Kingdom Come

1492 год н.э.

Трехмачтовая каракка Санта-Мария неслась по волнам, подгоняемая попутным ветром, оставляя позади ликующий Palos de la Frontera и держа курс на удивительные путешествия и несравненные открытия. Сеньор Фелл, как называл себя посланник Небес в этом необычайном странствии к красотам и богатствам Индии по неизведанному западному пути, подставил свое лицо под брызги соленых капель, и его губ коснулась счастливая улыбка. Матросы перекрикивались между собой, туже завязывая канат на центральной мачте, и им вторили сытые чайки, сопровождавшие судно в дальнее плаванье вместе с двумя быстроходными каравеллами. Капитан отсалютовал Азирафаэлю подзорной трубой, крепко держась за штурвал второй рукой и выводя Санта-Марию в открытое море. Эпоха Великих географических открытий началась солнечным августовским днем с воодушевленных возгласов на носу корабля, уверенно и страстно рассекавшего гребешки морской пены. — Eh, mi angelito, ¿qué pasa, [1] — окликнул ангела голос с северными нотками, веселый и дружелюбный. — Я не... Ох, простите, я пока плох в испанском. No hablo español, [2] — отозвался Азирафаэль с сильным акцентом, наталкиваясь на побеспокоившего его члена команды, и разглядел в загорелом лоцмане одного до чертиков знакомого демона. Простолюдинная рубаха на нем была расстегнута, на плечи спадали медные локоны, и два черных окуляра прятали дьявольскую сущность его глаз. По правде говоря, похож он был на пирата, разбойничавшего в местах обитания Ганзейского союза и наводившего ужас на немецких купцов, но Азирафаэля едва ли смутила его бандитская наружность при первом узнавании. — Кроули! — с неподдельной радостью воскликнул ангел, и демон с довольной ухмылкой захлопнул крышку резного компаса с громким щелчком, моментально унесенным шумом неукротимого моря. Азирафаэль поправил свою помпезную шляпу с пушистым пером, одернул жесткое корпесуэло на груди и приосанился, усиленно скрывая вырвавшееся в эмоциях удовольствие от нежданной встречи. — Что за злодеяния замышляешь на этот раз? — Мог бы и сказать мне, что собираешься затесаться в команду сеньора Колумба, — игнорируя вопрос, хмыкнул Кроули, облокачиваясь на деревянный борт корабля и разглядывая ангела заинтересованным, отнюдь не скромным взглядом. К концу пятнадцатого столетия они уже веками негласно подсобляли друг другу в муторных деловых командировках, случавшихся систематически по велению Рая и Ада. Искусно справляясь с сохранением баланса добра и зла на Земле, ангел и демон не утруждали себя чересчур и отправлялись с миссиями по делам праведным и подлым поочередно. Их сугубо конфиденциальный договор, никогда ранее даже не озвученный, освобождал львиную долю драгоценного времени, которое в мире людей было возможно провести праздно и увлекательно. Их засекреченный союз нес в себе особую ценность. Все складно продолжалось ровно до того момента, как дон Христофор Колумб, будучи без гроша за пазухой, не снарядил первую свою экспедицию к заветным целям. — Разве не славно, что мы оба тут? — спросил ангел, вглядываясь в бесконечную синюю рябь волнующегося моря. Легкая романтика их дальнего вояжа по необыкновенным направлениям грела ангельское сердце и позволяла робко думать, что они с демоном могли бы волшебно провести время за животрепещущими разговорами посреди необъятного океана. С другой стороны, здравый смысл и райский