, но ловкие пальцы уже дважды за день сомкнулись на её запястье, потянув руку вниз. - Ну нет, Принцесса! Обещания нужно сдерживать! - Я только переодеться! – воскликнула девушка, освобождаясь от захвата. – Вечера прохладные, знаешь ли. Парень недоверчиво посмотрел на неё, но всё-таки кивнул, отступая. - Через десять минут я поднимусь и вытащу тебя в чем мать родила, если ты сама не спустишься. Теперь улыбка больше походила на улыбку Чеширского кота из сказок Льюиса Кэролла. Адриан очень редко чувствовал себя свободным. Всю свою жизнь он находился в стенах и клетках. Но если детские воспоминания дышали теплотой, которую ему дарили любящие родители вместе с лаской и заботой, то последние несколько лет одиночество давило на него огромным тяжёлым потолком, постепенно опускавшимся на его голову. Иногда, просматривая старые снимки, юноша вновь и вновь радовался подаркам мамы на день рождения, сюрпризам Санты под большой мохнатой ёлкой у камина, первому велосипеду, который отец привез после одной из тогда ещё не очень частых командировок. Стены, в которых он жил в то время, не казались ему тесными и давящими, это была его защита от окружающего мира, ведь с ним были мама и папа, словно охрана от всего плохого. Но даже в самой прочной защите есть свой изъян. Постепенно всё менялось, потому что менялась мама. Впервые Адриан очень испугался и заподозрил что-то неладное, когда женщина неожиданно закричала, упав на колени и до побеления костяшек сжала кулаки. Габриэль, прибежавший на крик, почти на руках отнёс её в спальню, а мальчику велел не бояться, потому что с мамой всё будет в порядке. Но никакого порядка больше не было в их семье. Приступы случались всё чаще, иногда она что-то негромко бормотала себе под нос, исподлобья глядя на Адриана, приносившего ей рисунки или игрушки, или ни с того ни с сего начинала бить себя по рукам, ногам или лицу, часто сидела в кресле у камина и молчала по несколько часов и её невозможно было отвлечь. Адриан боялся того, кто, как он себе придумал, поселился в теле мамы, в этой хрупкой зеленоглазой блондинке, того, кто заставлял её превращаться в чудовище. Однажды мальчик принёс ей своё домашнее задание, за которое учитель поставил яркую красивую отметку, чтобы похвалиться своими успехами, но Эмили оттолкнула его руки с учебником и пребольно ударила по щеке, приказав больше к ней не подходить. Из глубины материнских глаз на него смотрел сам дьявол и мальчик до жути испугался этого взгляда. Тогда он понял, что мамы больше нет. Габриэль несколько лет боролся с болезнью, разрушающей мозг любимой жены. Потерять единственную, которую он боготворил, было для него сродни смерти. Мужчина не жалел средств на лечение, выискивал всё новых докторов, хоть как-то способных помочь, но результаты оставались неутешительными. Иногда разум возвращался к ней и женщина горько плакала от того, сколько пришлось вытерпеть её любимым мальчикам, но Адриан наблюдал за ней в такие моменты лишь издалека, боясь снова встретиться с глазами ада. Габриэль потерял надежду на выздоровление лишь три года назад, когда последние снимки показали, что болезнь распространилась почти на треть головного мозга. Он отвёз любимую в лучшую клинику за городом и навещал её инкогнито, переживая, что вездесущие папарацци не дадут женщине спокойно дожить свой слишком короткий век. Адриан тоже приезжал, но лишь в те дни, когда наступал период ясного мышления, хотя уже не видел в ней свою любимую маму. С тех пор, когда стало ясно, что всё пошло под откос, дом Агрестов стал лишь подобием дружной и любящей семьи. Габриэль, тяжело переживающий за жену, с головой ушёл в работу, постепенно переложив воспитание сына на своего личного помощника. Из чуткого и доброго отца он превратился в тирана, лишь раздающего указания и выражающего постоянное недовольство всем своим видом. Адриану не дозволено было появляться на улице одному, а обучение в школе сменилось на домашнее. Отец словно боялся очередного сглаза, пряча сына от всего света, ничуть не переживая за его эмоциональное состояние. Юноша задыхался в клетке, её прутья больно упирались в грудь, когда он пытался освободиться и почувствовать наконец себя свободным. Полтора года назад произошло его знакомство с тем, что в последствии