Kingdom Come

4004 год до н.э.

Она смотрела свысока на простирающийся сочной зеленью и тонкими ручьями Эдем с проницательностью, присущей в наши дни влюбленным в скрытые знания ученым, стремящимся к истине всем своим сердцем и разумом. Поместив его в чашу неприступных стен посреди бескрайней пустыни, Она создала совершенные условия для своего глобального эксперимента, свидетелями которого станут ангелы и преданные, и павшие. Адам и Ева, Ее образцовые дети, по собственному подобию созданные, шагали в Райском саду вольно, познавая впервые весь спектр эмоций, которыми Она наделила их щедро. Они не видели Ее взгляда, как подопытные насекомые в современных лабораториях не видят наблюдений биологов по простой причине - муравей слишком мал и занят своим крошечным миром, чтобы заметить несоизмеримую по масштабам человеческую особь. Как всем нам известно, экспериментальная процедура проходит в несколько этапов, и первый, самый ответственный из них, - это создание необходимых для опыта условий. Эдем был Ее самым красивым и безупречным условием. Цветы, что Ева вплетала в свои густые волосы, источали сладкий, дурманящий запах, и на него слетались пестрые бабочки, кокетливо взмахивая яркими, разноцветными крыльями. Они сидели с Адамом под древом, ветви которого клонились к земле под грузом спелых плодов - привлекательных и, по наречению ее, запретных, и их окутывала идеальная гармония. И все же ни одно явление не может быть познанным полностью без изменения обстоятельств, в которые помещены волей наблюдателя испытуемые. Змей прорыл свой путь сквозь эдемскую почву на Свет Божий и стряхнул землю с черной чешуйчатой головы, ни разу даже не осмотревшись - прекрасная Ева в своей первозданной наготе стояла прямо перед ним. Раздвоенный язык мелькнул над обнаженным женским плечом и скрылся между острых зубов, а за ним из змеиной пасти раздалось искушающее шипение. Алое яблоко, зажатое в смуглых пальцах, Ева надкусила с громким хрустом, и по ее запястью потек сладкий нектар. Она слабо вздохнула и обняла себя руками, склонив голову к покрытому молочным облаком плечу. Произошло все то, чего Она с первого дня Творения ожидала. Опыт невозможен без первичных представлений о его течении, мы все ожидаем от него эффекта, о котором уже имеем хоть какое-то понятие. И Ее эксперимент стал первым, но не стал исключением. Однако все, что случилось позже, было увлекательной неожиданностью. На крепости, окольцевавшей цветущий Эдем, потрясенный первым человеческим грехом, стояли бок о бок ангел и демон, две непостижимые противоположности, что привлекли Ее внимание. Суть их беседы показалась Ей, всевидящей и всезнающей, весьма занимательной, как вплетение свежей мысли в давно написанный и запылившийся уже сценарий. Стоило вселенскому разуму зажечь соображение о новом, еще ни разу не испытанном на практике феномене - грозе, как тучи сгустились над случайными собеседниками, и вдалеке от них грянули раскаты грома. Крупные капли воды посыпались с неба на первых очевидцев явления, и белые мягкие перья в один момент распушились над поцелованной солнцем головой изгнанника из Рая. Демон шагнул под любезно укрывшее его ангельское крыло. Она глядела на них долго и задумчиво, полагая, что крылья стали, в конце концов, немаловажной, любопытной деталью модели под названием "Ангел".

