Двое для двоих

Mark Ronson, Miley Cyrus — Nothing Breaks Like a Heart

      Шесть дней назад       Фамилия и имя, упомянутые в скупых строчках под грифом «Секретно», Широ не знакомы.       Сложив руки на животе, Айверсон размеренно покачивается на скрипучем офисном стуле.       — Кто это? — спрашивает Широ. Обеденный перерыв заканчивается, и ему пора бы уже отправляться на своё рабочее место. Не то чтобы его кто-то хватится, если он опоздает. Он просто не любит опаздывать.       Айверсон поджимает губы и отворачивается к окну. Он ненавидит рассказывать о плохих новостях. Как назло, за последние три года ему ни разу не повезло озвучить Широ хорошую.       Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Широ перечитывает ещё раз. Человек, о котором он ни разу не слышал, приговорён к тридцати годам тюремного заключения без права помилования, за кибератаку, повлекшую значительные финансовые потери и удар по репутации Галактического Гарнизона.       — Я его знаю? — снова пытается Широ.       — Нет, — говорит Айверсон сквозь зубы и, выдернув у него документ, спускает в шредер.       Широ заставляет себя улыбнуться.       — Давайте, Митч, — подбадривает он. — О том, что к полётам в следующем году меня не допустят, я узнал ещё в понедельник. Думаете, меня что-то может расстроить ещё сильнее?       — Я бы с тобой поспорил на пиво, что может. — Айверсон невесело усмехается в ответ. — Ты прав, чего тянуть. Со мной связалась адмирал Санда. Из доверенного источника стало известно, кто виноват в крушении «Атласа». — Он указывает на шредер. — Этот человек взломал нашу базу и после взлёта запустил код, который отключил и двигатели, и ручное управление. Как ты и говорил на суде, ничего нельзя было сделать.       Помолчав, он вздыхает и продолжает.       — Это была хорошая новость. Плохая в том, что дело засекречено. В ближайшие двадцать пять лет обвинения с тебя снять не получится. Я… я пытался убедить её, Широ. Ей плевать. — Он сглатывает и стискивает кулаки. — Плевать на то, что ты чуть не погиб по чужой вине, плевать, что на тебя повесили чужую вину, плевать, что один из лучших пилотов страны просиживает штаны в офисе, и на меня тоже плевать. Ублюдок в тюрьме, но тебе не проще. И мне не проще. Никому не проще.       Наверное, — думает Широ, — я должен что-то чувствовать.       Он не чувствует ничего.       Ему будет пятьдесят три, когда факт кибератаки будет рассекречен.       Если будет.       — Вот здесь, — Айверсон швыряет на стол толстую папку, — данные твоих медобследований за десять лет. Последние два ты мог летать. Без перегрузок, на гражданских или частных самолётах, не в космос, но лучше, чем ничего. И Санда любезно сообщила мне об этом только час назад.       Два года, — мысленно повторяет Широ.       Два года назад он нашил на свою кинковую куртку эмблему Гарнизона в надежде напиться и переспать с другим пилотом. Может быть, с другим бывшим пилотом. Обменяться парой баек и вернуться в пустую квартиру, чтобы лежать в темноте и пытаться забыть скорбный звук затихающих турбин.       Единственный бывший пилот, которого ему удалось встретить, послал его к чёрту из-за длины пениса.       — Широ, — тихо говорит Айверсон, — я позвонил твоему шефу. Сказал, что ты возьмёшь отгул до конца дня. Поезжай домой, подумай.       — О чём, Митч? — спрашивает Широ сквозь зубы, потому что не может разжать челюсти. — В пятьдесят три меня не пустят за штурвал. Самолёты станут совсем другими. У меня упадёт обучаемость. Испортится зрение. Если… если я столько протяну на земле.       Кости в правой руке начинают ныть. Он сжимает и разжимает кулак, крутит запястьем.       — Широ, — Айверсон обходит стол и хлопает его по левому плечу. — За пределами Гарнизона никто не знает, что случилось с «Атласом». Даже о самом «Атласе» мало кто слышал. Я готов рекомендовать тебя в любую компанию, на которую ты захочешь работать. Налить тебе чего-нибудь?       — Нет, — говорит Широ. — Спасибо, Митч. Вы правы. Мне нужно подумать.       Он аккуратно прикрывает за собой дверь, медленно проходит по длинному коридору, спускается на свой этаж, забирает из офиса телефон, вызывает такси и называет случайный адрес, который первым приходит в голову.       Таксист всю дорогу рассказывает ему о падении цен на нефть. Вакуум в мыслях безразлично поглощает чужие слова. От солнечного дня за окном становится только поганее. До конца поездки Широ отмалчивается на заднем сиденье, и выходит, не попрощавшись.       Перед ним украшенная к Рождеству ёлка и смутно знакомый торговый центр. Сунув руки в карманы, Широ заходит внутрь, поднимается на эскалаторе на второй этаж, покупает большой латте и садится на скамейку рядом с декоративным кипарисом. На табло фитнес-браслета высвечивается предупреждение об опасном повышении пульса.       Паническая атака, — безразлично думает Широ, стараясь вздохнуть поглубже. Это нелегко, когда кажется, что тело вышло из-под контроля. Что он снова в больнице, передавленный повязками, с нестерпимо зудящей под гипсом рукой, даёт бесконечные показания. Чёрный ящик не удалось расшифровать, а показаниям человека не хотел верить ни один эксперт.       От застарелой обиды сводит шею, перед глазами плывёт от боли. Широ заставляет себя отпить кофе.       