долг подсказывали ему не приходить в слепой детский восторг раньше времени за опасностью вновь противостоять демонским искушениям и теоретическим козням. — Так что ты задумал, Кроули? — Золото, — прошептал Змей в алчном пылу, разворачивая перед Азирафаэлем морскую карту с рассыпанными по ее полотну яркими отметками и интригующими маршрутами. Они оба были осведомлены, что Земля выглядела в самом деле несколько иначе, чем на изображениях средневековых картографов, но Кроули своей талантливой рукой перечертил весь портулан и нанес поверх углем собственную сетку румбов для навигации. Азирафаэль, склонившись к демонскому плечу, усеянному веснушками, вглядывался в переплетения магнитных меридианов на карте и постепенно хмурил светлые брови. — Но это путь не в Индию, — осторожно произнес он, прослеживая кончиками пальцев мореходные линии, скрупулезно выведенные демоном. — Конечно нет! Кому нужны горы и равнины, где уже сто лет друг друга рвут на части и грабят новые исламские королевства, когда есть вот это? — Кроули торжествующе ткнул пальцем в россыпь намалеванных на тряпичной карте островов близ двух огромных материков. — Ты не можешь так поступить с честным человеком! — возмутился ангел, испуганно оглядываясь и заставляя плута немедленно свернуть слишком ранние для неподготовленных потомков Адама и Евы географические описания. — Еще как могу! — вспыльчиво ответил демон, ощетинившись и сунув карту под рубаху. — Это совместный проект Маммоны и Бельфегора, черт возьми! Представляешь, что со мной сделает Ад, если я ослушаюсь? — Что сделает? Посадят тебя в адский котел плескаться? Будто бы тебе это навредит, — бросил недовольно Азирафаэль, до глубины души расстроенный за дона Колумба и его грандиозные планы. — Они уничтожат меня, — сухо сказал Кроули, и ангел замер, глядя на него совсем иначе. — Ты хоть понимаешь, какую крепкую касту породил Создатель, скинув нас с Небес? Демонов связывает одно совершённое предательство, и предательств же они не терпят. Однажды выбрав сторону, не отрекаешься от нее, - таков в Аду уговор. Дважды изменник, обманщик Господа и Сатаны, вечный отступник. Нужны мне все эти титулы, ангел? Белые паруса лихо натянулись, и судно качнуло на встречных волнах. На капитанском мостике Христофор Колумб и Хуан де ла Коса переговаривались громко о направлении ветра, опытные моряки сновали по накренившейся палубе, как по твердой земле под ногами, и в нос ударял крепкий запах водорослей. Взгляд Азирафаэля метался по горизонту, и он совершенно не знал, что сказать. Риски, которые брал на себя кровный враг, не на шутку встревожили его, жалостливого по своей ангельской природе и испытывавшего нечто более того. Азирафаэля непривычно озаботила мысль о том, что демона может просто не стать. — Кроули, я не знал... — наконец, участливо произнес ангел, поднеся руку к демонскому плечу в светлом порыве прикоснуться и утешить, но так и не решившись завершить простой жест. — Не важно, забудь, — отмахнулся Кроули, раздраженный жалостью, которую по неосторожности вызвал своим темпераментным пассажем. Но Азирафаэль не забыл. И пусть вскоре они высадились на диковинный остров, окрещенный первооткрывателями Сан-Сальвадором, пусть весь этот обманчивый круиз обернулся впоследствии кровопролитной конкистой, рабством и дошедшей до безумства золотодобычей, ангел не посмел в тот день остановить корабли Колумба.