***

Белая роза прелестно выглядывала из нагрудного кармана пиджака от Burberry стильного песочного цвета, и ее благоухание переплеталось с ароматами авторской булочной, где завтраком наслаждались солидные господа и дамы. Варахиил элегантно поправил цветок и поднес к губам маленькую чашку обжигающего чая. Им открывался вид на Темзу и грузно перекинутый через нее Тауэрский мост, фоном которого служили осенним днем тяжелые, серые облака. — Ты поступил правильно, Азирафаэль, — мягко произнес Варахиил и лучисто улыбнулся. Он умел делать это, как никакой другой небожитель, - улыбаться с искренней добротой и нежной любовью. — Полагаю, что так, друг мой! Я выбирал между Watch House и Caffe Paradiso, но рассудил, что здесь на углу открылась новая пекарня, где свежую выпечку поставляют не только ранним утром, но и в полдень, так что выбор был очевиден, — совершенно довольный собой, ангел доедал бриошь с коричной посыпкой. — Безусловно! Но я говорил о твоем блаженном пути навстречу Всевышнему. Даже земные искушения, по итогу, не свели тебя с дороги праведной, — говорил Варахиил, и слова лились из его уст сладкой песней похвалы. — Ты призван наставлять людей, внушать им благие побуждения, к чему ты и возвратился. Ты оправдал свое райское имя, мой дорогой ангел. Азирафаэль смутился на секунду и протер липкие губы салфеткой, откладывая серебряную вилку в сторону. — Да хватит, Варахиил, — отмахнулся он, чувствуя тяжелый укол в районе ребер его земного тела. Шесть тысяч лет к нему обращалось "ангел" только одно существо, и оно никак не походило на концентрацию Заветов Господних, сидящую сейчас напротив. Серафим одарил его новой светлой улыбкой и накрыл ладонь, покоящуюся на столе, своей, наклонившись ближе. — Я думал... Мы все думали, что ты на пороге падения. Вести дружбу с этим демоном-искусителем... — он покачал с укором головой. — Ты поддавался его нечестивым играм, ты мог провалиться в Преисподнюю вместе с ним, но Свет в тебе одержал верх. — Что ты имеешь в виду, Варахиил? — непонимающе улыбнулся Азирафаэль, и уголок его губ нервно дернулся. Где-то внутри, где-то в сердце, забилась тревога, окруженная роем смутных подозрений. Людской защитник невинно взмахнул светлыми ресницами. — Ты отрекся от демона Кроули, выбрал процветание божественного начала вместо падшей твари. Ты поступил, как ангел. Так, как задумывал тебя Господь, — вещал его великий покровитель, будто читал воскресную проповедь в костёле. — Человечество будет благоденствовать под твоим покровительством! А искуситель пусть и дальше варится в адском котле, куда его и свергли, и... Азирафаэль резко вырвал руку из-под ладони серафима и вскочил из-за стола, сбив локтем заполненную до краев чашку. Звук бьющегося фарфора казался слишком громким в повисшей тишине. Официант в идеальной белизны рубашке и форменном коричневом фартуке с вышивкой эмблемы заведения ринулся к ним, но Варахиил остановил его одним коротким жестом руки, а вместе с тем - и время, текущее до тех пор своим привычным ходом на Земле. Фигуры людей за окном застыли в причудливых позах, так и не завершив шаги, и листья, падающие с осенних деревьев, не закончили свой полет, зависнув неподвижно в воздухе. Посетители кафе на берегу реки окоченели, механические часы в пекарне встали, и, как вкопанный, стоял стремившийся к ним официант. — Что они сделали с Кроули? — срывающимся голосом спросил Азирафаэль. Улыбка с пугающей быстротой исчезла с лица русоволосого серафима. — Сядь на место, Азирафаэль, — ровным тоном приказал он, и ангел ощутил каждой клеточкой своей эфирной сущности угрозу. Ноги совсем не слушались его, голова кружилась, и тело не выдерживало рвущихся на волю сильнейших ангельских эмоций. "Что же я наделал?" - с ужасом подумал он, отступая на шаг назад, пятясь от наставника в смутном неверии и страхе. Азирафаэль был слишком наивен, тонкая интуиция, коей у него и не было, не подала спасительный сигнал, не зазвенела тревожным колокольчиком, стоило только Варахиилу вновь появиться в его жизни и раскрыть свой блаженный рот. Все торжественные слова, что были поданы ангелу наставником на блюдечке с золотой каемочкой, обернулись лживой приманкой, заковавшей Азирафаэля обратно в райские цепи. Ангел был доверчив, простодушен порой, категоричен в своей вере, но глупцом он не был никогда. Картина обмана складывалась перед ним с предельной ясностью из кусочков событий прошлых дней, обрывков многозначительных диалогов и череды преследований и совпадений. — Кажется, мне пора идти, — пробормотал Азирафаэль сдавленно, натыкаясь спиной на дверной косяк и все больше отдаляясь от серафима, следящего за ним тяжелым взглядом. — Ты не поможешь ему, — вынес свой резкий вердикт Варахиил. — Ты и себе-то помочь не мог без моего вмешательства. — Помочь? Кому помочь? — изобразил ангел непонимание, накидывая на свои плечи снятый с треногой вешалки легкий шарф. — Я ведь снова занят в книжной лавке. — Кому ты врешь, Азирафаэль? — громогласно произнес серафим, поднимаясь с мягкого кресла. — Мы только что говорили о твоем проклятом демоне. Ты правда думаешь, что я не пойму, куда ты направляешься? — К демону? Вовсе нет! До встречи, — спешно бросил Азирафаэль и исчез за дверьми кафе. И серафиму Варахиилу никогда не суждено было угадать, сколь дьявольские, грязные ругательства крутились в тот момент в голове его подопечного.