Если ему станет плохо посреди оживлённой торговой галереи, кто-нибудь вызовет доктора. Смертельно хочется оказаться дома, но он убеждает себя, что сейчас не время. Лэнс вернётся поздно вечером, и найти Широ в отвратительном настроении — не то, чего он заслужил после тяжёлого дня.       В отвратительном настроении, или, что ещё хуже, в отвратительном состоянии.       Браслет раздражающе пищит, и Широ хлопает по табло ладонью.       Всего лишь паническая атака. Когда-нибудь она кончится.       — Широ? — слышит он и растерянно поворачивается, и раньше, чем он успевает вспомнить голос, его стискивают в объятиях, и крепкий поцелуй с привкусом табака отбрасывает его почти на два года назад. Давно закрывшийся клуб, где собирались военные в отставке и голодные до секса курсанты. Первая после госпиталя дружба, которая могла закончиться чем-то большим.       — Джеймс? — выдыхает он.       — Ты меня помнишь! — Сияя улыбкой, Джеймс стискивает его плечи. — Глазам не верю, это правда ты! Думал, никогда уже не увидимся! Ты не занят? Можно присесть?       — Конечно, конечно! — Широ двигается на лавочке, и Джеймс бросает на другой край пальто и бумажные пакеты, прежде чем сесть с ним рядом. — Ты вернулся в Финикс?       — Ещё полгода назад. — Он качает головой. — Не представляешь, сколько раз пожалел, что постеснялся попросить твой телефон. Нашёл администратора того клуба, но ты никому не оставил контактов.       — Я так рад тебя видеть. — Широ ставит кофе на подлокотник, чтобы ещё раз его обнять, и Джеймс со вздохом блаженства прижимается лицом к его груди.       — Господи, — смеётся он. — Как мне не хватало этого ощущения.       Широ взъерошивает ему волосы и целует в щёку.       — Ты восстановился в академии?       — Нет. Не спрашивай. Оставишь свой номер? Хочу посидеть с тобой где-нибудь, если ты не против, — он понижает голос, — пока мой парень не в курсе.       — Он будет ревновать? — улыбается Широ.       — Конечно! — Джеймс протягивает ему свой телефон. — Даже если я скажу, что мы в качалке познакомились, всё равно начнутся вопросы.       — Больше никаких клубов? — Широ возвращает мобильник, и Джеймс, сжав его руку в своих, целует его ещё раз, так же тягуче, как раньше, и так же долго смотрит ему в глаза, прежде чем отстраниться.       — Стабильные отношения требуют жертв. — Он отсылает Широ сообщение со своим номером и сразу же удаляет его у себя в чате. — Мне хватает и одного.       — Ты с ним счастлив? — тихо спрашивает Широ, положив руку ему на плечо, и Джеймс на мгновение льнёт щекой к его пальцам.       — Счастлив. Адам отличный. А кому-нибудь повезло быть твоим?       — Скорее, мне повезло быть чьим-то.       — Я рад, — искренне улыбается Джеймс — и, всполошившись, подхватывает свои вещи. — Чёрт, вон он идёт! Прости, я должен бежать! Прошу, напиши мне при случае, или я тебе напишу! Пока-пока!       Пожимая ему руку, Широ говорит себе, что в Финиксе множество Адамов. Тысячи. Даже десятки тысяч, может быть. Что два человека из его прошлого не могут совпасть в одном месте в один момент времени.       Сегодня у реальности на редкость жестокие шутки.       Адам всё так же носит длинное пальто классического покроя и галстук, завязанный виндзорским узлом. Он поменял форму очков и снова отрастил волосы до плеч — совсем как на последнем курсе лётной академии, когда Широ признался ему в своей симпатии, — и выглядит много моложе своих тридцати двух.       Глядя, как Джеймс спешит ему навстречу, Широ до последнего надеется, что Адам его не заметит. Или заметит, но не узнает.       Реальность не пытается смягчать удары — Адам смотрит прямо на него. Их разделяет две сотни метров, полгода коротких разговоров по телефону с прослушкой и тайна, больше похожая на проклятие.       Жестом, от которого Лэнс смог его отучить, Широ закрывает шрам, пересекающий переносицу, и нервно сглатывает.       Адам замирает, глядя на него как на привидение, нерешительно делает ещё один шаг и вздрагивает, когда Джеймс хватает его за локоть.       — Я здесь! Идём скорее, прости, что задержался! — слышит Широ, всё ещё не в силах пошевелиться.       Прошло больше трёх лет, но он всё ещё не готов.       Обняв Джеймса за талию, Адам позволяет увлечь себя в сторону эскалаторов. Дальше и дальше от Широ, от старой жизни и от так и не случившегося разговора. Он не делает попыток обернуться, а Широ не делает попыток догнать его или хотя бы подняться на ноги. Он смотрит Адаму в спину, пока они с Джеймсом не теряются в толпе, потом берёт стаканчик с еле тёплым кофе, запивает им повисшее на языке горькое «прости» и открывает галерею с тайскими фото.       Пару часов спустя становится лучше.       Широ добавляет в контакты номер Джеймса, пролистывает календарь, уточняя даты пребывания в Денвере, и отправляется на прогулку по торговому центру. Он покупает подарки для Лэнса, для Мэтта и Кита, для Айверсона и своего шефа, сладости для коллег и соседских детей, заглядывает в зоомагазин, чтобы погладить скучающих щенков, и снова вызывает такси.       На этот раз водитель молчит. Прижавшись виском к холодному стеклу, Широ смотрит на мелькающие дома и мысленно повторяет, что мир за пределами Гарнизона большой. Бесконечно большой, и там найдётся место для отставного пилота, который всё ещё надеется сесть за штурвал.       Не то чтобы он всерьёз себе верит.