***

Особняк в Ричмонде был оцеплен полицейской сигнальной лентой, слабо колыхавшейся на ветру и предупреждавшей редких зевак, заплутавших в районе частных коттеджей, проходить мимо. Пыль и пепел давно улеглись на ступенях покосившегося мраморного крыльца, обломки крыши и черепица образовали свалку на лужайке перед пострадавшим домом, огороженную дорожными конусами ядовито-оранжевого цвета. В пригороде Лондона вечером было необычайно тихо, будто сон укрывал жилые двухэтажные кварталы раньше времени, диктуя свой особый комендантский час. Только из особняка, ставшего, согласно полицейскому отчету, местом преступления, доносились звуки безрадостной и гнетущей мелодии, словно призраки заселили его разрушенные комнаты. Азирафаэль провел ладонью по вскрытой печати на двери и с осторожностью ступил за порог внутрь, лавируя между грудами мусора. Клавиши фортепиано то и дело западали, но худощавые пальцы вжимались в них уверенно, минуя те редкие, что были вырваны с корнем и лежали под ногами. Музыка с долей вынужденной фальшивости повисла в развороченной комнате мертвым грузом, вызывая неприятное, тягостное чувство - ожидание печального финала. Кроули склонился над расцарапанным до неузнаваемости инструментом, бывшим еще вчера престижной гордостью их гостиной, и безжалостно выжимал из него дребезжащие звуки минорной тональности. Посреди их разрушенного счастья демон, колдующий над разбитым фортепиано болезненное произведение маэстро Людвига ван Бетховена, смотрелся как нельзя символично. Ангел мягко кашлянул, и руки демона замерли над клавишами, так и не опустившись вновь. — Лунная соната? Весьма... драматично, — отметил Азирафаэль, стесненно осматриваясь и прижимая к груди полупустой саквояж. Кроули повернулся к нему, оставаясь сидеть на потрепанной банкетке, и разобрать его взгляд за темными линзами очков снова было совершенно невозможно. И все же ангел догадывался, какими глазами смотрел на него безмолвно демон. — Я нанес визит в Рай, как и собирался, — сообщил он, перекрывая неловкую тишину и ступая по хрустящим под ботинками осколкам навстречу Кроули. — Не то чтобы Совет серафимов и высших архангелов был в восторге от меня, но они позволили взять курьерскую доставку нескольких благих вестей современным пророкам и включиться в разработку проекта "ангелов-хранителей". Что, конечно же, невероятно, учитывая их недавнюю жажду воевать. Демон беззвучно слушал Азирафаэля, и ни один мускул не дрогнул на его застывшем лице. — Варахиил полагает, что людям не достает мессии, но до того следует их подготовить. Наставить на путь истинный, ну, ты знаешь, — продолжал ангел, затухая на глазах в своих воодушевленных речах, наталкивающихся на безразличное, холодное молчание Кроули. Азирафаэль стиснул в пальцах ручки потертого походного саквояжа и обреченно опустил плечи. — Ты скажешь что-нибудь? — дрогнувшим голосом спросил он неподвижного демона. Воспоминания о прошедшей ночи, под покровом которой они познавали друг друга иначе, чем предыдущие тысячи лет, все так же давали о себе знать, отзываясь в ноющих мышцах несовершенного тела, оставшись на коже возбуждающими и родными запахами. Все те страстные картины никак не шли из