***

Врата в Ад отыскать представлялось не сложным для существа какой угодно не человеческой природы - они находились прямо между Кремниевой башней и башней Деверо лондонского Тауэра. Достаточно было найти самую середину крепостной стены и хорошенько поколотить по восьмому кирпичу снизу. Тогда страж Преисподней пробуждался неохотно, принимаясь за придирчивый досмотр дурака, что добровольно пришел навстречу пеклу, норовившему вырваться из бездны наружу. Вид у Темного стража был мрачный, пробирающий до самых костей веющим от него холодом. Его лицо скрывал черный капюшон, и только пара светящихся огнями Ада глаз впивалась в незваных гостей цепко, заглядывая в самую душу и выманивая всю правду без шелухи неизбежной лжи. Никто не знал его имени, никто не видел его обличия, и также никто не мог пройти во владения Сатаны мимо него. Азирафаэль осторожно постучал три раза, как воспитанный джентльмен. Галстук-бабочка на его взмокшей от спешки шее сбился в сторону, волосы взъерошил сентябрьский ветер, и по щекам расползлись красные пятна, прямо заявляя о том, как бежал ангел туда, куда никогда еще в своей долгой жизни не желал попасть, более того - попасть боялся до дрожи на кончиках белых крыльев. Он плескался немногими месяцами ранее в ванне со святейшей водой прямо там, в Аду, но то было во имя спасения всего человечества и случилось в теле небезызвестного демона. Теперь же Азирафаэль намеревался спуститься по дьявольским ступеням вниз не под чужой личиной, и в этот раз его никто туда не звал. Ангел огляделся по сторонам в волнении и вновь занес кулак над состаренным временем кирпичом, но стена вдруг ожила - послышался пронзительный и мерзкий скрежет тяжелых стальных цепей и заржавелых шестеренок, песок посыпался из стыков между камнями крепости на вычищенный до блеска ботинки Азирафаэля. Каменная преграда расступалась, обнажая массивные створы чугунных ворот, запечатанных по ту сторону на все шестьсот шестьдесят шесть амбарных замков. Запрятанное на огромных, чернейших вратах смотровое окошко открылось с щелчком заслонки, и из него повалил густой дым с едким запахом гари. — Кто посмел явиться в Царство Тьмы, пока не пробил час? Жуткое эхо обдало Азирафаэля страхом и жарким, пропахшим кострами воздухом, отчего он закашлялся, как страдающий от приступа удушья астматик, и замахал рукой, разгоняя клубы дыма перед собой. Голос стража был зловещий, как хриплый шепот чудовища из детских страшилок, что рассказывали друг другу школьники, спрятавшись с фонариком под простыней и подсвечивая свои юные лица. Ангелу же он показался скорее уставшим. Подумать только - стеречь сатанинские двери всю свою грустную жизнь без права на покой. — Я, — бесхитростно отозвался Азирафаэль, отряхивая свой пиджак от пыли, педантично поправляя бабочку из первоклассного атласа и улыбаясь во все тридцать два белых зуба, искренне уверенный в том, что в Аду, безусловно, книгу судят по обложке. Иначе не был бы Кроули так привлекателен снаружи и хорош собой. — Назови свое имя, — прошелестел нетерпеливо чудовищный голос, сопровожденный пугающим блеском кроваво-красных глаз. — О, — спохватился ангел. — Мое имя - Азирафаэль. Доброго Вам дня. Между ним и стражником повисла тревожно долгая пауза, и можно было бы подумать, что хранитель ключа от Адских врат заснул на своем ответственном посту, если бы огненные глазницы не горели все так же грозно. Азирафаэль знал, что ангелы в Преисподнюю попадают несколькими сомнительными путями - так говорилось на ежегодном пленарном заседании в Раю, собиравшем в одном месте всех небесных служителей Господа. Самый простой из тех методов, о которых говорили херувимы напряженно и бледнея, - пасть. Второй скользкой дорожкой являлось официальное приглашение, огнем подписанное подданным Ада, имеющим сатанинский чин не ниже лорда. Третьим же способом было распоряжение Божье, но бытовало оно лишь в теории и никогда не имело прецедента в реальности. Четвертый способ - проникновение во владения Дьявола под маской демона - в протокол тогда не вносили, поскольку изобрел его позже сам Азирафаэль