стало олицетворением той самой свободы. Тогда на Рождество приехала его тётя Амели, младшая сестра мамы, с мужем и сыном Феликсом. Феликс был на три года старше Адриана, а значит более опытным и взрослым. Во время каникул парни воодушевленно пробовали любые развлечения, пока не наткнулись на прокат дорогих мотоциклов. Странно, но тогда Адриану абсолютно не понравилась первая поездка на двухколесном агрегате, во время которой у него отмерзло практически всё, что могло, под невероятно холодными порывами зимних ветров. Но стоило только наступить теплу, как юноша вновь оказался под крышей проката, влюбленно поглаживая бензобак темно-серого байка, украшенного яркими зелёными молниями по бокам. Адриан оплатил по прайсу, выкатил транспорт на дорогу, и как только опустился на сидение, сразу почувствовал, что это его ниточка в жизнь. Мотор оживлённо загудел от поворота ключа и передал вибрацию по всему телу парня, заставив того улыбнуться. Спустя десять минут Адриан мчался по улицам Парижа на тихие окраины, чтобы ощутить полное погружение в свободу, такую манящую и пьянящую. - Я боюсь! – заявила девушка, остановившись за пару шагов до байка и бросая на железяку хмурые взгляды. - А мне всё равно! – пожал плечами Адриан и протянул ей шлем. – Уговор есть уговор. Я отпахал целый день в кафе, да так, что даже ног не чувствую, поэтому теперь твоя очередь! - Это же страшно! Ты сейчас будешь гнать как сумасшедший, потому что уже к нему привык, а я только видела, как это делается! Я не поеду. Маринетт обиженно отвернулась, сложив руки на груди, губы сами собой вытянулись в тонкую полоску, а брови сошлись на переносице. С утра она просто отмахнулась от парня, когда согласилась на эту авантюру, надеясь на его не очень удачную шутку. Теперь же испугалась и не хотела показывать своего страха. Адриан коротко хохотнул, одним ловким тягучим движением поднялся с байка и нахлобучил шлем на голову девушки, отчего та сдавленно ойкнула. - С какой стороны сядешь – передо мной или за спину? - За спину, - буркнула Маринетт, поправляя свой «головной убор» и нерешительно шагая к парню. – Только давай не очень быстро. Пожалуйста. Адриан лишь ухмыльнулся, поворачивая ключ зажигания. Низкий гул мотора пустил сердце брюнетки вскачь и одновременно заставил завороженно прислушиваться к странному гипнотическому ощущению внутри, словно через тело проходили волны. Парень плавно повернул газ и к гудению добавился возмущенный рык зверя, готового сорваться с места и мчаться к горизонту, чтобы догнать уходящий день. Маринетт против воли улыбнулась и поерзала на сидении, устраиваясь поудобней, ноги сразу нашли подставки, а руки нащупали небольшие выступы для поддержки. Адриан чувствовал, как девушка усаживается позади и терпеливо ждал, пока не ощутил лёгкий толчок в плечо, как знак. - Готова? – уточнил он для проформы, перекрикивая шум мотора, и, дождавшись утвердительного кивка, отпустил сцепление, чуть нажав на газ. Мотоцикл плавно покатился по ровному асфальту, оставляя «ТиэМ» позади вместе с голубоватым дымом из выхлопной трубы. Ветер пошевелил волосы Маринетт, заставив её снова улыбнуться. Летний вечер был теплым и уютным, а кожаная куртка, за которой она возвращалась по указке Адриана, казалась чересчур плотной. Байк мягко рычал, влившись в поток на широкой улице, машины словно пропускали его вперёд, зная, что им до него не дотянуться. Блондин пару раз накрутил газу, заставляя мотор срываться на скрипящий визг, отчего водители автомобилей либо возмущенно хмурились, либо же провожали их восхищенными взглядами. Пока двухколесное чудо небыстро лавировало среди оживленных движением улиц, Маринетт успела расслабиться, не ожидая такой плавной и мягкой поездки. Но город постепенно оставался позади, машин становилось всё меньше, а скорость всё выше. Ветер, теплый и ласковый до этого, теперь уже хлестал порывами, выбивая жар из-под куртки. Девушка судорожно вцепилась в поручни, пальцы уже начали затекать, сердце же стучало как бешеное. Резкий поворот по инерции заставил байк наклонится и Адриан ахнул от того, что его бока сильно сжали девичьи руки. Он улыбнулся, радуясь проделанному финту, и ещё ускорился. Бедная Маринетт вжалась в спину парня, с опозданием отмечая, что ближе к нему стало значительно