головы, сколько бы ангел ни прогонял их, какими бы молитвами ни пытался перекрыть. Звуки шуршащих простыней и тяжелого демонского дыхания звоном стояли в ушах вместе с пульсацией человеческой крови в висках. И даже если бы принц Белиал был трижды прав насчет совращающей натуры Кроули, Азирафаэль проделал бы все то же самое шесть тысяч раз и еще немного, но лишь с возможностью не грезить о жарких ночах каждую новую минуту. Ангел пришел сейчас совсем не по той причине - в этом он себя горячо убеждал, повторяя про себя, словно мантру, небесные наставления. — Почему? — раздался после мучительной паузы короткий, спокойный вопрос. Азирафаэль вскинул взгляд, пытаясь разгадать суть вопрошаний, унесенный в своих мечтаниях в сладкое утро, но лишь непонимающе сдвинул брови к переносице. — Почему - что? — Почему? — прокричал Кроули внезапно, заставив ангела вздрогнуть от неожиданности и поежиться от сквозящей в каждом звуке обиды. Злой крик отразился от потрескавшихся стен, и Азирафаэль в панике проскользил взглядом по почерневшим листьям убиенных фикусов, будто в них крылись все мыслимые ответы на отчаянный вопрос. — Мои крылья... — неуверенно начал ангел, но демон перебил его тут же. — Так в крыльях дело или в людях? — взвился Кроули, поднимаясь с банкетки и огорчённо скалясь. Его откровенно бесило то, что он не понимал, не в силах был познать истинную причину их скоропостижной размолвки, пришедшей на смену упоенному счастью. В глубине демонской души черти скребли острыми когтями, настырно убеждая в том, что его обманывают, утаивают нечто важное, как ранее скрывал всю правду сам Кроули. И вдруг его озарила (а вернее было бы сказать - очернила) догадка. Он медленно прищурил желтые глаза и усмехнулся злобно. Ах вот оно что... — Ты нашёл сссебе нового дружка, — протянул Кроули, изгибая губы в змеиной ухмылке - враждебной и уязвлённой. — Этот Варахиил, он нравится тебе.  — Нет, ты не так понял, — заверил его ангел, цепляясь за последнюю надежду предотвратить грядущий дьявольский скандал.  — Он сссерафим, весь такой белоснежный, с сссияющим нимбом над блаженной башкой, — сквозь зубы демона слова вырывались с шипением, а он, тем временем, обошел Азирафаэля, кружа, будто змей, оплетающий тело и стягивающийся кольцом. "Это удавка" - понял ангел, чувствуя, что из тисков ему так просто не выбраться, не оправдаться. — Ему тоже нравятся люди, их милые привычки. Они для вас словно ручные зверушки, которым можно нашептать благие слова и умиляться, как славно они добреют. Вы с ним так похожи, верно? — Кроули, довольно, — обречённо выдохнул Азирафаэль, качая головой. — Вы спелись, как солисты Небесного хора, правда же? — не унимался демон, разгоняясь в своих язвительных обвинениях до скоростей, которые Бентли и не снились. — Скажи, он уже накормил тебя райскими сказками про то, что вовсе не хотел гребанного, мать его, Армагеддона? Это все они, высшие инстанции. А вот он... другой. — Перестань нападать на него! — А ты перестань защищать его! — огрызнулся Кроули. Он вдруг переменился в лице и снял очки, чтобы взглянуть на Азирафаэля прямо, демонстрируя открыто свои демонические глаза. Ему, в конце концов, уже совершенно нечего было скрывать. — Послушай, Азирафаэль. Ты пожалеешь об этом. Твой новый дружок такой же, как они, — Кроули ткнул пальцем в потолок, над которым, в свою очередь, возвышалась местами обрушившаяся крыша, а над ней - те самые Небеса, что он имел в виду.  — Он мне не дружок, он... — ангел замялся в поисках нужных слов, коими возможно было описать свою нездоровую зависимость от Ее благосклонности, замкнутый круг своих сомнений и стремлений, наталкивающийся на светлое и нежное желание быть с Кроули во что бы то ни стало. И если бы ангельский долг не наложили на него в Раю, как клеймо, тысячелетия назад, быть может, он не был бы сейчас разрываем противоречиями. Однако именно Варахиил напомнил о простом, бескомпромиссном завете - в первую очередь Азирафаэль является ангелом, а затем уж самим собой. — Кто? Замена мне, сссталось? — Кроули сузил по-змеиному и без того змеиные глаза, торопя с ответом. — Мне нечего заменять! — резко ответил Азирафаэль.  Между ними повисла гнетущая, напряженная тишина сроком в три с половиной секунды. — О, — отозвался Кроули.  Ангел сглотнул, что никак не помогло вернуть предательски вырвавшиеся суровые слова обратно. Его непостижимое упрямство вновь сыграло с ним злую шутку, и на этот раз она обрела речевую форму - жестокую и чрезмерную, ударившую демона, как карающий хлыст. Однажды отправившись по следам ассасинов, Азирафаэль встретил в своей краткой командировке перса Омара Хайяма - гениального ума математика, писавшего на коленке, покрытой шелковым халатом, стихи поразительной философской мысли. Его записи, подаренные по доброте душевной поэтом, не раз ангел читал в дальних и изнурительных путях караванов. Местный проводник перевел ему с фарси, среди прочих, и эти строки: Ты - господин несказанного слова, А сказанного слова ты - слуга. — О, — повторил Кроули, и в этот раз простой звук был наполнен множеством горьких чувств. Он развернулся лихо на низких каблуках стильных туфель из первоклассной крокодиловой кожи и сунул руки в карманы невозможно узких джинсов. Ему вспомнилось то губительное предостережение, что он получил от Белиала несколькими днями ранее. Оно тревожным сигналом пульсировало в голове все эти дни, не покидало даже самые сладкие думы, и, в конце концов, прозвучало, как глухо и тяжело поставленная точка. У бурных чувств неистовый конец. — Кроули, подожди. Демон и плечом не повёл, распахивая скрипящую дверь, ведущую напрямую из их былого убежища. Тем же движением он открывал двери книжной лавки Азирафаэля, объятые пламенем, когда думал, что потерял ангела, на тот момент, что справедливо, бывшего действительно его ангелом.  — Кроули, не уходи, прошу тебя, я... Ты опять уходишь! Это невозможно, — всплеснул одной рукой ангел, расстроенный и все еще способный на толику возмущения. А Кроули трагически, в лучших традициях драматического Голливудского кино, шагал прочь от ударившего его наотмашь своими словами ангела с той же печальной мыслью, что и в день пожара накануне Армагеддона. С мыслью, проникающей под кожу болью, не сравнимой ни с одной адской пыткой (а их демон, к своему счастью, претерпел совсем немного, однако же, каждая из них достойна была сниться в кошмарах). Я его потерял.