благодаря тонким намекам, вышедшим из-под пера Агнессы Псих. И если Она вдруг будет благосклонна к ангельским чаяниям, то перед стенами лондонского Тауэра в 2018 году нашей эры появится последняя, пятая возможность для херувима спуститься в Ад. — Азирафаэль, с демоном обвенчанный, — наконец, произнес с опасной догадливостью страж. — Что привело тебя в Преисподнюю? — Да вы все издеваетесь, — пробормотал ангел себе под нос, чувствуя тем не менее небывалый до того трепет в груди при упоминании столь крепких уз с заточенным Кроули. Не будь их связь такой тесной и личной, не стоял бы сейчас преданный Богу херувим, обивая пороги Царства Тьмы в отчаянном стремлении исправить свои глупые ошибки. Ему вспомнилась Альфа Центавра, о которой так часто грезил Кроули, воображая совместный побег к далекой звезде от всякого гнетущего их обоих долга. И ни одно серафимское благословение не было так мило светлому сердцу, как неожиданное осознание привлекательности планов, что строил его демон теплыми летними вечерами на веранде под звездным небом. Именно это привело Азирафаэля в Преисподнюю, но сказать осыпавшуюся на него метеоритным дождем правду он не смел. — Впусти его, — прозвучал второй голос из-за тяжеловесных черных створ. Ангел вскинулся удивленно и отпрянул от ворот, с громким лязгом растворявшихся перед ним и приглашавших в обитель падших. Дым окутал его ноги, языки пламени, обуявшие стены, стремительно потухли, а из-за спины стражника шагнул на свет лорд Вельзевул. Красные, взбухшие от гноя волдыри пульсировали на его белых, как мел, щеках, апатичный взгляд чересчур небесно-голубых для дьявольского отродья глаз скользил по застывшей ангельской фигуре. Он прожигал насквозь совсем в другой манере нежели пламенный взор стража, на руках которого покоился громадный черный ключ. На мгновение Азирафаэля охватила паника и страх настигнувшей все его хитрое предприятие неудачи. Повелитель Мух, бывший некогда благородным шестикрылым серафимом, низвергнулся из Рая вторым после Люцифера. Ходили слухи, что он, не глядя на чины и звания, был сильнейшим из всех приспешников Сатаны, могущественным, злобным и возведенным земными фанатиками в культ. Только цвет холодных глаз подсказывал неоднозначно то, как часто Вельзевул глядел на Небеса, с которых его сбросили своими золотыми копьями верные архангелы, коим когда-то он был старшим братом и справедливым покровителем. — Следуй ззза мной, — отчужденно сказал Вельзевул, начав путь вглубь адских катакомб, и добавил, — Если не передумал. Они шли в теребящем нервы молчании по мрачным и сырым тоннелям, освещенным редкими факелами на покрывшихся слизью стенах. Чем дальше и ниже от земных благ они продвигались, тем тягостнее становилась непривычная ангелу атмосфера, тем сложнее было втягивать горячий воздух полной грудью, скованной беспокойным ожиданием. Повелитель Мух наскоро перебирал короткими ногами по шершавым бетонным плитам, уводящим их в подземелья, и выглядел поразительно безопасным и откровенно скучающим. Вдалеке слышался гул, формирующийся постепенно в оглушительно агрессивные гранжевые композиции - на сцене Ада выступал сегодня златокудрый гений с пробитой головой. — Так что тебе ззздесь надо? — скосив глаза на шагающего в чуть ли не святой уверенности бравого ангела, спросил Вельзевул. — Я бы хотел повидать Кроули, — в легком смущении отозвался Азирафаэль, напрягшись мгновенно от властного и недоброжелательного тона адского лорда - такого, что мурашки пробежали вихрем по всему телу и защекотали позвоночник. Ангел был не на своей территории, он пришел вовсе не с миром, не по велению Небес, и это бросало его в пучину критических рисков. И все же Азирафаэль готов был рискнуть. — Это и так ясно, херувим. Что ты собираешься делать? — Вельзевул вновь отвернулся, будто разговаривал вовсе не с ним, и с таким вопиющим неуважением к собеседнику ангел сталкивался впервые, тщетно пытаясь поравняться с ничем не прошибаемым начальником Кроули и разговор вести как следует. — Как ты планируешь его вызззволять? Вопрос застал Азирафаэля врасплох. Об этом он, к