теплее и спокойнее, но её всё равно била дрожь. Железный зверь ревел, разгоняясь всё сильнее, и девушка отчаянно ненавидела блондина, который заставлял его это делать. Ей безумно хотелось спрыгнуть на полном ходу, чтобы сковавший тело страх наконец отпустил, но разбиться она боялась ещё больше. Адриан как и всегда не ощущал ничего, кроме окрыляющего чувства свободы, слышал, как сердце радостно бьётся в рёбра от зашкаливающего адреналина и не замечал вокруг никого. Лишь спустя какое-то время он вдруг вспомнил, что едет не один, и немного сбросил газ. Стрелка спидометра, почти дотянувшаяся до 150 км в час, вернулась к отметке 90. Маринетт почувствовала изменения скорости, но была слишком напугана, чтобы отпустить парня и разжать руки, поэтому продолжала вжиматься в его широкую спину. Спустя ещё несколько минут Адриан наконец остановился и заглушил мотор. Девушка отлипла от куртки парня и сняла шлем, чтобы прислушаться к окружающим звукам и осмотреться. - Адри! Наконец-то! Ким выиграл уже пять кругов, пока вы не приехали! Я провалился на первом же! Это так стрёмно оставаться в лохах в каждом заезде! Подбежавший к ним парень тараторил без умолку, успев сжать ладонь Адриана и галантно чмокнуть пальчики Маринетт, которая с трудом слезла с сидения байка и теперь растирала затёкшие руки и ноги, поэтому едва ли заметила его жест. Блондин глухо посмеялся над замечаниями приятеля и пошел вглубь тусовки, чтобы поздороваться с каждым, девушка семенила следом. Оглядываясь по сторонам, Дюпен-Чен с трудом понимала, что происходит. Вокруг была куча народу, где-то в середине толпы играла музыка, отдаваясь в груди вибрирующими басами, по бокам стояли мотоциклы всех видов, расцветок и комплектаций и за всей этой смесью, впереди, словно жужжащий рой пчёл, слышался рёв сразу нескольких байков. - Хэй! Наш красавчик! – окликнула Адриана высокая блондинка. Кожаная куртка максимально приталена, брюки идеально обтягивали ноги и зад, волосы цвета соломы собраны в высокий хвост. Она вальяжно привалилась к сидению своего мотоцикла, поглаживая руль рукой в кожаной перчатке. - Бонжур, Хло! – блондин шагнул к девушке и чмокнул её в щёку, чуть приобняв плечо. – Я привез свою, эм.. Новую знакомую. Стоявшие рядом юноши и девушки, услышав такую новость, сразу проявили интерес к новоявленной гостье, одаривая ту ненужным вниманием. Маринетт, уже порядком смущенная незнакомой обстановкой и представлением её перед таким количеством людей, совсем раскисла и сжалась. - А где Лука? – спросил Адриан, глядя за спину девушке. - Как обычно, - Хлоя закатила глаза и кивнула головой в сторону гудения. – Не пропускает ни одного заезда. Хотел выехать полчаса назад, но решил дождаться тебя. - Ясно, - Агрест довольно улыбнулся. – Он никак не примет тот факт, что я остаюсь лучшим в гонках. - Возможно, не будь ты моим бывшим парнем, ему было бы легче, - блондинка ответила ему игривой улыбкой. – А так это лишний раз подстёгивает его. И, знаешь ли, не только на заездах. Адриан посмеялся над её замечанием и повернулся к своей спутнице: - Это Маринетт Дюпен-Чен, я познакомился с ней вчера совершенно случайно и, после этого знакомства, собственно, получил немыслимое наказание. Так что во всех моих неудачах прошу винить эту голубоглазую прелесть. Маринетт пораженно уставилась на парня, даже слегка приоткрыв рот от такой наглости. Против воли на глаза навернулись слёзы обиды и она, твердо решив послать к чёрту этого мерзкого урода, махнула рукой и уже развернулась назад, чтобы свалить от позора, но опять её остановила широкая ладонь на запястье. - Я пошутил, Принцесса! Расслабься, - он шагнул к девушке и провел ладонью по её щеке, убирая от лица растрепавшиеся от лихой езды волосы. Агрест прекрасно знал, какое произвел впечатление этим жестом, поэтому был заслуженно вознагражден прерывистым вздохом и удивлённым взглядом широко распахнутых глаз. В себя её привел смех Хлои, наблюдавшей, как и многие находящиеся рядом люди, за этим спектаклем одного актера. - Она – чистый ангел, Адриан! – блондинка подошла к Маринетт и ухватила за руку. – Он прав, детка, тебе стоит расслабиться! Ты зря принимаешь его игры буквально, этого он и добивается. Последняя фраза была сказана почти шепотом, чтобы не услышал сам юноша. От