***

1572 год н.э.

Сумерки в Париже влекли на улицы города тревожно исчезающие за углами тени и стада голодных крыс, цокающих маленькими коготками по грязной брусчатке. Ставни наглухо захлопывались, из окон верхних этажей лились на мостовую помои, и извозчики на фырчащих и бьющих подковами землю лошадях тихо ворчали, развозя припозднившихся парижан в удаленные кварталы мимо уснувших рыночных площадей. Как только ночь обнимала готические башни мрачных соборов, казалось, что вместо людей выходят на поздний променад привидения. Горгульи, оцепеневшие каменными изваяниями на стенах католических святилищ, будто бы оживали и следили зловеще за случайными попрошайками без крова над головой своими неживыми глазами. Все шорохи и шаги становились в темных переулках пугающим эхом, предупреждающим о власти нависшей над городом луны, хранящей свои мистические тайны. На величественный Лувр со скромной высоты одной из крыш взирал мудрым взглядом приближенный Божий, пребывая в терпеливом, смиренном ожидании. Из шелкового дублета пастельных цветов, вышитого жемчугом, выбивались шесть белоснежных крыльев, заботливо сокрытых ночным сумраком. Созерцательная природа привела его к полуночному часу в сердце города-гиганта, города-фантазии, перекинувшем свои мосты через мирно протекающую Сену, и сокровенное, данное свыше знание подсказывало близость хаоса. Хаос первородный, а не ожидаемый, в свою очередь, откликнулся над его головой птичьим криком - черный ворон фантомом опустился на крышу подле Небесного слуги и преобразился в складного, грациозного юношу. В темном, как воронье крыло, колете и облегающих стройные, изящные ноги шоссах, а попросту - чулках, он шагнул к краю строения, невольно рисуясь перед равнодушным серафимом. — За кого болеешь, мой шестикрылый друг? Католики или же гугеноты? — спросил вновь прибывший на место зрелища принц Ада с легким фарсом. — Время делать ставки! — Я не друг тебе, Белиал, — бесстрастно ответил серафим, согретый теплым августовским воздухом и бесконечными слоями дорогих, вычурных тряпок. — Этой ночью будет не до шуток. Варахиил помолчал некоторое время, отсчитывая про себя минуты до звона на колокольне Saint-Germain-l'Auxerrois, примкнувшей с востока к грандиозной королевской резиденции. — Сегодня погибнет много людей. — Да брось, пернатый. Разве впервые смертные проливают кровь смертных? — усмехнулся архидемон в предвкушении неминуемой бойни, ради которой он соизволил покинуть нагретое в Аду местечко, будто имел на руках билеты на долгожданную, ошеломительную премьеру в парижском театре. — Херувимы беспокоятся, — заметил Варахиил и оглядел своего дьявольского оппонента пристальным взглядом, прикинув на мгновение, стоит ли посвящать его в дела Небесные. И что-то в по-честному злой улыбке Белиала дало на запретный разговор добро. — Ангелам более не пояснишь, почему сыновья и дочери Ее должны гибнуть в жестоких расправах от века к веку. — Скажи им, что таков непостижимый план, — развел руками принц Ада и удовлетворился своей блестящей идеей до той степени, что рассмеялся искренне и громко. Его хохот пронесся над угрюмыми крышами и стих, а серафим медленно покачал непокрытой головой. С того злополучного дня, когда мятежные ангелы посыпались с Неба и бессмертные царства Вселенной поделились на Рай и Ад, минуло достаточно миллениумов, чтобы горький опыт Люцифера вплелся в историю гармоничной, закономерной страницей. Глубокие раны демонов, безусловно, не зажили без следа, однако, преданные херувимы глядели на земные события с недоумением и немым вопросом к одной определенной вышестоящей инстанции. Встав на сторону творения Божьего, они узрели его страдания на протяжение многих тысяч лет, и переставали понимать, за какую великую идею они, собственно, отдали свои сердца в жестокой битве с себе подобными смутьянами. К чему вела их бесконечная верность? Почему людской род сотрясается в невыносимых испытаниях? Стоило ли оно того? — Найдется обязательно тот, кто задает вопросы. Ты знаешь, о чем я говорю, — произнес серафим, следя взглядом за вспыхнувшей в одном из окон дворца свечой. — Так прекрати вопросы. Пригрози им Геенной Огненной и Страшным Судом. Все в твоей власти, Варахиил, — демон наклонился к блаженному близко, переходя на вкрадчивый, искушающий шепот. — Не ты ли там первый после Бога? Варахиил выпрямился напряженно и прислушался, а Белиал продолжал. — Случись раздор в Аду, у меня имелось бы куда меньше вариантов. Как образумить демонов, когда с Небес они давно уже пали, и нет у нас этажа ниже? — Я полагаю, у меня есть одна светлая мысль на этот счет, — задумчиво и многообещающе поведал райский представитель, посмотрев на своего темного противника. — Сам серафим Варахиил предлагает мне помощь? — наигранно разохался принц Ада, хлопая черными ресницами в деланном удивлении. А Варахиил просто протянул ему руку. Белиал оторопел, прервав тут же свой демонский театр и смотря на выставленную перед собой ладонь могущественного небесного создания. Он хмыкнул тихо, без насмешки, и с осторожностью любопытного кота пожал простертую руку серафима. Яркие искорки вспыхнули локальным феерверком при их кратком соприкосновении - так заключилась самая опасная, судьбоносная сделка мироздания. А улицы, тем временем, заполонили озлобленные, жадные до крови тени. Их оглушил пронзительный звон колоколов, давший волю вершить возмездие. В руках люди держали оружие, в своих сердцах - неутолимое желание расправы. Их голоса становились громче, огни разгорались стремительнее, и первые вопли жертв вознеслись к небу над Парижем. — Началось, — шепнул восторженно Белиал, и пламя десятков факелов отразилось в его безумных глазах. Жестокое насилие распространялось по городу, как чума. После эту резню, будто издеваясь, назовут святым, апостольским именем [3].