своему величайшему стыду, не размышлял ни секунды, охваченный безумным драйвом и ведомый лишь своим предназначением великого спасителя всех угнетенных демонов (а по мнению Азирафаэля, угнетен и несправедливо заточен был лишь один выходец из Преисподней, и знал он его уже шесть тысяч лет). Как сказал однажды Кроули, для такого умного ангела он был фантастически глуп. Вельзевул глянул на него снова и едва уловимо нахмурился. И пока подведенный своей легкомысленностью и бестолковой отвагой ангел судорожно копошился в мыслях, способных хоть на миллиметр приблизить его к конструктивному плану действий, они зашли в темный тупик. В обшарпанную стену лабиринта была вмонтирована надежная железобетонная дверь с иллюминатором из пуленепробиваемого стекла и стальным колесом вместо ручки, которое необходимо было прокрутить в три оборота по часовой стрелке, чтобы открыть герметичное сооружение, похороненное глубоко в Аду. — Мы пришли, — сухо сказал Вельзевул, разворачиваясь к замершему в ожидании херувиму, и его долгий, изучающий взгляд в темноте, казалось, имел куда более значительный смысл, чем представлялось до этого ангелу. — Остается только молиться, Азззирафаэль.

***

Как бы ни пытался демон Кроули иронизировать на тему своего небрежного сползания по наклонной, но факт падения из Рая в его биографии имелся, и был он самым значимым событием прямо перед знакомством с Азирафаэлем. Изгнание Ею определяло его существование в самые тягостные моменты, как бы ни пытался демон развлечь себя на протяжение веков визитами на кровавые и азартные шоу в древний Колизей, губительными раздорами, ввязавшись в утомительно долгие крестовые походы, и ведением дружбы с Исааком Ньютоном. На склоне дня он раз за разом обязан был чиркать нудные отчеты, а сатанинские князья в любой момент могли появиться за его спиной - Кроули всецело принадлежал Аду, не бывшему никогда его домом. Заточение в безжалостной Преисподней, словно в тюрьме, ощущалось вдвойне погано, щедро приправленное разлукой с царством человеческим и всеми прилипчивыми переживаниями о том, как много удивительного остается там, наверху. Кроули готов был расстаться со своей праздной и бесшабашной жизнью самым изуверским способом, какой только могли придумать местные твари, но не с крупинками живой радости от земных развлечений и привычек, будучи стиснутым навсегда стенами Ада. Он поднял испачканные руки, закованные в тяжелые, подернутые коррозией цепи, с раздражением погремел ими и бессильно опустил. За время своего короткого плена демон успел изучить каждую трещинку на скучных стенах своей темницы, что могла поспособствовать бегству, но таковой не обнаружил, а крепкая дверь, отделяющая его от запутанных коридоров, и вовсе не оставляла никаких шансов на обретение свободы. Кроули запрокинул голову, оперевшись на прохладную стену дьявольского каземата встрепанным затылком, в надежде пробуравить себе в потолке выход из бедственного положения одним взглядом. Будь заключившие его цепи выкованы не кузнецами Сатаны при любезной поддержке разжигающего в Аду костры Ксафана, он избавился бы от них сию же секунду. В конце концов, маленькие демонские чудеса более не являлись проблемой номер один в его неудобной ситуации. И пока змеиные глаза лишь образно прожигали непреодолимый бетон Преисподней, дверь в его тускло освещенную камеру с медленным и протяжным скрипом отворилась. Точеная челюсть Кроули поползла вниз в искреннем шоке, в то время как брови взметнулись вверх. На пороге стоял все так же опрятно одетый, неизменно взволнованный и глубоко сочувствующий Азирафаэль, будто принц на белом коне явился с благородной миссией спасения похищенной девицы. Они смотрели друг на друга одно приторно-романтическое мгновение, пока Кроули не разразился бесноватым шипением. — Ты какого черта здесссь делаешь, ангел?! — Спасаю тебя, ты... не очень умный демон! — громким и возмущенным шепотом откликнулся Азирафаэль, проникая вглубь темницы и без промедлений опускаясь на колени рядом с затворником. Он посмотрел прямо в расширенные от изумления желтые глаза и с тяжелым вздохом