***

      — Ого, сегодня что, праздник какой-то?! — кричит Лэнс с порога, и Широ улыбается, слушая, как он раскидывает по прихожей сумки и обувь. — Чем так вкусно пахнет?! Ты что, испёк яблочный пирог?!       — И купил белое вино.       Лэнс в распахнутой куртке врывается на кухню, прыгает ему на спину и целует в затылок.       — Так что за праздник? — Он упирается подбородком Широ в плечо. — Я что-то забыл?       — Ты всегда всё помнишь. — Широ прижимается губами к его щеке. — Меня просто отпустили пораньше с работы. Отличный повод тебя поблагодарить.       — За что?..       — За то, что ты сейчас со мной.       — Боже, булочка, — Лэнс спрыгивает на пол и прижимает его к себе, крепко обняв за плечи, — что-то случилось? Проблемы на работе? Плохо себя чувствуешь? Я могу помочь?       — Просто тяжёлая неделя.       — Тогда с меня тёплая ванна и массаж! Дай только переоденусь и попробую твой божественный пирог! — Расцеловав его в обе щеки, Лэнс уносится в спальню, а Широ вытаскивает из духовки пирог и с облегчением вздыхает.       На этот раз почти не подгорел.

***

      После ванны, массажа и половины бутылки вина Широ очень хочется спать, но назойливые мысли не дают ему покоя. Пока Лэнс прихорашивается в ванной, Широ открывает сайт с вакансиями и вбивает в поиск «пилот».       На первых десяти страницах нет ничего, что могло бы ему подойти. У него нет лицензии для пассажирских перевозок, нет требуемого опыта, нет даже резюме, потому что ему ни разу в жизни не приходилось искать работу. Он бросает телефон на тумбочку рядом с недочитанной книгой и закрывает глаза ладонью.       Никаких мыслей, как быть дальше.       Лэнс подкатывается к нему под бок, гладит по волосам.       — Расскажешь? — тихо спрашивает он.       Ещё несколько секунд Широ борется с въевшимся в подкорку страхом одиночества и воспоминаниями об опустевшей квартире, наполненной только музыкой из портативной колонки, и выстуженной вечерним проветриванием постели.       — Лэнс, — сглотнув, начинает он, — что ты скажешь, если я уволюсь с работы?       Лэнс нежно отводит его руку от лица и целует шрам.       — Это из-за Кита?       Широ растерянно моргает.       — Почему из-за Кита?       — Ты разве не из-за переезда к ним об этом задумался?       — Они предлагали нам переезжать?.. — Всё запутывается ещё сильнее. У Широ начинает ломить в висках. — Когда?       — Когда мы устроили вечеринку у бассейна перед отлётом!       Всё, что врезалось в память из предпоследней ночи в Паттайе, — как Мэтт трахал его языком и чуть не спихнул с бортика в воду. Было здорово, но…       — Я не помню, — признаётся он.       — Мэтт меня уже раз двадцать спросил, не решил ли я съехать из Финикса! — продолжает Лэнс. — Разве Кит тебе ничего не писал?       Широ качает головой. Всё, что писал ему Кит, касалось в основном секса. Ещё было много фото в общем чате. Никаких разговоров о переезде.       — Это не из-за них, — наконец, говорит Широ. — По другим причинам. Личным.       — Тебя обижают?! — вскидывается Лэнс, и стоит немалого труда вернуть его обратно.       — Нет. Просто… мне обещали некоторые карьерные перспективы, и… их не будет, как оказалось. — Широ устало вздыхает. Ему так надоело подбирать слова. Надоело прятать правду от тех, кому он хочет доверять. Надоело тащить за собой прошлое, раз за разом обрекающее его на молчание. Раз за разом отталкивающее от него людей, которые значат для него много больше, чем он сам. — Очень долго не будет. Я не готов столько ждать, и не знаю, чем ещё могу заняться. Моя пенсия всё равно почти в десять раз больше зарплаты, так что мы не потеряем в деньгах, но…       — Широ. — Лэнс мягко накрывает пальцами его губы. — Даже не будь у тебя пенсии, я бы нашёл способ прокормить нас обоих. Если с какой-нибудь другой работы ты не будешь приходить с таким лицом, будто тебе весь день давали пощёчины, я разблокирую твой айфон твоим пальцем, пока ты спишь, позвоню твоему шефу и скажу, что ты пришлёшь ему заявление об увольнении по почте.       — У меня правда такое лицо по вечерам?       — Может быть, я драматизирую, — фыркает Лэнс. — Но совсем немного.       — Я не знаю, смогу ли найти другую работу, — признаётся Широ, помолчав. — Что, если у меня не получится?       — Знаешь, что тогда будет? — Лэнс прижимается к его боку и кладёт ладонь ему на живот. — Мы сможем трахаться каждое утро, потому что тебе не придётся рано вставать.       Перспектива увольнения перестаёт казаться такой пугающей.       — Так что с переездом? — спрашивает Широ, спуская руку Лэнса немного ниже. И ещё немного. И ещё. — Мэтт зовёт только тебя? Они хотят, чтобы мы жили в Денвере? Ты не хочешь?       — Боже, я думал, Кит тебя достаёт так же, как Мэтт меня! — Потираясь щекой о его плечо, Лэнс обхватывает его член, сжимает у основания, и Широ глубоко вздыхает, позволяя себе расслабиться. — Поверить не могу, как ты ухитрился оказаться не в курсе?! Они хотят перебраться в Калифорнию и зовут нас с собой.       — И ты не хочешь? — шепчет Широ, целуя его в ухо. — Что ты им ответил?       — Что подумаю. А что бы ответил ты?       — Поехал бы за тобой.       — А если бы решал ты сам? Один? — Лэнс ложится на него, прижимает к постели, трётся членом о его член, и Широ очень сложно думать о чём-то ещё. — Что бы ты сказал?       — Что мне нравится жить у океана, — выдыхает он.       Лэнс сдавленно смеётся у него над ухом.       — Звучит романтично.       — Звучит так, будто ты уже посмотрел, сколько стоят билеты до Калифорнии, — отшучивается Широ, подставляя горло его горячим губам.       — Не так дорого, как я думал. И кстати, я знал, что ты сразу же согласишься.       — Лэнс… — Широ опускает ладони ему на поясницу, стискивает его бёдрами, и Лэнс довольно охает. — Так ты хочешь или нет?       — Шутишь? Хочу, конечно. Но сначала, — он поднимается на локтях, серьёзно хмуря брови, — посмотрим, как они ведут себя на своей территории. Познакомимся с их друзьями, сходим в их клуб. И, если нам всё понравится, подумаем ещё раз.       — Ты такой осмотрительный, — улыбается Широ, поглаживая его по щеке.       — Да, — строго говорит Лэнс. — Одной симпатии недостаточно, когда дело касается тебя. Я обещал о тебе заботиться, и ты знаешь, что я всегда держу слово.       — Я не спросил, — шепчет Широ, когда они задрёмывают, тесно прижавшись друг к другу. — Если бы ты был один, поехал бы к ним?       — Не знаю, — Лэнс вздыхает, сонно поглаживая его по спине. — Да, наверное. Я бы хотел жить с ними. Только Мэтту не говори.       — Почему?       — Не хочу ничего обещать раньше времени, — загадочно бормочет Лэнс. — Вдруг Кит всё-таки маньяк.       В три сорок Широ просыпается на мокрых от пота простынях, скованный ужасом после сна, в котором земля слишком быстро приближается к носу самолёта. После десяти минут дыхательной гимнастики становится лучше, но закрыть глаза выше его сил.       Повертевшись с боку на бок, Широ принимает прохладный душ, заваривает чай с ромашкой и ещё раз перечитывает список вещей для отпуска. Одним из первых пунктов идёт любимая виниловая куртка, которую Кит попросил захватить с собой. Впервые после возвращения из Таиланда Широ снимает её с вешалки и возвращается в ванную за маникюрными ножницами.       Аккуратно срезанную нашивку с униформы пилота и исцарапанный жетон он кладёт в верхний ящик стола и накрывает папкой с результатами медосмотров. В ближайшие пару недель всё это ему не понадобится; через пару недель он подумает ещё раз.