этих слов Маринетт смущённо улыбнулась и позволила провести себя к импровизированному бару. - Пиво, вино, бурбон, водка, текила? – перечислила Хлоя, когда к девушкам подошёл мужчина в потертой косухе и банданой на голове. - О, нет! Я не употребляю алкоголь, - замотала головой Дюпен-Чен. – Если можно, банку колы. - Господи, ты что, правда, с неба свалилась? – блондинка мягко улыбнулась, заправив темную прядку волос ей за ухо. – Само совершенство! Может, Адриану такая и нужна? Знаешь, я всегда была уверена, что он расстался со мной из-за того, что я слишком сильна по характеру, как и он сам. Всё к лучшему, конечно, но обидно было ужасно! Принцессе колу, а мне текилы плесни, что-то в горле пересохло. - Прошу, не зови меня так. Это всё Агрест придумал, никакая я не принцесса. И спасибо за откровенность, но ты уверена, что мне нужно знать такие подробности? – Маринетт открыла банку и сделала маленький глоток. Хлоя вскинула бровь, пару секунд молча смотрела на собеседницу, после чего громко рассмеялась. - А ты не так проста, как кажется, - проговорила она, отдышавшись и опрокинув содержимое предложенного стакана в рот. – Вам будет не скучно вместе. - Прости, но с чего ты вообще взяла, что мы будем вместе? – девушка была крайне недовольна тем, что её откровенно сватали с Агрестом, чего ей самой совсем не хотелось. Хлоя загадочно ухмыльнулась, выгнув идеально очерченную бровку и промолчала. Не собираясь продолжать говорить об Адриане и в то же время не зная, какую тему для разговора предложить, Маринетт также замолкла, оглядываясь по сторонам. Загадочное место, о существовании которого она даже не подозревала, находилось, судя по всему, на месте заброшенного участка какого-то фермера. Уцелевшие сарайчики были переоборудованы в разные помещения, такие как небольшая кафешка, в это время года перебазированная в летнюю веранду, несколько навесов для байков, уголок с аудио-установками и огромными колонками, где хозяйничал паренёк в странном жилете и ирокезом на лысой голове, и ещё несколько закрытых гаражей, о содержимом которых оставалось только гадать. Вой моторов был слышен совсем близко от стойки бара, девушка видела толпу, стоявшую у возможного ограждения, и любопытство подстегнуло её хотя бы одним глазком взглянуть на заезд. Она оставила Хлою с барменом, поставившим блондинке стакан с добавкой, и шагнула в сторону толпы. Люди воодушевленно ждали начала гонки, о чем Маринетт догадалась по стихшему гулу, поэтому она поспешила пробраться к краю, немного бесцеремонно расталкивая зевак. Перед её взором возникла асфальтированная трасса в низине бывшего поля, по обочинам были нагромождены тюки с сеном, старые покрышки от машин, кое-где был установлен металлический забор. Бодрый мужской голос сообщил о начале следующего заезда и к старту начали подкатывать участники. Маринетт оказалась неподалёку, поэтому сразу узнала Агреста в высоком блондине, застегивавшем куртку и надевавшем шлем на голову. По его расслабленной позе было ясно, что участие в гонке для него лишь игра, способ выплеснуть эмоции и зарядиться энергией и адреналином, чего нельзя было сказать про юношу, поравнявшемуся с ним у стартовой черты. - Давай, Лука! – что было сил прокричала Хлоя, неожиданно появившаяся за спиной Маринетт, отчего та испуганно подпрыгнула. – Это будет уже тринадцатый раз, когда он пытается сделать Адриана, но безуспешно. Мне его так жаль, поэтому поддерживаю любимого, как могу. - А мне показалось, что ты неравнодушна к Агресту, - проговорила брюнетка, поджав губу. Слова вырвались сами собой, поэтому она смутилась, когда они прозвучали. - Ах, Мари! Он слишком сложный человек, а сложности я терпеть не могу! – блондинка состроила печальную рожицу и тут же хитро улыбнулась. – Но он такой красавчик, что я не сдерживаюсь и частенько его подначиваю. Если рядом нет Луки, конечно. Так что Адриан весь твой, милочка! Маринетт безразлично фыркнула, опасаясь сказать что-нибудь крайне неуместное, но где-то в глубине души её порадовал этот факт. Она тут же себя мысленно одернула, а прозвучавшая сирена, оповестившая о начале гонки, не дала возможности развить эти мысли. Дюпен-Чен прижалась к ограждению и с замиранием уставилась на трассу, где моментально взревели моторы, оглушая зрителей.