накрыл рукой ржавые цепи. Его губы зашевелились, и по дьявольской стали ударили с неведомой силой священные слова. Оковы осыпались с запястий Кроули. — Нашел место читать свои молитвы, — буркнул ворчливо демон, встав на ватных ногах, разминая затекшие пальцы и усиленно избегая неловкого после грандиозной ссоры в коттедже зрительного контакта. Его черное и зачерствевшее в близости зла сердце кольнуло чужой заботой, и оно предательски размякло, потому что Кроули добавил, — Спасибо. Но это не поможет, ангел. — О чем ты говоришь? — нахмурился в непонимании Азирафаэль, поднимаясь с песка темницы и чуть брезгливо отряхивая свои ботинки, смешно дергая ногой. — Я - не ты, Азирафаэль! Я - узник Ада, — устало и разочарованно проговорил демон, будто бы повторял эту непреложную истину в тысячный раз, а собеседник никак не желал уяснить простую аксиому. Он смотрел на ангела своими желтыми, как полуденное знойное солнце, глазами, и в его темную душу закрадывалось тяжелой поступью искреннее сожаление. Кроули смутно познавал сентиментальность, когда воспоминания накрыли его теплым вихрем: высота Эдемских стен, на которой они с ангелом касались осторожно и вслепую разумов друг друга; аромат парижских пекарен, где за столиком в дальнем углу делили они украдкой на двоих свой энтузиазм, вызванный человеческими достижениями; лучистые глаза, смотрящие на него с аккуратным любопытством и участием, какого никогда прежде мятежник не чувствовал и был испуган этим взглядом; мягкие волны музыки, льющиеся из патефона, что стоял на окне просторной гостиной уютного дома-крепости в Ричмонде, музыки, которая понимала, которая была между ними. Кроули отчаянно жалел, что время невозможно обернуть вспять, не пережить те чарующие моменты вновь - им всем пришел закономерный конец. — Так сложилось, что я предусмотрел это, — ответил ему Азирафаэль, плохо скрывая свое волнение за тихим и неуверенным бормотанием. Он кашлянул коротко и осмотрел безжизненную камеру задумчивым взглядом. — Видишь ли, в своем магазине я оставил тайник - голландский сундук XVII века, отпирающийся только небесным чудом. Большой, неподъемный сундук. Внутри спрятаны кое-какие... мрачные издания моей коллекции. — Мрачные? — Оккультные, — севшим голосом уточнил ангел, и Кроули приоткрыл рот в немом удивлении, собираясь отвесить эмоциональный комментарий о поразительных новых сторонах Азирафаэля, но тот поднял вверх указательный палец в просьбе не перебивать его. — Да, да, знаю я! — воскликнул ангел и продолжил. — Саббатинианская каббала, она и попала ко мне совершенно случайно - один турецкий торговец в Стамбуле подложил в корзину с лукумом века четыре назад. Это абсолютно не важно сейчас! Я ознакомился с тем, что там излагалось, лишь ради научного интереса, только из-за него. Это возмутительная ересь, само собой, но кое-что показалось мне... не бесполезным. Азирафаэль сдержанно выдохнул и вдруг обнял лицо Кроули своими тёплыми, мягкими ладонями. Его взгляд стал отчего-то до боли нежным и любящим, заставив тяжелое сердце демона биться часто и глухо, будто оно падало в пропасть и вновь возвращалось на исходную позицию, чтобы вновь рвануть вниз. Кроули начинал смутно понимать, что задумал его невозможный эфирный букинист, как назло перечитавший на Земле миллиарды книжных страниц, способных то ли уберечь их обоих, то ли погубить. — Ты можешь взять их, — с пленительным благородством произнес Азирафаэль, и его светлые ресницы слегка дрогнули, а губы растянулись в улыбке, таящей множество беззаветных чувств и легкую грусть. — Ты рехнулся?! — ошеломленно выдохнул Кроули, дергаясь в сторону и желая увернуться от крепко сжимающих его скулы пальцев, но ангельская хватка оказалась намного сильнее, чем он мог себе представить. — Даже не вздумай со мной спорить, — ласково укорил его Азирафаэль, пока от кончиков его пальцев по щекам демона расцветало сияющее тепло. В глазах ангела не было и тени страха, только непоколебимая уверенность и триумф самоотверженности. — Тебе прощение сейчас нужно больше, чем мне, Кроули. Райская благодать волнами света