***

      В понедельник Широ принимает неискренние сожаления шефа, прощается с коллегами, вручает заготовленные подарки, забирает из офиса кружку, которую Лэнс подарил ему на четырнадцатое февраля, и отправляется к Айверсону.       — Решил, куда дальше? — тепло обняв его на прощание, спрашивает тот.       — Пока в Денвер, — улыбается Широ. — Потом — не знаю. Подумаю в следующем году.       — Хорошее решение. — Айверсон двигает к нему чистый лист. — Последняя формальность. Санда потребовала от тебя расписку о неразглашении.       — Продиктуете? Не хочу наделать ошибок.       Забрав расписку, Айверсон несколько секунд растерянно смотрит на неё, усмехается и бросает на стопку документов для пересылки.       — Разберутся как-нибудь!       Только тогда Широ понимает, что записал текст на хирагане.

***

      Устроившись за столиком в кафе, Широ снова листает сайты вакансий. Затем требования для получения частной лицензии пилота. Затем — морщась — стоимость очередной медицинской комиссии.       Не так страшно, как казалось два года назад, когда он принял приглашение вернуться в Гарнизон. По крайней мере, у него есть варианты.       Широ провожает взглядом очередной пассажирский самолёт за панорамным окном и вынимает из нагрудного кармана зеркальные очки.       В его прошлом всё ещё слишком много тёмных пятен, но будущее он может изменить.       Говорят, Калифорния отлично выглядит с высоты птичьего полёта.