***

Ад, в отличие от Рая, был местом неблагоприятным, тем еще притоном для грешных душ и обителью торжества дьявольских сущностей. Его интерьеры не отличались утонченным стилем, а скорее напоминали канализационные туннели или же примитивные бомбоубежища, которые рыли под своими домами параноидально настроенные американцы в годы Холодной войны, а также одержимые тематикой зомби-апокалипсиса, который ни за что, само собой, не произойдет. Наверное. Стены Преисподней были влажными, и конденсированные капли воды подозрительного происхождения стекали по ним ежечасно. Лампы (ни в коем случае не энергосберегающие) то и дело перегорали, тошнотворные запахи преследовали вульгарно и безвкусно разодетых обитателей, и мерзость сочилась из каждого угла, каждого темного и скользкого коридора. При всем своем безобразии, Ад был шумный, бедовый и разнузданный, как не прекращающаяся вечеринка истинного безрассудства. Демоны плясали, корчились в распутстве и прекрасно проводили досуг, забываясь в своем долгосрочном сумасшествии, наступившем по причине глубокой психотравмы тысячи лет назад. То были бесы, не ведавшие целей, - праздные, но исполнительные, когда что-то от них требовалось. Однако не весь Ад был таков. Сумбурная и бессистемная платформа для поехавших нечестивых демонов лишь казалась таковой, скрывая за своими огненными вратами сложный комплекс дьявольской машины. Лорды, князья, графы, принцы и прочие аристократы Царства Тьмы, словно кукловоды, вершили злобную часть истории на Земле своими феноменальными замыслами. Их гениальной вредности проекты сыпались на человечество, как боеголовки, несущие разрушения и смерть, повергающие мир в безнравственный водоворот первородных грехов. Успехи Ада произрастали из удивительно плодородной почвы - люди с радостью велись на все то, что было лишено праведности. Мастера эпатажа, властители судеб и специалисты в области грязных намерений, верховные демоны жили в уродливой Преисподней на особых правах, упиваясь своим величием, как цари, будто бы и не знавшие своего места. И Белиал был самым надменным и скверным среди них всех. Его покои были недосягаемы, потерянные в паутине бесконечных адских лабиринтов. Там он сидел на престоле из холодного гранита, украшенном черными перьями тех, кого испепелил за все свое бытие архидемоном и правой рукой самого Люцифера, и высокомерно взирал на низших по рангу подданных. Белиала ненавидели, презирали, но сильнее всего - боялись. — Вы привели мне моего дорогого Змия, — с колючим удовольствием протянул он, смакуя слова на порочном языке и с фирменным искусительством закидывая ногу на ногу. Черным взглядом он следил за тем, как взъерошенного и шипящего демона подводит к его импровизированному трону дражайший коллега. — Говорил же тебе бежжжать, — утомленно и тихо произнес Вельзевул, лениво держащий под локоть озлобленного Кроули и уже по горло уставший от бестолковости своего конфликтного подчиненного. — Когда я тебя последний раз слушал, Лорд Вельзевул? — спаясничал змей, припоминая ту славную "удочку" с библейскими чарами против Легиона, которую Повелитель Мух закинул ему парой дней ранее и без которой они с ангелом, вероятно, превратились бы в пепел скорее, чем можно себе представить. Демон все же упрямо решил об этом умолчать. — Вот и я не припомню. Его поймали быстро и оглушили одним унизительным ударом, стоило только Кроули выйти из скучавшей без лихой езды Бентли в пяти кварталах от особняка в Ричмонде и направиться в знакомый бар с целью напиться в адскую стельку. Каким бы изворотливым он ни был, подданые Ада всегда имели преимущество в законном отлове дезертиров по простой причине - Кроули ныне принадлежал Преисподней так же, как некогда был повязан райскими клятвами. Демоны пришли по его черную душу без приглашения, заломили руки и впечатали лицом в мокрый от дождя асфальт с режущим слух звуком разбившихся стекол очков. Он даже не успел вскрикнуть, не успел рассмотреть их гнусные лица. — Лучше тебе помолчать, жжживее будешь, — прожужжал Вельзевул, не торопясь толкать узника к ногам архидемона. Белиал же сцепил пальцы в замок и улыбался, будто сорвал дьявольский джекпот. У Кроули вновь все заныло внутри от его развратного вида, и он сам покорно опустился на колени, не в силах терпеть демонские жжения во всем теле, подталкивающие к греховным помыслам и постыдному повиновению. Вельзевул покрепче стиснул его локоть, не выдавая ни единым мимическим проблеском на лице свое чудковатое нежелание бросать неудачника-протеже на растерзание адскому принцу. Его костлявые пальцы уверенно держали скорченного в блудливых муках демона. — Раз вы все же затащили меня обратно в Ад, чему я не особо благодарен, могу я пойти поспать лет четыреста? — сдавленно спросил Кроули, недобро зыркая на чертей, беснующихся в каком-то странном злорадстве подле престола Белиала. — О, Кроули, — с гадким снисхождением пропел Белиал, плотоядно ухмыляясь. — Смотри внимательно, шоу только начинается! __ [1] - (с исп.) Эй, мой ангелок, как дела? [2] - (с исп.) Я не говорю по-испански. [3] - имеется в виду Варфоломеевская ночь.