хлынула под кожу демона, и он пронзительно закричал, жмурясь от невыносимой, раздирающей изнутри боли. Его хриплый вопль вместе с потоками ярких, чудотворных лучей отразился от стен его карцера - звуконепроницаемого бункера, поглощавшего все благое и злое, не позволяя ни единой песчинке энергии вырваться наружу. Демон корчился и бился в ужасающих конвульсиях, его позвоночник выгибался с хрустом, а кожа сияла, как тысячи светил. Азирафаэль глядел на Кроули с отчаянным сожалением, прижимая своими заботливыми руками все ближе, пока их лбы не соприкоснулись в сокровенном единении и тюремную камеру озарила слепящая вспышка. Все произошло слишком быстро, и так же скоро осыпались на песочный пол искры божественного света, мерцая огоньками, как загадочные светлячки на лесной поляне. В ушах изнеможденного Кроули стоял раздирающий звон, и этот гул давил на виски так сильно, что голова шла кругом. Зрачки, все еще ослепленные и не видящие далее кончика носа, бессмысленно шарили по тюремной камере, расширенные и диковатые. Демон вдруг перестал чувствовать на своих щеках мягкое прикосновение - Азирафаэль обмяк в его дрожащих руках и уронил свою белокурую голову ему на плечо. — Ангел, — позвал Кроули, услышав свой настороженный голос будто сквозь толщу воды. И в следующее мгновение все чувства вернулись к нему, заставив глубоко и судорожно втянуть в легкие воздух. Зрение вновь стало острым, звук его собственного бьющегося сердца превратился в барабанную дробь, а пальцы с силой стиснули плечи ангела. Он крепко жал к себе утомленного и продолжавшего что-то неразборчиво шептать Азирафаэля, пытаясь отдышаться, пока нечто бледное, промелькнувшее по правую руку, не привлекло его внимание. Демон медленно оглянулся и замер в совершенном неверии. За его спиной распростерлись два белоснежных крыла - безупречно гладких и переливающихся превосходным перламутровым блеском. Два белоснежных крыла Азирафаэля. — Черт бы меня побрал!.. — шокированно выдохнул Кроули, дополнив свое удивление еще парочкой нецензурных и весьма экспрессивных выражений. — Лишь ангельскими крыльями проложен путь из Ада, — тихо процитировал Азирафаэль слова треклятых оккультистов четвертого поколения, набираясь покинувших его сил в объятиях демона. — Ты сумасшедший, ангел, — обреченно откликнулся Кроули, возвращаясь к реальности и старательно поддерживая утомленного чудотворца под руку. "Или просто влюбленный" - подумал Азирафаэль, но говорить ничего не стал. Несколькими часами ранее стоя перед сундуком с вопиюще запретной литературной продукцией в своем воротившемся книжном магазинчике, он задавал себе тот же вопрос, что и демон, которому он даровал свои бесценные крылья. Рехнулся ли он? Сошел ли он с ума? Возможно, он бредит? Но светлое сердце неизменно подсказывало иное определение его храброму стремлению вызволить Кроули из плена Преисподней - ангел просто любил его до самых Небес. — Не исключено, — парировал вместо того Азирафаэль, опуская глаза в пол и тяжело опираясь на демона. — Тем не менее, дорогой, теперь у тебя есть такие крылья, на которых... — ... он далеко не улетит, — закончил за ангела чужой, насмешливый голос, раздавшийся со стороны, как удар плети. Дверь темницы была распахнута настежь, и в темном проеме стоял излишне красиво и пугающе принц Ада Белиал. Хищная улыбка расползалась на его губах, разрезая надменное лицо мстительной, угрожающей гримасой. Тонкие черты его привлекательного лица исказила дьявольская сущность, ликовавшая от фурора того краткого представления, что он сейчас явил двум ошарашенным зрителям, остолбеневшим в дальнем углу камеры и прижимающимся друг к другу доверительно в паническом поиске спасения. Их маленький хитрый план с треском провалился, и архидемон не скрывал своего злого восторга. Демонстративно и с наслаждением он наматывал на острый локоть кожаные ремни, обжигающие адским жаром, крепкие, способные удержать в своих путах свору церберов. И под занавес из-за спины Белиала вышел гордой походкой серафим Варахиил, взирая на беглецов своими мудрыми, предательскими глазами небесной чистоты.